sempai notice me

Обещанный Чоном корпоратив случается в одном из самых дорогих ресторанов города. Здесь тебе и бильярд, и кальян, и караоке, и даже выход на крышу! Чонгук, на самом деле, в выборе места особо не парился - они из года в год гуляют именно в этом месте, и от установленной скидки и других плюшек постоянного гостя отказываться до неприличия глупо. Заняв место на барной стойке и сев лицом к происходящему действу, Чон равномерно потягивает из граненого стакана Чивас двенадцатилетней выдержки и улыбается: Сана, проиграв желание одному из дизайнеров, исполняет одному приватный танец, развратно оседлав колени радостному мужчине и с усилием потираясь об него своей грудью. Толпа свистит, бокалы наполняются снова и снова, кто-то уже давно спит прям под бильярдным столом, а кого-то Чон очень не вовремя теряет из виду. Расстегнув верхние пуговицы на своей рубашке и закатав рукава, парень отправляется на поиски Пака, пока остальные не спохватились об отсутствии директора. Заглянув во все арендованные помещения, Чонгук один раз застает в кальянной своего финансиста за ЖМЖ, затем лицезреет, как парни из отдела по безопасности синхронно блюют в туалете в рядом висящие писсуары, а под конец наталкивается на скромную кучку инженеров, завывающих Rolling Stones в караоке. Отметив полную неадекватность своего штата, Чон особо не переживает за сохранность психики местного персонала и направляется на крышу. Вполне очевидным оказывается застать Чимина именно тут - где нет шума, пьяного угара и неадеквата. Он сидит на небольшой скамье со спинкой из витиеватых прутьев и держит в руках бокал с шампанским. - Давно ты здесь? - Чонгук прерывает тишину, аккуратно присаживаясь рядом и заранее зная, что ему здесь рады в самую последнюю очередь.

jimin

На корпоратив Чимин собирался около двух часов. Когда он проснулся, то вообще идти никуда не хотел, а ближе к обеду вроде как передумал. Никто не заставлял простого офисного работника просидеть в ванне больше часа, израсходовав недавно купленный гель для душа, потому что: «от меня пахнуть должно приятно». У Пака в голове что-то явно переклинило, ведь у шкафа в выборе одежды он провел добрые полчаса. Потом носился, как ненормальный по своей скромной съемной квартире в поисках фена, попутно стараясь застегнуть на все пуговицы свою купленную на кровные заработанные деньги атласную рубашку темно-бордового цвета от Gucci. Такси должно было подъехать через десять минут, а Чимин ватной палочкой стирал кривую стрелку с правого глаза, матерясь на пусанском диалекте. Волосы он уложил, зачесав челку назад, покрутился перед зеркалом и, заправив рубашку в черные зауженные джинсы, оценил свой внешний вид. Ему бы сейчас в клуб девочек снимать, а не на корпоратив ехать, где ненавистный начальник будет настроение портить. Айфон, лежавший на тумбочке вибрирует, оповестив юношу о том, что таксист подъехал и ожидает у подъезда. Карета прибыла, но остался один штрих – парфюм. Кисло-сладкая туалетная вода легла шлейфом на миновскую кожу шеи и запястья, смешавшись с запахом миндаля. Проверив карманы на наличие мобильного телефона и банковской карты, блондин выскочил из дома, выключив во всех комнатах свет. Никто из коллег не был готов увидеть трудолюбивого Пак Чимина в образе «ночной хулиган». Да-да, кто-то из бухгалтеров попытался закинуть «смешную» шуточку, но она не особо зашла. Потом блондин выяснил у главной собирательницы сплетен в офисе, что Чимина считали скованным ботаником, которому необходимо обратиться к википедии, чтобы узнать значение к слову «веселье». Пак посмеялся искренне, а потом объяснил свою позицию словами: «на работе мы для того, чтобы работать, а не мнениями своими ошибочными обмениваться, сплетни распуская», а в конце с совершенно невинным выражением лица добавил: «или нам, оказывается, доплачивают за это, а я и не знал?». Смутив коллегу, Чимин с гордо поднятой головой попросил у девушки прощения и, взяв с подноса мимо проходящего официанта бокал с шампанским, удалился в сторону бара. Практически весь вечер блондин чувствует себя не особо комфортно. Он ассоциирует себя с ланью, на которую ведет охоту опасный хищник. Чонгук взгляда своего проницательного не сводит, а у Чимина кожа под рубашкой уже горит. Отвлекать себя разговорами не получается, ему дышать уже банально нечем. Перехватив еще один бокал с шампанским, Пак сливается с толпой, а после выход на крышу находит. В лицо бьет приятный вечерний ветер, окутав Чимина своей прохладой. Он делает несколько шагов вперед, коснувшись губами стекла и, сделав несколько глотков игристого вина, выдыхает с облегчением. Присев на скамейку, юноша вытянул ноги, ладонью свободной руки разгладив образовавшиеся складки на джинсовой ткани. Хмельная голова = шальные мысли. Чимин думает о чем-то своем, хихикает глупо, растягивая уголки своих пухлых губ в по-настоящему глупейшей улыбке. Вспоминает разговор с директором наедине в кабинете; чувствует буквально кожей чоновское прикосновение, но открыв глаза, понимает, что вместо длинных пальцев на собственной щеке свои собственные. Поведя плечами, Чимин отгоняет от себя несуразные мысли, почувствовав внизу живота пока еще легкое напряжение. - Давно ты здесь? - голос пронизывает, бьет по чувствительным миновским ушам, заставив блондина нутром вздрогнуть. Вместо того чтобы внимание свое обратить на Чонгука, юноша невозмутимо продолжает вперед пялиться, одним большим глотком допив содержимое своего бокала. - Если ты знал, что я здесь, то почему бутылку чего-нибудь покрепче, нежели шампанского не принес? – облизнув губы, Пак ставит пустой бокал на пол возле скамейки, вытянув ноги, сложил их крестом. Он хотел казаться расслабленным, словно присутствие Чонгука рядом его совсем не волнует. Пак себя слишком любит, чтобы прогибаться под этим напыщенным, самоуверенным мальчишкой, который в свои года добился кресла директора компании. Но здесь, на улице, вне стен офиса, Чонгук для Чимина был самым обыкновенным парнем с завышенной самооценкой. - Мне казалось, что этим вечером Сана оседлает именно твои колени, а не Инхека, - смеется совсем тихо блондин, повернув наконец-то голову в сторону младшего, - Почему ты здесь? Половина, нет, наверное, все девушки хотели бы оказаться в твоей постели, Чонгук. Поэтому мой тебе совет – не трать время зря, - алкоголь все-таки раскрепощал, именно по этой причине Чимин чувствует себя прекрасно, а говорить может все, что с языка срывается. Он растёгивает две верхние пуговицы своей рубашки, увлажняет кончиком языка вновь пересохшие губы, а только потом взгляд обратно на ночной город отводит.

jungkook

- Боялся, что тебя унесет в далекие дали, если я принесу чего покрепче, - Чимин выглядит, мягко говоря, потрясающе. Бордовая рубашка и черные облегающие джинсы - ударил аккурат по всем фетишам Чонгука. Да еще и этот полупьяный вид придает его образу ощутимый шлейф безумной притягательности. У Чона внезапно взмокает шея под воротом черной рубашки, и он крепче сжимает пальцами рокс. - В моей постели может побывать кто угодно, твоя правда, - ему нравится, охренеть как нравится этот развязный говор. И эта тема. - Только вот добиться моего вожделения крайне трудно, Чимини, - специально делает акцент на мягком обращении, произнося имя собеседника на выдохе, и затем делает большой глоток виски. Алкоголь приятно жжет глотку - а еще приятно жжет секундный прожигающий взгляд Пака. Чонгук усиленно делает вид, что не замечает расстегнутых пуговиц и облизываемых губ, и тоже бесстрастно смотрит на город, открывающийся могущественной панорамой перед ними. - Почему тебя волнует то, что я не трахаю всех желающих меня девушек? - усмехается, смотря на чиминов профиль. У Чонгука в голове тоже вдруг играет опьянение, и одному только Богу известно, о чем сейчас его мысли. Чимин строптивый, упертый и принципиальный, но такой пьяный, флиртующий и соблазнительный прямо сейчас. Кажется, Чон лучшего расклада просто и представить себе не мог. Он знает, как Пак его ненавидит - но ненавидит ли он настолько, чтобы противостоять своему явному желанию? Не дожидаясь ответа, Чонгук предлагает Чимину остатки виски из своего бокала. Причем "предлагает" скорее добровольно-принудительно, внезапно поворачивая голову парня за подбородок к себе, нажатием на щеки приоткрывает его челюсти и маленькими порциями вливает янтарный алкоголь в рот пока еще не соображающего о происходящем Пака. Операция проходит успешно, но Чим закашливается и мило морщится, от чего на лице Чона расцветает довольная улыбка, и он ободряюще приобнимает одной рукой парня за плечо, похлопывая по мягкой ткани рубашки. Все это выглядит как встреча старых друзей, но на деле - нихрена не так. У Чонгука, кажется, стояк, а у Чимина челка так эстетично зачесана на бок, что парень просто взгляда отвести не может. И не отводит. И руку с плеча не убирает. - Как ты узнал, что я люблю проводить время с красивыми парнями на крышах высоток?

jimin

- Боялся, что тебя унесет в далекие дали, если я принесу чего покрепче, - пухлые губы кривятся в ухмылке, а из уст вырывается тихий смешок. Почему слова директора вызвали такую реакцию у Чимина? Ответ на этот вопрос прост: во-первых, веселит сам факт того, что Чонгук беспокоится; во-вторых, мнение о Паке, которое он слышит весь вечер «мы думали, что ты не умеешь веселиться» ошибочное, а в третьих – ему просто смешно. Вся эта атмосфера на крыше чересчур интимная, юноше не по себе становится, когда Чонгук так близко. Со стороны Чимин выглядит спокойным и абсолютно равнодушным, только вот внутри фейерверки взрываются, эмоции обостряются, свинцом низ живота заливают. Он вроде бы на открытом воздухе находится, а дыхание все равно перехватывает. Пак пытается свою реакцию на некачественное шампанское списать, но отмазка так себе, ведь знает прекрасно, что в ресторане алкоголь качественный, не паленый. И это чонгуковское «Чимини» - прямой выстрел в голову. Он даже отворачивает голову в сторону, чтобы губу нижнюю свою прикусить, прикрыть на мгновение глаза, бесшумно выдохнуть, притупив тем самым напряжение внизу живота. Чимин терпеть не может все эти животные инстинкты, ему не шестнадцать лет, когда гормоны бушуют, чтобы так бурно реагировать на нелепые чоновские подкаты. Длинные, теплые чонгуковские пальцы снова обжигают миновскую кожу. Непроизвольно повернув голову к своему начальнику, юноша отодвинуться назад пытается, только вот тело предательски каменеет. Он смотрит прямо в глаза «хищнику», касается губами стекла, оставив тем самым невидимый поцелуй на краях стакана. Чистый виски горло обжигает, Чимин хмурится, откашливается, но янтарную жидкость проглатывает. Кадык поднимается и опускается, а кончик языка который раз за вечер скользит по полным губам, собрав остатки дорогого виски. - Волнуюсь о твоем спермотоксикозе, - язвительность в голосе Пака можно оправдать защитной реакцией, о которой младшему знать не стоит. Пускай Чонгук продолжает думать, что блондин ненавидит его, поэтому не упускает возможности нахамить и кинуть парочку колких слов в его адрес. Сдаваться парень не собирается, поэтому от Гука не отодвигается, прекрасно чувствуя вес чужой руки на своем плече. - После этих слов я должен опуститься на колени, расстегнуть твои чертовски дорогие брюки и отсосать тебе? – взгляд опускается вниз на чоновскую ширинку, а на чиминовском лице расцветает самодовольная и наглая улыбка, - Взять твой член так глубоко, чтобы ты долбился мне в глотку? – переходя на шепот, блондин вперед немного поддается, ладонью надавив на эрекцию, сжав пальцами натягивающий ткань брюк чонгуковский член. - Чонгуки, - приблизившись к чоновскому лицу, Пак проводит кончиком носа по щеке младшего вверх по челюсти и, добравшись до мочки уха, опаляет своим дыханием чужую кожу, - Как я и сказал ранее – не трать зря время, - он специально губами задевает мочку чонгуковского уха, а только потом ладонь с ширинки директора убирает. Отодвигается, из рук Чонгука стакан с виски забирает, одним глотком допив остатки алкоголя. - Слишком дешевые понты, банальные фразочки и никакой фантазии. На это действительно кто-то ведется? – поведя плечами, Чимин закидывает ногу на ногу, облокотившись удобнее на спинку скамейки. Можно было бы уйти, вернуться обратно в душный зал ресторана, однако на крыше все-таки веселее.