Наследие титанов

      Посейдон вошёл в Тронный Зал с тяжёлым сердцем. Он явился одним из последних, и, судя по всему, его появления ждали с особым терпением. Из двенадцати тронов пустовал только один, к нему и направлялся Владыка морей и океанов, игнорируя презрительно-изучающий взгляд младшего брата.       Судя по виду других Богов, они не совсем понимали, что делали ещё в полу разрушенном Олимпе, но и ослушаться Царя Богов никто не решился. Афродита выглядела скучающей. Она подпирала рукой щёку, вырисовывая какие-то узоры на своём колене. Арес подкидывал свой шлем или вертел его на пальцах, Артемида обводила зал раздражённым взглядом и старательно избегала смотреть на отца. Зевс до сих пор держал взаперти Аполлона, и что он с ним собрался делать, никто не знал. Афина что-то читала, и при этом у неё был такой вид, словно всё окружающее не имело никакого значения, а Аид рядом с ней хмуро уставился на свои ботинки. Гера, сидевшая рядом со своим супругом, изредка кидала на него обеспокоенные взгляды. Посейдон, как только занял своё место, только заметил, что ещё одно место пустует. Место Диониса.       Афина отложила книгу и требовательно уставилась на Зевса:       — Теперь мы можем начинать или подождём, пока протрезвеет Дионис?       — Придержи своё ехидство, Афина, — жёстко осадил её громовержец.       Богиня вопросительно выгнула бровь и выпрямилась на троне. Зевс снова замолчал и обвёл всех долгим выжидательным взглядом. Особенно пристально он посмотрел на Посейдона.       Всё, что интересовало Владыку морей и океанов — какая сволочь рассказала Зевсу про офиотавра. Если верить Океану, это кто-то из семьи Посейдона, но кто это мог быть, Бог понятия не имел. Учитывая, что кроме него, Перси и Аннабет в аквариуме Бесси больше не было никого. Видимо, он ошибался. Потому что сам Зевс просто так не стал бы навещать офиотавра. Ему не было дела до него уже как лет пять, с чего бы сейчас ни с того ни с сего ему интересоваться сохранностью Бесси?       — Дело срочное. И давайте от прелюдии сразу к делу, — хмуро начал Зевс, и его строгий голос буквально рубил тяжёлое молчание, воцарившееся в Тронном зале. — Офиотавр убит.       Аид поднял взгляд от своих ботинок и удивлённо посмотрел на громовержца, а потом на Посейдона, который просто опустил голову и принялся потирать виски. Афродита, наконец, оживилась, и даже Арес хмыкнул, перестав играться со своим шлемом. Гермес, который сидел поодаль, отвлёкся от своих мыслей и уставился на Зевса, Артемида выглядела шокированной.       — И я даже знаю, кто его убил.       Тут даже Посейдон посмотрел на брата. А Зевс вперил взгляд своих яростных голубых глаз на Владыку морей и океанов.       Вот к этому он не был готов.       Остальные Боги проследили за взглядом громовержца, и теперь выглядели сбитыми с толку. Только Арес и Афродита выглядели так, словно всё ждали, пока им дадут огромную миску с попкорном.       Никто не решился нарушить молчания. Все с нетерпением переводили взгляд с Зевса на Посейдона.       — И что скажешь на это ты, брат? — последнее слово громовержец произнёс с особым презрением.       — Я не имею ни малейшего понятия, о чём ты, — процедил Посейдон.       — Ой ли? А что ты ответишь на это?       Зевс швырнул в ноги Посейдону ничем не примечательно ожерелье. И ему даже не нужно было приглядываться, чтобы понять, чьё именно это ожерелье. Бог мысленно отругал себя за столь глупое упущение.       — Ты знал, — вдруг сказала Афина, пристально осмотрев Посейдона. — Ты не выглядишь удивлённым.       Зевс поджал губы.       — Как ты это объяснишь?       — Такие подвески есть у каждого, — осторожно заметил Гермес.       — Да, — согласился громовержец. — Вот только один из них знал, где аквариум. Посейдон, ты поклялся, что он не причинит ему вреда, а он убил его.       Зевс не повышал голоса, но его холодный тон буквально морозил кожу. Температура в зале упала на пару делений.       Посейдон тяжело вздохнул:       — Он этого не делал, Зевс.       — Раз в этом ты уверен, то, может, ты скажешь, кто на самом деле это сделал?       Посейдон крепко сжал подлокотники. Он изо всех сил сохранял спокойствие и пытался не чувствовать себя нашкодившим мальчишкой, которого теперь призвали к ответу перед старшим. Ах, если бы Зевс только знал... Но даже если бы он знал, его чрезмерная гордость не позволила бы ему взглянуть на всё трезвым взглядом.       Но он обещал Океану молчать. И сейчас сохранить ту тайну было просто необходимо. А ещё он вспомнил слова титана о семье. Боги, сколько всего навалилось и всего за один день!       — Я не знаю. Меня там не было, но не смей обвинять моего сына в таком ужасном преступлении, — процедил Посейдон.       — Это не какая-то зверушка, это офиотавр, органы которого он принёс в жертву. Это огромная сила, которая теперь в его руках!       — Я не хуже тебя понимаю, Зевс, что это может значить, но не смей обвинять Персея в том, чего он не делал.       — А с чего мне не думать так, Посейдон? Может, твоя зависть ко мне так начала душить, что ты решился на такой шаг, — с вызовом заявил Зевс.       Посейдон только чудом не взорвался здесь праведным гневом.       — Если бы я задумал воевать с тобой, брат, я бы не стал идти окольными путями. Я вполне способен победить тебя без всяких подлостей, поэтому держи свои пустые обвинения при себе.       — Тише, — перебила их Гера. — Зевс, то, что ты говоришь об убийстве офиотавра, это правда?       — По-твоему, я собрал здесь всех ради шутки?       — И ты веришь в причастность Перси Джексона к этому? — уточнила Артемида.       — У аквариума была его подвеска, только он из всех других полубогов знал, где прячут офиотавра, что ещё мне нужно сделать? Допросить дельфинов? — съязвил Зевс.       «А это идея», — подумал Посейдон, но промолчал, вспомнив слова титана о том, что в этом может быть замешана его семья. Если он оказался прав, а Океан словами не разбрасывался, то вмешивать своих братьев Бог станет в последнюю очередь.       — Сомнительно, что этот юноша решился на такой шаг, — подала голос Гестия, до этого тихонько сидевшая с краю.       — Я не удивлена, — сказала Афина. — Этот герой... хоть он и выступал за Олимп, но в нём слишком много бунтарства, нахальства, он непредсказуем.       — Мы здесь не для того, чтобы разбирать его мотивы, — рявкнул Зевс.       — Напротив, мотивы иногда очень важны, — вмешался Гермес. — Иногда мы все, не только полубоги, но и Боги, совершаем ужасные вещи, но изначально побуждения были добрыми.       — Ну конечно, ты ведь на этом собаку съел, — съехидничал Аид. — Только я одного не пойму: ты пытаешься оправдать Персея или просто делишься личным опытом?       Гермес этот выпад проигнорировал, а их перепалку перебила другая Богиня:       — Собираешься устроить самосуд? — спросила Артемида. — Я знаю Перси Джексона достаточно, чтобы быть уверенной в том, что он не способен на такое зверство.       — Я знал, что найдутся те, кого этот паршивец разозлил не слишком сильно, так что я привёл свидетеля.       Зевс на секунду растворился в воздухе и буквально через пару минут возник вновь. Только на этот раз рядом с ним была Аннабет. Громовержец вновь вернулся на свой трон.       — Говори, дитя, — распорядился Бог.       Афродита хмыкнула и подалась вперёд. Разворачивающаяся драма определённо была ей интересна, а вот Афина лишь надменно выгнула бровь и презрительно сморщилась. Конечно, меньше всего ей хотелось, чтобы её дочь была вмешана в такую грязную историю.       Посейдону казалось, что конец всего мира начинается прямо сейчас, а может, он просто драматизировал, но Аннабет сейчас была бомбой, и как только она откроет рот — произойдёт взрыв.       Аннабет изо всех сил старалась выглядеть собранной, но длинные пальцы нервно теребили подол футболки, и она то и дело кусала губу, хмуро смотря себе под ноги. Смотреть на любого из Богов сейчас ей было тяжело. Особенно на Посейдона.       — Что ты делала два дня назад на Олимпе? — спросил Зевс.       — Я должна была показать свои схемы Афине.       И она замолкла. Ответ ведь был дан. А самой рассказывать обо всём ей не хотелось.       — С кем ты поднялась на Олимп? — продолжил громовержец.       — С Перси.       — Где он был, пока ты показывала Афине свои планы?       — Он... — Аннабет закусила губу. Ей определённо не хотелось рассказывать, что произошло в тот день, но на неё смотрело более двенадцати Олимпийцев. Врать им всем в лицо было просто идиотизмом. — Он хотел навестить Бесси, — она прошептала это тихо, но в мёртвой тишине, повисшей в Зале, её слова звучали как приговор.       — Что ты увидела, дитя, когда пришла за ним в аквариум?       Аннабет отвечать не хотела. Она покачала головой, поджав губы, и Зевсу пришлось повторить свой вопрос. Теперь уже требовательней.       — Там был Перси.       — Что ещё?       — Аквариум был разбит. Офиотавра я не видела, — последние слова она обо выделила. Может, ей удастся закинуть мысль, что Бесси всего лишь похитили, и Перси здесь не причём?       — В каком состоянии был Персей? — процедил сквозь зубы Зевс.       Ему явно не нравилось вытаскивать каждое слово из девушки, но пугать её ещё больше своей яростью он не хотел.       — Он... Он стоял у аквариума и...       — Расскажи нам всё, — приказал Зевс. — Всё, что ты увидела там.       — Говори же, Аннабет, — поддержала громовержца Афина, удивлённая, почему её дочь так медлит.       — Ты просишь её предать любимого человека, — подала голос Афродита. Боги удивлённо на неё посмотрели, а Богиня улыбнулась. — Прояви немного уважения. Рассказывай, Аннабет, — она повернулась к Чейз и наградила её самым нежным взглядом. Девушке передалось немного спокойствия Богини, и она чуть расслабилась. — Ты лишь говоришь, что видела, дитя. Смелей, не тяни время.       Аннабет, кажется, немного успокоилась. Она вдохнула и продолжила:       — Там ещё был жертвенный огонь. Он догорал, но я не видела в нём ничего. Перси стоял рядом, и он... он был весь в крови. И Анаклузмос был в крови. Там всё было в крови, но... — в воздухе повисли слова «он этого не делал», но произнести их она не решилась.       Афина довольно кивнула, одобряя то, что Аннабет всё же слушает голос разума и не идёт на поводу своих чувств, а вот Афродита явно была разочарована.       — Если всё так очевидно, то единственно верное решение — убить, — сказал Арес, довольно улыбнувшись.       Богиня любви рядом неприятно поморщилась, а Аид чуть ли не перекрестился.       — А потом мне разбираться с ним? Ну уж нет.       — Но он не... — отчаянно пыталась возразить Аннабет, но Зевс махнул рукой.       — Ты уже и так нам помогла, а теперь предлагаю тебе помолчать. Или, если тебе интересна судьба твоего друга, можешь остаться. Тем более, что он скоро придёт, — сказал Зевс. Чейз кивнула и отошла в сторону, не мешая более Богам. — Вернёмся к наказанию.       — Я не позволю этого сделать, — твёрдо сказал Посейдон и окинул всех вызывающим взглядом.       — Мы должны сохранять спокойствие, — напомнила Гера. — И благоразумие. Посейдон, твой сын пойман с поличным на месте преступления.       — С равным успехом его могли подставить. Перси сам привёл офиотавра, заботился о нём, он не мог просто взять его и убить.       — Тогда что могло произойти? — спросила Афина. — Есть неопровержимые факты. Глупо верить в человеческую добродетель, когда на кону стоит столько великая сила.       — Перси не похож на того, кому нужно ещё больше силы, — заметила Артемида.       — Его нашли в аквариуме рядом с жертвенным огнём. Его руки были запачканы кровью вместе с мечом. Пусть он хоть будет похож на одуванчик, это не отменяет того, что произошло, — отрезал Арес.       — Ради справедливости давайте вспомним события пятилетней давности, — встрял Аид. — Когда вы все решили, что молнии Зевса украл я. Затем венец козла отпущения перешёл к печально известному Персею. Выяснилось, что подставили нас обоих, — Бог Подземного Царства кинул многозначительный взгляд на Ареса и Гермеса.       — Это не просто молнии, это сила офиотавра! — напомнил Зевс.       — Ради справедливости я хочу послушать Персея, — вмешалась Артемида. И она явно не верила во все те обвинения, которые пытались повесить на Джексона.       Зевс, явно ожидавший такого поворота событий, лишь кивнул и махнул рукой. В тронный зал вошёл очень хмурый Дионис, за ним шли Перси и Хирон. Директор устроился на троне, а те двое остались стоять посреди Зала.       Кентавр представлял собой образец спокойствия и хладнокровия, в отличие от своего ученика, который в свою очередь перекатывался с пятки на носок и нервно теребил подол футболки, бегая взглядом по всему залу. На Аннабет он старался не смотреть. Впрочем, и она опустила виноватый взгляд на свои ботинки. Перси знал, что она сказала, но понимал, что злиться не имеет права — у неё просто не было другого выхода. Афина лишь удостоила его своим презрением, Арес весело усмехался, Гермес смотрел с каким-то сожалением, а вот Афродита не отводила от него заинтересованного взгляда. Зевс сверлил его всей своей ненавистью, на которую был способен, а Посейдон даже не повернул головы в его сторону.       — Персей, — обратился к нему громовержец, вложив в эти шесть букв всё презрение, на которое был способен. — Может, ты прольёшь свет на событие двухдневной давности? Для чего тебе такая сила?       — Я не убивал офиотавра, — резко ответил Перси и поднял взгляд на Царя Богов.       Зевс пристально на него смотрел, но юноша даже и не подумал отвести взгляд. Он не виновен, ему нечего стыдиться.       — Тогда кто это сделал?       — Я не знаю, — ответил он. — Я... спустился к Бесси, но что там произошло, я не знаю. А когда я очнулся, я... мои руки были в крови. И меч тоже. Но я не убивал офиотавра.       Зевс лишь кивнул, а потом посмотрел на Диониса.       — Ты скажешь что-нибудь? Директор, непривычно хмурый, тоже не посмотрел на отца.       — Он стал раздражать не меньше, чем раньше. Это всё, что я могу сказать.       — Да неужели? — процедил Зевс. — По-твоему, я доверил Лагерь такому пьянчужке, как ты, и не приглядывал за ним? Хирон, что скажешь ты? Не замечал за своим подопечным ничего странного?       — Повелитель, — сдержанно обратился к нему кентавр, отвесив лёгкий поклон. — Если ты заметил то, чего не увидели мои глаза, скажи об этом прямо. Потому что, как мне кажется, всё было в порядке.       — Перси мог совершить такое преступление? — спросил Зевс.       — Была ли у него возможность? Да. Хватило бы ему сил? Конечно. Стал бы он так поступать с Бесси? — Хирон выдержал паузу и долгий пристальный взгляд громовержца. —Нет. Перси бы так не поступил.       — Даже после того, как вернулся Лука? После того, как он облажался на игре, позволил Кастлеллану себя победить и упал с Минотавра? И это только его последние... кхм... подвиги.       Перси нахмурился и неверящим взглядом уставился на Зевса, который насмехался над ним.       Боги молчали, терпеливо ожидая продолжения монолога громовержца. А тот, выдержав паузу, продолжил:       — Ты пару раз срывался, но ещё больше — терпел неудачи. Взять хотя бы случай с твоей неадекватной сестрицей Кимополеей. Может, ты просто захотел стать сильнее?       Перси не верил своим ушам. Это всё звучало так абсурдно, что он даже подобрать слов не мог, чтобы ответить громовержцу.       — Я бы никогда так не поступил, — только и мог сказать он, хотя и понимал, как жалко сейчас звучит.       — Ну а теперь, — громко сказал Зевс и снова обвёл Богов взглядом. — У нас есть всё, чтобы решить судьбу Персея. Я считаю его виновным. Считаю, что он заслужил высшей меры наказания. Я «за» его убийство.       — Да, факты указывают на его вину, — произнесла Афина.       — И убийство за такое преступление — самое гуманное наказание.       — Давно хотел отправить этого наглеца в ад, — поддержал Арес.       — Рискните, — спокойно сказал Посейдон. — Но если вы думаете, что я позволю этому случится, вы сильно ошибаетесь.       — Ты сам всё услышал, — процедил Зевс. — Ты сам видел его в тот момент. И продолжаешь его защищать?       — Вынуждена согласиться с супругом, — подала голос Гера.       Перси хотел было что-то сказать, но Афродита пристально на него посмотрела и приложила палец к губам, велев промолчать. Она вообще была единственная в этом зале, кто излучал собой спокойствие и сдержанную радость. Словно всё это напряжение обходило её стороной.       — Совершивший такое тяжкое преступление должен быть убит, — ровно отозвался Гефест, на что Афродита лишь закатила глаза. Всегда и его рта доносилась лишь глупость и постоянное бла-бла-бла. Ничего полезного.       — Я не думала, что это окажется правдой, — холодно произнесла Артемида. — Но раз дела обстоят таким образом, так что ж... Мне жаль, но я согласна с Зевсом.       Афродита лишь ухмыльнулась, и прежде чем Посейдон разразился праведным гневом, сказала:       — А я ему верю.       И тут же привлекла к себе всё внимание. Но Афродита была бы не Афродитой, если бы это ей не польстило. И вообще все слишком долго были заняты этим Джексоном.       — Но ведь факты... — начала было Афина, но Богиня любви лишь расхохоталась.       — Факты оставь себе, сестрица, и наслаждайся их обществом, потому что живые нормальные люди тебя долго терпеть не могут, — Афродита улыбнулась ей милейшей улыбкой и снова вернулась к Перси. — Да-да, я знаю, факты-факты-факты, но! Порой они все рассыпаются в прах перед силой веры. А я верю, что этот благородный юноша, который не раз помог нам с нашими проблемами, не виновен. К сожалению или к радости, наша жизнь полна самых неожиданных сюрпризов. И иногда всё, что нужно — просто верить, — Афродита посмотрела на Аннабет, которая тут же опустила глаза в пол. — Посейдон тоже верит в невиновность сына. Ровно как и я.       — Большинство проголосовало... — начал Зевс, но Афродита вновь его перебила.       — В первый ли раз тебе плевать на мнение других? Ты нарушил клятву, данную на реке Стикс. Аж целых два раза притом с одной женщиной, — Афродита улыбнулась и посмотрела на разъярённого Зевса. — Могу повторить, а может, даже попробую побить собственный рекорд. В конце концов, мало ли на какие глупости способна сподвигнуть любовь, да, Посейдон? — Бог морей и океанов хмуро на неё посмотрел, но ничего сказал. Перси тоже покосился на Богиню любви, но она была невозмутима и уверена в своих действиях. — Но убивать юношу из-за весьма сомнительного преступления....       — Ты вообще слышала, о чём мы говорили, дорогая? — спросил Арес.       — Я не собираюсь выступать тут адвокатом и пытаться доказать невиновность Перси, это не в моей компетенции. Я просто верю в то, что он этого не делал. И война с Посейдоном никому не нужна, мы даже ещё не оправились после войны с Геей. Так что убивать мальчишку — не выход.       — Но что если ты ошибаешься, Афродита? — спросила Афина. — Это ведь уже случалось и не раз.       Богиня любви кинула испепеляющий взгляд на сестру, но потом снова улыбнулась.       — Убить сына я не дам, Зевс, — предупредил Посейдон.       — Но я не могу его отпустить просто так. И я всё ещё считаю его виновным. А если ты и Афродита ошибаетесь насчёт него, то я не могу допустить промашки. Слишком большой риск, это нельзя оставить просто так. Сила, которую он заполучил... Посейдон, тебе ли не знать, как это опасно. Гефест, у тебя есть что-то, что могло бы сдержать столь огромную силу?       Афродита вновь закатила глаза. Конечно, есть! Её муж одержим созданием новых изобретений, которые могли быть ровно как и просто необходимыми для всех, так и бесполезными и абсолютно ужасными. И он всегда предпочитал их жене.       — Есть, — сказал кузнец. Он вытянул руку, и на ней появились два браслета из чистейшего серебра. Они были широкими, с мелкими древнегреческими письменами по всей длине. — Они сдержат любую силу того, на кого их наденут. Осталось только их заговорить, чтобы снять их могли... определённые Боги.       Зевс протянул руку, требуя эту вещь, а Гефест встал с места, услужливо поклонившись Царю. Тот недолго их разглядывал, а потом швырнул к ногам Перси.       — Надень их сам и даже не вздумай сбегать из Лагеря или я тебя убью, — заявил он. — А тебе, Посейдон, неделя, чтобы привести ко мне истинного, по твоему мнению, убийцу. Если же этого не случится — мне придётся его убить.       — Тебе следовало бы быть благодарным за то, что я позволил тебе запереть силу Персея в эти глупые браслеты, так что не смей мне угрожать его смертью! И если с ним что-то случится, я разнесу Олимп по кусочкам. И будь уверен, у меня получится.