Моя паническая атака от GUCCI

      «Мои отношения с Соней окончательно пошли по пизде».       Мирон посмотрел на то, что уже успел написать, и покачал головой.       «Ваня заболел…»       Опять не то.       «Всё началось с панической атаки Вани в понедельник ...дцатого».       Именно так.       Ваня вбежал в комнату Мирона, когда время перевалило глубоко за полночь, но мужчина совсем недавно лёг, так как опять засиделся с учебным планом. И вот, когда он только начал засыпать, хлопнула дверь.       «Пожалуйста, скажи, что ты реальный!»       Ваня кричал и кричал эти слова, не переставая. Он запрыгнул на кровать, руками ощупывал мужчину, словно действительно не верил, что Мирон реален и это нужно было срочно проверить. Ладони Вани звонко хлопали по чужой коже, словно тот спасал Мирона от полчища комаров, затем он принялся лапать его лысую голову, сжимая пальцами, как проверяют арбуз на спелость. Мирон не стал дожидаться, пока Ваня примется стучать ему по голове или что-то похожее, и схватил парня за запястья.       ― Реальный? ― Ваня вспотел. Даже в полумраке было видно, как блестят капельки пота на его лбу, дыхание было тяжёлым и частым, словно он пробежал на последний этаж по лестнице, ни разу при этом не останавливаясь.       ― Реальный, ― подтвердил Мирон, всё ещё не выпуская Ванины запястья. ― Ваня, тише, у тебя сейчас температура поднимется, ― действительно, мальчишка был слишком горячий на ощупь. Мирон списал это на душевное беспокойство.       ― Реальный, ― повторил Ваня ещё раз, как мантру, и позволил мужчине крепко укутать себя в одеяло.       ― Пиздец, Мирон, ― голос парня звучал глухо, ― мне пришло в голову, что я могу быть до сих пор в дурке под уколами, а ты мне только кажешься. Что ты мне всегда казался, понимаешь? Понимаешь? Что ты только в моей голове и больше нигде.       Мирон поглаживал больную голову Вани. Каково это быть в его шкуре? Временами ловить вот такие параноидальные мысли, чувствовать себя неуверенно, переживать... А если бы ему, Мирону, пришло в голову, что Вани нет? Что он плод его воображения? И что Мирон сейчас сидит один в тёмной пустой спальне и гладит воздух вместо спутанных волос с отросшими корнями, воображая, что одеяло и есть Ваня? Он пустил свои отношения с любимой под откос из-за галлюцинации. Мирону стало не по себе. Ну вас, господин Паланик. Ну тебя, Мирон Янович. Ваня уснул у тебя на руках, это и есть твоя реальность.

***

      На следующую ночь у Вани поднялась температура, но он слёг в постель ещё вечером. Жаловался на слабость, боли в горле. Мирон для начала отчитал его за то, что тот так и бегает без куртки. Ваня вяло отбивался. Тогда Мирон пригрозил не выпускать его из дома вообще, на что Ваня только фыркнул. Мол, мне и дома норм, Мирон Янович. Ебитесь со всем сами.       После чая Ваня уснул. А Мирон отправился в свою комнату, чтобы, по обыкновению, опять засидеться с работой до часу-двух. Пару раз он заглядывал к парню, проверяя его самочувствие. По дороге в туалет всучил ему градусник и уже успел забыть про это, если бы Ваня не позвал из комнаты.       ― Мирон, глянь, что там.       Мужчина подошёл к кровати Вани и, ни о чём не беспокоясь, принял горячий градусник из рук парня. Прищурившись, посмотрел на ртутную отметку в свете ночника. Что-то проворчал, вышел и вернулся уже с другим градусником, электронным. Сунул Ване под язык и стал ждать.       ― Ну, что там? ― Ваню как приковало к кровати, он чувствовал ужасную слабость во всём теле. Даже ворочать языком было очень трудно. Хотелось пить и открыть окно настежь.       ― Жарко, ― пожаловался Ваня.       ― Пиздец, ― едва взглянув на градусник, Мирон тут же схватился за голову. Кое-как нашарил телефон.       ― Мирон? Ты чего?       ― 39, Ваня. На электронном 39.2. Пиздец, я звоню в «скорую».       Ваня хотел было возразить, но совершенно неожиданно для себя провалился в сон. Очнулся, когда в комнате уже горел свет, дико давящий на глаза, и рядом сидели две жирные тётки с чемоданом.       ― Блять, ― поздоровался с ними Ваня. Его повернули как мешок с картошкой, и резко всадили укол в задницу. Парню казалось, что он бьёт этих обрюзгших шалав ногами по лицу, но на самом деле он вяло отбивался, пока его щупали и осматривали. Он что-то кричал, или же ему казалось, что он кричит. Наконец, женщины ушли. Голос Мирона тоже затих. Ваня не понимал, во сне он находится или наяву. Когда он учился в школе, парни с района описывали приход именно так.       Ваня видел шприц. В длину в два человеческих роста и шириной в один. С огромной толстой, блестящей, и, конечно, острой иглой. Шприц постоянно менял свои размеры ― то он был громадным, то он был меньше обычного. Он то отдалялся, то приближался, но делал постоянно одно и то же: протыкал плоть. Ваня видел, как шприц со всего размаху вонзается в кожу с каким-то глухим непередаваемым звуком, поршень шипит, будто работает на пару, и бешено двигается. А парень не мог убежать или спрятаться, только молча терпел. С большим трудом Ване удалось оторвать взгляд от своего истерзанного живота и посмотрел на свои руки ― из них торчали иглы. И тогда Ваня закричал, но лёгкие будто сжались, в горло не поступал кислород. Ваня мог только сипеть, смотря то на шприц, то на свои запястья с иглами в таком количестве, что под ними совершенно не просвечивала кожа. Парень попытался стряхнуть с себя их, будто мерзких насекомых, но те слишком глубоко впились в плоть…       Мирон вихрем влетел в комнату. С момента ухода врачей прошло совсем мало времени. Сначала мужчина убедился, что Ваня спит, и ушёл на кухню приготовить ему чай, налил в кувшин свежей воды, если парень проснётся и захочет пить. Мирон как раз резал лимон, когда Ваня вскрикнул во сне в первый раз. Ему чётко слышалось, что Ваня прокричал «Мирон!». Мужчина напрягся и прислушался. Тишина. Тогда Мирон кинул дольку лимона в чай, только потянулся за сахаром, как из комнаты Вани послышались хриплые стоны. Тогда мужчина и побежал к нему. Ваня метался на подушках, пальцы рук сжимались и разжимались. Мирон присел рядом. Перед тем, как Ваня открыл глаза, он чётко расслышал «шприц» вперемешку со сдавленными вздохами. Мирон возненавидел уколы после того, как парень вернулся из клиники. И он очень не хотел, что Ваню снова мучили, но ведь это были вынужденные меры. Ваня тяжело и хрипло дышал. Мирон притянул его к себе ― тот был весь мокрый.       ― Всё закончилось, ― пробормотал Мирон, прижимая горячего Ваню к себе. Неужели мальчика зря мучили, и этот блядский укол ему не помог? ― Это просто сон. Никто тебя не тронет.       Ваня тихо пожаловался, что ему жарко. Слова давались с трудом. Мирон видел, как парень при каждом слове морщится и сглатывает слюну.       ― Пить хочешь? ― Мирон положил ладонь на влажный лоб. ― Ты как печка.       ― Хе-хе, ― Ваня поморщился, ― кхе-кхе, печка...       Мирон не смог сдержать улыбки. Ну тебя, Ванька. Даже сейчас шутит.       Ваня ткнулся горячим лбом в ладонь.       ― Не убирай, ― тихо попросил он.       ― Я сейчас тебе компресс сделаю, полежи, ― Ваня только вздохнул и с большим сожалением отпустил руку Мирона, но послушно лёг.       ― Надо тебя переодеть, ― мужчина направился к шкафу, достал футболку и полотенце. Затем сходил в ванную за миской с водой, попутно захватив чай с лимоном. ― Что хочешь пить, Вань? ― поинтересовался он. ― Чай уже немного остыл, но есть вода.       Парень выбрал чай. Тогда Мирон взял чашку, на всякий случай подув туда, сел ближе и поднёс её к губам Вани. Тот выпил всё до дна, а потом снова захотел лечь, но Мирон придержал его за локоть.       ― Погоди, переодену, ― Мирон стянул с Вани мокрую футболку и кинул на пол. ― М-да, даже простыня влажная, ― он обтёр спину парня полотенцем. Футболку Ваня наотрез отказался надевать. ― Как хочешь. Теперь ложись.       Ваня с облегчением вздохнул. Мирон его накрыл, а затем взялся за компресс. Он протёр прохладным полотенцем лоб парня.       ― Кайф, ― мурлыкнул тот.       Вскоре Ваня уснул, а мужчина, посмотрев на время понял, что ложиться уже нет смысла. Он отнёс посуду на кухню, убрал полотенце сушиться, а футболку Вани кинул в корзину для белья. Потом сварил себе кофе. Проделывая эти нехитрые манипуляции, Мирон то и дело замирал и прислушивался, всё ли спокойно. И всё действительно было тихо. Ваня, должно быть, уже крепко спал. Немного подумав, Мирон взял кофе и книгу и пошёл в Ванину комнату.       Но Ваня проснулся снова, когда кофе уже был выпит и Мирон засыпал, смотря на страницу книги, но не понимая ни слова. Мужчина решил, что Ваню разбудил свет настольной лампы. Парень попросил пить и тут же уснул обратно.       Мирон поднялся и принялся тереть глаза. На часах было пять утра. Вставать нужно было через час. Мужчина не знал, чем себя занять. И он даже думать не хотел, как отработает сегодня. Но больше его волновал другой вопрос: что же будет с Ваней? Он не может остаться один. Ваня снова проснулся и просипел, что ему нужно в туалет. Мирон помог ему подняться, он едва держался на ногах, шёл, буквально волоча себя по полу.       ― Эх, Ванюха, ― всё приговаривал Мирон, ― как ты так умудрился?       ― М, ― отозвался Ваня.       ― Вот как я тебя оставлю? ― Мирон покачал головой, скорее сам себе, чем Ване, ожидая его у туалета. Засыпающий мозг думал об уколах, о том, что нужно вызвать Ване врача, чтобы тот выписал лекарства, о постоянном питье, о том, что Ваня еле ходит от температуры, что у него жар, и о том, что у него, Мирона, сегодня лекций нет, а учебный план он может составить и дома. Позже мужчина еле растолкал себя в восьмом часу, чтобы позвонить в администрацию универа. Оказалось, его сегодня и не ждали.       ― Нет, стой, ― Мирон придержал Ваню на пороге его комнаты, ― дуй ко мне.       Мужчина принёс ему одеяло и подушку. Лёг сам рядом, выдохнув.       ― Вань, давай температуру измерим, ― Мирон сунул Ване градусник, тот что-то слабо мяукнул сквозь сон.       Температура спадала неохотно. Мужчина морально готовил себя к тому, что ближайшие дня три будут трудными.       ― Скоро вызовем врача, ― Мирон зевнул, засыпая.       ― Я тебе глаза выдавлю, ― просипел Ваня, с трудом ворочая языком, ― если мне опять поставят укол.       ― Не поставят, ― успокоил его Мирон. ― Пить хочешь?       ― Ты спи. Я сам попрошу.       Мирон позволил себе расслабиться и практически тут же заснул. Около десяти утра его разбудил Ваня, желающий сходить в туалет, попить и что-нибудь от головы. Одновременно. Мужчина вздохнул и тяжело поднялся. Уже отработанным движением сунул Ване в рот градусник и повёл его в туалет. Затем Ваня получил воды и Парацетамол, свежую футболку и шарф на горло. Мирон снова лёг, снова расслабился, но тут же подскочил.       ― Хочешь чай, Вань? Тебе нужно больше жидкости. Нужно сделать куриный бульон.       Голос у Вани пропал окончательно, вместе с настроением. Он мог только лежать, кривиться и морщиться от боли и от плохого самочувствия. Ване хотелось съязвить что-то в ответ, но больное горло подводило его и невероятно злило. Голова просто раскалывалась, а тело не слушалось. Бросало то в жар, то в холод. Ещё и Мирон тут играет в доброго дядю. Чуть позже настроение Вани сменилось на меланхолично-сентиментальное, и он всё же позволил доброму дяде Мирону влить в него суп и укутать в одеяло. Когда мужчина решил вызвать врача, Ваня только маялся от бессилия. Поэтому он вяло пинал ногой в бок Мирона, пока тот звонил.       Часа через два пришла женщина из районной больницы. Одна из тех, что ходят в сапогах по ковру и не снимают шапку. Ваню жёстко разбудили, он был не в духе. Ему только что удалось побороть озноб, и вот уже его вытаскивают из тёплой постели! Парень не вслушивался в разговор тётки с Мироном, но мониторил на предмет слова «уколы». Его не оказалось. А потом тётка ушла, вручив Мирону список лекарств.       ― Можешь расслабиться, Ваня, ― произнёс мужчина, изучая листок с каракулями от врача, ― никто тебе укол не поставит. Ну, только если в ближайшие два дня температура не спадёт. Я в аптеку. Приду быстро, ― Мирон внимательно посмотрел на Ваню, оценивая его состояние, сможет ли он справиться один. Но тот только махнул рукой, и устало рухнул в кровать, накрывшись с головой одеялом.

***

      Бредя в аптеку и зевая на ходу, Мирон поймал себя на мысли, что ему начинает нравиться вся эта возня. Нужно взять имбирь и лимон. Ещё Ване должен понравиться морс. Уже в аптеке, стоя в очереди, Мирон рассматривал от скуки витрины, и взгляд его упал на одноразовые маски, «намордники». Мужчина вспомнил, как врач сказала, что ему нужно носить это, чтобы не заразиться «от вашего друга» и обязательно «спать в разных комнатах». Мирон решил, что можно обойтись и без этого. Подходила его очередь, когда в кармане завибрировал телефон. Почему-то Мирон изначально подумал, что это Ваня, но как тот сможет говорить без голоса? Это была Соня. Мужчина решил не отвечать, потому что миленькая продавщица уже пробивала его покупки, а перезвонить после и нормально поговорить. Но, накупив лекарств, Мирон отправился в продуктовый, начисто забыв про звонок. Домой шёл с некоторым волнением, но волновался он зря: Ваня спокойно спал. Мужчина решил не будить и лёг сам. Если что, он рядом.       Проснулись Ваня и Мирон практически одновременно, под вечер. Ваня снова согласился на градусник в рот ― хотя и подставлял подмышку ― и бульон. Мирон сделал чай с имбирём, мёдом и лимоном на двоих, чтобы поднять себе иммунитет, а вдруг и правда заразится? Парень покорно принял лекарства, но от спрея для горла отмахнулся, отобрав его у Мирона, который намеревался брызнуть.       ― Отъебись, ― прошептал Ваня, встряхивая баллончик, и пустил себе струю сам. Лучше не становилось, и он надеялся, что эти мерзкие лекарства помогут ему. Особенно от боли в горле, которая становилась всё невыносимей. Он уже готов был просить миску для слюней.       ― Нужно намазать тебя мазью на ночь, ― послышалось рядом.       ― Чё? ― подорвался Ваня и тут же сморщился от адской боли. Оказалось, он как-то умудрился вырубить сознание и вестибулярный аппарат.       Мирон тем временем надвигался на него с градусником и маленькой баночкой, от которой несло ментолом за километр.       «Блять».       Мужчина опять сменил ему футболку, растёр полотенцем и намазал вонючей мазью грудь. Опять убойная доза лекарств, и, вишенка на торт, молоко с маслом и мёдом, от которого тянуло блевать. Ваня стойко выдержал испытания, сжимал в зубах градусник, намереваясь его погрызть, и взамен был награждён спокойным сном. А Мирон сел рядом и взялся за свою книгу.

***

      Мужчина ковырялся в своём шкафу, стоя к Ване спиной. Мальчишка наблюдал с кровати. Его температура спала до тридцати семи с небольшим, но он продолжал гавкать из-за больного горла. Ваня лающе засмеялся. Облачение Мирона в серый махровый халат напоминало какую-то церемонию, с такой торжественностью он просовывал руки в рукава и завязывал пояс.       ― Эх, надо было надевать намордник, ― пробормотал мужчина и трагически положил себе на лоб ладонь тыльной стороной. Снова вздохнул.       ― А я без намордника люблю, ― просипел Ваня и снова залаял смехом.       Мирон закатил глаза и скрылся за дверью, а Ваня с интересом сполз с кровати и высунулся в коридор. Мужчина шёл медленно, держась рукой за стену.       ― У тебя 37.3, Янович, ― парень напряг горло, чтобы говорить громче. ― Не придуривайся.       В это время Мирон на кухне дрожащими руками наливал себе куриный суп. Смотря на это, Ваня не смог удержать смешков. В течение дня его голос то пропадал, то появлялся, будто Мирон как-то его регулировал. К вечеру замолчали оба.       Ване стало скучно. Он успел поспать, посмотреть всякие странные видосы, отнять пульт, получить по башке, пнуть Мирона в бок, приготовить Мирону чай, просто поваляться… Теперь же он сидел около мужчины с лицом довольного детсадовца, который только что порисовал на стенах и жаждет одобрения. Мальчишка протягивал листок с рисунком. На рисунке был запечатлён мужчина, лысый, в странном одеянии и, видимо, эти кучки означали деньги. Внизу крупными буквами шла подпись: ЖИД. Осталось только добавить «холст, масло» Мирон повёл бровями, мол, ладно, я понял твою шутку. Он жестом потребовал у Вани новый лист и карандаш. А потом долго корпел над своим творчеством, не показывая его Ване до самого завершения.       Наконец парень сидел с готовой работой и жалел, что не может орать. Мирон изобразил тощего парня с чёлкой, на толстовке которого коряво вывел GUCCI. Внизу так же, повторяя Ванин рисунок, шла подпись: ЭМО.       Ваня перевернул лист и написал: ЛЫСЫЙ ЖИД ТЫ ОХУЕЛ. Показал это Мирону. Тот перевернул свой и вывел: НЕ БОЛЬШЕ ТВОЕГО.

***

      Мирон лежал без сна. Рядом вовсю сопел Ваня, что-то тихо бормоча во сне время от времени. Мужчина планировал перевернуться со спины в положение поудобнее, но ему не хотелось тревожить мальчишку рядом. Тот ведь и так плохо спит. Так Мирон лежал на спине и размышлял ещё долго.       Да, лысый жид, ты действительно охуел.       Утром Мирон получил кучу сообщений от Сони, наподобие: «Где ты?», «Почему выключен телефон?», «Мирон! Я беспокоюсь! Что с тобой!!!», «Да ответь же ты мне!». Он написал смс, пытаясь толково объяснить, что случилось, что из-за болезни не может говорить. Соня не пожелала общаться с ним так. Мирон взял в руки телефон. Постараться объяснить ещё раз? Или позвонить прямо с утра, собрав остатки голоса? «Ангина. Весь день лежал, лечился. Забыл зарядить телефон, проспал всё время. Я позвоню тебе завтра, Соньчик». Отправив это сообщение, Мирон искренне надеялся, что Соня его поймёт. Уже засыпая, мужчине начало казаться, что написать сообщение было не лучшей идеей. Наутро Мирон тут же проверил телефон. Висело только одно сообщение: «Жду объяснений, Мирон».       «Приехали. Теперь ты, Мирон, просто Мирон, а не бубусик».       ― Я что-то не понял, где мой завтрак? ― Ваня приплёлся на кухню, зевая на ходу. Мирон сидел у стола с телефоном в руках и никак не реагировал на помехи. ― Ну и ладно, ― надулся тот, ― Сам приготовлю.       ― Голос бережёшь? ― через пару минут Ваня снова попытался выйти на контакт с Мироном. Мужчина хмуро кивнул. Тогда парень сунул ему под нос кофе и оставил в покое.       ― Привет, ― Соня ответила после первых же гудков, Мирон даже вздрогнул от неожиданности. Горло болело неимоверно, каждое слово мужчине давалось с трудом. Хотел бы он сейчас хотя бы сипеть, как Ваня.       ― Мирон, ты чего шепчешь? ― сразу начала Соня. ― Ты не один, что ли?       ― Один, ― голос Мирона шептал, сипел, хрипел, выдавал что угодно, только не привычную тональность. Мужчина посмотрел на Ваню, давая понять, что ему будет лучше позавтракать в комнате, Янович разрешает. ― Ангина. Я вчера писал.       ― А ещё ты говорил, что лечишь мальчишку. Доигрался? Доктор Федоров.       ― Чистая случайность, ― просипел Мирон.       ― Давай я приеду, ― сжалилась Соня, ― как ты себя чувствуешь? Сильно болит горло?       ― Ужасно, но я ещё могу говорить, ― расслабился Мирон. ― Не стоит, Соньчик, ещё заразишься, а у тебя на работе важный проект…       ― О, ты ещё про это помнишь, ― голос Сони вновь похолодел. ― Дай угадаю, теперь мальчишка тебя будет лечить? И, скажи-ка мне, Мирон, ты помнишь, что обещал мне на Новый год? Сколько прошло времени? Почему он ещё здесь! ― Соня всё повышала и повышала тон. У Мирона не было аргументов и сил отбиваться.       ― Соня, я же говорил, что мальчик тут, пока не найдёт себе квартиру подешевле. Его снова уволили с работы.       ― Мирон, это егопроблемы. Не твои! Его проблемы, пойми же ты!       ― Я не могу выкинуть его на улицу! ― Мирон схватился за горло и скривился.       ― Да пусть хоть под мостом ночует! Мне всё равно! Ты обещал!       ― Не будь такой жестокой, Соня, ― Мирон шарил по столу в поисках спрея для горла, ― он ни черта плохого не сделал.       ― Так, послушай меня, Мирон. Ближайшую неделю он не уедет, так?       Мирон промолчал. Ему под нос сунули спрей. Мужчина резко обернулся. Ваня так и стоял тут всё это время?       ― Значит, не уедет, ― заключила Соня. ― Тогда, Мирон, поступаем так. Пока мальчишка не съедет, меня ты не трогаешь. Вот и посмотрим, дорогой, как ты меня ценишь и как спешишь вновь наладить моё хорошее отношение к себе. А пока… Прощай, Мирон.       Мужчина непонимающе уставился на телефон. Что это было? Она шантажировала его? Она бросила его? Она предложила выкинуть парня за дверь как собаку. Она шантажировала его. Она бросила его?