Наследие титанов

      Они подошли к другой границе. И когда Аннабет увидела, что за ней, ей вдруг стало дурно. Целая поляна синих васильков, от вида которых её коробило задолго до того, как она вошла в этот чертов лес.       — Чейз, это просто цветы, — заметила Рейна, увидев, как округлились серые глаза девушки.       Словно героиня какого-то дешёвого ужастика, Аннабет испуганно уставилась на эту поляну и вся замерла, будто эти цветы вот-вот восстанут и разом набросятся на неё.       — Я просто не понимаю, что они значат, — в который раз попыталась оправдаться она, но почувствовала головокружение.       Прежде чем Рейна успела ответить, Аннабет погрузилась в свой кошмар.       Только на этот раз всё было иначе. Ей вдруг стало легко и спокойно, и она даже почти расслабилась, вот только вместо этого она насторожилась: с чего это ей так хорошо? С чего в голове так стало... пусто?       Голоса замолкли, поняла Аннабет. И почему-то этот факт не принёс ей желаемого облегчения, а наоборот.       «Ты уже многое видела, чтобы понять, что происходит, дитя, — раздался мягкий женский голос. Девушка оглянулась по сторонам, надеясь найти его источник, но не увидела ничего, кроме белого света вокруг. — Ты знаешь, что титаны на этот раз должны взять верх, но до сих пор не можешь поверить, что это правильно. Так позволь мне показать тебе начало».       Аннабет вновь потеряла сознание, а в следующую секунду оказалась в мире, которого прежде не видела. Кругом пустошь, лишь голые пугающие скалы, скудные леса, охватившие всю землю, и синяя бесконечность. Океан, властный и неумолимый, бросался белыми волнами на большие камни, а потом, словно играючи, сползал тонкими струйками обратно восвояси, но только чтобы напасть снова.       Никогда прежде Аннабет не казался мир таким... диким и неуправляемым, и ей снова показалось, что ей тут не место. А потом она вдруг поняла, что ей и правда тут не место. Тут вообще человеку не место, потому что это мир титанов.       — У меня всё под контролем, — брезгливо брякнул чей-то голос.       Аннабет не нужно было даже видеть его, чтобы понять — это Кронос.       И в этом видении он предстал перед ней в образе высокого грузного мужчины с яростными голубыми глазами. Он чем-то был похож на Зевса, только выше, шире и грубее. Более дикая и грозная версия. А рядом с ним стоял холодный и невозмутимый Океан.       — Есть вещи неизбежные, — терпеливо объяснял Океан, и судя по его тону, этот разговор у них происходил не в первый раз.       — Мы оба слышали пророчество Дельф, — резко ответил Кронос. — И оно не сбудется, если не появится человеческий род. А он не появится, если мои дети, родившиеся по ошибке, останутся во мне.       — Это случится рано или поздно, — возразил Океан. — И я предлагаю тебе принять ход событий и сделать шаг назад.       — Эти трое выродков не ровня нам! — вдруг выкрикнул Кронос. — И тем более я не позволю им взять власть над миром!       — Ты самонадеянный идиот, — с неожиданной злостью ответил Океан, повернувшись к титану. Мир вдруг весь затрясся, и синяя гладь словно встала на дыбы. — И когда-нибудь какой-нибудь такой же самонадеянный идиот снесёт тебя с трона, и тогда мы будем как на пороховой бочке: ждать, когда Хаос проснётся.       — Этого не случится! — возразил Кронос. — Этого не случится, если эти трое выродков так и продолжат гнить во мне.       Картина вдруг исчезла, но появилась вновь. Только сейчас всё было в хаосе. Океан, словно взбунтовавшийся зверь, обрушивался на землю, стараясь забрать и навредить как можно больше. Ветер сносил целые деревья, срывая с корней и унося куда подальше. Мир вдруг осветили сразу несколько огромных молний, разбросав свои кривые ноги по всему небу, а следом за ними прогрохотал гром, сотрясая всю землю.       Аннабет со своего места видела и всю гору Олимп, и сражение, которое происходило где-то вдалеке.       — И ты правда не вмешаешься?       Это говорила женщина, стоявшая на горе и наблюдавшая за происходившим с удивительным спокойствием. А рядом с ней стоял Океан, вновь невозмутимый и непроницаемый.       — Это должно было произойти. А для Кроноса это идеальный исход — быть разрубленным Зевсом. Таким же самонадеянным и высокомерным идиотом.       — Как только они разберутся с Кроносом...       — Тартар примет останки моего брата. И убедится, что он там останется надолго.       — А не слишком ли жестоко по отношению к брату?       — Есть вещи, которые случатся рано или поздно. Есть ход событий, который нельзя нарушить, а Кронос возомнил себя вершителем судеб. Теперь же он лишился всего, и поделом ему. Угроза пробуждения Хаоса реальна, нужно быть к этому готовым.       — И у тебя есть план, — скорее сказала, чем спросила Рея и одобрительно кивнула.       — Он у меня был с того момента, как мы узнали пророчество.       — Скоро по твою душу придёт один из них, — напомнила Рея, указав в сторону сражения.       — Надеюсь, здравый смысл достался ему. Потому что младшенький уж слишком много перенял от своего отца.       — А если нет?       — Мне ничего не стоит разрушить всё, что они построят тогда, когда мне это будет нужно.       Следующее видение, которое увидела Аннабет, происходило в океане. Огромный дворец, который она уже видела во снах, теперь был в осаде. Циклопы пытались пробиться внутрь, но дворец был неприступен. Пока не явился Посейдон со своей армией, выбив ногой входные двери. Аннабет следовала за ним, наблюдая, как легко удаётся Богу всё крушить. Словно ураган, сносящий всё на своём пути. И пока его армия, как раковая опухоль в активной стадии, расползалась по дворцу Океана, захватывая каждый его уголок, Посейдон уверенным шагом направлялся в тронный зал.       Он выбил и эти двери, но стоило ему пройти внутрь, как они вновь захлопнулись, оторвав Бога от его армии. Олимпиец если и был удивлён, не показал этого. В самом тронном зале было тихо, и звуки борьбы доносились лишь приглушенно. Словно тихий оазис среди полнейшего хаоса.       Тронный стол, который, видимо, принадлежал титану, теперь пустовал. А его обладатель сидел на ступенях перед ним, сложив руки на коленях. Он ждал Посейдона и, судя по его виду, бороться не собирался.       — Опусти оружие, — предложил титан. — Я не хочу с тобой бороться и отдам тебе власть без боя. Но прежде ты меня выслушаешь.       Хоть Океан не угрожал, в его тоне звучала твёрдая сталь. И Посейдон, немного поразмыслив, опустил меч и кивнул, показывая, что готов к разговору.       — Дельфы изрекли своё первое пророчество. И оно о пробуждении того, кого ни в коем случае даже тревожить нельзя.       Посейдону не понадобилось много времени, чтобы понять о ком речь, а титан кивнул в знак подтверждения.       — И ты думаешь, я поверю в эту чушь? — прищурился Олимпиец, схватив крепче меч. — Ты просто хочешь найти причину, чтобы не отступить.       То, произошло потом, сучилось так быстро, что Аннабет не сразу уловила суть. А Океан уже прижимал к стене Посейдона, схватив за шею, причём ни единый мускул на его лице не дрогнул, словно он продолжал сидеть на ступеньках и вести спокойную беседу о пробуждении Хаоса.       — Мне не нужна причина, чтобы отступить, потому что это не признак моей слабости, а признак моего здравомыслия, — холодно заявил титан, сжимая крепче шею Бога. — Я здесь не для того, чтобы пытаться удержать свой кусок, а для того, чтобы поделиться им с тобой. Но видимо, мне придётся прояснить один момент, — с этими словами Океан сделал шаг назад и отпустил Посейдона, а тот едва ли удержался на ногах.       Титан не сводил с Бога своего холодного взгляда, и вокруг всё вдруг замерло. Даже Посейдон нахмурился, не понимая что происходит. Звуки борьбы за стенами стали тише, и вся земля начала дрожать: и это была не бешеная тряска, вследствие которой огромные цунами сносят города, круша их как карточные домики. Это была тихая, равномерная тряска, обещавшая расколоть весь этот чертов мир, если того пожелает Океан. Титан был спокоен, словно происходящее его не касалось, но даже Аннабет, будучи здесь лишь в качестве зрителя, могла прочувствовать, как вдруг стало не по себе. Словно время остановилось, а кровь в жилах стала тяжелой и медленной, причиняя страшную боль. Она могла ощутить лишь отголоски этих страданий, и ей пришла в голову мысль: Перси так же мучил Ахлис, а Океан в тот миг так контролировал всех. И судя по его спокойному лицу, ему это не доставляло сильных хлопот. Тряска земли постепенно становилась больше: казалось, дрожит не просто дно под ногами, а сама земля — до самого её центра. И Океан продолжал эту пытку до тех пор, пока не увидел, как злость в глазах Посейдона сменяется страхом. Титан вдруг отвернулся и вновь уселся на ступеньки, и всё снова вернулось на круги своя: земля перестала дрожать, а за стенами вновь возобновилась бойня. Бог выглядел изнурённым, в то время как Океан даже бровью не повёл.       — Теперь, когда ты готов слушать, я начну заново. Ты спросишь, чего бы мне это не уничтожить вас троих и не загубить будущую цивилизацию на корню, наслаждаясь останками земли после. Я тебе отвечу. Есть ход событий, ход времени, в который нам лучше много не соваться. Ещё когда появился Аид, твой первый брат, было ясно: человеческого рода не избежать. А раз сбывается одно из пророчеств Дельф, над которыми Кронос не уставал насмехаться, значит, сбудутся и остальные. И к самому первому нам всем нужно быть готовым, потому что речь будет идти не просто о спасении цивилизации. Речь будет идти о существовании Богов и титанов в принципе.       Океан на пару секунд замолчал, позволяя Посейдону обдумать сказанное, а потом продолжил вновь:       — Я передаю тебе власть над тем, что имею сейчас, но взамен прошу об услуге: поддержать меня, когда придёт время.       — Почему ты не просишь об этом Зевса?       — Зевса? — брезгливо переспросил Океан. — Этот наглый мальчишка весь в своего отца. Он ещё не успел его одолеть, а уже бахвалится как может тем, что победил Кроноса. Он думает, что взял верх над сильнейшим, на деле Кронос лишь самый громкий. Есть титаны куда сильнее, но я убедил их отступить. А Тартар согласился удерживать Кроноса так долго, как сможет. В любом случае, мой выбор доверить всю свою власть пал именно на тебя. И чтобы не быть голословным и добиться твоего доверия, я сделаю тебе подарок.       Океан поднял оружие, которое лежало рядом, а Посейдон напрягся, ожидая атаки, но титан лишь протянул его Богу.       — Что это?       Высокий трезубец полностью из чёрного материла угрожающе переливался всеми оттенками черного. Исходившая от него сила манила и пугала одновременно, и несмотря на протянутое ему оружие, Посейдон не рискнул его взять. Тогда Океан сам встал и подошёл, перевернув трезубец острыми зубьями к себе.       — Каждому нужен символ власти. Это — немного больше, чем просто символ. Здесь и моя сила. Достаточно большая её часть. Прими её в дар от меня как знак не войны между нами, а мира. Я отступлю, Посейдон. Пусть все думают, что ты победил меня, но на деле я не хочу вражды между нами. Послушай, сила проявляется не в умении громить и крушить, задница на троне не доказательство всесилия и тем более далеко не проявление здравомыслия. Сила проявляется в умении понимать ход событий, предвидеть, когда отступить и сделать это.       — Но ты придёшь за своей властью обратно, — заметил Посейдон.       — Только чтобы помочь сохранить жизнь на Земле. Когда угроза пробуждения Хаоса будет близка, я не смогу использовать в полной мере свою мощь, чтобы сместить Зевса с его насиженного места. Использовать силу в это время в принципе будет очень рискованно.       — И ты хочешь сделать это исподтишка и быстро. И для этого тебе нужен я.       — Я обращаюсь к тебе, потому что знаю, что ты единственный, кто сможет меня понять. Я делаю это не ради власти, и надеюсь, мне удалось тебя в этом убедить.       Океан сделал шаг к Посейдону и вновь протянул трезубец. Спустя пару секунд тяжёлого молчания и многозначительных переглядок, Бог всё же принял дар. А потом пожал протянутую руку.