Наследие титанов

      Даже Кларисса, когда увидела очередного монстра за границами Лагеря, устало выдохнула и воскликнула:       — Ещё один?!       И если раньше она смело бросалась в самый центр борьбы, то сейчас в этом вопросе проскальзывало отчаяние.       У всего лагеря уже кончались силы. Лазарет был переполнен ранеными, отпевать мёртвых элементарно не было времени, а в некоторых случаях даже хоронить было нечего. Старосты давно потеряли счёт мёртвым товарищам. Горевать было некогда. Кларисса взяла на себя ответственность за ход сражений, Лука же в свободное от битвы время грамотно распределял силы лагеря на помощь лекарям, на дежурство и на восстановление того, что необходимо было починить. Им не хватало рук, монстры заходили как к себе домой, ребята ходили замученные, но никто не позволял себе расслабляться. Каждый держался из последних сил.       А где-то там в океане римский флот был в заложниках. Они заговорили об этом всего лишь раз. Ребята были готовы помочь всеми возможными способами, но Кларисса отклонила каждое. А предложение Нико попросить Перси об одолжении она даже слушать не стала. Остальные тоже отреагировали отрицательно, а ди Анджело после подозрительно замолчал.       — Нам просто некого отправлять им на помощь, — сказала Кларисса в тот день.       Каждый понимал, что этим она подписала приговор. И каждый знал, что она права. Но это не мешало им злиться на неё за такое жестокое и даже безжалостное решение.       — Они не считают тебя виноватой, — как-то сказал Лука, когда Клариса раз — всего лишь раз! — позволила себе слабость и совсем немного вспылила, когда они остались вдвоём после собрания. — Им просто нужно кого-то обвинить. Они успокоятся и поймут, что это было правильное решение.       После этого наступили самые тяжёлые дни. Словно в Тартаре кто-то дал объявление: напади на Лагерь с друзьями — и ты получишь печеньку в подарок. Никому до этого не было дела, но ди Анджело после того разговора о римлянах исчез. Лука это заметил, но слова не сказал. А когда Нико вернулся, то решил, что и не стоит об этом говорить. В любом случае, на разговоры не было ни времени, ни сил. Все, кто мог стоять и держать оружие, защищали Лагерь.       В тот миг, когда они, казались, больше не могли поднять свои мечи, в Лагерь явился Лео. Он ворвался прямо в центр борьбы ярким огнём, и у жителей при виде Вальдеса открылось второе дыхание. Тем более что за ним пришла армия монстров во главе с Бобом. И они помогли избавить Лагерь от врагов и позволили полубогам выдохнуть.       Ребята беспокоились по поводу титана, но Лео заверил, что у него всё под контролем. А Боб подтвердил, что он друг. Ничего другого, как довериться, им не оставалось. Тем более, что там был Нико, который поручился за него. Мальчишка даже, кажется, обрадовался старому другу. Впрочем, любая радость исчезла с его лица, когда он увидел Уилла. Точнее то, что от него осталось: побледневшую, сильно исхудавшую оболочку прежнего Соласа. Голубые глаза казались пустыми. Лицо стало серым и осунувшимся. Он даже не посмотрел на Нико — не смог. Не произнёс ни слова.       — Он поправится, — прошептал ди Анджело, и это скорее было адресовано ему самому, чем другим. — Он поправится.       Хотя сам прекрасно понимал, что этого не случится. В Тартаре Уилл оставил не только загар и живой характер — в Тартаре он оставил свою душу. С тех пор Нико не выходил из лазарета, проводя всё время рядом с Соласом.       Когда пришёл Лео с титанами, Лагерь смог немного вздохнуть. Но вместо отдыха полубоги восстанавливали то, что было сломано. И делать это приходилось им одним, потому что Диониса и Хирона Зевс срочно призвал на Олимп.       Кларисса и Лука хотели отправить корабль сначала на разведку, а потом на помощь, но за горизонтом начали собираться грозовые тучи, а часом спустя поднялся сильный ветер. Такого шторма Лука не видел за всю свою жизнь. Океан, казалось, встал на дыбы и готов был обрушиться праведным гневом на всю землю, благо, этого не случилось. Весь остальной мир, словно чувствуя гнев стихии, затаил дыхание. Даже в Лагере приостановили все работы и скрывались от бури, как могли.       Казалось, начался конец света. В тот день многие не могли сдержать эмоций. Кларисса куда-то исчезла, старосты тоже предпочли пережать шторм в укромном месте. Вернувшийся из ада Лео почти с первой минуты спустился в бункер и не выходил оттуда. Только вот на этот раз он не мастерил то, что может помочь им, а просто пытался отвлечься от того, что происходит вокруг и в первую очередь от того, что произошло с ним. Джейк как-то оборонил, что Вальдес до сих пор корит себя за то, что случилось с Уиллом.       — Он не мог ничего поделать. Он ведь знает это?       Только один вид разбитого Нико, который каждый день становился больше похож на одну из страдающих душ в Царстве своего отца, разрушал любые аргументы. Он не отходил от постели Соласа ни на секунду, постоянно находился рядом и смотрел с бесконечной надеждой. Каждый шорох заставлял мальчишку вздрагивать, заставляя думать, что это, наконец, Уилл пришёл в себя, но каждый раз разбивались его надежды в пух и прах. Сын Аполлона просто превратился в овощ, и это видел сам ди Анджело. Но трогать их никто не решался.       Даже тот шторм не сдвинул Нико с его насиженного места, а Лука начал всерьез беспокоиться о душевном состоянии мальчишки, но сейчас было немного не до него. Вальдес привёл в Лагерь бомбу замедленного действия в виде Боба и еще пары-тройки отродий из Тартара. Они помогли Лагерю, избавили от монстров и охраняли границы. Лео манипулировал титаном, используя имя Перси, а тот пока на удивление поддавался. Лука понимал, что тут должно быть что-то ещё, а Вальдес продолжал играть с огнём, который на этот раз мог его обжечь.       Во время шторма Боб стоял почти у самого берега, задумчиво смотря в даль, а когда всё закончилось, он протянул долгое и очень задумчивое «хмм» и ушёл в лес к своим воинам.       Никто не знал, чего ждать. Шторм был такой силы, что у многих не осталось сомнения: весь римский флот погиб. Лишь единицы надеялись на чудо.       Нико после шторма впервые добровольно вышел из лазарета. Он столкнулся с Лукой, когда шёл к храму отца.       — Привет, Нико! — поздоровался Кастеллан, нахмурившись.       Он удивлённо разглядывал мальчишку, пытаясь понять, что же сумело таки вытащить сына Аида из лазарета. Вместо ответа Лука получил неопределённый взмах руками и невнятный ответ. Ди Анджело счёл это достаточным и хотел было пойти дальше, но Кастеллан не позволил, схватив его за предплечье. Подобно дикому коту, Нико зашипел и вырвал руку, сделав шаг назад.       — Не трогай меня!       Лука поднял руки, оттопырив пальцы.       — Окей, без проблем, — осторожно сказал сын Гермеса. Впервые за всё это время он увидел в мальчишке кое-что ещё кроме глубокой скорби. Страх. — Нико, что случилось? Ди Анджело покачал головой, говоря:       — Ничего.       — Ты уверен?       Ди Анджело смерил Луку хмурым долгим взглядом. Его что-то встревожило, и встревожило так сильно, что он наконец вышел из лазарета. И внутреннее чутье подсказывало, что это связано с Лагерем. Нико тяжело дышал и отказывался смотреть собеседнику в глаза. Он запустил пальцы в волосы, ероша их, закусил губу, будто пытался заставить себя замолчать, а потом выдохнул и выпалил:       — Я просил Перси помочь римлянам.       Луке понадобилось две минуты, чтобы смысл слов до него дошёл, а потом он махнул рукой, маня мальчишку за собой. До дома Аида они дошли молча и так же молча прошли внутрь. Кастеллан закрыл за собой дверь, а Нико сел на свою кровать, опёрся руками о колени, закрыв ладонями лицо.       — Ты сделал что? — переспросил Лука, внимательно посмотрев на мальчишку.       Тот не шелохнулся. Кастеллан поджал губы, мысленно выругавшись. Он взял стул и устроился напротив.       — Нико, есть что-то, о чём мы должны знать?       Ди Анджело продолжал молчать, а Лука старался не слишком предаваться предположениям, которые строил его мозг с большой скоростью. Он хотел было сказать что-нибудь, чтобы поторопить мальчишку, но вовремя заткнул себя. Нико чего-то боялся и боялся панически. Нечего было отпугивать его ещё больше.       — Я просил Перси помочь римлянам, — наконец заговорил сын Аида. — Он должен был помочь.       — Нико, — мягко начал Лука, почти шёпотом. — Что сделал с тобой Перси?       Ди Анджело вновь покачал головой, но на Луку так и не взглянул.       — Гораздо важней, что собирается делать.       Нико явно не хотел продолжать этот разговор. Он и так пал духом, когда увидел Уилла, которому уже ничто не могло помочь, а упоминание о Перси и вовсе выбило его из сил. Он нервничал, чего-то не договаривал, определённо чувствовал за собой вину и боялся.       Не то чтобы Лука рвался становиться его личным психологом, но если Нико сделал что-то, что может затронуть судьбы Лагерей, он должен это знать.       — Перси... Я заключил с Перси сделку.       Кастеллан вопросительно выгнул бровь. Нико предлагал это, ещё когда Кларисса собрала совет. Тогда он осторожно намекнул на эту идею, но Ла Ру и слушать не хотела. Не позволила даже поговорить на эту тему. Лука, может, и выслушал бы предложение Нико, но трогать Перси, особенно после случившегося, ему казалось неразумным. А теперь выяснилось, что ди Анджело действовал за спиной Лагеря. Довольно смелый поступок. Смелый и заслуживающий уважения.       — И что было на кону?       — Спасение римлян. А взамен я должен был помочь ему спуститься в Тартар и вернуться оттуда и... и навестить моего отца.       Луке не терпелось всё узнать, но на лице мальчишки появилось такое болезненное выражение лица, словно... Словно во время этого мини путешествия произошло что-то слишком плохое. Интересно, а Перси мог навредить Нико, чтобы получить своё?..       — Я не знал, чего он хочет. Даже не спросил, потому что... Потому что это ведь Перси! Да, он, вполне возможно, убил офиотавра, но ты вот пытался вернуть Кроноса и почти уничтожил Лагерь, но ведь ничего! Ты ведь остановился!       Лука поджал губы. Этот инцидент с Кроносом ему будут припоминать всю его жизнь. Что ж, он это заслужил. Оставалось только научиться больше не чувствовать за собой вины ведь, в конце концов, теперь он пытается совершать правильные поступки.       — Так чего хотел Перси? — спросил сын Гефеста, желая сменить тему.       — Перси сговорился с Алкионеем, и тот помог ему похитить шлем Аида. А я помог ему оттуда сбежать.       Последняя фраза прозвучала особенно тяжело и мрачно. Лука, к собственному удивлению, даже не разозлился. Скорее, проникся сочувствием. Кастеллан задумался о сделке с Перси. Интересно, зачем Джексону шлем Аида? И насколько все дела плохи, если он сговорился с не самым лучшим представителем семейства монстров?       Нико сказал что-то, отвлекая Луку от его мыслей. — М? — переспросил юноша, посмотрев на мальчишку.       — Я совершил ужасную ошибку, — сокрушённо повторил ди Анджело. — Все были против этой идеи, но я...       — Ослушался приказа Клариссы, наплевал на мнение всех, кто был против идеи. Да, знаю, — оборвал его сын Гермеса, а после недолгой паузы продолжил. — Но ты сделал то, что посчитал правильным и нужным, ты поступил так, как считал должным, ты не мог знать, к чему это приведёт. Так что не вздумай даже корить себя за это. Твои намерения были благими, и это важно.       Нико удивлённо на него посмотрел, явно не ожидая этих слов.       — Но...       — Да, у него теперь шлем Аида, и никто из нас понятия не имеет зачем. Но это не твоя вина. Ты сделал это, потому что хотел защитить Лагеря. А это достойно уважения.       Уголки губ Нико слабо дрогнули. Он как-то по-другому теперь смотрел на Луку. С благодарностью, кажется.       — Спасибо, — прошептал он. — Но... что если свою часть сделки Перси не выполнил?       Лука посмотрел в сторону, поджав губу. А потом выдохнул и сказал:       — Нам остаётся только ждать.       Лука оставил Нико одного. Ему нужно было помочь ребятам, разузнать, как обстоят дела и сейчас же отправить хоть маленькую шлюпку на разведку. Это, конечно, было слепым выстрелом в воздух — никто не знал даже примерное местонахождение римского флота, но попробовать нужно было.       — Там кто-то идёт!       Кастеллан тут же отозвался на это восклицание. Сначала он посмотрел в сторону океана, но там никого не было. Затем несколько полубогов побежали в сторону леса, и Лука отправился вслед за ними.       Они поднимались по холму, когда увидели их — Аннабет и Рейну, спускающихся к ним. Точнее, спускалась Рейна. Аннабет почти висела на ней.       Лука рванул с места быстрее, чем подумал об этом. Он обогнал всех, кто был впереди, и первым прибежал к Чейз.       — Вы в порядке? — спросил он, хотя по большей части его вопрос был адресован Аннабет.       Девушка выглядела слабой. Она исхудала и, хотя не была серьёзно ранена, выглядела так, будто ещё раз прошла через Тартар.       — Справимся, — ответила за обеих Рейна.       Она позволила Луке взять на себя Аннабет. Юноша со всей осторожностью, на которую был способен, приобнял её, встревоженно осматривая её бледное лицо. И за болью, которой были пропитаны все её движения, Лука не мог не заметить тщательно прикрываемого стыда.       — Что случилось?       — Одна чокнутая титанида завела нас в ловушку, — принялась объяснять Рейна. — Пророчество оказалось фальшивкой, ей просто нужны были мы.       — Как вы выбрались оттуда и где Джейсон?       — Нам помогли выбраться охотницы, а Джейсона забрала Талия, чтобы он помог Олимпийцам защитить Олимп, раз уж оба Лагеря не в состоянии.       Никто этого не заметил, а если и увидели, то наверняка просто приняли за приступ боли, но Лука отчётливо разглядел вину в глазах Аннабет, когда Рейна упомянула Грейсов. Кастеллан посмотрел на претора; если и Чейз что-то натворила, то претор об этом точно не знала.       Лука хотел было задать очередной вопрос, но Рейна успела раньше:       — Обо всём этом потом. Где римский флот?       После этого вопроса все затихли. Ребята принялись рассматривать землю под ногами. Претор напряглась.       — Где весь римский флот? — вновь спросила она.       Заговорить с ней решился Лука. Во всяком случае, он открыл рот, чтобы это сделать, но потом что-то пошло не так. Как вообще можно было сказать Рейне о том, что все её люди, возможно, погибли?       Впрочем, когда на её вопрос, заданный во второй раз, вновь ответом послужила тишина, она сама всё поняла.       — Что именно с ними произошло? — процедила она.       — Мы точно не знаем, — осторожно начал Лука.       Рейна тогда так зло на него посмотрела, что он аж засомневался, стоит ли продолжать говорить. Она вперила суровый взгляд своих карих глаз в юношу с такой ненавистью, будто лично он сотворил все ужасные вещи, которые происходили сейчас.       — Но пару дней штормило очень сильно. Мы не могли ничего предпринять, поэтому мы не знаем, что с римлянами.       Рейна молчала долгие несколько секунд. Она сначала окинула злобным взглядом Клариссу, будто та могла что-то сделать, потом Луку, словно во всём этом виноват был он, а потом, поджав губы, спросила:       — Вы хотя бы отправили кого-нибудь на разведку?       — Мы как раз этим занимались.       На этот раз претор даже не попыталась скрыть своего раздражения. Она закатила глаза, шумно выдохнув, а потом процедила:       — Отлично. Надеюсь, что бы это ни было, это уже готово. Я отправлюсь проверить флот.       — Может, стоит немного отдохнуть? Вы только с дороги... — предложил один из ребят.       Рейна так гневно на него посмотрела, что полубог тут же замолчал и пожалел, что вообще открыл рот.       — Я сказала: сейчас.       Больше не желая ничего слушать, она пошла вперёд к берегу.       Лука первым делом отвёл Аннабет в лазарет. Она была слаба, не проронила ни слова за всё это время. Он помог ей лечь на кровать, принёс немного нектара и кучу тёплых одеял. Чейз бледными пальцами обхватила стакан с целительным напитком и сделала глоток.       — Поправляйся скорей, а я пойду и посмотрю, что там происходит. А потом сразу вернусь, хорошо?       Лука улыбнулся ей и уже повернулся, чтобы уйти, как Аннабет окликнула его.       — Мы должны найти способ, — прошептала она. — Способ объединить Богов и титанов.       — Боги и титаны? Но... зачем?       Аннабет прищурилась, будто эти вопросы ей доставили страшную головную боль, а потом она осторожно поставила стакан на прикроватный столик и, отвернувшись, завернулась в одеяло с головой.       — Потом.       Лука решил её не доставать. Это может подождать, а вот взбешённая Рейна — нет. Потому он поспешил прочь из лазарета к берегу. Там ребята уже приготовили небольшой корабль, нашли людей и притащили всё необходимое. Под чутким руководством претора всё было сделано в кратчайшие сроки, а сама девушка уже была на корабле, словно это могло как-то ускорить общий процесс сборов.       Уговаривать её передохнуть он не решился. В отличие от других, он понимал, что с Рейной это не прокатит. А потому он просто наблюдал, как они собираются отплыть. Где-то рядом он заметил Нико, который тревожно наблюдал за горизонтом. В этом шторме могли погибнуть полубоги, но сын Посейдона остался бы цел, а это значило, что свою часть сделки Перси не выполнил. Следовательно, зря ди Анджело позволил ему отобрать шлем. Лука понимал переживания мальчишки, но больше ничем не мог ему помочь.       — Что с Джейсоном? — спросил Лука, отвлекая Рейну от её тяжёлых мыслей.       — Он отправился со своей сестрой к Зевсу. Семейные дела, — коротко ответила Рейна, даже не пытаясь скрыть в голосе раздражение и неприязнь.       — Что было с вами, пока вы были у Реи?       — Она пыталась нас одурачить. Показывала всякие видения с концом света, если выиграет одна из сторон. Аннабет ей удалось одурачить, она теперь порой бредит воссоединением Богов и титанов.       — И тебе эта идея кажется отвратительной, потому что...       — Боги в какой-то степени зависят от нас. Поэтому их словам о мире я могу поверить. А вот словам титана — нет.       Рейна отвернулась; эта беседа ей уже надоела. Она в нелестном виде приказала ребятам пошевеливаться, а Лука, решив что сейчас не до высокопарных диалогов о доверии к Богам и титанам, развернулся и собрался уйти.       — Там кто-то есть!       Это воскликнул Нико, который увидел два пиратских корабля за горизонтом. Ребята как один устремили взгляд в эту сторону. К их берегам подплывали два судна с поднятыми белыми флагами.       — Это римляне, — сказала Рейна. — Но какого чёрта они не на наших кораблях?       — Там могут быть раненые. Надо приготовиться их встретить.       Лука тут же помчался организовывать работу полубогов. Всего за час, пока одни готовили временные лагеря для римлян, другие откормили полубогов, оказали первую необходимую помощь и привели в порядок. Шторм их потрепал, но в целом они все были живые. Все до единого. Ни одной жертвы.       Экипаж корабля отказался спускаться на сушу: всех людей они сплавили на шлюпках до берега. Кто-то хотел наведаться к ним, разузнать обстановку, но как только на воду опустилась последняя шлюпка с мирными, корабли развернулись и уплыли. Это было странно, но так как дел было по горло, этот казус забылся быстро.       — Где все остальные? — спросила Рейна одного из римлян.       — Хрисаор взял в заложники один корабль, Фрэнк хотел его освободить, но что-то пошло не так, началась бойня. В суматохе с двух наших кораблей переправили на эти два. Они сказали, что от Перси. Что они отведут нас домой. Остальные... не знаю, они должны были отправиться за нами.       При упоминании имени Джексона Рейна и Нико побледнели. Удивление быстро сошло, сменившись недоумением. Она словно не знала, что чувствовать: злиться или благодарить Перси, который, по словам мирных, их спас.       Рейна передумала отправляться в океан. Вместо этого она присоединилась к остальным, кто помогал прибывшим римлянам разместиться. Прошло немало времени, когда дежурные у берега прибежали с новой вестью:       — Там ещё корабли! Римские!       Греки приготовились принять гостей. Несколько полубогов, в том числе Рейна, Лука, Нико и Кларисса, пошли на берег.       Оставшийся римский флот стремительно приближался к берегам. Корабли, хоть и потрепанные, легко плыли по океану с поднятыми парусами. Полубоги все собрались на палубе. Каждая секунда на воде длилась дольше, чем предыдущая: каждому римлянину не терпелось, наконец, ступить на твёрдую землю.       Рейна облегчённо выдохнула. Она даже, кажется, улыбнулась, когда ребята начали опускать шлюпки, чтобы доплыть до берега. Среди всех, кто прибыл, претор пыталась найти Фрэнка, но его не было видно в толпе мирных и воинов.       Когда Дакота проходил мимо, она его поймала и спросила:       — Где Фрэнк?       Центурион не сразу нашёл, что ответить. Он мялся пару секунд, пока римляне не стали расступаться, пропуская вперёд другого полукровку.       — Пусть он и объяснит, — прошептал Дакота. — Я не могу до сих пор в это поверить.       Римляне разошлись, построив неровный коридор, и Рейна увидела его: он шёл, выпрямив спину и расправив плечи. Багровый преторский плащ, испачканный чьей-то кровью, развевался за его спиной. Он широко улыбался, хотя и рядом стоящие отходили от него, как от прокажённого.       — Всем привет! — поздоровался со всеми Перси. И десятки недоверчивых злых взглядов он словно не замечал. — Я тут привёл вам весь римский лагерь. Живыми и целыми, прошу заметить. Но если кто-то вздумает сейчас на меня напасть, спешу предупредить: в океане остался ещё один корабль с гражданскими. Посмеете ко мне прикоснуться — он пойдёт ко дну, — Джексон оглядел всех самодовольным взглядом, явно наслаждаясь этим моментом и той бессильной ненавистью, которая читалась в глазах других полубогов. — Знаете, я ужасно проголодался! Спасение, оказывается, отнимает столько сил. Как насчёт перекусить и обсудить дальнейшие планы?