Between

Утром, когда Донхёк и Джемин с красными от недосыпа глазами — болтали всю ночь, истосковавшиеся по разговорам по душам — выходят на улицу, старший думает, что зрение его основательно так подводит. Давно собирался сходить к окулисту, теперь, очевидно, откладывать больше нельзя. Но Джемин орёт: «Привет, Минхён!» и активно машет сдержанно кивнувшему в ответ Ли. Донхёк с тоской думает, что лучше бы зрение подводило их обоих. Что говорить и как извиняться, он решительно не знает, вдобавок удивление от того, что Минхён сам с утра пораньше пришёл к его дому, не проходит долго. Они подходят ближе, и Джемин, охнув, уходит, убегает практически, сославшись на то, что обещал учителю зайти перед уроком. Донхёк точно знает две вещи: то, что Джемин никогда бы не стал бросать его из-за просьбы учителя и то, что его лучший друг — тот ещё предатель. Надо будет оставить его без подарка на Рождество, мстительно решает Донхёк. Он остаётся один на один с Минхёном и чувствует себя на редкость глупо и странно. Они молчат некоторое время, затем начинают говорить одновременно. — Я хотел… — Хён, ты… Замолкают одновременно тоже, и Донхёк, воспользовавшись тишиной, быстро-быстро, боясь передумать, бормочет: — Прости меня, хорошо? Настроение было не очень, но я не должен был на тебе срываться. Мне сейчас так стыдно, ты бы знал, поэтому я могу наговорить ерунды, но не обращай внимания, просто… — Донхёк. — Что? — За что ты извиняешься? — За то, что повёл себя как идиот, разве непонятно? — Тогда это я должен извиняться, — хмыкает Минхён, но тут же становится серьёзным. — Я правда сожалею, что полез не в своё дело, обещаю, такого больше не повторится. Мир? — Мир, — отвечает Донхёк и, не придумав лучшего подтверждения своим словам, обнимает Минхёна так, как обычно обнимает Джемина — крепко-крепко, только потом, положив подбородок на чужое плечо, начиная сомневаться, а стоило ли вообще. Но Минхён обнимает его в ответ, тоже — крепко, и это как новая ступенька в их отношениях, для Донхёка — уже уверенная дружба, потому что далеко не с каждым он может так обняться, и далеко не с каждым будет чувствовать себя настолько комфортно, будто даже под защитой. С Джено, например, такого нет. Стоит только подумать об этом, как неприятное чувство, зарождаясь в сердце, растекается вместе с кровью по всему телу, и Донхёк опять запутывается в собственных эмоциях. Это ведь ненормально, они же встречаются, пусть не по-настоящему, но чувства-то у Донхёка вполне себе реальные, или…? — Здорово, конечно, так стоять, но пора идти, если опоздать не хотим. Донхёку, если честно, на возможное опоздание в этот конкретный момент наплевать совершенно. Но отлипнуть от Минхёна всё же приходится, и они, изредка задевая друг друга локтями — настолько близко — идут в школу. Минхён говорит, что пора бы возобновить их занятия по математике, на что Донхёк хвастается недавними успехами — снова поразил учителя правильно выполненными заданиями. Завязывается разговор, и они так и переговариваются, пока минутах в пяти ходьбы до школы Минхён внезапно не останавливается для того, чтобы осуждающе цокнуть языком и взлохматить Донхёку волосы. До младшего доходит почти сразу же — он, поглощённый болтовнёй с Джемином, совсем забыл надеть шапку, а после, переключив внимание на Минхёна, не замечал того, что уши и щёки слегка замёрзли. Утро было не очень холодное — успокоились бушевавшие всю неделю ветра, но однозначно и не тёплое настолько, чтоб о шапке вообще забыть. Минхён стягивает с головы свою простую, но наверняка стоящую целое состояние, чёрную шапку и надевает на Донхёка, поправив так, чтобы смотрелось красиво. Донхёк едва заметно вздрагивает, когда чужие тёплые пальцы касаются его ушей. Он собирается было запротестовать, но оказывается остановлен твёрдым: «Носи, пока я добрый» и решает не рыпаться, потому что и вправду тепло, а ещё — очень приятно чувствовать чужую заботу. У ворот школы Джено болтает с Джемином, ждут их, видимо, и у Донхёка почти моментально портится настроение. Он машинально лезет в карман за телефоном, проверяет его и едва удерживается от тихого ругательства — три пропущенных от Джено и одно: «Придёшь сегодня?» сообщением от него же. Сам встречаться предложил, сам и забил на это, мрачно думает Донхёк, но совесть мучает его уже не так сильно, когда он видит, что Джено тоже притворяется весьма и весьма фигово — в его взгляде, направленном на Джемина, всё та же щенячья преданность и безграничное обожание, и Донхёку одновременно завидно и хочется столкнуть их лбами с решительным: «Целуйтесь уже!», но ему наверняка потом будет больновато. Очень. Как только Джено видит его, спектакль начинается по новой. И снова объятия (Донхёк убеждается, что да, с Минхёном теплее, и дело вовсе не в том, что у него температура тела повыше будет), и снова просьба не переигрывать на грани слышимости. Казалось бы, всего второй день, но Донхёка уже воротит. А дальше что? Пожалуйста, отмотайте кто-нибудь время назад, Донхёк передумал, его сердце таких отношений не выдерживает.

***

В школе нежданно-негаданно проблемы то ли с отоплением, то ли ещё с чем (никто из учителей так и не может объяснить нормально), поэтому их отпускают уже после первого урока, отчего у Джемина — восторг и: «Поехали закупаться к Рождеству!». Его поддерживает Джено и, что удивительно, Минхён под аккомпанемент донхёковской кислой мордахи. Самому Донхёку ехать никуда не хочется, тем более с Джено и Минхёном одновременно, но что его жалкое мнение против мнения большинства. Приходится вместе с остальными закинуть вещи к Джемину домой, стать свидетелем знакомства его матери с братьями Ли и ответить на предложение заглянуть как-нибудь в гости вместе с родителями уверенным согласием. Родители, правда, неизвестно когда появятся дома, но такие посиделки на две семьи Донхёку действительно нравятся, и он очень не против как-нибудь их повторить. Джемин с радостной улыбкой оповещает, что личный водитель семьи На сегодня к их услугам, запрыгивает на переднее сидение, и Донхёк к собственному недовольству оказывается сидящим между Джено и Минхёном, которые держатся сегодня как-то подозрительно напряжённо. Полчаса неловкого молчания — и вот они уже перед гигантским торговым центром, при виде которого у Джемина загораются глаза в предвкушении. Уж что-что, а прошвырнуться по магазинам, особенно когда везде обещают предпраздничные скидки, пусть и весьма сомнительные зачастую, он любил всегда. Джемин предлагает сначала купить украшения для той ёлки, что собирается поставить у Донхёка дома, раз уж они собираются отмечать именно там. Хорошо хоть само дерево — искуственное, Донхёк достаточно холодно относится к рубке деревьев, — хранится где-то на чердаке, оставшееся ещё с прошлого года. Тогда, как с тоской вспоминает Донхёк, родители ещё не были погружены в работу настолько сильно, и праздник они отмечали вместе, пригласив на следующий день Джемина с семьёй. Теперь он — совсем самостоятельный, даже живёт, не считая штата прислуги (и всё-таки не любит Донхёк это слово), совсем один. После недолгого спора по поводу цветовой гаммы (Донхёк настаивает на традиционной красно-золотой, Джемина уносит в серебряную с фиолетовым), решают на камень-ножницы-бумага, и невезучесть, Донхёка преследующая по жизни, и в этот раз работает исправно. Джемин несётся к полкам, сгребая всё подходящее по цвету. Джено смеётся и хлопает Донхёка по плечу, обещая, что обязательно найдётся что-нибудь, что будет так, как он хочет. Они снова напоминают парочку как-то слабовато, и настроение у Донхёка становится ещё хуже. У Джемина же поток гениальных и не очень идей всё никак не заканчивается, и он предлагает разделиться, чтобы выбрать подарки семье и друг другу. Оставляет Донхёка с Джено, а сам утаскивает Минхёна в сторону небольшого отдела с сувенирами. Хотя бы сейчас можно не притворяться, с облегчением думает Донхёк и даже не пытается строить из себя до тошноты влюблённого. Они просто изредка переговариваются, как хорошие знакомые, и Донхёк даже, позабыв о собственной угрюмости, смеётся над выражением лица Джено, когда тот на полном серьёзе сообщает, что собирается подарить Джемину котёнка сфинкса, уже почти договорился и даже невзначай, не выдавая своих намерений, узнал, как к подобному отнесётся сам Джемин. Оказалось, что с радостью, и теперь подобрать подарки оставалось только семье, Донхёку и троице Ренчжун-Чэнлэ-Джисон, которые на сегодня решили коллективно уйти в реальность новой и очень-очень крутой, по их же словам, компьютерной игры, ехать за компанию отказавшись. Донхёк с лёгкостью покупает подарки всем, даже Джено, изловчившись сделать это так, чтобы сам старший не заметил, и Джемину, которому совсем недавно дарить ничего не хотел. Только Минхён — проблема, потому что теперь они вроде как друзья и отблагодарить его за помощь по-прежнему хочется, но знает о нём Донхёк, к собственному сожалению, безумно мало. Однако на помощь приходит Джено, рассказавший, что Минхён давно собирался купить одну книгу, но всё никак руки не доходили. Донхёк, расщедрившись, покупает коллекционное издание. День налаживается. Донхёк пытается разузнать у Джемина, что тот ему подарит, но добивается только того, что На, улыбаясь, показывает ему купленные для Йерим краски. Спрашивает у Минхёна, но тот только коротко бросает: «Увидишь» и смеётся. Затем они, заваленные пакетами, идут объедаться пиццей. Смеются до боли в животе под осуждающие взгляды персонала, кормят друг друга (точнее Джено с трясущимися руками и под пристальными взглядами остальных кормит пиццей своего подставного парня, и ничего хорошего из этого не выходит, но всё равно весело), Джемин даже, осмелившись, кидает в Донхёка кусочком картофеля фри, и один только его потрясённый вид заставляет остальных почти сползти под стол от хохота. Чуть позже Донхёк совершенно случайно выливает на Джемина колу. Месть не удаётся — для Джемина это всего лишь замечательный повод купить себе новые джинсы. На обратном пути на переднем сидении оказывается Донхёк, Джемин дремлет на плече у счастливого Джено (Донхёку даже завидовать уже не хочется), Минхён читает в интернете новости, изредка мягким шёпотом цитируя самые главные. Из его уст выходит даже не так занудно, как отмечает прислонившийся лбом к стеклу, будто в клипе, благо, дороги позволяют, Донхёк. Сейчас они — просто четверо хороших друзей, и Донхёк думает, что всё было бы гораздо проще, не будь он влюблён в Джено, а тот — в Джемина. Однако пока от этого никуда не деться, и Донхёк по-прежнему не может разобраться со своими чувствами, но одно он знает точно: позволить разрушиться установившейся между ними связи нельзя ни в коем случае. Он без неё просто не сможет.