Моя паническая атака от GUCCI

      Наступила пора белых ночей. Красиво, но может свести с ума. Ты шатаешься по городу и не понимаешь: день уже закончился или только начался? Ваня бродил по саду Глеба в будто бы предрассветном полумраке. Он разговаривал по телефону.       ― Ну Мирон, не вопи. Я у Глеба. Ой, бля, не начинай. Стакан виски пропустил, чё такого? Отвечаю, не хочу сегодня пить. Да я не буду!       Ваня остановился и пнул розовый куст.       ― Так, ты что, Оксану включил? Не спится? Так приезжай сюда! Ну Господи, книгу почитай, что ли. Я завтра, или, блять, уже сегодня, короче, я скоро буду.       ― Прекрати похуистически относиться ко мне, Ваня. Мы обсуждали уже эти твои тусовки у Глеба. И ты прекрасно знаешь, как я к ним отношусь. Я не хочу «включать Оксану», как ты выразился, но ты меня не слышишь! То, что я взрослый мужчина, не значит, что мне не нужна поддержка. Мне сейчас непросто, ты ведь знаешь. Что тебе стоило остаться дома сегодня? Что ж, гуляй.       ― Мирон. Мирон! Мирон, блять! Какого хрена ты бросил трубку?! Сука! Блять! Ну нахуй пошёл!       Ваня принялся орать на весь сад, бессильно потрясая кулаками воздух.       ― Это мне «похуй на тебя»? Ёбаный твой рот, блять!       Ваня обращался к невыразительно светлому небу. Его доводили каждый год эти белые ночи, не давали высыпаться, давили.       «Они меня душат, чёрт подери. Я задыхаюсь».       Ваня вернулся в дом, нахмуренный и задумчивый. Сегодня у Глеба были только постоянные жители. Они оживлённо обсуждали, как было бы круто запилить трек, который выстрелил бы. Ваня остановился и прислушался к разговору. Глеб сегодня, видимо, решил нахуяриться в слюни.       ― Ну ты хорош мешать Джека и Совиньон, ебанутый! ― завыл Глеб на кого-то, но бутылку не отобрал.       Ваня встрял в разговор, и сказал, что было бы пиздато намутить клип. Обсудить любое дерьмо, лишь бы заглушить это сжимающее внутренности состояние физической боли.       ― Прости, Ванька, ― хохотнул Глеб, ― но с твоими финансами только клип с котиками на допотопную камеру снимать.       ― Пошёл на хуй, ― отозвался Ваня. ― Я своим мылом ещё твои Кадиллаки переплюну!       ― Ну давай-давай! ― Глеб с негромким «чпок» открыл бутылку вина. ― Звезда Ютьюба, блин.       ― Да мне похуй, ― отозвался Ваня. ― Спорим?       ― Не, нихуя, ― отмахнулся Глеб, отпивая из горла.       Разговор снова вернулся к теме видео Глеба. Ваня просто слушал, начиная дёргаться. Ему хотелось накидаться, но он буквально только что принял таблетки. Парень весь искрутился на кресле, дёргая поочерёдно то ногой, то руками, стуча по подлокотнику. Через некоторое время он поднялся.       ― Лады, Глеба, я к Мирону, ― заявил он.       ― Пиздуй, ― отозвался развалившийся на диване Глеб. В зубах он сжимал косяк.       Ваня развернулся и вышел. Кое-как он нашарил ключи в кармане, у него тряслись руки. Надо успокоить Мирона, он и так на взводе в последнее время из-за этого увольнения. Надоело с ним пререкаться, хочется только лежать вместе в одной кровати, читать вслух и распивать водку. Когда же у него закончится этот нервный период? Когда же Мирон поймёт, что нужен ему? Вот он сейчас приедет и всё будет хорошо.       ― Глеб, ты уверен, что его стоило отпускать? ― очнулся один из парней.       ― М?       ― Он странно себя вёл.       ― Ну, раз ты так беспокоишься, ― пьяно заворчал парень, ― так иди и останови его! Он всегда странно себя ведёт, это ж Ванька. Хуй с ним! Хуй с ним! ― Глеб кое-как поднялся и замахнулся на парня бутылкой. ― Давай пиздуй, бля, за ним, помогатор!       Ваня тем временем вырулил на шоссе. У него начинала кружиться голова.       «Знаю я, что тебе непросто, знаю! Но на этом сраном универе свет клином не сошёлся! Я тоже болен, Мирон, с этим можно жить. Я поддерживаю тебя в этом. Неужели я хуёво стараюсь? Да что мне, блять, ещё сделать! Ничего, я уже еду. Я приеду, и всё будет хорошо. Обещаю, всё будет хорошо. Мы пойдём на залив и будем бродить, пока не свалимся с ног. Или будем просто сидеть и ждать утра. И я наконец перестану задыхаться в белые ночи».       Тут Ваня поймал себя на мысли, что ведёт этот диалог с Мироном вслух. Он отвлёкся, чтобы пошарить рядом в поисках таблеток. Не помешало бы принять сверх. Пусть и от этих новых постоянно клонит в сон и кружится голова, будто под кайфом. Как будто это повторяется снова, Ваня дотянулся до рюкзака, и оттуда посыпались таблетки по всему салону. Вот блять! Ваня поднял голову и не поверил своим глазам: на дороге стоял Мирон! Прямо перед машиной! Ваня отчётливо видел его в свете фар.       ― Мирон! Мирон, отходи! ― заорал Ваня, резко крутанув рулём. Машину повело на обочину. Парень обернулся, чтобы посмотреть, не наехал ли он на Мирона, мысленно соображая, как он мог тут оказаться. Но мысли были только о том, в порядке ли он. Повернувшись обратно, Ваня понял, что машину уже не выведешь к дороге. В последний момент парень лихорадочно соображал, пытаясь вырулить, но было уже поздно. Автомобиль вылетел на обочину, протаранил мелкие кусты, растущие вдоль дороги, скатился с небольшого склона и с оглушающим грохотом перевернулся несколько раз, заваливаясь набок. Подушки безопасности не сработали. Ваню бросило на пассажирскую дверь, а сверху засыпало осколками.       Приятель Глеба подъехал на место буквально через несколько минут. Если бы фары Ваниного «бумера» не продолжали светиться, он бы и проехал мимо. Парень так и не смог понять, как на пустой дороге машина Вани вдруг съехала. Может, он за телефоном потянулся? Сообразил, что нужно не только вызвать «неотложку», но и вытащить парня из машины, вдруг та рванёт. Мало ли, что там повреждено. Но сначала, прежде чем вызвать врачей, парень позвонил Глебу. Тот уже еле ворочал языком.       ― Да бля, чё тебе?       ― Парень этот, Ванька, разбился.       ― В смысле? Копам только не звони! ― моментально встряхнулся Глеб. ― Они не нужны тут. Ты «скорую» вызвал?       ― Нет.       ― Нахуй «скорую», понял? Вези его сам в больницу. Скажи, уебался паря, с кем не бывает. Да бля, придумай что-нибудь!       ― Пришли ещё кого-нибудь, кто соображает. Я один его не вытащу.       Глеб снова грязно выругался.       ― Жди, ― коротко бросил он и скинул вызов.       ― Говорил же, нехрен его отпускать, ― бормотал парень. ― Говорил же. Копы, бля, не нужны. «Скорую», бля, не вызывай. А если тачка ща рванёт?       Парень снова опустился к перевёрнутому «бумеру» и заглянул внутрь. Ваня так и лежал там среди осколков. Безуспешно он пытался перевернуть машину. В одиночку это дохлый номер.       Парни приехали на удивление быстро. С ними был даже бухой Фараон, который, к слову, держался ещё ничего.       ― Где? ― бросил он.       Парень провёл остальных к перевёрнутой машине. Вместе они поставили машину на колёса, затем вытащили Ваню.       ― Сука, он хоть живой?! ― Фараон склонился над лежащим на траве Ваней.       ― От твоего перегара он точно откинется, отойди.       ― Живой, вроде. Парни, понесли его в тачку!       ― А что с его машиной? ― спохватился тот, кто нашёл Ваню.       ― Да похуй на неё, разберёмся, давай вали, ― отшил его Глеб. ― А, да.       Глеб подошёл к машине, пошарил по карманам Вани и вытащил телефон.       ― Что, Ваня? ― послышался на том конце усталый голос сразу после первых гудков.       ― Это не Ваня, ― коротко ответил Глеб Мирону. ― Один из псов везёт его в больницу, ― Глеб сказал, в какую. ― Машине пизда. Приезжай, быстро.       ― Твою мать, да ты можешь внятно объяснить, что произошло?!       ― Да не ори ты, ― поморщился Глеб. ― Я хуй его знает, сказал, что поедет к тебе. Приезжаем, а машина на обочине кверху колёсами. Не бухал. Просто взял и уебался на пустой дороге.       Мирон скинул вызов, перестав слушать болтовню Глеба. Ваня разбился. Как это могло произойти?       Кошмар повторялся. Ваня, ты ведь обещал. Обещал, что не будет таких поступков. Но что он сделал? Если это действительно несчастный случай, как описал Глеб, что случилось на той пустой дороге? Что отвлекло Ваню? Мирон, а что же ты? Ты ведь тоже обещал, что не оставишь. Вчера сорвался на мальчике. И за что? Не помыл посуду. А в чём провинился Ваня сегодня? Уехал к друзьям? Да, ты их не переносишь, но это единственные приятели Вани, в конце концов. Эта кучка наркоманов не бросила его. Чёртов Глеб, которого ты так ненавидишь, Мирон, позвонил тебе и рассказал обо всём, дотащил до больницы, не оставил там. Иначе читал бы ты наутро некролог в новостях. Нет, нет, нет, такого не может произойти. Ваня живой. Мирон внезапно почувствовал странный прилив энергии, он прибавил скорости, и вот он уже летит, не разбирая светофоров. Он чудом не попал на копов. Мирон был готов искать сейчас Ваню по этой злосчастной больнице, по всем этажам.       ― Вы ещё кто? ― грубо ответила не выспавшаяся медсестра. ― А, к этому. Ну, пройдите. Только не знаю, пустят ли вас.       Мирон уже не слушал и ломанулся в сторону травматологии. Кошмар повторялся. Как же так, Ваня, как же так?       ― Кажется, я вас видел, ― на Мирона подозрительно смотрел врач-травматолог. Устало вздохнув, он продолжил. ― Черепно-мозговая травма, ушибы, ― равнодушно перечислял врач, ― защемление нерва, но есть небольшой шанс, что сможет ходить.       ― Я хочу его забрать.       ― Это вряд ли.       ― Я хочу его увидеть, ― упрямо продолжил Мирон. Он старался держаться, чтобы не показывать, как его трясёт. Он испытал некоторое облегчение. Ваня жив, всё хорошо. Остальное вылечим, поставим на ноги. Всё будет хорошо. Но трясло по-прежнему.       ― Ненадолго. Это против правил, но я вас вспомнил. Ваш концерт помнит вся реанимация.       Мирон промолчал.       Врач снова устало вздохнул.       ― Возможна временная потеря памяти. Путается, не помнит, как получил травму. Постарайтесь не утомлять его расспросами об этом.       Всё повторялось. Ваня полулежал на больничной койке. Бледный, практически сливаясь с цветом казённого белья, тихий и потерянный. Он весь сжался будто от холода. Мирон сглотнул подкативший к горлу ком. Увидев его, Ваня широко распахнул глаза и шарахнулся в сторону. Он попытался отползти, но ведь некуда!       ― Почему ты здесь? Это я виноват. Не трогай меня. Я виноват!       ― В чём ты виноват? ― Мирон испугался не на шутку. Он пытался успокоить Ваню, но тот вырывался.       ― Да что с тобой, Мирон? ― Ваня чуть ли не кричал. ― Я сбил тебя, а ты меня жалеешь! Почему ты ничего не помнишь? Я сбил тебя. Ты должен ненавидеть меня! Мир! Почему ты не помнишь?       ― Вань, меня там вообще не было. Я приехал из дома, ты был там один, ― Мирон не мог смотреть на Ваню ― кажется, под бинтами на голове не хватало приличного куска волос, на носу пластырь, губа разбита. На руках тоже мелкие ссадины от осколков.       ― Мир, как так? Неправда! Ты был там! Что они с тобой сделали, почему ты не помнишь?       ― Ваня! ― Мирон крепко схватил рыдающего навзрыд Ваню, прижимая к себе. ― Ваня, послушай. Меня там не было. Ты никого не сбил. Это была, не знаю, кошка, собака, кто угодно, но не человек. Не я. Слышишь?       ― Я виноват, ― бормотал Ваня.       ― Нет. Нет! Чёрт. Тебе нужно отдохнуть.       ― Мирон? ― Ваня, наконец, осознанно посмотрел на мужчину, будто только сообразив, что он здесь. Он всхлипнул и вытер слёзы. ― Ты пришёл забрать меня домой?       ― Прости, Вань, тебе придётся побыть здесь, ― Мирон снова поглаживал его по спине, успокаивая.       ― Я не чувствую ног, Мир, ― Ваня судорожно вздохнул. ― Мне страшно.       ― Это исправимо. Слышишь? Ты скоро снова сможешь ходить.       ― А если нет?       ― А про это забудь. Это исправимо. Запомни это.       Мирон, осторожно придерживая, помог Ване лечь на подушки.       ― Я рядом. В здравии и в болезни, помнишь?       Мирон опустился на кровать рядом с Ваней.       ― Да, ― Ваня прикрыл глаза, засыпая. ― И я.       Мирон наклонился и поцеловал Ваню в лоб, ближе к носу, где кожа не была закрыта повязкой. А затем быстро вышел из палаты, осторожно прикрыв дверь. Он прислонился к холодной стене, часто и ритмично дыша. Сполз с неё и опустился на пол, закрыв лицо ладонями. Больше он был не в силах сдерживаться.       Небольшой шанс, что сможет ходить…       Небольшой шанс, что сможет ходить…       Небольшой шанс, что сможет ходить…       «Нет, Мирон, держись. Выйди и подыши воздухом».       Мирон поднялся и быстро вытер глаза рукавом.На улице, недалеко от входа он увидел Глеба и его команду.       ― Как он? ― бросился вперёд Глеб, не подозревая угрозы в быстро несущемся к ним Мироне.       ― Пошёл ты к чёрту, подонок! ― Мирон со всей силы зарядил мальчишке по лицу, разбив ему нос. Парни всей сворой тут же накинулись на мужчину, принявшись его оттаскивать от обалдевшего Глеба. Тот прикрывал разбитый нос ладонью, между пальцев сочилась кровь.       ― Он не сможет ходить! ― на всю улицу кричал Мирон, всё ещё сдерживаемый парнями, по два на каждую руку. ― Пошёл ты на хуй!       Слёз больше не было. Мирон стряхнул с себя обалдевших мальчишек как букашек и пошёл в никуда.