Наследие титанов

      Посейдон тщетно пытался вспомнить, когда это всё полетело к чертям. В тот момент, когда он встретил её или когда в её жизни появился он? Кажется, с тех пор как он повстречал Салли Джексон, все его поступки изначально были неправильными. И план, которому он следовал, изначально был провальным, но он решился. Несмотря на всё, он пошёл на это.       Океан в Монтауке бушевал. Шторм разыгрался не на шутку, и люди спешили скрыться от буйной стихии. Посейдон стоял на самом краю. Огромные волны бились о пирс, омывали древесину и возвращались обратно в океан для того, чтобы взорваться снова.       Буря в океане, хоть и устроенная не им, полностью отражала то, что было в душе Бога. Он задумчиво смотрел в даль, но перед глазами стояла иная картина: Перси, чьи руки и меч были в крови, у аквариума с офиотавром и рядом с жертвенным огнём.       — Ты всё ещё не можешь забыть это место?       Ни единый мускул на лице Посейдона не дрогнул.       — Прошло почти восемнадцать лет с тех пор, как мы виделись в последний раз, — хмуро сказал Бог, повернувшись к появившемся собеседнику. Он всегда воплощался в мужчину средних лет с сединой среди тёмной копны волос, уложенных назад. Высокий и статный, с широкими плечами и точённой фигурой, которая выдавала в нём кого-то большего, чем просто человека. Чётко очерченные губы были сложены в холодной усмешку, а глаза... Глаза были цвета океана. То есть буквально цвета океана: тёмно-синие воды плескались в широких зрачках и расползались белой пеной. Само море бушевало в его глазах. — Здравствуй, Океан.       — Здравствуй, Посейдон, — кивнул он и сделал шаг вперёд, вставая вровень с Богом.       Буря продолжала бушевать, окутывая двух мужчин своими волнами и венчая белой пеной, и Океан поднял голову, вдыхая солёный воздух. И всё вдруг стихло. Волны тут же успокоились, и на смену шторму пришёл тихий штиль. Титан повернулся, чтобы осмотреть берег. Совсем рядом стоял маленький домишка, неровно выкрашенный в синий цвет. Сейчас он выглядел пустым и брошенным, но когда сюда возвращались хозяева, он в мгновение ока становился самым уютным местом на земле.       — Как быстро летят человеческие годы, — как-то брезгливо отозвался Океан.       — Почему ты здесь? — спросил Посейдон, но в его голосе были едва различимы нотки раздражения.       — Потому что дела стали принимать дурной оборот, — заметил Океан как нечто само собой разумеющееся.       — Тебя это никак не касается, — огрызнулся Бог морей.       Океан не отреагировал на такой выпад. Лишь краешек его губ дрогнул в холодной усмешке.       — Ох, Посейдон, тебе ли не знать, что меня это касается в первую очередь.       Бог лишь поджал губы, признавая правоту титана, и унёсся в свои воспоминания.       Посейдон любил Монтаук за то, что здесь всегда было спокойно, и только это место дарило ему чувство удовлетворённости и полного умиротворения. Ему нравилась здешняя самобытность и дикость. И даже люди, которые добирались сюда отдохнуть, относились бережливо к местности. Впрочем, тут была заслуга самого Посейдона, который в ответ на неубранный беспорядок насылал штормы и бури. И приезжающие сюда быстро поняли, что мусорить здесь нельзя.       Он помнил тот день, будто вчера.       Она смеялась над какой-то идиотской шуткой. Её заливистый смех сразу привлёк его внимание, и первое, что он хотел сделать — попросить их заткнуться, потому что они своей слишком громкой болтовнёй нарушали его покой и уединение, а потом он увидел её. Такую весёлую, жизнерадостную, живую. Она была молода и полна энергией. Яркий взгляд её ясных голубых глаз буквально сиял от восторга, когда она осматривала всё вокруг и общалась с друзьями. Копна каштановых длинных волос была собрана в неопрятный пучок, но пара непослушных прядей всё же выбилась, красиво ниспадая на хрупкие плечи.       Посейдон почувствовал себя мальчишкой, очарованный очень красивой женщиной. Бог прочистил горло и крепче сжал трезубец в руках. Он должен с ней познакомиться. Какие там сейчас есть способы начать разговор у современных людей?       Эта весёлая компания как раз проходила мимо, и Салли на минуту оказалась с краю. Этого хватило, чтобы Посейдон подставил трезубец ей под ноги, и она споткнулась и обязательно полетела бы лицом прямо в песок, но Бог, как истинный джентльмен, подхватил её, не дав осуществиться этой не совсем приятной встрече.       Салли уткнулась носом ему в грудь, но быстро встала на ноги, удивлённо смотря на Посейдона. Тот, кажется, дышать перестал, когда встретился с ней взглядом. И словно весь мир будто перестал вращаться, время остановило свой ход. Он открыл рот, силясь что-то сказать, но почему-то в этот момент решил пародировать рыб, чувствуя себя идиотом. Первой пришла в себя она. Девушка кашлянула и хотела было сделать шаг назад, чтобы отстраниться, но он всё ещё держал её.       — Спасибо, что помогли, но, может, вы меня отпустите? — произнесла она.       Голос у неё был мягкий. Плавный такой, как нежная мелодия. Посейдон почему-то вспомнил «Лунную сонату», одно из величайших творений Бетховена. Может, потому что её голос в тот момент показался ему самым прекрасным произведением, которое он слышал. Тогда он смотрел на неё, как на красивое создание: яркая, манящая внешность, так идеально гармонирующая с нежностью и мягкостью.       — Д-да, конечно, — Посейдон улыбнулся и сделал шаг назад, убрав руки. Трезубец, который сослужил ему в очередной раз хорошую службу, покоился у невысоких перил.       Салли улыбнулась ему и хотела было уйти, но вдруг остановилась.       Посейдон нахмурился и проследил за её взглядом. Неужели... неужели она видела его оружие?       — Это что, трезубец? — спросила она, а глазах её загорелось любопытство и восторг.       — Э-э-э, — лишь смог протянуть Бог. Очень редко кто из смертных был способен видеть сквозь Туман. Лично он в последний раз с этим сталкивался пару веков назад.       — Наверно, это лишь какая-нибудь бутафория, — быстро предположила она, почувствовав себя неловко.       «Бутафория... Бутафория! Ещё никто не называл мой трезубец бутафорией», — подумал Посейдон, ухмыльнувшись, а вслух сказал:       — Да, что-то вроде того. Не хотите встретиться сегодня вечером?       Салли с сожалением покачала головой.       — Не могу, вечеринка, но я тут задержусь ещё на пару дней.       Она многозначительно на него посмотрела, а он лишь нахмурился с одной стороны огорчённый её отказом, с другой — не понимал, к чему её дополнение о том, сколько дней она собирается здесь быть.       Салли покачала головой и натянуто улыбнулась, уже собираясь уходить, как Посейдон вдруг сказал:       — Давайте тогда завтра.       Девушка, пряча довольную улыбку, кивнула.       — Хорошо. Тогда до завтра.       — Ты вёл себя с ней как мальчишка, — заметил Океан. — И всё не решался сделать первый шаг.       — По крайней мере, я не использовал её, — парировал Посейдон жёстко. Он и не думал, что даже после стольких лет лишь разговор о ней способен пробудить в нём ярость.       — Ей нужен был мужчина. А ты лишь любовался ею.       Пару дней затянулись на долгий месяц. Её друзья уже уехали, но она осталась. Осталась ради Посейдона.       Они гуляли долгими вечерами по берегу. Это был их обязательный ритуал перед тем, как разойтись по своим домам: Салли отправлялась в маленький домик, а Посейдон — в океан. Как-то они плавали вместе, и он устроил только для неё целое представление с участием дельфинов и даже одного огромного кита. Правда, когда она любовалась их ловкими пируэтами, он не мог отвести взгляда от неё. Такая восхищённая и увлечённая, в её глазах читался живой восторг.       Посейдон был очарован ею. Ему нравилось проводить с ней время, нравилось держать её за руку, нравилось разговаривать часами напролёт, узнавая её всё с новых сторон. И казавшаяся на первый взгляд мирной, она оказалась настоящей бунтаркой. Взять хотя бы тот случай, когда она спихнула Посейдона с пирса прямо в воду. И это когда он решил принарядиться! Она ни на минуту не давала ему скучать, а он не переставал её удивлять.       — Согласись, Посейдон, у тебя просто не было шансов, — хмыкнул Океан.       — Ты разбил ей сердце.       — Я подарил ей самый ценный подарок, — парировал титан.       Посейдон проклинал Зевса с его «СРОЧНЫМИ КРИТИЧЕСКИМИ ДЕЛАМИ, ПОСЕЙДОН, ГЕРА ПОЙМАЛА МЕНЯ НА ИЗМЕНЕ, МНЕ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ». Потому что ему пришлось уйти. Уйти без предупреждения, на целых два месяца, а когда он вернулся в середине сентября... Сначала он подумал, что она уехала. Учебный год был на носу, а она была из тех студенток, которые с головой погружались в студенческие будни, а после посвящали себя семье. У неё был, кажется, дядя.       Монтаук вдруг потерял всю свою привлекательность, и Посейдон собрался было уходить, когда услышал знакомый смех. Но радость буквально за секунду сменилась полным разочарованием. Она была с другим. Он тогда не понял, кто именно это был, но с ним она казалась другой. Более нежной, более ласковой. Салли была влюблена в него. Это было видно невооружённым взглядом: она краснела, смущалась, опуская взгляд, то и дело кусала губу и поправляла свои длинные волнистые кудри. В любой другой ситуации Посейдон просто уничтожил бы соперника, но с ней... С ней он так поступить не мог. Ради неё он готов был отступить.       Посейдон в последний раз взглянул на счастливую пару, которые хорошо проводили время вдвоём, как она вдруг его окликнула. Бог повернулся, удивлённо на неё посмотрев, а она помахала рукой, подзывая к себе.       Тогда она представила его как своего друга, но это уже не имело значения, потому что когда Посейдон, взглянув в глаза её кавалеру, понял, кто стоит перед ним.       Мужчина выпрямился во весь рост, расправив широкие плечи, и протянул ему руку. Его ясное лицо даже на взгляд Бога было идеальным и величественным, а взгляд его тёмно-бирюзовых глаз смотрел с уверенностью и надменностью.       Салли смерила обоих странным взглядом. Вполне возможно, она догадалась, что в представлении они не нуждаются.       — Кстати о подарках и, собственно говоря, о сюрпризах... Как тебе тот, который преподнёс... Чёрт, я забыл, как вы его решили назвать...       — Персей, — ровно отозвался Посейдон.       — Ах да, Персей, — Океан ещё раз повторил его имя, словно пробуя на вкус, а потом посмотрел на Бога. — Правда думаешь, что это он убил офиотавра?       — Я не хочу об этом говорить.       — Кто бы это ни сделал, он предельно опасен. Сила офиотавра очень велика. Обладающий ею вполне способен свергнуть Богов, а если ею завладел такой полубог, как Персей...       — Тебе ведь это было бы только на руку...       — Только если бы он осознавал это и точно знал, что с ней делать. А так он лишь помеха.       Посейдон сморщился. Как он смеет говорить о Персее в таком тоне?       — Не делай такое лицо, — небрежно отмахнулся Океан, ухмыльнувшись. — Кажется, мне придётся вмешаться.       — Ты забыл про наш договор?       — А ты сможешь сдержать своё слово? — с сомнением спросил титан.       — Только если мы немного изменим наш договор. Мне придётся раскрыть... кое-какие детали той осени. Но если Зевс узнает о тебе...       — Зевс... Кронос... Фу! — Океан брезгливо сморщил лицо. — Знаешь, почему я обратился к тебе? Потому что ты единственный из Богов способен трезво оценить всю ситуацию, единственный из Богов, кто понимает необходимость того, что я совершил и собираюсь совершить. А что касается Зевса... Пусть его задница продолжает греть трон, пусть он радуется, что ему разрешают править, как в своё время разрешали Кроносу. Мы с тобой оба прекрасно знаем, чего на самом деле стоит бояться, а пока... Пока я буду внимательно наблюдать за тем, что происходит, и вмешаюсь, когда сочту это необходимым. И Персей не убивал офиотавра. Но ты это и сам знаешь. А вот что скрыто от тебя, так это кто на самом деле совершил столь кровожадное преступление, — Океан для большей драмы выдержал паузу, с неприкрытым удовольствием наблюдая за недоумением с примесью гнева на лице Посейдона. — Кажется, свою семью знаешь со всевозможных сторон, но порой они всё равно продолжают удивлять.       И оставив Посейдона в ещё большей растерянности, чем минуту назад, Океан взорвался миллионами мелких солёных капель, унёсшихся прямо к воде.       Посейдон видел её разбитой и подавленной только раз. Когда она узнала, что ждёт ребёнка, а Океан благополучно свалил с концами. Он хотел последовать его примеру, но когда увидел её, одинокую и испуганную, не знающую, что теперь делать со всем, что навалилось на неё, он просто не смог уйти. Посейдон с удивлением обнаружил, что внутри всё сжимается. Словно все органы сдавливает в тиски, и только минутой позже он понял, что это сострадание к любимому человеку. Он даже коснулся места, где обычно располагалось сердце. Это было... странное чувство. В новинку для Бога, для которого человеческая жизнь не представляла особой ценности и любое похождение со смертными было не больше, чем приключением, но с ней... с ней всё было иначе. И Посейдон не мог оставить её. В тот день он впервые видел плачущую Салли и тогда же понял, что это, наверно, ода из самых ужасных вещей, которая с ним происходила. Она проплакала весь вечер, а он молча подставил своё плечо, не проронив ни слова.       На утро она проснулась совсем другим человеком. Вновь нежная улыбка, бодрый взгляд и куча энергии жить. О вчерашнем оба ни словом не обмолвились. А Посейдон только восхищённо на неё смотрел: столько силы в одной кажущейся только на первый взгляд хрупкой девушке. Она твердила, что всё в порядке даже тогда, когда её рвало без перерыва порой днями напролёт. В какой-то момент Посейдон сильно обеспокоился её состоянием: она выглядела слабой и осунувшейся, но её голубые глаза были полны решимости преодолеть и эту трудность.       И каждый раз, когда ей было так плохо, он проклинал Океана.       Посейдон никому не сказал о том, что титан вдруг появился среди смертных. С Океаном у него были достаточно доверительные отношения, учитывая, что он сам отдал власть над всеми водами почти добровольно, когда Зевс свергнул Кроноса.       Но Океан нашёл его сам.       — Ты ведь должен был сгинуть в пучине вод безвозвратно, — заметил Посейдон, чувствуя, что злится. Слишком быстро, слишком легко.       Словно подросток, которого подначивают к драке.       Титан, заметив это, лишь ухмыльнулся.       — К сожалению, я должен был вернуться. Я знаю, что отдал тебе всю власть над тем, что было у меня. И я не собираюсь забирать это обратно, но ты должен выслушать меня.       Посейдон поджал губы, напомнив, что Океан не из тех, кто появляется и делает что-либо просто ради забавы. И он выслушал. Выслушал всё, что ему сказали.       Правда, после мини-монолога титана единственное, что волновало Посейдона, это...       — И из всех девушек ты выбрал именно её.       — Потому что я видел, как ты на неё смотришь, — невозмутимо ответил Океан. — Потому что ты поможешь ей. И защитишь её ребёнка.       — Ты слишком самонадеян, — прорычал Посейдон, хотя понимал, что на самом деле он прав.       — Я залягу вновь на дно, — вдруг сказал титан. — Мой маленький отпуск на земле никто не заметит, ты продолжишь властвовать на вверенной тебе территории, но Посейдон... Я прошу, прошу выполнить мою просьбу.       Посейдон был готов ненавидеть себя за то, что согласился тогда на сделку с Океаном, но ему удалось убедить Бога пойти на такой шаг. Возможно, потому что Океан не разбрасывался своими словами, не угрожал, если не мог наверняка выполнить обещанное, и он был из числа тех титанов, к которым Посейдон питал уважение. Зевс же считал их всех пережитком прошлого и бесился всякий раз, когда об этом заходила речь. Впрочем, это была одна из причин, почему Океан обратился именно к среднему из братьев.       Посейдон тяжело выдохнул. Зевс каким-то образом узнал, что случилось, и собрал срочный совет. И здесь не нужно было иметь способностей оракула, чтобы знать наверняка — это будет не совет. Это будет суд. С криками, с дополнительными эффектами в виде урагана и молний и с одним судьёй, обвинителем и прокурором в одном лице громовержца.       Кто-то напел на ушко Царю Богов, что офиотавр убит.