Авария, изменившая все

Наруто выписали. Кости почти срослись, через неделю ему должны были снять гипс, а пока он вверялся в руки своей съемной квартиры, где его поджидала хозяйка, гневно топавшая ногой и требовавшая платы за жилье. Наруто позвонил родителям, но те, узнав от Карин — двоюродной сестры Наруто — что его исключили из университета, любезно выслали деньги на обратную дорогу домой, и эти деньги Наруто без колебаний отдал хозяйке на оплату жилья. Получив свою долю, хозяйка фыркнула и пропустила Наруто обратно в квартиру. Шагнув за порог на костылях, Наруто окинул взглядом свои тесные апартаменты. И холодильник, и раскладной диван, и маленький письменный стол, заваленный тетрадями и упаковками из-под чипсов — все умещалось в одной комнатушке. Еще одна дверь вела в ванную и туалет. Наруто разулся, и по его оголенной здоровой ноге тут же пробежался легкий холодок. Рамы в единственном окне над раковиной были выломаны и искорежены, а на холодильнике не доставало микроволновки. Хозяйка закурила и пожала плечами, мол, ничего не попишешь, а затем развернулась и пошла в сторону подъехавшей за ней машины. Наруто остался один. На ночь он насобирал старых простыней, которые никогда не стирал и хранил под диваном, и обложил ими окно, чтобы в комнату не проникал сквозняк, несущий ноябрьский ветер. Затем он не без труда разложил скрипучий диван, у которого где-то в центре особенно выдавалась одна несгибаемая пружина, упиравшаяся ему в поясницу, и поспешил заснуть. Сон шел Наруто нелегко, он метался по постели, видя перед глазами красные вспышки, а иногда неясные очертания движущихся фигур. Временами его сон становился четким, и сам Наруто в нем был санитаром, который обязан был бежать через минное поле и спасать каждого раненого, но вот он сам попал в засаду, и помощи ждать было неоткуда. Ему нужно было дождаться утра, потому что Наруто верил, что кто-то обязательно спасет его. В перерывах между этим сном Наруто снова видел вспышки и силуэты, а под утро, когда время близилось к шести, он вновь стал санитаром, ждущим неминуемой гибели, и вдруг увидел странную тень, несущуюся ему навстречу. Проснулся Наруто разбитым. Голова болела, и кровь стучала в ушах. Он едва мог встать с постели. Тело ломило, кожа горела, но при этом покрылась мелкими мурашками. Наруто перевел взгляд на окно и задней мыслью промелькнуло, что простыни свалились — может, ночью был ураган — и сквозь щели окна по полу стелился мерзкий холодок. Наруто едва нашел в себе силы встать и, напялив на себя как можно больше маек, футболок и теплых свитеров, первым делом побрел к крану, чтобы водой остудить жар, сосредоточившийся в руках, ногах и лице. Когда холодная вода попала на разрумянившийся лоб, Наруто болезненно выдохнул, и изо рта пахнул горячий воздух, обжигающий рот. Выпив чай, Наруто вернулся на диван в надежде снова заснуть. Но сон не шел, а жар не спадал. На минуту его взяла тяжелая дремота, но он вскоре дернулся от звонка в дверь. Наруто подхватил лежавшие рядом с диваном костыли и пошатываясь встал, едва не упав. На пороге стояла Сакура. Щеки и нос раскраснелись от внезапно ударившей стужи. Вязаная коричневая шапка съехала набок, из-под шапки выбивались короткие пряди светлых розовых волос. Озябшие руки она держала в больших карманах не в меру широкой поношеной пуховой куртки — перчатки были не при ней. — Наруто! — Сакура стянула с себя шапку и прошла в квартиру. Она оглядела Наруто беспокойным взглядом. — Что с тобой произошло? Наруто отмахнулся. Ему было слишком плохо. Он с трудом слышал, что говорила ему Сакура: слишком сильно разгоряченная кровь стучала в ушах, и слова долетали до Наруто, как через плотную вату. Но Сакура не желала отступать: она развернула Наруто к себе и, отогрев маленькие жесткие ладони, прижала их ко лбу Наруто. — Ты горишь! Она стянула с себя куртку, под которой был растянутый зеленый свитер с высоким горлом, выскользнула из потертых замшевых башмаков, даже не нагинаясь, и пошустрила в ту часть квартиры, где располагалась кухня. Наруто на костылях поковылял за ней. Наруто вскипятил чайник и подошел к раковине, чтобы еще раз сполоснуть лицо, пока Сакура не без сожаления заглянула в пустой холодильник. — Что ты делаешь? Сакура во мгновение ока подлетела к нему и обтерла кухонным полотенцем. — Ты идиот! Этим жар не собьешь, отправляйся-ка лучше в постель и укутайся хорошенько. Здесь такой холод! — Она посмотрела на выбитую раму. Наруто лег. Сакура тут же накрыла его одеялом и подложила под голову съемный подлокотник дивана. На какое-то время она пропала из его поля зрения, и Наруто услышал шуршание куртки и хлопок двери. Сакура возвратилась через полчаса, притащив с собой пакеты с рисом, мясом, рыбой и некоторыми овощами. Из широких карманов она вытащила и положила на стол коробочки с таблетками против боли, простуды и жара. Сакура присела рядом с Наруто, на ладошке у нее лежали капсулы, а в левой руке она держала стакан теплой воды. — Выпей, — попросила она и, задумчиво наблюдая, как Наруто молча слушается ее приказа, добавила: — Три недели, Наруто. Я не навещала тебя всего три недели, и к этому времени ты успел сломать ногу, разбить окно и простудиться. — Я попал в аварию, — пробормотал Наруто, хотя в оправданиях не было смысла. Он давно ни с кем не говорил. — Пока лежал в больнице, воры вломились в мой дом и забрали микроволновку. И меня исключили из университета. — Исключили? Где же твой друг, который должен был все «уладить»? Наруто поджал губы. Вопрос не требовал ответа. Сакура невесело усмехнулась. — Вот они, Наруто, твои "друзья". И вся эта твоя жизнь, готовая в любой момент разрушиться, пусть только что-то пойдет не так. Наруто молчал. Она была права. Чертовски права. Его закадычные друзья, с которыми он развлекался в Womb, ни разу не позвонили, с тех пор как он неожиданно исчез. Без Сакуры он вдруг остался совершенно один. Даже Карин, его смазливая двоюродная сестра — которая и так не проявляла к нему особых сестринских чувств — узнав, что Наруто исключили из университета, просто рассказала родителям. Каково было Наруто? Ее это не заботило. Сейчас она готовится к новому вечеру в лучшем ночном клубе города, и ей некогда думать о брате. — Что твои родители? Они знают? Да, знают. Их можно ждать очень скоро. Когда их ребенок не явится домой ни через день, ни через два или три, не ответит ни на один звонок, они упакуют свои вещи и отправятся в большой город, сверяясь с адресом съемной квартиры, который Наруто написал им по по почте в начале учебного года, когда университет не казался такой рутиной и каждый день походил на праздник. Или свяжутся с ним через Карин, и тогда она точно попросит их приехать лично, когда ей не удастся уговорить брата поехать домой добровольно. Сейчас ему остается только смиренно ждать, когда его заберут в родное захолустье и больше оттуда не выпустят. Наруто зажмурился изо всех сил, потому что глаза стало щипать, а где-то в груди, около сердца, что-то защемило и отдалось волной во всем теле. Сакуре он ничего не сказал. Постепенно Наруто расслабился, медленно выдохнув, веки его затрепетали, и он заснул. Сакура приходила каждый день, принося с собой продукты и лекарства. Вместе они ходили в больницу на осмотр, и через неделю тщательного ухода Наруто почувствовал себя хорошо: вот-вот с него снимут гипс, а жар спал еще на третий день лечения, так что оставшиеся дни Наруто просто ощущал приятную усталость, от которой клонило в сон, временами у него болела голова, и перед глазами мелькали пятна, но это должно было скоро пройти. Сакура как волчок или маленькая яркая фурия носилась вокруг него, тараторя что-то во весь голос, и Наруто понемногу заряжался ее энергией, как она когда-то заряжалась от него. Наруто перестал говорить односложными предложениями и, когда его несло, старался изобразить все в красках, и его рассказ, как обычно, получался сбивчивым, мысль перескакивала с одного на другое, но все равно это было ярко, и живо, по-своему красиво. — Ты знаешь? Я ему… знаешь? Вчера у меня жар еще поднимался во-от такой! А сейчас, — сейчас я его сунул подмышку — кого? градусник! — сунул подмышку, минуты две просидел, нахохлился, чтоб поскорее согреть, а потом страшно, что перегрел. Короче вытаскиваю, а у меня тридцать пять! С половиной. Чуть выше. Я испугался, что так у мертвецов только, а потом вспомнил, что нет. В конце концов, Наруто уже совсем встал на ноги и готов был снова рваться в бой. Сакура, почувствовав уверенность за своего друга, в один из их теплых вечеров решилась наконец сказать: — Наруто, завтра утром я улетаю на еще одну конференцию. Вернусь через пару дней, даже и не заметишь, что меня не было. Ты справишься? — Конечно, Сакура-чан! — Наруто захохотал и почесал затылок — его излюбленный жест. — Спасибо тебе! Расстались они поздно вечером, когда Наруто проводил Сакуру до дома и на прощание слегка приобнял ее. В тот вечер у него снова гудела голова, но он не хотел этого показывать, чтобы не пугать Сакуру. Теперь это не так страшно. Наруто зашел обратно в квартиру, насвистывая веселую мелодию из его любимого телешоу и чувствовал, что теперь он готов ко всему. Пусть родители и хотят забрать его, Наруто обязательно докажет им, что стал совсем другим человеком. Он обязательно станет их поводом для гордости, перестанет гулять всю ночь, общаться с сомнительными личностями и все время подвергать свою жизнь риску. Зазвонил телефон. Наруто заранее знал, кто звонит: Карин. Родители уже здесь. Голова Наруто загудела в разы сильнее, но он улыбнулся, чувствуя прилив сил, и звонким голосом ответил на звонок. — Наруто, — голос Карин звучал напуганным, из динамиков слышались всхлипы. — Самолет… ИХ самолет… разбился. В голове Наруто что-то взорвалось. Он закричал и повалился на пол.