«Может, тебе ещё рот показать?»
18 марта 2018 г., 18:00
Ваня прошёл внутрь отделения, именуемого филиалом городской психиатрической больницы номер шестьдесят семь. Оно располагалось на первом этаже кирпичной пятиэтажки в районе, где о центре города и не знали, наверное. Холл сразу же приветливо запачкал Ванины вансы талым снегом и грязью. Здесь было уныло и безрадостно, и погода за окном ― холодный, абсолютно лишённый солнца апрель ― соответствовала Ваниной апатии. Сами окна оказались убраны решётками и деревянными рамами, зато вход гордо украшала железная новенькая дверь, а рядом счастливо блестела золотыми буквами табличка с наименованием учреждения.
Внутри оказалось так же тоскливо, как и снаружи. Всё здесь было коричневым: и деревянная обшивка стен, и линолеум с рисунком под дерево, порвавшийся в некоторых местах, а где-то вздувшийся... Пространство в узком коридоре занимали с одной стороны люди, с другой железные кресла, привинченные к стене. В регистратуре царила ужасная толкучка. Кому-то спросить, кому-то справку, какая-то женщина уточняла, к кому ей записаться, если подросток совсем «отбился от рук, волосы красит!» Ей посоветовали отправиться на хер или к Богу.
Выстояв очередь, Ваня отправился с талончиком ― огрызком бумаги ― обратно в обшарпанный коридор со вздувшимся линолеумом. Стараясь как можно меньше контактировать с этим местом, он решил не садиться на странные железные кресла. Ваня подумал, что лучше сдохнуть, чем жить в такой бедности, чтобы посещать подобные лечебницы.
Мимо протиснулся постоянно хихикающий старичок, которого вела не менее странная бабка с трясущейся головой. Рядом встала женщина, всем своим видом показывающая, что она нормальная и пришла за справкой для водительских прав или чего-то подобного. Она сообщила всем в очереди об этом.
Ваня не выдержал и ответил ей, что права она не сдаст, только если насосёт. Женщина раскрыла рот, кто-то сдавленно хохотнул, старичок продолжал хихикать, но, как показалось Ване, на тон громче. Бабка всё трясла головой и держала того за локоть.
В ожидании своей очереди Ваня успел послушать историю от высокого мужика в спортивном костюме, который на спор вышел в окно. Полежал в психушке, а теперь стоит тут. И да, он ничего не сломал! Он повторил эту историю три раза. Ване захотелось заорать и пожевать штукатурку, слоями отваливающуюся от стен.
Мужчина-врач равнодушно смотрел на Ваню, без особого интереса поинтересовался, что его беспокоит. Будто выписывал лекарство от простуды, а не антидепрессанты по рецепту. Ваня уже собирался выложить всё, что не так, как он обычно делал это с платным психотерапевтом, но здесь, видимо, это так не работало. Парень остался без разговоров по душам, зато с таблетками.
Но уже дома ждал другой сюрприз, неприятный.
Мирон с серьёзным видом забрал у него рецепт и листок со схемой приёма лекарств. Тут Ваня заподозрил неладное. Мужчина уже протянул руку и к пакетику с лекарствами.
― Нет! ― воскликнул Ваня, прижимая к груди пакетик. ― Выбрось этот листок, Мирон! Я никогда по плану не принимал!
― Это не те, что ты обычно принимал, ― строго произнёс Мирон, ― это что-то сильнее, видимо.
― Только не нагнетай, ― Ваня отчаянно пытался отстоять свои лекарства, ― я знаю, что мне поможет. И вообще, ты чего со мной как с наркоманом разговариваешь, а?
― Ваня, давай сюда.
― Нет! ― неожиданно для себя парень ударил мужчину по руке и помчался в свою комнату, пряча таблетки под футболкой.
― Я не отбираю у тебя их насовсем, идиот! ― вскипел Мирон. ― Я буду давать тебе их тогда, когда положено!
У Вани в голове всплыли воспоминания из клиники. Он вспомнил, как ему по часам давали таблетки, вспомнил, как по часам ставили уколы. На глаза навернулись злые слёзы. Больше никакой ломки!
― Нет! ― Ваня пятился, пока не упёрся в кровать. Мирон приближался. ― Нет, или я тебя ударю!
― Ваня, я тебе хуже не делаю. А вот ты делаешь, когда принимаешь это сверх дозы! Пойми же это! ― Мирон схватил пакет, но Ваня держал его мёртвой хваткой.
― Пожалуйста, прекрати истерику. Это для твоего же блага.
― Ничего не для моего блага! ― кричал Ваня. ― Ничего! Мне ничего не помогает по рецепту! Я сам для себя знаю, что мне нужно! А этот хрен даже не захотел меня послушать!
Во внезапном порыве злости Мирон толкнул Ваню, всё-таки отобрав у него пакет. Тот плюхнулся на край кровати и скатился на пол.
Парень никогда не чувствовал себя так унизительно. Ему нужны были эти таблетки, он готов был умолять Мирона, чтобы он их отдал. Упрашивать, уговаривать. Но оставалось только рычать и глотать злые слёзы. Мужчина вышел из комнаты.
― В час после обеда получишь нужную дозу.
Ваня бросился на него, но Мирон снова его оттолкнул.
― Хватит,― Мирон говорил с парнем как с непонятливым учеником,― я не отнимаю. Я действую по правилам, для твоего же блага.
Ваня неожиданно для них обоих совершенно спокойно проговорил, уставившись куда-то за Мирона.
― Ты не понимаешь, что делаешь. Это добром не кончится.
Затем парень сел на кровать и отвернулся.
Мирон вышел. Ругал себя, но не остановился. И вышел. Оставил Ваню одного. Ему нужно было опомниться. Он был за секунду до того, чтобы ударить Ваню! Он действительно был готов залепить ему пощёчину. Да что с ним такое? Что за навязчивая идея воспитывать мальчишку? То прицепился к куртке, что всё-таки правильно, теперь таблетки. Вот заладил ― «это для твоего блага» да «я хуже не сделаю»!
Через некоторое время он вернулся. Ваня не заперся, что, наверное, было хорошим знаком. Парень всё ещё сидел в той же позе, что и перед тем, как Мирон вышел. Мужчина обошёл кровать и сел рядом с мальчишкой, тот шмыгнул носом. Мирон приобнял Ваню за плечи.
― Эй. Если станет хуже, мы что-нибудь придумаем. Я буду с тобой и помогу.
***
Ваня терпел день. Молча принимал из рук Мирона лекарства, продолжая дуться. Ему хотелось наорать на него. Кричать, чтобы он катился со своим ебучими таблетками и правилами куда подальше, но не мог. Злился на себя за то, что позволил отобрать их. Злился за то, что покорно принимает правила игры лысого жида. Ваня терпел второй день. Приёмы стали всё больше напоминать клинику. «Может, тебе ещё рот показать?» В клинике это было обязательным условием, чтобы убедиться, что пациент действительно проглотил всё, а не зажал под языком. Ваня терпел третий день. Он ясно осознавал, что в таких маленьких дозах ему бессмысленно принимать препараты. Он сам знал, что ему надо. Даже психиатр не знал. А от психиатра Ване нужен был только рецепт. Глотание таблеток вошло в такую же привычку, как утреннее умывание. Ваня нервничал. Он уже не понимал, действительно ли ему стало хуже или же это он просто накручивает себя. Но навязчивые мысли ― это тоже расстройство. А если это расстройство проявляет себя с каждым днём всё больше, то таблетки не помогают. Значит, нужно любым способом получить дозу больше. Ваня вертелся на кровати без сна. Сон стал хуже, если не пропал вообще. И тогда парень решил действовать. Он видел, откуда Мирон достаёт его лекарства. И видел, что Мирон даже не позаботился их надёжнее спрятать. И это к лучшему. Ваня выскользнул в тёмный коридор и прокрался до двери в комнату Мирона. Постоял, прислушался ― мужчина сопел во сне, как чайник. Ваня осторожно надавил на ручку и прокрался в комнату, двигаясь медленно и практически бесшумно. Он был в носках, чтобы не шлёпать босыми ногами. Ваня чувствовал себя ниндзя. Сейчас он получит то, что принадлежит ему. А Жид-сенсей даже не проснётся, потому что глух, стар и лыс. И вот они, заветные таблетки! Ваня всё так же тихо вытащил их из ящика и уже хотел возвращаться обратно, но не тут-то было. Внезапно на его плечо легла тяжёлая рука. Мирон подкрался так тихо, что Ваня, не успев сообразить, поймал себя на том, что, как уже с минуту орёт. ― Какого хера ты пугаешь, лысый? Я чуть кирпичей не навалил! ― принялся вопить Ваня. ― Я тебя сейчас придушу, ― зашипел Мирон, сверкая зубами в темноте как гиена, ― ты сам какого хрена тут забыл? А ну положил что взял! ― Это мои таблетки, ― по-детски отозвался Ваня. ― Твои да не твои, ― строго ответил Мирон. ― Отдавай и марш в свою комнату. ― Выискался мне тут начальник! Устроил тут казарму! Да я вот возьму и… ― Ваня не успел договорить, как Мирон накрыл его рот ладонью. ― Не ори, идиот, ночь на дворе, ― шикнул Мирон. Ваня не собирался сдаваться, он брыкался, вырывался и махал руками. Мирон чувствовал под ладонью его влажные губы, а за ними крепкие зубы, что так и норовили укусить. Тогда Мирон изловчился и толкнул Ваню на кровать, а затем накрыл его одеялом, как попугайчика. Для верности, мужчина уселся на закутанного Ваню сверху. Другой рукой он победоносно сжимал блистер с таблетками. ― Я буду прятать. ― Ты не понимаешь! Мне станет хуже. Мне уже хуже, Мирон! ― Ваня помолчал. ― На таблетку больше давай, а? ― Нет,― отрезал Мирон. ― Тогда иди нахуй, ― Ваня накрылся одеялом с головой. И как бы Мирон не старался его оттуда вытащить, Ваня не давался, что-то зло вереща. К счастью, его крики заглушало одеяло. ― С тобой хлопот, Ваня…― устало вздохнул Мирон, держась за голову. Вскоре он затих. Либо ему надоело, либо он придумал новую головную боль для Мирона. Мужчина осторожно приподнял край одеяла, но Ваня тут же что-то прокричал. Мирон убрал руку. Потом попробовал снова. Всё повторилось в точности. Тогда Мирон просто забил на это всё. ― Если не будешь орать, оставайся тут. Одеяло только отдай. ― Так-то лучше, ― Ваня высунул голову и убавил голос, что очень порадовало уставшие уши мужчины.― Спокойной ночи, жидяра. Отобрав лучшую подушку Мирона, Ваня тут же уснул.***
― Объясни мне, Мирон, ― напирал на мужчину Ваня, ― как можно быть таким позитивно-унылым говном? Ты неделю тащил меня на эту сраную выставку, а теперь сливаешься? Я только-только смог настроиться провести вечер среди якобы умных кретинов! Среди людей! Я, блять, из дома не выхожу! ― Вообще я бы пошёл… ― Мирон меланхолично чистил яблоко. ― Я полон энергии и сил. ― Ты не замечал, что у тебя настроение как у эмочки в ПМС скачет? ― Ваня отобрал у Мирона яблоко и надкусил его. ― Ты, блин, Оксана, а не Мирон. Иногда Мирон, а иногда Оксана, ― распалялся Ваня, хрустя фруктом. ― Оксимирон, вот ты кто. ― Всё, прекращай. Ваня шлёпнул мужчину по лысине. ― Собирайся, дорогая, отведу тебя на выставку.
