Наследие титанов

      Перси готов был оторвать собственные руки, отрезать их к чертям вместе с этими проклятыми браслетами, потому что от них у него постоянно болела голова. Он чувствовал, как задыхается, потому что эмоции, генерирующие силу, давили изнутри, причиняли боль и мешали трезво думать.       А ему нужно было трезво думать, потому что дела принимали дурной оборот. Перси открыл окно, впуская в комнату свежий воздух.       Хирон отправил его на второй этаж и запретил выходить куда-либо, но в данный момент ему было плевать. Бунтующую внутри энергию необходимо было куда-то девать, и в голову пришёл только совет Луки: выплеснуть всё на тренировке.       Перси прислушался: в Большом доме было тихо. Хирон ждал Диониса, который ещё не вернулся, и что-то подсказывало юноше, что затем его позовут на серьёзный долгий разговор, который превратится в допрос.       На повестке дня: с чего вдруг Тартар разверзнулся прямо в Лагере и захватил домик Посейдона? И кто похитил Руно?       Перси казалось, что стены этой маленькой комнаты, которая предназначалась для гостей, давили на него, и больше он не мог находиться тут ни минуты. Про запрет на выход он помнил, но он ведь не виноват, что Хирон так опрометчиво оставил шторы на окнах: верный способ сделать себе канат, по которому можно спуститься и подняться обратно. Оставалось надеяться, что этот кошмар в цветочный принт не слишком дорог старому кентавру. Перси закрепил один край на ножке кровати. Так себе опора, но ничего другого не было. Он проверил её на прочность и, убедившись, что рядом никого нет, спустился вниз. Когда юноша спускался мимо окна, которое вело в гостиную Большого Дома, он заметил Хирона и Диониса. Там был ещё кто-то, но Перси его не видел.       Он думал подслушать их разговор, но отсюда не было ничего слышно. Только если добраться до двери, но для этого нужно было обойти дом. Перси бесшумно спрыгнул на землю, поправив канат так, чтобы он не упал ненароком на окно, выдав беглеца с потрохами.       Юноша тихо прокрался к углу, боясь оказаться замеченным, и осторожно выглянул, проверяя, остались ли зеваки рядом. И он уже собрался пойти дальше, как кто-то обхватил его сзади и ладонью закрыл рот, вновь пряча за угол.       Перси собрался было ударить противника, но увидел Калипсо, прижимающую палец к губам. Он успокоился и кивнул, и только тогда его отпустили. Тем, кто схватил его, оказался Лука.       — Нам нужно отсюда уйти, — совсем тихо прошептал он.       Перси вопросительно выгнул бровь и прищурил зелёные глаза.       — Зевс меня тут же прошибёт молнией.       — Зевс и так собирается тебя убить, — прошептала Калипсо. — Пошли!       Она потянула его за руку, ведя прочь от Большого дома.       — Как будто в первый раз, — пробормотал Перси, позволяя себя увести.       — Нет, на этот раз он собирается это реально совершить, — сказал Лука, оглядываясь по сторонам.       Он вёл их к морю. К небольшому порту, где располагались греческие корабли и пара маленьких лодок. Неужели Калипсо и Лука сговорились и помогали ему убежать из лагеря?       — Стоп, что происходит? — спросил Перси, остановившись.       — Правда думаешь, что сейчас время? — раздражённо спросил Лука, обернувшись.       Перси открыл было рот, чтобы разразиться своим возмущением, которое его переполняло всякий раз, когда рядом оказывался Кастеллан.       — Перси, слушай, нам нужно срочно отсюда делать ноги, — заявила Калипсо. — Когда Зевс узнал о Тартаре, который унёс с собой твой домик, он понял, что это всё из-за тебя.       И она пошла дальше за Кастелланом. Джексон лишь на секунду обернулся назад, отмечая, что на этот раз не чувствует грусти из-за того, что покидает Лагерь. Наоборот, это было облегчением, хотя он и понимал, что своим побегом, возможно, вызовет лишь больше проблем.       А потом до него дошёл смысл слов Калипсо.       — Что ты сказала? — он дёрнул её за руку. — Зевс понял, что это из-за меня? Что ты имела в виду?       Калипсо поджала губы и выругалась на древнегреческом, ругая себя за неосторожные слова.       — Давай мы выберемся на корабль, доплывём до безопасного места, и я обещаю, что всё тебе расскажу.       — Доплывём? Вы в курсе, что Посейдон на меня зол? — спросил Перси. — И я.... у меня нет моих сил... — пробормотал он совсем тихо.       — Когда это вдруг корабли стали плавать только по воле твоей? — иронично спросил Кастеллан, хмыкнув. — Море безопасней, чем небо, так что давай скорей.       Перси пришлось замолчать и двигаться за ребятами дальше. Над всей абсурдностью ситуации он решил подумать позже, а пока он молча следовал за Кастелланом, который почти привёл их к порту. Вот только прежде чем подходить к нему, он вдруг приложил палец к губам и велел ребятам затаиться. Джексон секундой позже заметил, что в порту они не одни. Большая тёмная фигура, пыхтя, вылезла на берег, и Перси не нужно было видеть его лицо, чтобы понять — это очень даже знакомый циклоп.       — Тайсон.... Что тут делает Тайсон? — пробормотал Перси и, желая это узнать, выбрался из своего укрытия, не обращая внимания на то, что Лука и Калипсо зло шикнули.       — Брати-и-ишка! — расплылся в улыбке циклоп, от радости заревев чуть ли не на весь порт.       Перси, как истинный дворовый кот, весь напрягся и прижал палец к губам, зло зашипев.       — Молчи, Тайсон, мне нельзя тут быть! Что ты тут делаешь?       Лука и Калипсо подошли ближе, оглядываясь вокруг.       — Меня прислал Посейдон, — благоговейно прошептал Тайсон.       Но его воодушевления ни Перси, ни Лука, ни Калипсо не испытывали.       — Что? — тихо переспросил Джексон, явно не веря словам циклопа.       — Он сказал, что тебе во что бы то ни стало нужно навестить мать.       — Нет, — тут же ответили Лука и Перси.       Циклоп опешил от такой резкой реакции, а Джексон остановил себя на секунду и уже спокойней продолжил:       — Понимаешь, я собираюсь сбежать. И как только Зевс об этом узнает, все, кто окажется рядом со мной, будут тоже в опасности.       Тайсон кивнул, словно готов был услышать такой ответ.       — Он предвидел, что ты так скажешь, — сказал циклоп. — И попросил не беспокоиться. Он сказал, что это срочно. Очень срочно. Салли должна тебе кое-что рассказать. Очень важное!       В одном единственном глазе Тайсона светилось столько надежды и мольбы, что Перси уже готов был кинуться выполнять его просьбу, лишь бы он перестал так на него смотреть, но Лука рядом одёрнул обоих.       — Перси, ты подвергаешь опасности свою мать, — напомнил он. — Что бы она ни сказала, нельзя тебе к ней ехать.       — Посейдон сказал, что ты должен это сделать, чтобы узнать нечто очень важное, — гнул своё Тайсон. — Сказал, чтобы ты попросил Салли рассказать тебе всю правду. Всю правду о тебе. Сказал, что она поймёт, о чём речь.       — Перси...       Он не стал слушать Луку.       — Это точно то, чего хочет Посейдон? — спросил он, заглядывая в единственный глаз циклопа, который тут же прояснился детской радостью.       — Да, — с готовностью кивнул он. — Гиппокампы уже ждут нас.       — Мы отправимся с тобой, — сказала решительно Калипсо.       Лука определённо не считал разумным отправляться в Нью-Йорк к матери Перси, но он прекрасно видел по глазам Джексона, что тот не отступит от своего решения. Правда, теперь их с Калипсо плану придётся подождать. И Кастеллан кивнул, подтверждая слова бывшей богини.       — Отговаривать отправляться со мной есть смысл? — спросил Перси, посмотрев на них.       — Неа, — покачали головой оба.       — Тем более ты мне должна объяснить, почему это Зевс понял, что из-за меня открылся Тартар.       Калипсо лишь кивнула, а потом они отправились за Тайсоном, который привёл с собой двух гиппокампов. Ребята «одолжили» одну из греческих лодок, запрягли огромных рыб и отправились прочь из Лагеря.       Перси ни разу не обернулся, целиком и полностью окунувшись в наслаждение бескрайним простором открытого океана.

***

      Почему-то то, что ему ещё не прилетело молнией от Зевса, напрягало больше, чем если бы громовержец потыкал бы его своими разрядами, как опытная портниха протыкает своими бесчисленными иголками несчастную маленькую подушку.       Они плыли уже пару часов, и Калипсо успела задремать. Или притворялась, чтобы отвертеться от вопросов Перси. Во всяком случае, он её не тревожил. Лука рядом хоть и старался казаться расслабленным, на деле был напряжён, как натянутая струна, внимательно осматриваясь вокруг. И он, кстати, притащил и для Перси сумку со всем необходимым. Где-то вдали замаячила огромная статуя Свободы, вот только из-за плохого предчувствия факел в её руках казался косой смерти.       Сын Гермеса явно был не доволен решением Перси отправиться к матери, но тот, воодушевившись тем, что это воля отца, отказывался слушать здравый смысл. Лука только мог надеяться, что Посейдон и в этот раз окажется верен своему слову и, как обещал Тайсону, защитит их, пока Салли расскажет какую-то правду о Перси.       Сам Джексон о чём-то тихо переговаривался с Тайсоном. Циклоп рассказывал о своей работе в мастерской, о семье Посейдона, о том, что Тритон всё больше берёт на себя ответственности, Амфитрита этому очень рада, но всё равно иногда отец и сын ссорятся. Правда, никто не знал причину их ссор.       — Дальше нам придётся самим, — разочарованно выдохнул Тайсон. Он развязал гиппокампов, поблагодарил их за услугу и счастливо помахал им рукой на прощание.       Ребята сами доплыли до берега, спокойно привязав лодку к порту среди прочих кораблей, вызвали такси трёх сестёр и за считанные минуты добрались до квартиры Перси. Он смотрел на знакомый дом, среди десятков одинаковых окон узнал окно своей комнаты, но заходить почему-то не решался. Внутри проснулось совсем не хорошее предчувствие, но Тайсон его подтолкнул к двери и напомнил, что это очень важно. Лука крепче сжал свой клинок и поджал губы, а Калипсо, вновь оглянувшись вокруг, кивнула каким-то своим мыслям и отправилась за ребятами внутрь.       — Ты уверен? — в последний раз спросил Лука, когда они встали перед дверью квартиры Джексонов.       Вместо ответа Перси нажал на звонок, и через минуту появилась миссис Джексон. Она не стала ничего спрашивать, здороваться, лишь молча распахнула двери и впустила ребят внутрь.       — Здравствуйте, миссис Джексон, — поздоровались мальчишки, переминаясь с ноги на ногу, а Калипсо молча уставилась на хозяйку, явно не зная, с какого края к ней подойти.       — Привет, Тайсон, — улыбнулась циклопу Салли, а потом перевела взгляд на Кастеллана. — А ты, кажется....       — Лука, — подсказал юноша. — Наверняка наслышаны обо мне.       — Надеюсь, у тебя всё хорошо, — сказала она и посмотрела на Калипсо, которая в открытую её разглядывала. — А ты....       — Калипсо, — подсказала девушка. — Надеюсь, обо мне Перси много не рассказывал.       — О тебе Перси подозрительно много молчал, — улыбнулась Салли, вогнав сына в краску. — У вас опять что-то приключилось?       — Салли, — сказал Тайсон, внимательно посмотрев на миссис Джексон своим единственным глазом. — Посейдон просил вам рассказать Перси всю правду. Просил передать, что время пришло.       Хозяйка квартиры прочистила горло и отвернулась от ребят, мигом нахмурившись. Перси заметил резкую смену настроения матери, вот только при всех ему говорить не хотелось.       — Хорошо, — сказала она после минуты молчания. — Я скажу всю правду. Но... вы подождёте тут. Я позже принесу вам чай...       — Боюсь, у нас мало времени, миссис Джексон, — сказал Лука. — Расскажите Перси то, что должны, и мы пойдём.       Она лишь кивнула и прошла в гостиную. Перси, нахмурившись, молча прошёл за ней. Что такого он ещё о себе не знал?       — Присядь, — велела она.       Юноша послушно сел за стол, на котором привычно лежала тарелка с синими печеньями, а сама Салли плотно закрыла за собой дверь. Она явно нервничала и собиралась с мыслями.       — Что такого важного ты должна мне сказать? — осторожно начал Перси.       Салли только заметила браслеты на его руках.       — Что это? — спросила она, указав на серебряные аксессуары.       — Подарок от Зевса, — проворчал он. — Долгая история, а времени и правда мало. Что ты должна мне сказать?       — Перси, понимаешь... Это касается твоего рождения. Посейдон просил рассказать правду об этом только в самом крайнем случае, и если это он... Дело в том, что твой отец...       Её слова прервал громкий раскат грома. Всю комнату вдруг затрясло, и Салли, не удержавшись, упала на пол. Перси кинулся к ней.       Прямо посреди маленькой кухни Джексонов явился Зевс в человеческом обличье. И, судя по его разъярённому лицу, пришёл он далеко не для того, чтобы пожелать Перси успехов. Юноша закрыл собою мать, вытащив Анаклузмос. Он впервые ощутил страх и беспомощность: своими силами он пользоваться не мог, а против Бога с одним мечом? Даже для Перси это слишком самонадеянно.       — Ты... — прорычал Бог, сверкая своими голубыми глазами. В его руках появилась яркая молния.       Перси старался на неё не смотреть.       — Ты посмел сбежать из Лагеря вопреки моему запрету, — продолжил он, и воздух в кухне стал слишком разряженным.       Перси, закрывая своей спиной маму, попятился назад.       — Я вернусь обратно. Делай со мной, что хочешь, но...       — Но? Ты доставил кучу проблем всего за пару дней. Сила офиотавра, которую ты заполучил, настолько велика, что даже сам Тартар разверзся вокруг твоего домика, и не вздумай говорить, что это всё случайность. И хоть ты и твой отец пытаетесь убедить меня в том, что ты не виновен, я теперь не верю ни единому вашему слову.       Где-то там в дверь бились Тайсон, Лука и Калипсо. Он слышал их крики за запертой дверью, но они не могли пробраться внутрь.       — Ты внёс смуту, — продолжал Зевс, наступая, а молния в его руке становилась больше.       Перси чувствовал, как внутри всё сжимается от страха за мать. Он не мог её сейчас защитить, и от этого его мелко трясло, хотя он и продолжал закрывать её собой.       — Ты убил офиотавра и разверз Тартар в Лагере. Ты убийца, Персей. И за свои преступления придётся ответить не только тебе.       — Нет, — только успел прошептать Перси.       Зевс махнул рукой, и юношу снесло ветром в сторону. Он снёс собой стол, а Салли оказалась беззащитна. Она, кажется, даже понять ничего не успела. А вот Перси запомнил каждое мгновение. Громовержец занёс руку с молнией над головой, и полубог, как в замедленной съёмке, видел, как яркий свет летит прямо в его мать. За эти жалкие мгновения перед глазами пронеслась вся его жизнь. Вся его чёртова жизнь, в которой единственной путеводной звездой для него была мама. Она была всегда рядом, чтобы защитить, и никогда её не волновала цена, а Перси в самый ответственный момент был просто бессилен что-либо сделать. Он тут же кинулся к ней, но её окутало белым светом, а потом она загорелась, настолько мощной оказалась молния. У неё не было никаких шансов выжить. Его путеводная звезда, загоревшись, теперь гасла, оставив после себя лишь обезображенное бездыханное тело.       Секунды растянулись в долгие вязкие минуты. Собственный крик Перси слышал как через толщу воды. Внезапная ярость, разгоревшаяся со скоростью света, заполнила каждую частицу его тела, и от энергии внутри ему казалось, что он вот-вот загорится сам. Голова раскалывалась от боли. Настолько сильной, что на пару мгновений он потерял сознание, вырубившись. А когда очнулся, всё вокруг оказалось залито водой. Браслеты рядом валялись ненужными игрушками, тело мамы догорало рядом. Зевс ошалело смотрел на Перси, а тот... Тот не видел перед собой ровным счётом ничего. Его словно оглушили, и происходящее казалось дурным сном.       Зевс вновь вскинул руку, и яркая молния начала становиться больше над его головой. Перси не шевелился. Он хотел , чтобы громовержец это сделал. Юноша обречённо смотрел на обгоревшее тело Салли и стоял ровно, ожидая, когда то же самое сделает с ним Бог. Голова раскалывалась на части, всё тело болело, а руки нещадно горели. Правда, всего этого он не замечал. Всё это не имело никакого значения, потому что в нос ему ударил отвратительный запах обгорелого тела, и он больше не мог смотреть на это. Если не Зевс его убьёт, он это сделает сам.       Друзья за дверью притихли. Наверно, громовержец убил и их. Конечно, убил. Церемониться Зевс не любит.       Перси всё продолжал стоять на месте, не понимая, почему Зевс медлит. Он заставил себя отвести взгляд от тела матери, которое догорало, и посмотрел на Бога. И понял, что это было очень большой ошибкой. Всё его нутро охватила ярость, и он почувствовал привычное давление в животе. Только на этот раз его ничего не сдерживало. Вода вырвалась мощными струями из труб и тут же завернулась в воронку, снося собой всё на своём пути. А сам он, почувствовав новый прилив сил, вскочил на ноги, крепче сжав меч.       Ненависть, клокотавшая внутри, превратилась в бешеную энергию, которую Перси чувствовал каждой клеточкой своего тела. И от её избытка он ощутил сначала покалывание, а потом и вовсе дрожь в пальцах. В голове проносились самые последние воспоминания: от убийства офиотавра и предательства друзей до жуткой трагедии с мамой. И все, что видел юноша в тот миг — изувеченное тело громовержца, разрушенный Олимп и Боги, молящие о пощаде. Перси полностью сконцентрировался на мече и на Зевсе с занесённой молнией. Он не заметил, что Анаклузмос вдруг начал светиться, не заметил, что сам дом начал дрожать. Все, что было важно — добраться на Царя Богов, который уже не был таким уверенным. Меч загорелся ярче, и эфес порядком нагрелся, но это было не важно. Зевс, надменно вскинув бровь, тут же взмахнул рукой и за секунду в его руках вместо молнии появился яркий клинок. Он ловко отразил удар Перси и откинул его, как котёнка. И Джексона это только раззадорило. Не теряя времени, он быстро вскочил на ноги и вновь кинулся на Бога. Анаклузмос в руках чувствовался как раскалённое железо, но он не обращал на это внимания. Всё, что сейчас было важно — добраться до громовержца. И ему это почти удалось, как вдруг меч, даже ещё не коснувшись Бога, с громким хрустом развалился на части. И Перси остался стоять без оружия прямо перед Зевсом.       — Ты ведь не вздумал тягаться со мной? — прорычал Бог, занося меч.       Перси не отступал. Он лишь гордо вздёрнул подбородок, готовясь к смерти. Всё равно он уже всё потерял. Всё. Чего теперь стоит его жизнь?       — Он и не сможет.       Прямо перед Перси появился ещё один Бог. Посейдон. И на этот раз он повернулся к сыну, чтобы сказать:       — Тебя здесь вообще не должно было быть. Какого дьявола ты явился сюда?! — ответа ждать Посейдон не стал. — Уводите его отсюда, — сказал он кому-то, и затем обоих Богов и след простыл.       Мир снова поплыл перед глазами Перси. Весь дом задрожал, и юноша был бы рад погибнуть в его обломках, но кто-то сгрёб его за руку и увёл из кухни. Кто-то закричал. Кажется, он сам. Пытался подойти к телу матери, чтобы забрать, но ему не позволили. Потолок начал обваливаться, и его вытащили оттуда, заставив наблюдать, как маленькая кухня превращается в груду обломков.       Перси вновь почувствовал, как внутри всё скручивает. Отовсюду вновь послышались взрывы.       — Успокойся, чёрт тебя дери, успокойся! — закричал ему кто-то рядом.       Он не слышал. Перед глазами стояло тело мамы, а над ним — Зевс. И Перси видел его в праведном огне. Видел, как собственноручно перерезает ему горло. Сначала ему, а потом Аресу, за ним — Аиду... И так со всеми Олимпийцами. С каждым до единого. Особо сладкими ему слышались крики Геры и её неадекватного муженька.       Как его вывели из здания, он так и не понял. Но оказавшись на улице, заметил, что здесь собралось много людей. Они говорили о землетрясении. Все до единого говорили о грозной стихии, которая снесла пару домов. В том числе и дом, в котором была квартира Перси. Дом, в котором погибла его мать. А теперь он даже не мог достойно предать её тело земле — она потеряна для него среди обломков рухнувшего здания.       — Нам нужно идти, — твердил кто-то рядом, и он не сопротивлялся, позволяя увести себя.