Через три дня после аварии
12 июля 2018 г., 07:00
Саске наблюдал за церемонией издалека. На захоронении присутствовало всего три человека: священник, могильщик и неизвестная женщина, одетая в легкую белую шелковую блузу. Женщина курила и время от времени оглядывалась. Саске поправил темную кепку, укрываясь от жаркого солнечного света, пока редкие кучерявые облака не бросили тень на кладбище.
Вскоре женщина, добив последнюю сигарету, напоследок склонившись над надгробием, вместе со священником ушла восвояси.
Саске долго смотрел им вслед, пока удаляющиеся силуэты не скрылись за поворотом.
«Орочимару» — гласила надпись на полированной плите.
У памятника была возложена пара белоснежных лилий, рядом догорал фимиам, от которого вверх тянулась тонкая струя дыма.
Саске склонил голову и сложил руки, вспоминая слова молитвы. Он побледнел и осунулся, руки дрожали: за последние дни кусок так и не лез в горло, а сон превратился в череду кошмаров, в каждом из которых Саске видел одно — мелькнувшее перед стеклом цветастое пятно.
Подул прохладный ветер.
— Мне жаль, — пробормотал Саске, закончив судорожный подбор молитвенных слов, половину из которых забыл не то в страхе, не то ввиду того, что Саске был не слишком набожным.
Он ждал. Ждал увидеть безутешную семью у могилы, друзей… А увидел одинокую курящую женщину, прощавшуюся с человеком без фамилии. Быть может, больше у нее никого и не было, кроме этого Орочимару.
Саске поплохело. Он тяжело выдохнул, как будто получил удар поддых, натянул кепку на зудевшие глаза и, резко отпрянув, зашагал прочь.
