Наследие титанов

      Перси обрадовался тому, что пришла Аннабет, лишь в первую секунду, потому что в следующую за ней появился Лука. Джексон сделал над собой усилие, чтобы не закатить глаза, а состроить дружелюбную гримасу и вовсе было делом непосильным.       — Ты как? — обеспокоенно спросила девушка, присаживаясь рядом с Перси на край его кровати.       Он протянул ей руку и переплёл их пальцы.       — Я уже в порядке, — ответил Джексон, слабо улыбнувшись.       — Мы за тебя переживали, — Лука сделал шаг к нему и положил свою руку на плечо Аннабет.       — Мы?.. — неуверенно переспросил Перси, выгнув бровь.       — Да, ты... ты был в отключке пару дней, и... Я так за тебя испугалась.       — Эй, я уже в порядке, — прошептал юноша, крепче сжав руку девушки.       — Уилл сказал, тебе нужно хорошо питаться, а потому я сейчас принесу тебе обед...       — Ваше правильное питание добьёт меня быстрей любого Минотавра, — проворчал Перси, но всё же не сдержался от улыбки.       Аннабет нежно погладила его по щеке и, ответив ему улыбкой, ушла.       Перси и Лука остались в комнате вдвоём. И температура воздуха вдруг резко упала на пару делений.       — Что случилось во время битвы с Минотавром? — спросил Лука.       Дружелюбная ухмылка слетела с его лица, и он был серьёзен, как никогда.       — Тебе какое дело? — огрызнулся Перси.       — В Лагере что-то происходит. Хирон и Дионис усердно делают вид, что всё в порядке, Боги, как всегда, молчат, а ты... ты облажался, когда сражался с Минотавром, — Кастеллан выдержал паузу, отметив, что Перси весь сжался и поджал губы. — Но сам ты так сильно облажаться не мог. Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы поверить в это. Тебе помогли проиграть.       — Понятия не имею, о чём ты, — выдохнул Перси.       Это не было ложью, но вот слова Луки... он был прав. В момент, когда он почти вонзил Анаклузмос в шею Минотавра, всё его тело сковало жуткой болью. Ему показалось, что на мгновение весь мир замер, только потом он понял, что замерло всё внутри него, а мир как раз таки продолжал двигаться. Голова буквально разрывалась от боли, и это не было его кошмаром. Кто-то совсем рядом в самый ответственный момент выбил его из игры, и Перси оказался беззащитен.       Вот только сам факт того, что из всех это заметил только Лука, уже бесил и раздражал.       — Слушай, в Лагере что-то происходит. Сам Тартар разверзся посреди леса и потребовал дитя титана, — продолжил сын Гермеса.       — Да, я сам был в состоянии понять, что Калипсо в опасности, — рявкнул Перси.       — И по всей видимости не только она, — заметил Лука. — Я не сказал этого ребятам, но если Тартар разверзся, чтобы позвать Калипсо, то Минотавр был явно послан убить тебя.       — И ты мне это говоришь, потому что...       — Потому что ты в опасности, — закончил Кастеллан. И выглядел он серьёзным, в голубых глазах читалась неподдельная озабоченность. — И в Лагере не безопасно. А это проблема.       — И раз Хирон и Дионис делать с этим ничего не хотят...       Перси продолжать не стал, а Лука заговорщицки хмыкнул. И Джексон не знал, что ему не нравится больше: то, что сын Гермеса оказался прав, или то, что они мыслят в одном направлении.       Юноша тряхнул головой.       — Слушай, об этом можно говорить часами и строить планы столько же, — наконец, сказал он. — Только и ты, и я прекрасно знаем, что Хирон и Дионис пресекут любую попытку что-либо предпринять. А потому... Нам просто остаётся быть наготове.       — И ты туда же, — Лука разочарованно хмыкнул. — Почему ты даёшь заднюю?       Ответить Перси не успел: вошла Аннабет с тарелкой, полной еды. И цветная капуста, весёлой горкой возвышающаяся на тарелке, Джексону уже не нравилась. Чейз то ли правда не заметила напряжение между мальчишками, то ли просто не хотела этого замечать, и просто села у кровати, передав ему тарелку.       Перси осторожно подвигал цветную капусту на тарелке с рисом и кусочками белого варёного мяса, словно надеялся, что под низом запряталась более аппетитная жареная картошечка.       — Ладно, мне уже пора, — сказал, наконец, Лука.       И у Перси только от этих слов вдруг проснулся аппетит, и цветная капуста перестала казаться такой ужасной.       — На тренировки. Поправляйся скорей, Джексон, и приятного тебе аппетита.       Лука вышел из комнаты, оставив их вдвоём. Аннабет принялась рассказывать о том, что происходило в Лагере, пока три дня Перси был в отключке. Естественно, все плохие моменты она старалась по возможности опустить, ну или сгладить. В конце концов, он только пришёл в себя от крепкого удара головой, и нервничать ему нужно было в последнюю очередь.       Она продолжала разговаривать: медленно, с паузами, спокойным тоном, — но Перси, судя по тому, как он гонял несчастную капусту по тарелке, не слушал.       — Я хочу уехать, — вдруг заявил он, прервав Аннабет.       Та удивлённо на него посмотрела и прочистила горло.       — Слушай, Перси...       — Что на этот раз? Лука уже освоился, он в порядке. А набор в университеты Нового Рима заканчивается через две недели.       — Дело не в этом...       — А в чём тогда? Что сейчас не так?       — Что не так? — переспросила Аннабет, шокировано уставившись на юношу. — Что не так?! Тартар в Лагере, вот что не так! Минотавр, пробравшийся через границы, вот что не так!       — Тартар пришёл за дочерью титана. За Калипсо. И вообще, может, это уже не наше дело? Сколько ещё мы можем сражаться с монстрами?       — Мы полубоги, Перси, это наша профессия.       — Но не в том случае, если мы окажемся в Новом Риме. Слушай, может, то, что Минотавр чуть меня не убил, это знак? Может, всё это больше не наше дело?       — Что ты несёшь...       — В Лагере полно достойных героев, которые могут защитить его, а у нас с тобой планы. Если мы будем задерживаться тут всякий раз, когда будет происходить очередной катаклизм, мы застрянем тут до самой старости и в конце будем биться не мечами, а костылями в лучшем случае!       — Перси, я бы рада уехать, но не могу, — прошептала Аннабет.       Она подалась вперёд и накрыла его руку своей. Серые глаза с неприкрытой мольбой смотрели на юношу, а тот, уже зная, что она хочет сказать, желал рухнуть с этой чёртовой цветной капустой прямо в ад.       — Лука вернулся, и я не могу просто его оставить. Пойми меня, пожалуйста, правильно.       — Аннабет, я не хочу быть одним из ревнивых парней-идиотов, но...       Чейз просто поцеловала его, заставив замолчать. Его губы были тёплыми и мягкими, и он, как обычно, смутился и застыл. Совсем как мальчишка, который только получил свой первый поцелуй от самой классной девчонки в школе.       — Между нами ничего не изменилось, но я хочу остаться здесь, — сказала она и вновь села на край его кровати.       Аннабет выдержала недолгую паузу, с удовольствием отмечая румянец на смуглой коже и немного растерянный, но довольный вид.       — Понимаешь, когда Лука решил присоединиться к Кроносу, мне всё казалось, что это моя вина. Что где-то я допустила ошибку и позволила ему обозлиться на весь мир. И он погиб из-за того, что я не смогла ему помочь вовремя, в то время как он заботился обо мне с самых малых лет. Теперь он вернулся, и я хочу исправить это. Хочу убедиться, что с ним будет всё в порядке, но это совсем не значит, что это отразится на наших отношениях, нет. И вообще. Пока ты был в отключке, со мной связалась Афина, — на губах Аннабет расцвела самодовольная улыбка. — И она позвала меня, чтобы я показала ей свой план.       — Ох, Аннабет, это... замечательно, — Перси надеялся, что его улыбка и правда выглядит ободряющей.       То, что Чейз говорила о Луке. Перси не особо хотел признаваться в этом сам себе, но не мог отделаться от ощущения, что это не простая забота и попытка избавиться от чувств. Хотя и Аннабет убеждала его в обратном.       — И знаешь, я... я всё ждала, пока ты очнёшься, потому что я хочу, чтобы ты пошёл со мной.       «Я поставила огромный крест на нашем будущем, но давай сходим прогуляемся к моей мамочке, которая не очень-то и тебя жалует, на Олимп», — дразнил внутренний голос, и Перси тряхнул головой, словно пытался от него избавиться.       — Так ты поднимаешься со мной на Олимп? — спросила девушка.       Перси немного сморщился. Голову всю пронзило от боли, и кошмар, о котором он за пару дней успел забыть, вернулся.       «Как ты посмел, Персей», — рычал Посейдон.       «Я не убивал его!» — беспомощно кричал Перси, а руки у самого были по локоть в крови.       Отец смотрел на него с презрением, жалостью и открытой ненавистью.       «Предатель!» — вопили его товарищи в Лагере, и их образы заплясали перед глазами юноши, кружась в безумном хороводе.       Перси изо всех сил напрягся, чтобы отогнать эти безумные образы. Он нутром чувствовал, что ему не нужно подниматься, плохое предчувствие так и сжимало все органы, словно пыталось его сдержать от этого шага, но юноша тряхнул головой, борясь с самим собой.       Это Аннабет. Аннабет его просит о ничтожной услуге. Ей нужна его поддержка, и он не может просто идти на поводу у своих кошмаров. «Это последствия от путешествия в Тартар», — убеждал он себя.       Перси криво улыбнулся. Он понимал, что это лишь ничтожная попытка со стороны Чейз загладить вину. Словно кость, брошенная щенку просто из жалости, потому что щенок рядом ест сочное мясо, и нужно просто дать что-то, чтобы он не смотрел на другого голодными глазами. Но Перси проглотил эту кость. Уж лучше, чем совсем ничего.       — Хорошо, конечно, — наконец прошептал он.       Аннабет нежно поцеловала его в щёку.       — Всё будет в порядке, Перси, — сказала она, и Джексон уж очень хотел ей поверить.       Но...       «Предатель!» — кричали голоса, и громче всех был голос Аннабет. ***       — Не хочешь прогуляться? — спросил Солас, в очередной раз заглядывая к Перси.       Гостей у него было сегодня немного: с утра Калипсо, потом Аннабет с Лукой и те зашли ненадолго. Джексону нужен был отдых, и Уилл стоял на страже его покоя и тишины. Потому было немного странно слышать от него такое предложение, но возможность Перси упускать не решил.       — Да, конечно.       — Тогда пошли. Тем более уже время ужина.       Перси понял, что это было плохой идеей уже в первые пять минут своего пребывания за пределами лазарета.       На него косились. Смотрели кто с разочарованием, кто с сомнением, а кто и вовсе хихикал, думая, что он не слышит.       — Джексон, как тебе полёт с вершины твоего самомнения? Понравилось, как бычок тебя забодал?       Кларисса. Перси даже не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кому принадлежит этот издевательский надменный тон.       Он уже повернулся, чтобы отвалить какой-нибудь едкий комментарий, но за него это сделал Лука, оказавшийся рядом.       — Тебя бы кто забодал, чтобы ты, наконец, перестала брюзжать ядом, — парировал он и повернулся к Перси, дружелюбно улыбнувшись.       Где-то на заднем фоне Кларисса чуть не взорвалась от возмущения, но её отвлекли, а Лука мягко подтолкнул Соласа и Перси дальше к Обеденному столу. Джексону это всё не нравилось. Он чувствовал себя полным неудачником, особенно когда рядом появился Лука, и больше всего на свете ему хотелось уйти. Вот только это было бы проявлением слабости с его стороны, и всё, что ему оставалось, стиснуть зубы и идти дальше.       — Ты в порядке? — буднично спросил Лука. Словно не было того разговора с утра.       И то, с какой беззаботностью он говорил и как легко себя вёл, напомнило Перси о его первых днях в Лагере. Тогда всё было и легко просто. От него не ждали героических поступков, просто не сдохнуть в конце лета уже было достижением, и лажать тогда было не особо страшно. А теперь одна его промашка стоила ему целого вечера насмешек за спиной и разочарованных взглядов. А Лука мастерски продолжал делать вид, что ничего вокруг не происходит.       — Я в порядке, — хмуро процедил Перси. — Уилл, когда ты снимешь гипс?       — Через пару дней, — ответил Солас, а потом вдруг подозрительно покосился на Джексона.       — Ты ведь не думаешь о тренировках?       Сын Посейдона ничего не ответил, но Лука рядом весело хмыкнул.       — Только полегче, пожалуйста, — выдохнул лекарь, прекрасно зная, что Перси тот ещё упрямый тип.       — Не переживай, Уилл. Я присмотрю, чтобы он не сломал себе ещё больше костей, — сказал Лука.       Перси ничего не ответил.       Обеденный павильон сегодня был в хаосе. Старших в лице Хирона, Диониса и Аргуса не было, а потому все решили немного нарушить правила и садились кто куда. Уилл, Перси и Лука сели за столик к Джейсону и Аннабет, которые до этого занудствовали на тему храмов.       — О, Перси, ты как? — спросила Аннабет, тут же отвлёкшись на юношу.       — В порядке, — ответил он, садясь за стол.       Они уже приступили к обеду, и разговор съехал с храмов на более обыденные темы. Ребята старались вести себя как обычно, но Перси чувствовал, что они избегают говорить о том дне, когда на Лагерь напали. И не потому, что Хирон и Дионис запретили, они просто боялись задеть чувства Джексона. Тот изо всех сил улыбался и, если уж не шутил, то хотя бы вести себя менее напряжённо пытался.       Через пару минут к ним присоединились Гроувер и Пайпер и первым делом спросили, как дела у Перси. Кажется, у него вырабатывается рвотный рефлекс на этот вопрос. Но он заставил себя улыбнуться и ответить уже порядком поднадоевшей дежурной фразой «я в порядке».       За Гроувером тут же подошли Лео и Калипсо с тем же вопросом и присели рядом. Затем пришёл Нико, устало плюхнулся на скамейку и покосился на Перси.       — Я в порядке, не трудись спрашивать, — сказал сын Посейдона прежде, чем ди Анджело успел открыть рот.       Тот нахмурился.       — Я даже не собирался задавать этот вопрос. А то, что ты считаешь, что ты в порядке, что ж... Довольно оптимистично с твоей стороны так думать.       И с чертятами, танцующими сальсу в тёмных глазах, он обхватил своими тонкими пальцами стакан молока и выпил до дна. Перси на такой выпад мальчишки лишь усмехнулся.       — Нико язвит, потому что просто сегодня не выспался, — заметила Пайпер, отправляя в рот оранжевый кусочек морковки. Она весело подмигнула тут же покрасневшему ди Анджело, а потом посмотрела на Уилла, который как ни в чём не бывало помешивал чай. Только обычно это делают круговыми движениями, а он задумчиво вёл ложкой вверх и вниз. — Кстати, наш домик готовит небольшой конкурс...       Пайпер немного разрядила обстановку, и её голос успокоил и немного приободрил ребят за столом. Она говорила про планы на следующую неделю, но Перси не особо вслушивался в суть беседы. Ему хватало того, что он впервые за вечер не чувствовал себя полным неудачником.       Пока не появился Дионис.       — Меня тут просили напомнить, что у вас комендантский час наступает через... О, через час. А потому пошевеливайтесь и постарайтесь не заблудиться по дороге до своих домиков...       Ребята почти синхронно разочарованно выдохнули, а Дионис, вместо того чтобы исчезнуть, решил пройтись меж столиков.       — Я крайне недоволен тем, что вы позволили себе вольность со столиками, — заметил директор, подойдя к ребятам.       Перси решил игнорировать. Головная боль вернулась, а за ней на заднем плане пульсировал хор голосом, шепчущих «предатель».       — Джонсон, не знаю, передавали тебе или нет, но говорить эти слова мне слишком приятно, так что мне не лень повториться, — директор гаденько усмехнулся, а Перси нахмурился, покосившись на Бога. — Облажаться так с Минотавром мог только полный неудачник, как ты. Ты выдохся, Питер, просто признай это. Признай и отойди в сторону. Дай дорогу настоящим героям. И смойся, наконец, куда ты там собирался смываться?       Дионис презрительно скривил губы, а потом просто ушёл, помахав ручкой. Вот теперь всё внимание Лагеря было приковано к Перси.       Ребята все вдруг замолчали, уставившись на их стол. Кто-то хихикал, кто-то, соглашаясь со словами Бога, кивал, другие просто разочарованно смотрели на Джексона. Нико хмуро уставился на носки своих ботинок, Уилл обеспокоенно посмотрел на Перси. Лео принялся гонять еду по тарелке, а Калипсо сжала в руках вилку, почему-то разозлившись. Аннабет протянула было руку к Джексону, но Лука, встретившись с ней взглядом, покачал головой, а потом перевёл изучающий взгляд на Перси. Джейсон уставился на свою тарелку, а Пайпер и Гроувер оба хотели что-то сказать, но не могли найти подходящих слов.       Внутри Перси сжимался тугой ком из ненависти и чистой ярости, и он готов был вот-вот выплеснуться праведным гневом. Даже дышать стало трудно, словно злость изнутри жгла весь кислород. Он даже понять не мог, как сумел сдержаться в тот момент и не натворить глупостей.       Перси просто встал под недоумевающие взгляды полубогов, развернулся и ушёл в свой домик.       На следующее утро все трубы в лагере оказались прорваны. Дети Гефеста чинили водопроводную систему весь день: все ванны и кухня оказались в критическом состоянии. А ещё шторм затопил весь пляж и снёс даже пару деревьев. Обломки море выплёскивало ещё весь следующий день, правда, из-за отсутствия воды в Лагере и, как следствие, критической ситуации, этого никто не заметил. А Перси ещё с раннего утра сам позаботился о том, чтобы вернуть пляжу его чистоту. Нужно было скорее с этим заканчивать и вернуться в лагерь, пока никто не заметил его отсутствия. Большего внимания к своей персоне юноше привлекать пока не хотелось.       Хватит с него. Хватит с него кошмаров и провалов. Пора собраться и сделать всё, чтобы стать сильнее. Он никому не позволит больше себя обыграть, никому не позволит себя победить и уж точно больше не позволит смотреть на себя свысока.       Перси, стоя на самом краю пирса, раскинул руки, чувствуя океан внутри себя. Волны стали больше, и ветер с моря подул сильнее, словно желая приободрить.       И у Океана это получилось. Перси вдруг почувствовал удивительное спокойствие и уверенность. А ещё у него появилась определённая цель — стать сильнее.