Наследие титанов

      Аннабет проснулась снова в Лагере. Ей понадобилась пара долгих минут, прежде чем ей начало казаться, что она и взаправду там, а произошедшее в дремучем лесу — лишь странный сон.       Домик Афины, как и всегда даже во время кризисных времён, был чист и прибран, вещи лежали на своих местах, хотя бумаг со всякими планами на столах оказалось слишком много.       Аннабет вскочила на кровати, пытаясь понять, какое время суток сейчас, а потом осторожно встала, стараясь не разбудить других. На дворе была ночь, и половина домика оказалась пуста. Тогда Чейз вышла на улицу: надо было разузнать, что происходит. Пару ребятишек, облачённых в боевые доспехи, сидели у костра. Это были ночные дежурные, и обычно они в такие моменты подбадривали друг друга болтовнёй о всякой всячине, шутили, поднимая друг другу настроение, и просто делились историями из своей жизни, чтобы скоротать скорее ночь, а сейчас... Сейчас они сидели молча, стеклянными глазами уставившись на огонь.       Аннабет хотела их позвать, но тут раздался вой горна, а вскоре появилась Клариссса верхом на коне. Она вышла из леса в сопровождении своих братьев, и судя по её лицу, новости у неё были далеко не хорошие.       — Будите старост! Срочный совет! — приказала она и, соскочив с коня, ворвалась в Большой Дом.       При этом она не взглянула на Аннабет, словно её тут не было. Девушка собралась было окликнуть дочь Ареса, но та уже скрылась за дверью, и Чейз пошла прямо туда, не ожидая, пока кто-то окликнет её. Следом из домиков повыходили и другие старосты. В кромешной тишине каждый занял своё место, а Чейз настолько погрузилась в собственные мысли, что не заметила, как другие её не замечают.        — Мы выстояли первую атаку, — начала Кларисса. — Но Олимп ещё в засаде, а Перси Джексон, — девушка едва не подавилась этим именем. — Держит в засаде нас.        Аннабет словно получила удар тупым предметом под дых. Конечно, она знала, что Перси уже не на их стороне, но только услышав это, поняла, насколько отвратительно и ужасно это звучит.        — Лука же сказал, что знает, как разобраться с Перси, — сказал Джейк. — Мы должны придумать, как освободить Олимп.       Аннабет нахмурилась. Вот почему здесь не было Кастеллана. Неужели он там сражается с Перси? Чейз хотела задать вопросы, но Кларисса помешала.       — Римляне освободили захваченное титанами, и теперь Рейна и Фрэнк со своим легионом двигаются к Олимпу на помощь нам. Мы разорвём их на куски.       В следующую секунду картинка переменилась. Аннабет уже очнулась посреди поля боя, и вокруг царили такой шум и суета, что она не сразу поняла что произошло. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что это сон, но случайный толчок в спину от одного из воинов был слишком реальным.       Чейз посмотрела перед собой. В руках у неё оказался меч, и сама она, в полном боевом облачении, стояла в центре всей битвы. Вокруг падали и поднимались воины, кто-то закричал, ещё кто-то выругался, а вслед засмеялся самым жутким смехом. Аннабет принялась отбиваться от врагов, попутно пытаясь понять, что происходит. Она ждала услышать какой-нибудь приказ Клариссы или ещё кого-нибудь, но рядом никого не оказалось.       Совсем рядом слишком громко закричали воины: туда Аннабет и рванула, оттолкнув противника. За спинами других она увидела двоих парней, скрестивших мечи в битве. Издалека она их не видела, но уже сердцем чувствовала, кто это. А когда подошла ближе и убедилась, ей показалось, что у неё выбили землю из-под ног. Перси и Лука сцепились в бою. Как два вихря, они атаковали и защищались, делали обманные выпады, оборонялись и тут же принимались повторять это снова. Прекрасно зная технику друг друга, им обоим было трудно взять вверх в борьбе. Перси был более напористым и атаковал больше, в то время как Лука защищался до определённого момента, а затем нападал сам, выбирая удобное время.       Аннабет затаила дыхание. Она хотела вклиниться между ними и остановить эту битву и даже уже втиснулась между воинами, как тут Кларисса, выскочив неизвестно откуда из толпы, вонзила меч в спину Перси. Острие вылезло из груди, и юноша, удивлённо посмотрев на окровавленный клинок, упал замертво. А в следующую секунду один из врагов отрубил голову Ла Ру.       Аннабет, кажется, закричала, но всё вокруг вновь исчезло. Когда она проснулась в следующий раз, она была настолько опустошена и убита горем, что была даже рада, что не помнила, чем закончилась битва. Ей хватило того, что она запомнила битву Перси и Луки, закончившуюся смертью Джексона и убийством Клариссы.       Девушка оглянулась. Она вновь была в домике Афины, вот только он опустел. Осталось лишь несколько полубогов, да и те были слишком тихими. Аннабет вышла из домика в пустой Лагерь. Прежде бывший шумным и наполненным кучей подростков местом, теперь Лагерь казался пустынным и заброшенным. Не было многих полубогов; сначала Аннабет подумала, что они все уехали домой, а потом поняла: они просто погибли.       — Лука!       Аннабет обернулась на оклик. Хирон звал Кастеллана, который быстро вышел из Большого Дома. Злой, как чёрт, юноша обернулся к кентавру и злобно сказал:       — Погибли сотни, Хирон. Сотни! И да, я всё ещё считаю, что нам не стоило выходить на защиту Олимпа! И тем более сейчас не стану подниматься к Зевсу, чтобы услышать его гнилые поздравления!       — Зевс правда чувствует вину! Если мы не ответим на его приглашение...       — И что он сделает?! Разрушит мою жизнь?! Ты правда думаешь, что ещё осталось что-то разрушать?       — Олимпийцы и так все в ссоре. Многие теперь открыто высказывают сомнение относительно власти Зевса...       — Наконец-то хоть у кого-то появился здравый смысл! — съязвил Лука. — Не прошло и тысячи лет и пары катаклизмов! Мы спасли их задницы. Снова. И после стольких смертей я больше не желаю видеть их. И мне плевать, если Олимпийцы перегрызут друг другу глотки. Из-за них мы похоронили многих друзей, из-за них легион остался без преторов, так что не смей винить меня в том, что я не хочу видеть эти божественные всё ещё живые рожи.       Аннабет беспомощно переводила взгляд с Хирона на Луку. Старый кентавр с непередаваемой болью смотрел вслед Кастеллану, который быстро ушёл в свой домик. Девушка хотела пойти за ним, но всё вновь исчезло.       Когда Чейз оказалась на Олимпе, он был весь разрушен. Даже после войны с Геей некогда красивейший город не выглядел таким жалким, как сейчас. И если тогда кто-то хоть пытался вернуть былой вид, то сейчас всем Богам, очевидно, было плевать. Они был заняты ссорой. Отовсюду доносились крики. Нечастый гость Олимпа Аид теперь навестил этот город со своей свитой мертвецов; Арес кричал о том, что Зевс слишком слаб, чтобы продолжать занимать трон Царя Богов; Афина не самыми приемлемыми словами отвечала, что не Аресу заикаться о силе и смене власти, а Гера напрасно призывала всех воззвать к здравому смыслу. Зевс на всё это ответил в привычной манере: грохотом грозы, сила которой сотрясла весь Олимп.       — Никогда не смей сомневаться в моей силе! — проревел Зевс.       — Твоей власти пришёл конец! — закричал с другой стороны Аид.       Началась вакханалия. Боги, обретя свой истинный облик, принялись нападать друг на друга, и выброс их силы был так велик, что началось землетрясение. Аннабет с высоты горы Олимп видела, как здания начали трястись и, не выдержав, падали, как домино. Люди выбегали на улицу, как муравьи, которых потревожили в их муравейнике, кричали так громко, а отсюда это слышалось как писк огромной мыши.       Боги остановились и посмотрели вниз, словно только заметили, что происходит. На какие-то пару секунд все надеялись, что скоро всё закончится: просто очередное землетрясение, и на этом всё. Но на деле тряска становилась сильнее. Сама Земля раскалывалась на части, и Аннабет от ужаса, настигшего её, едва ли подавила в себе желание скорей самой упасть в самую пропасть, чтобы всё быстрее закончилось. Она вдруг поняла, что это — конец. Не конец рода людского или Богов. Это конец всего. Раздался оглушительный треск. Огромная расщелина протянулась прямо посреди Америки, разрубив континент надвое. Падали уже не просто здания, падали целые штаты в чёрное ничто. Люди ничего не могли поделать. Боги ничего не могли поделать. Чёрное пятно в самом низу начало расти. И чем больше оно становилось, тем меньше оставалось земли. Наконец, Хаос достиг верха — Олимпа. Расколол город, как орешек, и ничего, кроме пустоты, Аннабет больше не видела.       Не было смерти, не было жизни. Она, как и все остальные, просто зависла в пустоте без возможности куда-либо двигаться. Страх, который был вначале, испарился. Теперь она не чувствовала ничего, потому что была ничем.       И когда она осознала, что проведёт в этом состоянии бесконечность, ей стало по-настоящему ужасно. Вот только поделать с этим она ничего не могла. Ни жизни, ни смерти. Только её живое сознание без тела в объятиях Хаоса.       Аннабет молилась о том, чтобы вместо этого во второй раз упасть в самые глубины Тартара.       — Аннабет!       Когда Чейз очнулась, резко сев, она не сразу поняла, что это был кошмар. А когда наконец увидела перед собой лицо Рейны и к ней вернулся слух, она услышала чей-то крик. И лишь когда хотела об этом спросить и ей пришлось замолчать, она осознала, что кричала она сама.       Рейна выглядела встревоженной. Возможно, это было потому, что на неё смотрела дочь Афины самым безумным и невменяемым взглядом, выпучив свои серые глаза. Когда она наконец успокоилась и расслабилась, Рейна выдохнула и ослабила хватку.       — Нельзя помогать Олимпийцам, — дрожащими губами произнесла Аннабет и неосознанно обняла себя руками, чувствуя озноб. Ощущение во сне заставили всю её задрожать, и её единственным желанием было скорей смыться отсюда. Видения её предельно достали, она готова была плакаться и молиться о пощаде, лишь бы эти картины перестали её преследовать, но она держалась из последних сил.       — Что? — удивилась Рейна. Она бережно коснулась руки Аннабет. — Тебе стоит отдохнуть, ты слишком устала...       — Нет, ты не понимаешь! — воскликнула Чейз, и в голосе звучала открытая истерика. — Мы выиграем войну с Океаном, но тогда Хаос восстанет, и мы всё равно все погибнем! Нельзя помогать Олимпу...       Не успела Аннабет закончить свою мысль, как вновь почувствовала это: голоса и сон, который своими загребущими ручками вновь брал под контроль её разум.       В следующую секунду девушка вновь оказалась в очередном видении.       «Нет! Нет! Нет! Я не хочу смотреть! Перестаньте уже меня мучить!» — кричала про себя Аннабет.       «Осталось всего немного», — пообещал ласковый женский голос.       Аннабет с трудом открыла глаза.       Первой сценой, как и в прошлый раз, оказался Лагерь. Только на этот раз он не был таким пустынным. Обстановка была невесёлой, но в живых осталось намного больше людей. Лазарет работал в усиленном режиме: все, кто могли помочь, обустраивали дополнительные места для раненых, таскали бинты и прочие вещи для лекарей, которые носились между больными местными вихрями в белых халатах.       Лука и Кларисса давали разные распоряжения и пытались казаться уверенными. Но когда на них никто не смотрел, они переглядывались, обмениваясь беспомощными и усталыми взглядами, и пожимали плечами, не имея ни малейшего понятия, что делать. Аннабет надеялась увидеть Хирона или, на самый крайний случай, Диониса, но никого из них не было.       В следующую секунду она оказалась на Олимпе. Город пустовал и казался полностью заброшенным. Вокруг не было Богов, не доносилось даже звука. В тронном зале царил беспорядок, и среди полного беспорядка она увидела Океана. В его ногах лежал Перси, закованный в кандалы.       Воздух вдруг похолодал, и Аннабет ударил в нос отвратительный запах гнили, который она отлично помнила. Рядом с Океаном появился Тартар собственной персоной.       — Сейчас, — только и сказал титан, кивнув в строну бессознательного юноши.       — Ты уверен, что это угомонит Хаоса? — спросил Тартар.       — Уверен. Согласно пророчеству, ему нужен сильнейший ребёнок титана. Придержи его у себя. Как почувствуешь, что Хаос пробуждается, отдай ему эту жертву, а это, — титан кинул в ноги Тартару трезубец, молнии и шлем Аида, — вместе с ним. Это уже точно его угомонит.       Аннабет, вспомнив, какого это оказаться во власти Хаоса, вздрогнула и даже позволила себе позорный всхлип. Тартар, не особо заморачиваясь, одной рукой сгрёб символы власти Богов, словно игрушки, а другой — Перси. Он кивнул Океану, а в следующую секунду исчез.       Дальше Аннабет видела будущее как в ускоренном режиме: всё было тихо какое-то время, и Тартар в нужный момент просто скинул Перси прямо в пропасть к Хаосу; за юношей полетели символы власти Богов. Затем она увидела, как вновь восстаёт Кронос, но Океан, впрочем, довольно быстро с ним управился и, разрубив на куски, уже в третий раз отправил в Тартар. Следом за ним вновь пыталась восстать Гея. Её попытки отобрать власть тоже кончились быстро, не успев даже начаться. А вот Уран принёс большой урон. Перед глазами девушки пронеслась жуткая борьба между морем и небом, где-то на заднем плане вновь поднимались Боги, а потом снова вся земля содрогнулась, и Аннабет опять увидела, как мир, рушась по кусочкам, исчезает в чёрном ничто, где нет ни жизни, ни смерти.       Казалось бы, она уже знает, с чем столкнётся, но именно это теперь пугало больше всего — возвращаться туда она не хотела. И в момент, когда она уже чувствовала, как холодные щупальца Хаоса подкрадывались ей под кожу, разрушая её физическое тело и разбивая на тысячи осколков её сознание, всё закончилось.       Неизвестно сколько времени она спала. Но проснулась Аннабет отдохнувшей и с ясной головой. Она даже не сразу хотела открывать глаза, настолько приятной была дрёма, а когда проснулась, память и услужливо подкинула ей события последних дней, девушка резко открыла глаза, принимая полусидячее положение.       Аннабет увидела сначала перед собой венок: сплетённый из куксонии, астр и синих васильков, он лежал на зелёной траве. Чейз отшатнулась от него, словно он прокажённый, а потом, когда пришла в себя, заметила, что рядом ещё Рейна и Джейсон.       Оба были в порядке. С ссадинами и ранами, но они были относительно целыми и здоровыми. Джейсон шевельнулся первым. Он перевернулся на спину, потерев глаза, а потом, на секунду замерев, тут же вскочил, оглянувшись по сторонам. Увидев Аннабет, он нахмурился, не понимая, что происходит, а потом посмотрел на Рейну, которая только дёрнулась. Впрочем, претор сразу села, и её рука коснулась копья, готовая достать оружие в любой момент.       Ребята переглянулись друг с другом, а потом посмотрели на венок. Аннабет первая нашла в себе силы говорить:       — Джейсон, как ты тут оказался?       Грейс отвёл взгляд в сторону и закусил губу. Девочки, заметив это стыдливое выражение лица, прищурились и только внимательней всмотрелись в юношу.       — Меня нашла Калипсо.       — Она тебя вырубила и похитила? — Рейна, сколько бы ни старалась, не удержала в голосе лёгкой насмешки. — Серьёзно?       — У неё довольно тяжёлая рука, — попытался оправдаться Джейсон. — В любом случае, она привела меня сюда. К Рее.       Аннабет выпрямилась, стараясь держать свои эмоции в узде, подалась вперёд и спросила:       — Она тоже показала тебе эти видения?       В глазах Джейсона на секунду мелькнул страх, а потом он осторожно кивнул. Рейна переводила удивлённый взгляд с Чейз на Грейса.       — Что происходит? — спросила она. — Что вы видели?       — Если выиграют Боги, между ними неизбежен разлад, — осторожно начала Аннабет. Воспоминания тут же вспыхнули в её голове яркими картинками, и она вся вздрогнула и неосознанно обняла себя руками. — А это приведёт...       — К пробуждению Хаоса, — хмуро закончил Джейсон.       — Тогда, видимо, в этот раз должны выиграть титаны? — осторожно предположила Рейна, и судя по её сморщенному лицу, говорить это ей было крайне неприятно.       — Нет, — покачал головой Джейсон. — Это тоже закончится войной. Хоть Океан и силён, Боги и другие титаны не перестанут бороться за власть. И хоть у Океана есть... — тут Грейс побледнел и чтобы продолжить, ему понадобилась недюжинная сила. — Есть способ угомонить Хаоса, рано или поздно они вновь потревожат его сон. И во второй раз его никто не остановит.       — Тогда нам ничего не остаётся, — заключила Рейна. — Мы не за этим пришли. Не за тем, чтобы узнать, что у нас нет шансов выжить!       Аннабет внимательно смотрела на венок. Он вдруг перестал казаться ей таким уж непонятным, и она даже осторожно коснулась его, взяв в свои руки.       — Куксония — начальный этап жизни, — сказала Чейз, внимательно рассматривая каждый цветок этого венка. — Астра — момент прихода Богов к власти. Может, выход из этой ситуации не война с победой одной стороны, а объединение?       — Зевс ни за что на это не согласится! — возразила Рейна, и Джейсон лишь кивнул.       — Да и Океану это не понравится, — добавил Грейс.       — Плевать на желания Океана и на Зевса, — Аннабет аккуратно отставила венок и протёрла виски. — Надо придумать, как их объединить, — Чейз посмотрела на Рейну. — Именно так мы победили Гею. И только объединившись, мы сможем не допустить пробуждения Хаоса.       — Строчки в пророчестве. «Понтифик сольёт времена воедино», — вспомнила вдруг претор, а потом посмотрела на Грейса. — Может, это твоё предназначение?       Джейсон, если и хотел что-то сказать, промолчал, опустил голову, но, словно что-то вспомнив, он вдруг выпрямился, в его взгляде появилась решимость.       — Тогда нам срочно надо придумать, как объединить титанов и Богов. Но сначала спасём наш дом от Хрисаора.       Ребята встали, готовые идти обратно. Аннабет взяла с собой венок и украдкой посмотрела на синий василёк. Может, он всё же символизирует что-то? Или кого-то.       — Не для этого я здесь вас собрала, — раздался женский голос совсем рядом.       Полубоги обернулись на голос и увидели женщину в хлопковом платье. Она стояла, гордо выпрямив спину, и длинные волосы, немного растрёпанные и небрежные, красивыми волнами спадали с плеч до самой поясницы. У неё было открытое лицо с широкими скулами и волевым подбородком. Голубые глаза смотрели с необычайной ледяной пронзительностью, и полубогам стало от её взгляда даже как-то неуютно.       — Вы разгадали загадку. Война с одной выигравшей стороной приведёт к пробуждению Хаоса. Вот только мой младший сын слишком самонадеян, чтобы допускать к власти кого-то ещё.       — Рея? — догадалась Аннабет.       Титанида кивнула.       — Океан уберёт Зевса с дороги, а остальных Олимпийцев заставит преклонить перед ним колени. Но чтобы это прошло с меньшим шумом, Лагеря не должны вмешиваться.       Аннабет хотела было напомнить о пророчестве, а потом посмотрела на венок. Синий василёк... Здесь не столько важен цветок, сколько его цвет. Синий — любимый цвет Перси. И не просто потому, что оттенок красивый. Для него он был знаком, символом, о котором знали только он и его мама. Синий для них значил, что даже невозможное возможно. И именно синий цветок соединял куксонию и астру.       Джейсон начал что-то говорить про пророчество, а Аннабет почему-то вспомнила Диониса и его довольно скептическое отношение к их поиску.       — Пророчество — ложь, — сказала Чейз, прервав диалог между Грейсом и титанидой. Рея слегка кивнула и улыбнулась. — Титаны захватили Дельфы. И это удалось сделать без шума, потому что Зевсу хватило ума наказать Аполлона. Вы изначально хотели ослабить Лагеря, и нет способа проще, чем отнять у них их лидеров. Мы сами рвались к ловушке и оставили наш дом без защиты.       — Располагайтесь как можно удобнее, — сказала Рея и взмахнула рукой. На поляне появился большой тент, а рядом — одеяло с корзинкой полной еды. — Как только всё закончится, обещаю, мы вернём вас Лагерям в целости и сохранности в знак нашего хорошего расположения к вам.