Другая сторона

Северус вышел из камина в баре, чувствуя себя одновременно и опустошенным, и донельзя злым. С десяток раз он ловил себя на том, что с языка вот-вот сорвется какая-нибудь особенно язвительная фраза, что-нибудь очень оскорбительное… как же ему хотелось припомнить все, что он делал тогда во сне… проехаться по тому, как Поттеру вообще пришла в голову мысль о сексе с ним… вспомнить, что дружба его папаши с Блэком тоже выглядела странновато… Сколько у него было поводов, включая Фрейда! Какая нелепость, инфантильность, как это было глупо — обращаться к такому источнику и не отказаться от него, когда стало понятно, что от этого только хуже. Ему хотелось унизить его так, как его самого унизила мысль о том, что Гарри лез к нему все это время только из-за того, что ему хотелось проверить свою теорию. И вся эта чушь про искренность… Снейп вышел из подсобки. В баре опять никого не было, как и в ту ночь, когда Поттер сказал ему, что ему нет никакого дела. Северус теперь не знал, что и думать об этой фразе. Может, в ней изначально не было того смысла, который он в ней нашел? Ленивый бармен спал, положив голову на руки. Северус сначала хотел было просто уйти, но решил, что у него есть идея и получше. — Виски со льдом, — сказал он и опустился на стул по другую сторону стойки. Стив поднял голову, увидел его и встрепенулся. — Поздновато вы гулять ходите, профессор Снейп, — беззаботно сказал он и зевнул. Он достал бутылку из стеклянного стеллажа у себя за спиной и плеснул виски в стакан. — Я ведь вспомнил, где я видел ваше имя. В карточках в шоколадных лягушках. И в газетах… года два назад. Северус не обратил на его слова никакого внимания. Он отпил виски. Искренность. О какой искренности может идти речь, ведь дураку ясно, что вся симпатия Поттера основана лишь на его магии, которую он носит в себе; не Гарри тянет к нему, а магия Снейпа в его теле тянется к хозяину, а Гарри нужно просто дать ей выход. Для Поттера это выглядит как странное, сильное, внезапное влечение к мужчине старше него в два раза, не слишком привлекательному, с темным прошлым, его бывшему учителю, который тиранил его несколько лет подряд. Как же, должно быть, это испугало его, когда он осознал. Ведь, судя по тому, что он отчаянно кинулся к магловской литературе в поисках ответов, он вообще никогда не рассматривал вариант, что ему могут нравиться люди своего пола. В подсобке громко полыхнуло пламя, и его накрыло плохое предчувствие. Из-за двери тихо выскользнул Гарри, только теперь вместо верха от пижамы на нем был зеленый джемпер. — Стив, налей мне, пожал… — он увидел Снейпа и замолк. — Ради всех святых, Поттер, сделай вид, что тебя здесь нет. Гарри кивнул. — Что, Гарри? — спросил бармен, периодически с интересом поглядывая на них обоих. — Что-нибудь покрепче, — тихо ответил он. Снейп увидел, как он влил в стакан сияющий аквамарином джин, светлый вермут и что-то еще — густое, насыщенного красновато-коричневого цвета, сопроводил все это долькой апельсина и протянул стоящему за баром Поттеру. Тот выдал «спасибо», сделал щедрый глоток, затем вышел из-за стойки и сел через пару мест от него. Так они и сидели, словно налитые свинцом, недвижные, молчащие. Тихо плескалась какая-то музыка, и Северусу очень хотелось забыть все, что он узнал, и вновь поверить в ту мысль, что он может нравиться без всяких веских на то причин. Вчерашний вечер, шахматы, в которые он выигрывал, глупые поттеровские танцы, нерешительный поцелуй на полу: все это показалось ему далеким и ненастоящим, таким же, как сегодняшний Гарри, сидящий через два стула от него. Северус все цедил свой виски, Поттер попросил повторить. — То же самое? — спросил Стив. — Что хочешь. Все равно. Снейп видел, как он смешал что-то из трех разных бутылок и влил содержимое в бокал на высокой ножке; получилось что-то медово-золотистое. — Знаешь, как называется? — со смехом спросил бармен, поставив перед ним коктейль. — «Лицо ангела». Любимый у Матильды. — Очень мило, Стив, спасибо, — вяло отозвался Поттер. — Надеюсь, назавтра я не вышибу себе мозги. — Выпьешь антипохмельное, делов-то, — беспечно ответил бармен и, потянувшись, отправился протирать столы. Северус сидел, не находя в себе сил даже на то, чтобы пошевелиться. Лед в стакане плавился, стекло запотело, виски был выпит. Краем глаза он рассеянно наблюдал за Поттером, который выпил свое месиво, положил голову на руку и водил пальцами по отполированной поверхности стойки. Глаза его то и дело закрывались, и он, казалось, вот-вот уснет. Снейп почувствовал, как в нем вновь поднимается тот «приятный ужас», с которым он безуспешно боролся весь прошлый вечер. «Гарри Поттер» — подумал он, и бесшумно произнес это имя, эту «р», ткнулся в тягучую «т»; получилось как выдох. «Наша новая знаменитость». Он приложил холодный стакан к пылающему виску и всмотрелся в его лицо, не скрываясь. Какая-то часть его хотела, чтобы он взял то, что само к нему льнет и лезет в руки. Мальчик был привлекательным и юным и сам его хотел. Северус знал, что ему понадобится не так много времени, чтобы расслабить даже такое закомплексованное бревно, как Поттер. Было бы мило, конечно, заполучить его хотя бы на одну ночь. «Да, а потом молиться, чтобы он остался еще хоть на час, — с неистовой злостью ворвался внутренний голос. — Или чего ты хочешь — умолять, чтобы он приходил к тебе хотя бы раз в месяц? Дурацких подачек? Хочешь, чтобы со снисхождением соглашался на секс с тобой, втискивая в расписание между своими новыми любовниками — моложе и красивее тебя? Или, еще того хуже — сунулся под Люпина или Льюиса? А потом забыл тебя окончательно, и ты до конца своих никчемных одинаковых дней вспоминал его как лучшее, что было с тобой в жизни? Этого ты хочешь?». Он не сомневался, что так оно и будет; завтра он трахнет Поттера — к обоюдному удовольствию обоих, конечно, а затем мальчик уйдет, пристыженный, растерянный, униженный. Как же: получить удовольствие от ласк старого профессора. После такого (он нарисовал себе будущее Гарри мгновенно и в самых ярчайших красках, на которые был способен) Поттер пойдет искать утешение и подтверждение своей нормальности в чужих — наверняка, женских — руках, а не найдя, будет успокаиваться в случайных связях с мужчинами. «Тебе не плевать?» — спросил он у самого себя и честно ответил — плевать. Он стиснул стакан до боли в пальцах. Ему хотелось держать Поттера при себе не затем, чтобы беречь его, а потому что только так у него были шансы… втереться к нему в доверие. Стать ему другом, утешить, когда нужно, приласкать, если ему будет грустно или страшно, нежить и баловать, чтобы потом долго и мучительно целовать под прикрытием благой цели. «Не уверен, что ты готов, Гарри», «Мне кажется, пока еще рано» — и оставлять его, разгоряченного, возбужденного, в одиночестве. Ради такого можно даже примерить образ терпеливого и ласкового почти-отца. Глупые журнальчики про квиддич, походы в кино, где он будет периодически касаться его руки, кафе — и его ладонь, лежащая на ноге Гарри повыше колена, целомудренно прикрытая от чужих глаз длинной светлой скатертью, какие-нибудь пошленькие обещания, «Конечно, я люблю тебя, Гарри», сказанное шепотом в нужный момент где-нибудь в подворотне, где он его зажмет… должно сработать, как нужно. Вынудить, измучить, истрепать, опустошить, оставить ни с чем, выжечь все эти свежие поля и цветущие сады, и какая разница, что будет после него. «Я камня на камне от тебя не оставлю, Поттер» — с глубоким удовлетворением подумал он. Прекрасный повод для мести его родителям, которые испортили ему жизнь. А он испортит их мальчишку, единственного и неповторимого, Избранного, замечательного и светлого, полного любви и доверия. Самый подходящий объект для всех соблазнов, одолевающих его. Снейп горько хмыкнул и вновь посмотрел на Гарри, который безмятежно спал. Он вытащил из кармана пару долларов, оставил их под стаканом и тихо вышел. Если уж капризному ребенку все же досталась эта дорогая и красивая игрушка, он будет играть ею до тех пор, пока она не сломается. Весь следующий день Северус обдумывал, что ему делать с Поттером, когда он придет. Кино и сладости? Побольше алкоголя? Все было глупо, но Снейпа это не смущало: Поттер был абсолютно бесхитростным, с ним сработало бы даже если он просто накинулся на него с порога, не задавая вопросов. В начале пятого он помыл голову и надел черную рубашку и на этом счел свой долг выполненным. Ровно в шесть в дверь постучали. На его памяти Поттер опаздывал даже на экзамены, так что подобная пунктуальность напрягла его. — Привет, — робко сказал Гарри и протиснулся в квартиру. Северус заметил, что тот, кажется, причесался. Под его пристальным взглядом Поттер стянул с себя куртку и прошел в гостиную. На нем была свежая выглаженная рубашка и джинсы, которые, определенно, были излишне узкими. Снейп вздохнул. Все это было не слишком хорошим знаком. — Ну, чем займемся? — с интонацией «я-ничего-такого-не-имею-в-виду» спросил он, старательно избегая смотреть ему в глаза. Не получив ответа, Гарри сел на диван и начал осматриваться, как будто был здесь впервые. Снейп сел в другой угол дивана, продолжая внимательно следить за ним. — Знаешь, я подумал… — беспечно начал Поттер, — мы же можем попробовать с зельем. С оборотным. Вдруг получится. Если… ну, тебе совсем тяжко… со мной. Я могу попробовать достать волос Малфоя. Старшего или младшего? Или какой-нибудь девушки. Только не рыжей, ладно? Все вышло из-под контроля после первой же реплики. — Заткнись, — пробормотал Северус, закрыв глаза ладонью и едва не плача то ли от ужаса, то ли от смеха, то ли от всего сразу. Он невольно представил, как под ним лежит Люциус и с отсутствующим видом смотрит в потолок, периодически морщится или невинно моргает, и его начало мутить. — Я хоть что-то предлагаю! Мне вчера показалось, что ты бы предпочел умереть тогда в Хижине, чем переспать со мной. Ну уж простите, что я не родился девчонкой! — Неужели ты думаешь, что если бы мне не нравились мужчины, я бы позволил тебе целовать меня? Или просто потому, что ты Гарри Поттер, все мужчины априори должны радоваться возможности припасть к твоим божественным устам? — Так ты?.. — Кто я, Поттер? — с ухмылкой продолжил Северус, развлекаясь от всех тех эмоций, которые сменялись на лице Гарри. — Ну, ты… гей? А к моей маме ты мог испытывать и платонические чувства, — протараторил он на одном дыхании. — Хочешь знать? Нет, я испытывал к твоей матери не только платонические чувства, как и к тебе. Такое тоже бывает. Гарри замер, как мышь, увидевшая змею, и уставился на него оцепенело-враждебно. Северус с трудом представлял, что сейчас, после этого заявления, чувствует Поттер, но был полностью доволен этой своей акцией эмоционального террора. Он пересел ближе и провел ладонью по его напряженной шее и лицу; Гарри выдохнул сквозь зубы, и Снейп понял, каких трудов ему стоит не сбежать отсюда немедленно на другой край света. «Теперь для тебя это не выглядит как невинное, ни к чему не обязывающее развлечение, да, Поттер?» — удовлетворенно подумал Северус. Он коснулся его плотно сомкнутых губ своими, затем еще и еще, пока Гарри не приоткрыл рот и не накинулся на него, как вчера, пытаясь беспорядочно совать свой язык ему в рот, выдавая это за искренность. Он дрожал, и его острые локти были везде, а где не были локти, там были колени, и он, кажется, всерьез хотел побить Снейпа самим собой: напряженным, сжатым в струну, деревянным до последней мышцы. Северус отстранился, с неприязнью взглянул на него, молча встал, вернулся в прихожую и надел пальто. Мальчик все делал правильно — он был абсолютно никакой. — Одевайся, — скомандовал Снейп. — Куда мы идем? — осторожно спросил Поттер. — На улицу. — Это свидание? — Нет. — А что это? — А чем ты хочешь, чтобы это было? — вкрадчиво спросил Снейп. Гарри пожал плечами. — Тогда это просто прогулка. — Почему мы не можем остаться и… сделать то, что надо? — нахмурился Поттер. — Потому что, к сожалению, я не испытываю влечения к деревьям. — Что? При чем тут… — Потому что ты ведешь себя как бревно, стоит мне тебя коснуться! — рявкнул Северус. — А когда пытаешься целовать меня, мне кажется, словно я завел себе щенка сенбернара! — Ах, простите, досадное упущение — преподаватели в Хогвартсе не учат целоваться! — свирепо сказал Гарри, встал и подошел к нему. — Или все же учат? — спросил он, прищурившись. — Замечательно, что ты не упускаешь случая напомнить мне, что я тебя учил… — он дал ему его куртку. — Приятно чувствовать себя педофилом. — Что? — воскликнул он. — При чем здесь педофилия… Почему, Мерлин тебя задери, мы то приходим к обсуждению эксгибиционизма, то педофилии, — бурчал он, одеваясь. — Неужели нельзя поговорить о каких-нибудь более приятных вещах? — Например? — Ну, не знаю. Книжки. Сказки. Магия. Пирог с патокой. — В пироге с патокой есть что-то, достойное обсуждения? — мягко спросил Северус, когда они вышли в подъезд. — А в педофилии? — вскинулся Поттер. — Мне двадцать лет, Северус! — Двадцать лет — замечательный возраст, Гарри. Примерно в эти годы я впервые увидел тебя. Мокрое, захлебывающееся слезами, ни на что не способное существо… Тогда я и понял, что это — все, о чем я могу мечтать в своей жизни. — Один-один, — мрачно ответил Поттер, и они зашли в лифт. — Но с тех пор, как видишь, многое изменилось. — Правда? — показательно удивился Северус. — Северус, мне не верится, что в твоем возрасте ты уже испытываешь проблемы с памятью, и должен помнить, как это ни на что не способное существо убило Волан-де-морта. — С некоторыми оговорками. — С этими оговорками мы сейчас и разбираемся, — буркнул Гарри. — Все же это лучше, чем если бы мы оба сейчас разлагались. Могу предположить, что разлагаться — не очень весело. «Зато спокойно», — подумал Снейп. Гарри обернулся и посмотрел на себя в зеркало. — Кажется, сто лет прошло с тех пор, как мы ездили в зоопарк, — задумчиво сказал он. С неба огромными хлопьями медленно падал снег, как будто пару минут назад кто-то потряс игрушечный шар с микроскопическим Нью-Йорком. — Так… куда пойдем? — спросил Гарри. Северус молчал и обдумывал ситуацию. — Значит, в кино, — решил Поттер. — Раз уж это свидание, — последнее слово он протянул с издевкой, неодобрительно покосившись на Снейпа. Северус не стал препираться, хотя на самом деле ему не хотелось идти в кинотеатр, а еще почему-то было стыдно за свои вчерашние мысли, согласно которым ему следовало в этом самом кинотеатре трогать его за руку. При свете дня эта идея казалась немного провальной. Но все складывалось, как нужно, и Поттер сам придумал себе подходящее развлечение, облегчив задачу. — Зелье не поможет, — сказал Снейп спустя пять минут, когда они встали у светофора. Поттер несся вперед, словно ошпаренный, чуть замедляясь только когда возникала угроза врезаться в кого-нибудь из нерасторопных прохожих. — Сам знаю, что не поможет, — спокойно ответил Гарри. — Но ведь как-то… как-то надо попробовать. Хоть что-то сделать. Целоваться — это одно, а вот остальное… Мне было бы даже легче, наверное, привыкнуть, если бы это был не я. — Послушай, Поттер, — нетерпеливо оборвал его Северус и повернул к себе, цапнув за плечо. Он и сам знал — то, что он собирается сказать, будет бесполезно, но и не сказать было нельзя. — Твоя теория не выдерживает никакой критики, строится на домыслах, предположениях и может не сработать. Но тем более нет никакого смысла в попытках, если тебе противна сама мысль об этом. — Мне не противно, — задумчиво сказал он. Загорелся зеленый, и толпа потащила их через переход. — Ты же видел, что мне не противно. — Ты думал, что это сон, — скривился Снейп. — Это мало что меняет, разве нет? — Гарри остановился и посмотрел на него. — Я просто не знаю, как подступиться. Это так странно, что я так вел себя во сне, но в действительности… — Ты не доверяешь мне, — спокойно пояснил Северус. — И у тебя не было такого опыта. Тем более тебе сложно смириться с мыслью, что это буду я. Поэтому я сказал, что того, что ты не презираешь и не ненавидишь меня — недостаточно. Ты понимаешь? Мы не можем сделать этого сейчас, потому что… — Я понимаю, — терпеливо ответил Гарри. — Не надо со мной разговаривать, как будто мне десять лет, Северус. Я не маленький, ясно? — Двадцать минут назад, кажется, ты мне говорил «почему мы не можем остаться и сделать то, что надо», — съязвил он. — Я имел в виду, что у нас не одна попытка! — раздраженно воскликнул Поттер. — Впрочем, ладно, это бесполезно, я понимаю, помолчи, просто… хватит об этом, — попросил он и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Мы пришли. Не знаю, на что пойдем. На ближайший сеанс. Если это окажется мелодрама или ромком, возьмем тебе пустое ведро для попкорна, чтобы тебя туда тошнило, — пробормотал он. — Попробуй с кем-нибудь еще, с другим парнем, — напоследок предложил Снейп, зайдя за ним через тяжелые стеклянные двери. — Хватит! — громко сказал Гарри. — Пожалуйста, не надо больше. Ты… ты делаешь только хуже. Закроем эту тему. Подожди здесь, я посмотрю, что идет. Он оставил его в начале зала и ушел куда-то вглубь, растерянно качая головой; спустя пару минут он вернулся в двумя билетами. — Какое-то фентези, — сказал он. — Через пять минут начало, нам на второй этаж. — Вообще-то, — добавил Гарри, когда они поднимались, — маглы снимают очень неплохие фильмы. И пишут интересные книги. Я не понимаю, почему волшебники игнорируют научные и культурные достижения маглов. Я, кстати, не видел, чтобы в магическом мире были кинотеатры, и ничего не слышал про волшебное кино… — Ты когда-нибудь видел колдографии? — мягко спросил Снейп, словно Поттер был буйный или попросту слабоумный. — Тогда ты мог заметить, что люди на волшебных фотографиях сохраняют свой характер и могут реагировать на внешние раздражители. А теперь представь, как бы выглядело магическое кино, снятое на волшебную пленку и проявленное с помощью зелья. Герои реагировали бы на каждый чих в зале. Что касается магловского кино… запечатление событий в неизменном виде противоречит волшебной логике: персонажи, которые все время говорят одно и то же, сколько бы ты не смотрел фильм, кажутся волшебникам лишенными собственной воли, заточенными навечно в одном моменте. — Но это глупо, — пожал плечами Поттер. — Некоторые фильмы даже интересно пересматривать, хотя ты знаешь сюжет и конец… Почему маги этого не понимают? Или это со мной что-то не так? — Конечно, с тобой что-то не так, — ухмыльнулся Северус. — Ты же Гарри Поттер. Гарри оставил это заявление без комментариев, пропустил его вперед, и они зашли в темный зал. — Двенадцатый ряд, места пять и шесть, — шепнул он. Они протиснулись через пять человек и сели. Сколько он не был в кино? Лет тридцать? Кинотеатр, огромный экран, ряды кресел — все это на какой-то миг заставило его сердце резко и больно замереть, потому что он тотчас вспомнил свои походы в кино с мамой. Прийти сюда с Поттером спустя столько лет было так... опрометчиво. Гарри как будто влез в ту часть его жизни, о которой он не должен был знать. Северус подумал о том, что его матери тоже нравилось кино, хоть она и была чистокровной ведьмой и, казалось, должна была презирать подобные развлечения. С ней тоже было что-то не так. «Многое, — поправил себя Снейп, — с ней многое было не так, как и с тобой, и с ним». Северус заметил, что седьмое и восьмое места пустовали, хотя зал был забит почти полностью. Прошел рекламный блок, начали мелькать первые кадры — какая-то эпичная битва с многотысячными войсками. Северус даже заинтересовался, но тут слева раздался приглушенный шум разговоров. Он повернулся — к местам рядом с ним пытались пройти молодой человек и девушка с огромным ведром попкорна. Снейпу пришлось встать, потому что его ноги упирались в переднее кресло и опоздавшие не могли пройти. — Я дико извиняюсь, — растягивая гласные, сказала девица; он заметил у нее жвачку. Северус ненавидел жвачку и того магла, который ее изобрел. Его ученики усвоили, что появление у него на уроках с жвачкой во рту грозит уничижительной тирадой примерно за неделю его преподавания в Гарден Сити, и его это вполне устраивало. То, что происходило на экране дальше, вызвало у Снейпа сильное ощущение дежавю: все это он уже где-то слышал. История, казалось, была сшита из лоскутков всех волшебных сказок, мифов и легенд, с которыми он когда-либо встречался. Минут через десять в кадре появился Хороший Парень — как Северус его обозвал, не вдаваясь в имена — и стало ясно, что у Хорошего Парня все получится, и дальше ему стало совсем скучно. Это, может быть, и было эффектно. Но практической пользы не было никакой. Девица рядом с ним продолжала одновременно и жевать жвачку, и хрустеть попкорном. Северус диву давался, как она до сих пор не подавилась, но, кажется, у нее уже выработался навык. — На Дамблдора похож, да? — тихо шепнул Гарри, кивая на экран. Снейп, пытающийся сосредоточиться на чем-нибудь, кроме звуков чавканья и хруста, не сразу понял вопрос. — Что? — Ну, смахивает на потрепанного Дамблдора, — пояснил Поттер. — Да, возможно, может быть, — рассеянно ответил Снейп. Спустя десять минут краем глаза Северус увидел мельтешение руки парня; тот гладил девушку по раскрытой ладони, пока другой она продолжала закидывать в рот попкорн. — А я что-то не поняла, — шепотом сказала она ему, — тот маленький лохматый старик — он кто? С того момента Снейп был обречен вместе с ней слушать тихие комментарии этого юноши, которые настолько поражали очевидностью, что он просто тихо медленно закипал. Она хрустела и чавкала. Он комментировал и гладил ее ладонь. Все это происходило беспрерывно. Снейп пожалел, что кино немагическое и какой-нибудь орк не может кинуть в нее топор с экрана. Он подумывал достать палочку и наложить на нее заклятие удушения, но решил действовать чуть более цивилизованными методами. Северус перегнулся через девушку и обратился к парню, потому что у нее, судя по тому, что она не понимала ровно ничего из происходящего на экране, вообще не было мозгов, и очень вежливо, терпеливо и предельно ядовито сказал: — Насколько я знаю, для петтинга существуют задние ряды. — Какие-то проблемы, дядя? — нагло и громко спросил он. На них зашикали с ряда впереди; из-за Снейпа выглянул Поттер. — Что случилось? — Он не дает, вот и бесишься? — парень широко и довольно ухмыльнулся. Северус стиснул зубы и полез за палочкой, но не успел: Поттер, перегнувшись через его колени, полулежа на нем, полез на хама с кулаками. Девица, наконец, подавилась и закашлялась; Снейп пожелал ей самой скорейшей и безболезненной смерти. На них начали покрикивать со всех сторон и просить быть тише, Гарри удалось схватить парня за куртку, а тот уже занес руку… — Так, все, мы уходим, — отчеканил Снейп и принялся выпихивать Гарри из зала. Он, поправляя одежду и постоянно оглядываясь, все же вышел и сперва сощурился, потому что в вестибюле было очень светло. — Да что с тобой не так, Поттер? — раздраженно спросил Северус. — Хваленое грифиндорское благородство жить не дает? — При чем здесь благородство?! — опешил Гарри. — Ты хоть слышал, что он сказал? И в каком тоне? Как будто я… какой-то… не знаю, маленький слащавый альфонс или кто-то вроде. Какого черта? Я что, похож? — Я не знаю, как выглядят маленькие слащавые альфонсы, Поттер, но твоя реакция — это именно то, чего этот идиот и добивался! Манипулировать тобой легче, чем трехлетним ребенком, — скривился Снейп. — Ни выдержки, ни самоконтроля, ни… — А что мне еще надо было сделать, терпеть? — Оставить решать эту ситуацию мне, — тихо и угрожающе ответил Снейп. — Я, как ты видишь, решил эту ситуацию сам! И прекрасно! — воскликнул Гари и потянул его вниз по лестнице. — К черту. Идем еще куда-нибудь. — К слову, — заметил Северус уже на улице, — вовсе не обязательно тратить три часа времени на то, чтобы узнать, что хороший парень со всем справится. — Да что ты? — язвительно ответил Поттер. — Тогда вот тебе открытие: большая часть фильмов и книг заканчивается тем, что хороший парень со всем справляется. Интересен сам процесс. Ты же тоже знаешь, какое зелье получится в итоге. И ты даже знаешь рецепт. К чему тратить время на приготовление? — Бессмысленное сравнение: сварив зелье, ты получаешь зелье, а посмотрев фильм, не получаешь ничего. — Это ты не получаешь ничего! Нормальные люди испытывают катарсис! — Катарсис? — изумился Северус. — Где ты этого понабрался? У Фрейда? Обсудим либидо или, может быть, сублимацию, раз ты теперь такой умный? — он находил эту ситуацию очень забавной. — Куда ты бежишь, Поттер? Гарри вдруг встал, как вкопанный, не обращая внимания на толпы народа, снующие вокруг. Это была оживленная, многолюдная улица между двух крупных перекрестков, и по обе стороны от дороги располагались рестораны, кафе и магазины. Снейп обошел его и встал справа, ближе к кирпичной стене какого-то здания. — Ты слышишь это? — неуверенно спросил Поттер. — Что, как рушится твоя самооценка? — продолжал глумиться Северус. — Вероятно, грохот должен стоять невероятный… — Нет, — Гарри тряхнул головой. — Какие-то разговоры, шум… как будто параллельный. Не тот, который здесь. Похоже на эхо. Слышишь? Снейп попытался вслушаться, но ничего особенного не разобрал. — Сюда, — сказал Поттер и, схватив его за пальто, потащил в тесный переулок между двумя зданиями. Одно было из старого красного кирпича, другое — гладкое и серое. — Где-то здесь, — пробормотал он, оглядываясь. — Стало громче… Они шли и шли вперед, и там, где, как показалось Северусу, уже должен был быть или тупик, или выход, не было ничего; они оказались в тени, и улица, с которой они зашли, осталась так далеко, что свет от нее уже не добирался сюда, но звук был все таким же громким, как будто они не уходили от нее, а приближались. — Поттер, — напряженно окликнул Снейп. — Вернемся. Ни к чему рисковать, твоя магия нестабильна, а у меня ее мало, — он выставил вперед руки, ожидая наткнуться на Гарри, но ничего не нашел. Он опустил руку в карман и сжал палочку, но в тот же момент другую его руку схватили и его потащило вперед. Спустя два шага ему в лицо ударил яркий свет фонаря, и он, прищурившись, разглядел здание, до самого верха увитое густым зеленым плющом. В окна были вставлены витражи, которые то и дело менялись, словно стеклышки в калейдоскопе. Северус оглянулся: позади была ровная кирпичная стена. Они вышли из тупика и оказались на широкой улице, мощеной гладким серым камнем, истертым и блестящим. Сгущались сумерки, витрины магазинов и кафе вокруг ярко сияли, украшенные волшебными огоньками, свечами, гирляндами. — Авиньон Авеню, — догадался Северус и тут же шагнул назад. — Мне не нужно здесь показываться. — Это же Нью-Йорк, — напомнил Гарри. — Это в Косом переулке тебя могут узнать, а здесь… два года прошло, Северус. Стив до вчерашнего дня не знал, кто ты такой. — Он бармен! И к тому же сквиб. Откуда бы ему знать меня? — Даже если кто-то из американских волшебников тебя узнает, ему все равно не поверят, — успокоил его Гарри. — Ты уже почти можешь колдовать, да и я могу, чего бояться? Или ты так и планируешь сидеть всю жизнь в магловском мире? — Не суй свой нос в мои дела, — процедил Снейп. — Тебя это совершенно не касается, — и, к удовольствию Поттера, которое немедленно отразилось у него на лице, зашагал вперед. — Ты всегда попадаешь в такие места случайно? — хмуро спросил он. — Может быть, ты удивишься, но вообще — да. Снейп подумал и решил, что он действительно вовсе не удивлен. — Мам, купим? — маленькая девочка прилипла к витрине магазина «Волшебные трюки Эрика Вайса», до самого верха заставленной разнообразными бутылками из голубого, изумрудного, розового стекла, огромными — в полметра, и совсем крошечными, с фалангу пальца, в которых сверкали яркие молнии в окружении темных грозовых облаков. — Когда ты в прошлый раз разбила такую, мы лишились двух ковров, дорогая, — с укоризной напомнила ей мать и увела ее дальше по улице. Поттер тоже остановился у этой витрины с глупой зачарованной улыбкой, но Северусу такие фокусы никогда особенно не были интересны, и он пошел дальше. Оказалось, что увитый плющом дом с витражными окнами был Аптекой Авиньон — самым старым зданием на этой улице. Надпись, в которую сложились стеклышки в окне, гласила, что это первая волшебная аптека в США, основанная в 1532 году. Соседний дом, в противовес старой аптеке, выглядел очень современно — гладкий, блестящий и светлый, с узорчатыми высокими окнами, в которых всеми цветами радуги переливались непрозрачные вставки. «Перламутровые волшебные палочки Йоханнеса Йонкера» — было написано на вывеске. Вскоре Гарри догнал его и взбудоражено сказал: — У них есть волшебные палочки не только от Йоханнеса Йонкера, а еще от Шикобы Волк и, кажется, Тьяго… какой-то… — Тьяго Кинтана, — подсказал Северус. — И Виолетты Бове. Кстати, вот, — он кивнул на маленький старый магазинчик на другой стороне улицы. — У них много производителей палочек, и все довольно приличные. — Зайдем? Ты когда-нибудь видел перламутровые палочки? Даже у Флер обычная, а она ведь полувейла. Я имею в виду — перламутр ведь довольно хрупкий, нет? И как внутрь можно что-то вставить? — Они лишь инкрустированы перламутром, — поморщился Северус. — Ну, даже так, — пожал плечами Гарри. — Тебе неинтересно? — он потянул его через дорогу. Видя, что Снейп все еще недоволен, Гарри предложил: — Если не хочешь, можем встретиться… ну, например, возле той витрины с молниями в бутылках минут через десять. Снейп подумал, что, если он оставит его сейчас, Поттер непременно найдет приключения на свою задницу, так что, возведя очи горе, позволил себя увести на другую сторону улицы. Перед тем, как зайти в «Удивительные волшебные палочки Виолетты Бове», Северус выдернул рукав из его пальцев: — Как ты думаешь, какими деньгами здесь расплачиваются, Поттер? — мягко спросил он. — Драготами, я знаю, — быстро ответил Поттер, — но я ведь не собираюсь ничего покупать. Мне не нужна новая палочка, я просто хочу посмотреть, отличаются они от палочек Олливандера или нет. — Отлично, — недовольно ответил Снейп и затем, внимательно взглянув на него, поправил ему челку. — У тебя не шрам, а визитная карточка, — ворчливо вздохнул он. — Не тряси головой. — Сам знаю, — хмыкнул Поттер и зашел внутрь. Северус зашел следом, но вместо того, чтобы пойти за Гарри, встал в темном углу неподалеку от дверей. Кроме них в этом маленьком магазине никого не было. Одна из стен была полностью занята волшебными палочками, и каждая была перехвачена маленькой серебряной застежкой, удерживающей ее в вертикальном положении; стены уходили вверх, в медленно плывущие лиловые облака, между которыми изредка виднелось темное небо, усыпанное звездами. Все вокруг было в оттенках фиолетового, лилового, лавандового: стена, к которой были прикреплены палочки, витая металлическая лестница в дальнем углу магазина, двери, даже стекла в окнах были прозрачно-сиреневыми. Поттер рассматривал те палочки, что висели на уровне глаз; они были очень непохожи друг на друга, и рукоятки, в основном, были сделаны из металла или камня. Некоторые из них были загнуты, были даже завитые в спираль. Были и прямые, но с серебряными, золотыми, платиновыми гравированными наконечниками. Он поднял голову, заметил зачарованный потолок и обернулся, ошарашено глядя на Северуса. Затем он подошел и кивнул на пару картин, висящих за спиной у Снейпа. На рисунках был изображен монстр с головой собаки, воющий на луну или сидящий возле болота. — Это еще кто? — тихо спросил Поттер. — Ругару? — начал было Северус. — Абсолютно верно, — по витой лестнице спускалась стройная высокая волшебница с темными волосами, в тяжелой бархатной мантии глубокого фиолетового цвета, украшенной множеством вышитых серебристых звезд. — Шерсть ругару используется в большинстве наших палочек, — пояснила она. — Наравне с оболочкой из болотного боярышника. Меня зовут Аманда Бове, — она коротко улыбнулась. — Так, я полагаю, вам нужно подобрать палочку? Поттер кивнул. Она внимательно осмотрела его с ног до головы. — Что ж, — сказала она. — Это не должно быть сложно. Подойдите сюда, — Бове подвела его к стене с палочками. — Вам нужно позвать ее. Нужная палочка сама влетит вам в руку. Видите ли, — не без хвастовства добавила она, — у нас так много палочек, что подбирать их вручную занимает недели… Повторяйте за мной, — она сделала элегантный, отточенный двойной взмах рукой, как перед поклоном. Жест Гарри отличался скорее неловкостью, нежели изяществом, но в воздухе все еще висела тишина и ничего не происходило. Снейп напрягся. — Хм, — сказала волшебница. — Попробуйте еще раз. Поттер повторил и опять безрезультатно. — Вам должна подойти наша стандартная палочка с волосом ругару, из древесины яблони или клена, я уверена, — немного раздраженно сказала она. — Возможно, где-то заклинило застежку… В эту же секунду откуда-то сверху с оглушительным свистом Поттеру в руку влетела палочка из красноватой древесины, гладкая, с черной литой рукоятью с сияющими переливчатыми вкраплениями. — Секвойя, — озадаченно пояснила Бове, — обсидиановая рукоять, инкрустация перламутром. Одна из самых старых наших палочек… Мы давно не используем в работе перламутр, с тех пор, как этим занялся Йонкер. Снейп закатил глаза: конечно, Поттеру не могла достаться палочка попроще. — У нас не много таких палочек, — продолжила волшебница. — Эта сделана из древесины секвойи Гелиос. Попробуйте какое-нибудь заклинание, — предложила она. Северус мгновенно подлетел к нему, схватил за запястье и прошептал, склонившись к его уху: — Скажешь что-нибудь, и эта палочка примет тебя за владельца, и со своей, из остролиста, можешь попрощаться, — он аккуратно забрал палочку из его руки — она была действительно очень красивая — и вернул ее хозяйке магазина. — Пожалуй, нет, — сдавленно сказал Поттер. — Не думаю, что мне подойдет. — Очень жаль, — она грустно посмотрела на палочку, подкинула ее вверх? и та исчезла где-то в облаках. — Еще сто лет одиночества. — От нее уже кто-то отказывался? — Нет, — Бове улыбнулась, — дело в том, что палочки попроще быстро находят хозяина, а вот такие — из секвойи, черного орешника, манцинеллы — могут так никому и не подойти. Поэтому жаль, что вы уходите без нее. Что-то мне подсказывает, ни к кому другому она больше не вылетит. — Безумно драматичная история, — вклинился Северус, — но нам пора, к сожалению. Поттер поблагодарил ее, и они вышли. Бове продолжала задумчиво смотреть им вслед. — Самая старая палочка, древесина секвойи Гелиос, — пробормотал Снейп. — Нравится чувствовать себя особенным? — Я ведь не специально, — спокойно ответил Поттер. — Мне нужно извиниться, что я не могу быть как все? Ты этого хочешь? Северус отметил, что в его голосе совсем нет раздражения, а только любопытство. Он не стал ему говорить, что и он задал свой вопрос не затем, чтобы позлить его, а тоже — из любопытства. Какое-то время они шли молча; Поттер с глуповатой улыбочкой разглядывал все подряд, но на сей раз, в отличие от того дня в зоопарке, Северус разделял его любопытство, просто выражал его не так явственно. Эта улица была гораздо шире и просторнее, чем Косая Аллея, и магазинов здесь было больше. Они оба остановились перед большим кирпичным магазином, из которого доносился звонкий собачий лай, скулеж, возмущенное мяуканье. На одной из витрин была изображена собака, похожая на джек-рассел терьера, но с раздвоенным хвостом — шишуга, на другой — кот с большими ушами и львиным хвостом — жмыр. Северус удивился, как владельцам удается содержать шишуг и жмыров в одном помещении, Поттер подошел к стеклу, пытаясь разглядеть, что внутри. — Никогда не видел шишугу, — сказал Гарри, поглядев на Северуса. Снейп презрительно вскинул бровь и прошел мимо, и Поттеру ничего не оставалось, кроме как пойти за ним. Был отдельный магазин, торгующий исключительно розовыми животными: маленькими африканскими птицами фвуперами, похожими на сов, и карликовыми пушистиками. Назывался он под стать — «Розовые прелести». Снейп вспомнил, что от пения фвуперов люди сходят с ума, и счел, что название весьма подходящее. Поттер, конечно, застрял у магазина метел, и Северусу пришлось остановиться и подождать, потому что тот пялился, как загипнотизированный, едва не вывалив язык, на новую модель метлы, «Тесла-2244» с гладкими, покрытыми чем-то серебряным прутьями и черным матовым древком. — Нет времени, — раздраженно бросил ему Снейп, — я еще хочу попасть в книжный магазин до закрытия! — В мире еще остались книги, которые ты не прочитал? — беззлобно поддел его Гарри и пошел за ним. Они миновали американское отделение Гринготтса, гораздо менее помпезное, чем английское — оно занимало всего два этажа и было втиснуто между магазином письменных принадлежностей и «Моднейшими мантиями Мадлен Матье». Вскоре они оказались в конце улицы, возле новенького блестящего здания МАКУСА, отделанного черным мрамором, которое было настолько высоким, что исчезало где-то в облаках. Снейп затащил его в «Книжный магазин Натаниэля Готорна», оставил осматриваться у дверей, а сам уверенно поднялся по лестнице на второй этаж. Магазин занимал три этажа, в центре второго и третьего стояли массивные деревянные стойки, на которых лежали большие книги-указатели. Снейп коснулся книги палочкой и рассортировал их по категориям: магические обряды оказались на третьем этаже в секции «39-F». Он поднялся еще на этаж, нашел девятую секцию. Латунная табличка «F» была ближе всего к стене: магические обряды занимали относительно немного места — всего семь полок вверх, и на каждой было около двадцати книг. Снейп успел пролистать три или четыре, прежде чем Поттер нашел его. — Займи себя чем-нибудь, — сказал ему Северус, не отрываясь от книги, прежде чем он открыл рот. — На первом этаже должна быть секция с детской литературой… комиксы… или что-нибудь о квиддиче. — Что ты ищешь? — Не отвлекай меня, — угрожающе ответил Снейп. Он взял одну из брошенных Северусом книг, полистал и произнес: — Это и моя проблема тоже. Я хочу помочь, если могу, — и взял с полки фолиант потолще. Снейп посмотрел на его с недоверием. — Обряды, завязанные на крови, — наконец, сказал он. — Любые упоминания. Спустя двенадцать просмотренных книг Северус поднял глаза и посмотрел на Гарри. Он снял куртку и сидел на полу, по обе стороны от него высилось две стопки книг — вторая вполовину меньше первой. — У нас же есть решение, — нерешительно напомнил Поттер, увидев, что он смотрит на него. — Сомнительное, — ответил Снейп и вновь уткнулся в алфавитный указатель. Гарри тихо простонал и ударился затылком о нижние полки шкафа, возле которого сидел. — Что, твой прекрасный маленький мозг не справляется? — ласково спросил Северус. — Иди, почитай сказки. Можешь пойти посмотреть на ту красивую метлу или погладить шишугу, если хочешь. — Зачем ты такой? — зло спросил Гарри и вскочил на ноги. Вопрос был явно риторический. — У Бута и Эйнгорна было два года на поиск нужной литературы, ты думаешь, они не изучили все подходящие источники и не рассмотрели все варианты? — Очевидно, нет, Поттер, если единственным хоть как-то работающим вариантом оказался твой! — он прищурился, Гарри посмотрел на него в ответ с той же яростью. — Ты не понимаешь, что я пытаюсь избавить тебя от неприятной перспективы и найти хоть какие-то альтернативные… выходы из ситуации? — Неприятная перспектива, — повторил Гарри, переступил с ноги на ногу и закусил губу. — Избавить от неприятной перспективы меня или себя, Северус? Я пойму, если ты не хочешь этого делать. Я прекрасно понимаю, что я… не мечта. Просто скажи мне честно, окей? Не надо этих отговорок, что ты делаешь это ради меня и все такое. Я могу спокойно принять, что я тебе не нравлюсь настолько, что ты видеть меня не можешь, не то что… трогать. Просто скажи. Он стоял, уперев одну руку в бок, и ждал ответа, пытливо всматриваясь в его лицо. Северус с изумлением воспринял тот факт, что Гарри Поттер считает, что он для него «не мечта». То есть, конечно, Поттер не был идеалом — тот же Драган был куда более во вкусе Северуса: взрослее, опытнее, со схожими интересами… Но, если сравнивать, Гарри ему не проигрывал. На этаже раздался скрип старых половиц. Поттер обернулся. — Вот вы где, — в конце коридора, образованного длинными рядами полок, появился сгорбленный старик в потертом камзоле. — Мы закрываемся, джентльмены. Приходите завтра. Поттер поднял с пола свою куртку, напоследок взглянул на него и пошел вперед. Северус, поставив книгу, которую держал в руках, на полку, последовал за ним. Уже спускаясь вниз, он услышал, как старик тихо ворчит, увидев оставленный ими беспорядок. Стоило им выйти, замок на двери магазина со скрипом закрылся, свет погас, и с громким недружелюбным стуком захлопнулись деревянные ставни. Северус потянул его вглубь переулка между книжным и магазином модных мантий. — Еще одно место, — кратко бросил Снейп. Чем дальше они шли, тем темнее становилось, здания им встречались все более и более обшарпанные, а вывески — темные и мрачные. — Ты был здесь раньше? Северус тоже был здесь впервые. Единственное, что он знал, — магазин редких (что означало: запрещенных) ингредиентов для зелий и магических артефактов «Барнум&Бэйли» был где-то в Паноптикуме — крошечный район на задворках Авиньон Авеню, где располагалось около пяти-шести лавочек вокруг неработающего фонтана. Но Поттеру он ничего не ответил. Чутье не обмануло его. Все магазины в Паноптикуме еще работали, а ведьмы и волшебники потрепанного вида, составляющие основной местный контингент, поглядывали на них очень заинтересованно — особенно на Поттера. Стало ясно, что если бы Гарри сунулся сюда один, спасла бы его только «Авада Кедавра», но вряд ли бы он успел вытащить палочку. «Барнум&Бэйли» располагался с краю, по левую руку от входа. Северус быстро затянул туда Поттера, сказал ему ждать и исчез в глубине, разыскивая что-нибудь, связанное с кровью или с передачей магии. Запрос был неопределенным, и найти что-то не было почти никаких шансов, но не попытаться он не мог — об этом магазине ходили невероятные слухи во всем магическом мире. Были часы, позволяющие назначить определенному человеку дату и точное время смерти; зелья, помогающие вырастить инфернала из абортированного плода; чистокровные французские вейлы в разобранном виде (кожа, волосы, ногти, кровь и все до одного внутренние органы); мумифицированное сердце египетского фараона, один грамм которого, будучи добавленным в еду, действовал на человека словно вечный, неснимаемый «Империус»; котел ведьмы Гелло, в котором она варила детей, увеличивающий силу любовных зелий… — Ищете что-то особенное? — спросил вкрадчивый голос, полный подобострастия. Снейп поднял голову: сверху, со второго этажа, перегнувшись через перила, на него смотрел длинноволосый волшебник с огромной плешью и лихо закрученными черными усами. — У нас множество эксклюзивных вещиц, — сказал он, спускаясь. — Дивные штучки: ядовитые заколочки модели «Моргауза» — убивают с одного укола и всего по два драгота за каждую, перстни с ядом глубоководной морской звезды… или нужно что-то более основательное? Исчезательные шкафы, Времявспяты, Воскрешающие камни? Растворы, разжижающие кровь, зелья, растворяющие кожу? — тараторил он. — Есть ли у вас что-то, влияющее на уровень магии — увеличивающее или уменьшающее его? Что-то, что может сделать из… немага волшебника, а из волшебника — немага? — вполголоса спросил Снейп, когда он подошел. — Ох, это, — понимающе кивнул плешивый. — Насолили вам, мистер? Это ничего, — он поманил его вглубь магазина, остановился возле несгораемого сейфа и снял с шеи ключ. Из сейфа он достал заплесневелый кусок чего-то, что когда-то было похоже на пирожное. Держал он его с благоговейным выражением. — Один крохотный кусочек этой сладкой прелести, и ваш враг навсегда лишится всякой магии. И, возможно, разума. — Что это? — брезгливо поинтересовался Снейп. — Если бы я знал, сэр, — снисходительно ответил продавец. — В последний раз эту малышку доставали при моем прапрадедушке, храни Моргана его святые кости… Ведьма, которой досталась одна сущая крошка, в тот же день превратилась в немага. Но это не спасло ее от костра, ха-ха. Так что она сгорела, да-да, сэр, совсем сгорела. Северус постарался сохранять невозмутимость. Рассказ о сгоревшей ведьме мало впечатлил его, но от того, как этот человек радовался чужой смерти и страданиям веяло чем-то хорошо знакомым — чем-то, что он старательно пытался забыть. — А что насчет увеличения магической силы? Продавец положил пирожное обратно и достал крохотный пузырек из изумрудного стекла со второй полки сейфа. — Последнее в мире зелье Virtute Infinitum. Основа — толченый череп птицы-гром и кровь единорога. Работает прекрасно, судя по тому, что значится в исторических пергаментах. Поговаривают, сам Геллерт Гриндевальд когда-то употреблял такое. — Ясно, — холодно ответил Северус. Перспектива стать кем-то вроде Темного Лорда самому, лишить Гарри магии и, возможно, довести до безумия не казалась ему привлекательной, хотя технически и пирожное, и зелье отвечали поставленным задачам. Он повернулся и сделал пару шагов к выходу, где должен был ждать Поттер, прежде чем услышал за спиной вкрадчивый шепот. — Твой мальчишка? Славный. — Что, простите? — Говорю: зелье забавное. Снейп остановился, пытаясь понять, послышалось ему или нет. — Он тебе не сын… — Нет, — согласился Северус. — Наш камин… говорю, позволяет общаться с духами предков. Не интересует? Снейп повернулся к нему, изумленно кривясь, но не найдя, что сказать, быстро вышел из закутка, от растерянности дважды споткнувшись о какие-то цветастые деревянные ящики и протекшие холщовые мешки. Поттер стоял в дальнем углу магазина и всматривался в одну из открытых полок, на которой в беспорядке были выставлены руки — восковые, полуистлевшие настоящие и состоящие из одних костей, шести— и семипалые, была даже одна, состоящая из круглой сердцевины и расходящихся от нее во все стороны костистых длинных пальцев. Как раз к ней Гарри и тянулся. — Не трогай! — громко воскликнул плешивый. Северус дернулся. — А то иссохнешь и глазом моргнуть не успеешь, — и он подмигнул ему. — Я и не собирался, — растерянно сказал Поттер. — Разве человек в здравом уме стал бы… — Идем, — коротко сказал Снейп и вцепился в его теплую ладонь. — Приятного вечера, — напоследок продавец столкнулся с ним взглядом, и Северусу на мгновение почудилось, что он все знает, все то, о чем он думает, чего хочет, чего боится. Ему стало страшно, но не из-за него, а из-за себя, потому что и собственные мысли казались ему теперь такими же темными и грязными, как эта обшарпанная, полная мертвечины лавка.