Наследие титанов

      Перси отказывался принимать такую реальность. Даже для него всё это было слишком, а в голове уложиться не могло, как такое произошло.       Отмывая на первом этаже Эмайр-Стейт Билдинга в мужском туалете свою футболку, руки и меч от крови, он тщетно пытался вспомнить, что случилось наверху в бассейне. Он спустился в аквариум, и только стоило ему подойти к стеклу, как Бесси подплыл к нему, виляя своим огромным хвостом. Он улыбнулся ей и попросил подождать всего минутку, чтобы Перси смог пробраться в аквариум. Но вот он нырнул в воду, подплывая к офиотавру, который радостно его поприветствовал, и с этой секунды его воспоминания обрываются. Ему тогда показалось, что его клонит в сон, а потому он вырубился прямо в воде, а на деле... На деле произошло ужасное убийство.       Перси посмотрел на свои руки. Он уже добрых минут десять их тёр, и крови уже нигде не было, но он продолжал её видеть везде: на руках, на футболке, на мече, хотя тот уже блестел.       Желудок весь сжался, и он кинулся в одну из кабинок, грохнувшись прямо на колени рядом с унитазом. Он выблевал весь свой обед, но его продолжало тошнить, а внутри всё сжалось в один большой тугой ком. Его мучили рвотные позывы, он помнил вид и запах крови офиотавра на своих руках, и от этого спазмы становились ещё сильнее.       У Перси в глазах потемнело. Он схватился за стенки унитаза, чтобы не свалиться на бок, и его начало мелко трясти, а живот всё скручивался в один тугой узел. И он даже не слышал звук открывающейся двери и голос Аннабет, которая втирала кому-то о технических работах в туалете и отправляла на другой этаж.       — Боги, Перси!       Она легко нашла юношу, сидевшего у унитаза на коленях. Его футболка валялась мокрой у раковины, а сам он, обнажённый по пояс, судорожно открывал рот, мучаясь рвотными позывами.       Аннабет не рискнула подойти к нему сразу. Его ботинки и низ джинсов всё ещё были испачканы в крови, и девушка сделала себе мысленную заметку, что нужно и их помыть, прежде чем они вернутся в Лагерь.       Перси вновь сдавленно застонал. Аннабет осторожно коснулась его плеча.       — Перси, вставай, нам нужно идти.       Он никак не отреагировал. Его всего трясло от шока, и Аннабет пришлось немного на него прикрикнуть и приложить усилия, чтобы поднять на ноги и заставить его на себя посмотреть.       — Послушай, Перси, нам нужно вернуться в Лагерь, — сказала она, пытаясь контролировать свой голос.       И ей мастерски удавалось оставаться спокойной, хотя внутри её трясло не меньше, чем Джексона.       — Я не хочу туда возвращаться, — пробормотал он, а в голове вновь поднялся вой голосов и дружный хор «предатель».       — Никто не знает, — произнесла она ровно. — Никто не знает, что произошло. А Посейдон дал время разобраться.       — Ты... ты правда думаешь, что со всем этим ещё можно разобраться? — спросил юноша, недоверчиво смотря на Аннабет.       Та отвела взгляд и покачала головой. Она хотела соврать, но не могла.       — Я не знаю, Перси, — призналась она.       — Что значит «не знаешь»? Ты ведь не думаешь, что это я....       — А что мне думать, Перси?! — неожиданно резко вскрикнула она, повернувшись к Джексону. — О том, где Бесси, даже не все Боги знают! Олимп ещё закрыт, пустили туда только нас, и в этот день в аквариуме, о котором ты знаешь, произошло убийство. А тебя нашла я в луже крови и рядом с потухшим жертвенным огнём. Так скажи мне что-нибудь, дай мне хоть за что-то зацепиться, чтобы я могла поверить, что это не ты! Может, ты кого-то видел? Что-то почувствовал, не знаю... Хоть что-нибудь!       Аннабет на долю секунды посмотрела на Перси, и в её серых глазах за столько времени впервые он видел такую беспомощность, мольбу и.... страх. В последний раз она так смотрела на него в Тартаре, когда он душил Ахлис её же ядами.       Перси даже не знал, что думать. Он оказался в самом центре урагана, а вокруг происходили просто немыслимые вещи: смерть офиотавра, обвинение отца, а теперь Аннабет, которая определённо не верила в невиновность Перси.       Сама Чейз отвернулась от него и упёрлась руками в края раковины, пытаясь привести свои чувства и мысли в порядок. Она включила холодную воду, вымыла руки и протёрла лицо.       — Так, слушай, — уже ровно сказала она и буквально заставила себя посмотреть на Перси. — Нужно вернуться в Лагерь. Никто, кроме тебя, меня и Посейдона, не знает о случившемся. Он дал фору, и нужно... Я не знаю, что нужно. Давай просто... просто вернёмся в Лагерь. Я нашла тебе чистую одежду, — девушка кивнула на пакет, стоявший у двери. — Надень, что там есть, а свою грязную одежду брось туда. А то нам никогда не объяснить, что делает окровавленная одежда в мусорном ведре Эмпайр Стейт Билдинга.       Сказав это, Аннабет вылетела из мужского туалета, снова оставив Перси одного. Кажется, на этот раз в навалившемся дерьме придётся разбираться ему самому.

***

      Весь следующий день Аннабет его игнорировала. А Перси, кстати, отправился спать в лазарет. Возвращаться в домик Посейдона ему совсем не хотелось. Уилл и Нико, дежурившие той ночью, странно на него покосились, но пустили.       И впервые за долгое время извечный кошмар ему не приснился. Что Перси посчитал жестокой насмешкой. Первая часть кошмара уже стала явью. Сколько времени пройдёт, прежде чем исполниться вторая часть, он не представлял, но и дожидаться не собирался.       Правда, что делать и куда податься, он до сих пор не знал. А рассказывать о том, что случилось во время его визита на Олимп, он совсем не хотел. Аннабет его избегала. И она не просто не хотела с ним говорить. Она делала всё, чтобы даже не пересекаться с ним взглядом.       Перси чувствовал себя отвратительно. «Дай мне хоть за что-то зацепится, чтобы я могла поверить, что это не ты!» — просила она вчера, а в её серых глазах так и читалась ничем не прикрытая мольба вперемешку со страхом.       Он понимал, что Аннабет не верит ему. И если вчера он готов был из-за это рвать на себе волосы и кричать, что она не права, то сейчас, немного остыв и придя в себя, он понял, что не имеет права на неё злиться. Застань он её в таком положении, смог бы поверить, что к этому она не имеет никакого отношения?       Перси даже размышлять не нужно было. Даже если все подряд её бы обвинили, он был бы тем единственным человеком, который продолжал верить в Аннабет и поддержал бы в любом случае. А может, он судит слегка субъективно.       В общем, день был прожит зря. В домик он не вернулся, к океану не подходил — ничего, что лишний раз напомнило бы о Посейдоне. Хотя его взгляд, полный презрения и ненависти, так и преследовал его, а наполненный злобой и отвращением голос... Перси на каждом шагу слышал его яростное «Убирайся!», а на подпевке хор «Предатель!».       К этой какофонии в голове он привык аж на следующий день. И проснулся он с мыслью, что надо смываться. Нужно уходить, пока его не нашёл Зевс, сделать хоть что-нибудь, чтобы выяснить, что произошло тогда в аквариуме, но как назло у него не было буквально ничего. Ни единой подсказки, которая помогла ему хотя бы начать поиски.       Перси уже даже вытащил свой старый рюкзак. У него есть время до того, как Зевс заметит пропажу офиотавра. Посейдон больше ни слова не скажет в его защиту, а значит остаётся полагаться лишь на себя.       Перси открыл сумку и уставился на неё хмурым взглядом. Неужели это всё правда происходит?       В дверь постучали, и он быстро спрятал рюкзак под одеяло. Про его побег желательно никому не знать.       — Войдите, — сказал Перси.       Дверь открылась, и на пороге его комнаты появилась Аннабет. Светлые волосы были собраны в небрежный низкий пучок, выбившиеся волнистые пряди падали на лицо. Он заметил, что глаза у неё покраснели и под ними пролегли чёрные круги. Словно она проплакала всю ночь напролёт. А учитывая ею пережитое, это вполне могло оказаться правдой.       Перси выдохнул, увидев её. Он хотел поделиться с нею планами, рассказать, что собирается делать, потому что в конце концов, она осталась единственным на всей этой планете человеком, которому он по-прежнему мог доверять. Может, она обдумала всё и решила поверить ему на слово. Он не виноват. То жестокое убийство ради жертвоприношения совершил не он, но все его надежды рухнули, когда она сказала нервное:       — Перси, нам надо поговорить.       Он нахмурился, и её тон ему уже не понравился. Потому со своими новостями он решил повременить.       — Давай. Нам есть что обсудить, — сказал он.       — Я... я всё думала над тем, что произошло, и... — Аннабет поджала губы и убрала рукой волосы с лица.       Она нервничала. Чейз никогда не нервничает. Только если не случилось что-то действительно ужасное. И, видимо, её парень, убивший офиотавра, подходит под это определение.       — Возможно, тебе лучше уйти из Лагеря, — выпалила она на одном дыхании.       Перси ушам своим поверить не мог. Нет, он собирался сбежать, но только когда она первая предложила ему это, он понял, как сильно хотел услышать других слов. Не то чтобы он позволил бы ей снова рисковать жизнью, но ему нужно было знать, что она рядом. А Аннабет... Аннабет бежала с тонущего корабля.       — Почему? — спросил он, скрестив руки на груди. — Бегут те, кто виноват. И своим побегом лишь доказывают свою вину. Мне нечего признавать. Я не убивал Бесси.       — Ты был там по локоть в его крови. Ты «ничего не помнишь», — Аннабет нарисовала воздушные кавычки. — Но Анаклузмос в крови, и кроме тебя не было там никого, Перси. Ни-ко-го.       — Я знаю, что всё выглядит именно так, но зачем мне его понадобилось убивать?       — Я не знаю! — девушка нервно взмахнула руками и сделала круг вокруг своей оси. — Не знаю, ясно? Ты.. тебе снились кошмары, ты выглядел уставшим, а потом появился Лука, и ты вовсе стал странным...       — Причём тут вообще Лука?       — При том, что он выиграл у тебя схватку и спас тебя от Минотавра!       — Да, и поэтому я решил убить офиотавра, — съязвил Перси. — Тебе самой не смешно?       — О, Перси, не поэтому, — отозвалась Аннабет. — Ты вёл себя странно, потому что я отказалась ехать в Новый Рим и... — тут девушка осеклась.       Но Джексон уже завёлся.       — И что? И что, Аннабет, говори? Я стал завидовать ему? Ревновать? Решил стать сильнее и настолько свихнулся, что убил Бесси?       — Потому что я не вижу другой причины! Я пытаюсь найти тебе оправдание, но...       — Не надо пытаться меня оправдывать, просто поверь, что я не совершал этого!       — Я не могу! — закричала Аннабет, из её глаз брызнули слёзы. — Не могу, Перси, потому что... Потому что я видела своими глазами... Я своими глазами видела тебя там всего в крови и....       — Не продолжай, — рявкнул Джексон, отвернувшись от неё.       Внутри просыпалась ярость, и ему стоило усилий, чтобы сдерживать её. С одной стороны ему не хотелось ссориться с ней, потому что он прекрасно понимал, что итогом будет лишь скандал. Но его так всё достало! И она была права. Перси ревновал её к Луке. Ради него она не просто наплевала на все дела и посвятила всю себя его исцелению после возвращения из ада. Ради него она наплевала на Перси и их совместное будущее. И зря он пытался отрицать это.       — Может, попросишь Рейчел помочь, — наконец, сказала она, прервав напряжённую тишину. — Может, она что-то увидит, даст тебе какое-нибудь пророчество...       — Это то, чего ты хочешь? Чтобы я уехал?       — Перси...       — Почему ты не хочешь поверить, что меня подставили? — прервал её Джексон. Он старался держать себя под контролем, но голос выдавал всё его раздражение.       — Потому что это невозможно! Потому что Посейдон бы почувствовал, если бы кто-нибудь ещё там был, но... Перси... Я... я уже не знаю, что думать...       — И потому ты меня выгоняешь из Лагеря, — спокойно резюмировал он.       Он сам удивлялся, как ему удавалось держать всё под контролем, но краешком мозга понимал, что это лишь тишина перед бурей.       — Это лишь вопрос времени, когда Зевс обнаружит, что офиотавр мёртв, — сказала она.       — Тогда помоги мне! — сказал Перси, повернувшись к Аннабет. — Помоги, потому что... потому что я не знаю, что мне делать. Я не знаю, с какого края начать разгребать это дерьмо!       Аннабет отступила на шаг и поджала губы, покачав головой. Перси выпрямился и прищурил зелёные глаза.       — Что? Это не входит в твои планы? Хочешь остаться здесь?       — Я не могу уехать, Перси, не сейчас, и ты это знаешь, — тихо процедила она.       — Да ладно? Напомни, почему ты можешь уехать?       — Потому что Лука вернулся, я не могу его бросить!       — А как же я? Не ему, мне грозит опасность, когда Зевс узнает про Бесси! Не с него, с меня спустят шкуру, если я не найду того, кто меня подставил!       — Никто тебя не подставлял, просто ты зол на Луку, хотел доказать, что ты сильнее, и просто воспользовался шансом, когда мог! — выпалила она. — Ты до сих пор не можешь ему простить того, что было, а я знаю, что бывает, когда тебя злят.       — Замечательно! — нервно хмыкнул Перси. — Просто прекрасно! А я, по твоей теории, случаем не стал собирать остатки Кроноса по всему Тартару, чтобы свергнуть Богов, а с ними уничтожить Лагерь, только потому, что папочка в детстве не обращал на меня внимания и относился так, как вполне заслуживаю?       Аннабет отвесила ему пощёчину. В доме раздался громкий хлопок, и на пару минут повисло тяжёлое молчание.       Щека Перси тут же покраснела, и он осторожно коснулся пальцами своей кожи.       — Не смей так о нём говорить, ты понятия не имеешь, через что ему пришлось пройти, — процедила Аннабет. — У него не было беззаботного детства с заботливой мамой, Гермесу было на него плевать, и с ранних лет он заботился обо мне с Талией. У тебя же было и есть всё.       Перси даже не знал, что можно на это ответить.       — Я могу понять его злость на Богов. Но я никогда ему не прощу смерть друзей.       — Он... Он думал, что делал ради блага....       — Да как ты после всего того, что сама своими глазами видела, можешь продолжать его защищать?!       — Потому что это Лука, Перси! Он — моя семья! — в отчаянии воскликнула Аннабет.       — А я тогда тебе кто?!       В домике вновь повисла тишина, а Чейз отвернулась, не в силах смотреть ему в глаза.       — Я смирился, когда ты решила повременить с Новым Римом, смирился, когда ты всё время проводила с ним, я даже смирился, когда ты наплевала на наши планы, чтобы остаться в Лагере из-за него, но ты... — Перси сжал губы, выдохнул и спокойней продолжил: — Кто я для тебя, Аннабет?       — Мы прошли вместе Тартар, — прошептала она.       — Это не ответ.       — Как ты можешь вообще спрашивать такое?       — Кто я для тебя, Аннабет?       — Я выбрала тебя, а не его.       — Уверена? Потому что сейчас всё наоборот.       — Многое поменялось, Перси.       — Ты про убийство, которого я не совершал?       — Перси... мне жаль.       Юноша ничего не ответил. Он вновь отвернулся от неё и надеялся, что она просто тихо уйдёт. Но она стояла на месте, обнимая себя руками, и смахивала ладошкой слёзы с щёк.       — Ты любила меня? — вдруг тихо спросил Перси. Ярость, которая бушевала в нём весь разговор, стихла так же быстро, как и появилась, вот только как и после любого другого шторма внутри остались обломки, грязь и полное опустошение. — Ты когда-нибудь любила меня так же сильно, как Луку?       Она ответила не сразу.       — Перси, — тихо прошептала Аннабет. — Между нами всё было по-настоящему, я любила тебя, — юноша хмыкнул, услышав этот глагол в прошедшем времени, а Чейз продолжила. — Но это Лука. Пойми меня правильно. Он был первый, кто протянул мне руку, кто помог мне добраться до Лагеря, а после заботился, как о самом родном человеке. Лука был рядом тогда, когда он мне нужен был больше всего.. А я даже не заметила, когда озлобленность в его душе толкнула его на страшную ошибку. Я всё думала, а что если бы я знала? Что если бы у меня получилось удержать его? Я так винила себя за то, что в критический момент меня не оказалось рядом с ним, а потом он вернулся, и я... Это мой второй шанс. Второй шанс не облажаться, и я его не упущу. Прости, Перси.       — С первого дня, как он появился в Лагере. Ты уже тогда поставила крест на наших совместных планах. Ты уже тогда решила остаться здесь ради Луки, — прошептал он, горько ухмыльнувшись.       Она ничего не ответила. И он больше не стал ничего говорить. Джексон продолжал стоять тихо, отвернувшись от неё к окну, и больше всего на свете хотел, чтобы она ушла. Потому что это всё слишком. Он не был готов услышать это и точно не хотел исчезать из Лагеря на такой ноте, но... Возможно, это всё к лучшему.       Дверь жалобно скрипнула и закрылась, и Перси обернулся, оглянув комнату, которая вдруг стала ему такой ненавистной. Рука привычно потянулась к бусинам на шее, но он ничего не нашёл. Джексон напрягся. Неужели он потерял своё ожерелье? Он хотел было на всякий случай поискать в домике, в шкафу, в испачканной кровью одежде, но его плану не суждено было сбыться, потому что в домик вошёл Хирон. Хмурый Хирон. И смерив Перси недовольным взглядом, он тихо сказал:       — Ты, Аннабет и Дионис отправляетесь на Олимп сейчас же. Зевс приказал привести вас.