Авария, изменившая все

Тен-Тен курила на лавочке во дворе центрального госпиталя так же, как и два года назад, когда повстречала Узумаки Наруто, и восемь лет тому назад, когда только приступила к работе медсестры и помогала оперировать жертв крупной автомобильной аварии. Этой ночью она пережила сложную операцию по спасению ещё одного человека. Всё закончилось только к утру, когда изможденная Тен-Тен услышала тихое: «состояние пациента стабилизировалось» и ей разрешили отдохнуть. Ее ночное дежурство «скрасила» команда парамедиков, ворвавшихся в коридоры больницы с полуметровым человеком. Они совершили почти невозможное, и вытащили его. За час своего отдыха Тен-Тен выкурила больше сигарет, чем ей случалось за весь день, и сейчас она пустым взглядом наблюдала за черными птичьими косяками. На прошлой неделе произошел похожий случай: тяжёлая травма головы, но при других обстоятельствах — больной выпал из окна и чудом выжил. В сознание пришел только сегодня, ему тут же выделили отдельную палату. Говорят, важная птица, но Тен-Тен не вдавалась в подробности. Всё равно все люди одинаковы, те же кожа да кости, ничего нового. К тому же, как такая персона оказалась в захолустном районе столицы, в доме, где разгорелся сильный пожар, — тот ещё вопрос. Вокруг таких людей всегда происходят грязные вещи. Вокруг нее бродили пациенты, похожие на бесформенные силуэты в царстве теней, холодок неприятно трогал шею, слабые движения воздуха колыхали чистый белый воротник. Тен-Тен достала из пачки ещё одну сигарету и затянулась, прикрыв глаза он накатившего удовольствия. В голове понемногу прояснялось. Тусклый солнечный свет падал на ее бледную кожу таким образом, что ее глубокие тени, залегшие под глазами, стали отчётливо видны. Бессонница мучила ее последние несколько дней. Так было после первой операции и после каждой неудачной: Тен-Тен часто приходилось видеть мертвецов. Только вот мертвецам не приходилось видеть ее. Тен-Тен невольно вздрогнула и поёжилась от воспоминаний. Пора было возвращаться. Одна из медсестер попросила ее подменить и поставить капельницу больному: девушка была молода и легкомысленна, и ее больше волновало свидание с ее новым парнем. По пути она отвлечённо размышляла, что следует приготовить на ужин. Тен-Тен жила одна, но в хозяйстве была рассеянной и никогда заранее не заботилась о еде. Она привыкла ощущать сильный голод, потому что после работы отдавала предпочтение долгим прогулкам по Токио: смотрела на яркие вывески, проходила мимо больших витрин магазинов, вливалась в большие потоки прохожих, слушала обрывки разговоров, всматривалась в незнакомые человеческие лица. На работе Тен-Тен часто брала сверхурочные, и кто-то мог бы сказать, что она трудоголик. На самом деле Тен-Тен просто не хотела возвращаться домой. У Тен-Тен давно не было неудачных операций, однако было кое-что, что не давало покоя. Во время прогулок по вечерним улицам среди сотен лиц иногда ей попадались знакомые: коллеги, бывшие друзья, выздоровевшие пациенты. Тен-Тен терпеливо ждала сигнала светофора, когда встретилась взглядом с тем, кто не должен был ее видеть. Он потерялся в толпе прежде, чем она успела хорошо его разглядеть. — Господин Хьюга? Тен-Тен держала больничную карту и бегло просматривала список назначенных процедур. Ей всего лишь нужно было поставить ему определенную дозу морфия. Она задала дежурные вопросы о самочувствии, проверила состояние приборов, температуру пациента и приготовила морфий. Хьюго Хиаши действительно содержали в отдельной палате: она была небольшая с новым дорогим оборудованием. Женщина, дежурившая у его койки — явно не жена — нехотя оставила их наедине и, возможно, направилась к столикам с журналами в приемной.  — Вам повезло, господин Хьюга, — заметила Тен-Тен, вколов тонкую иглу под кожу. — Слышала, при падении вы ударились о крышу балкона, прежде чем упасть на землю. Это спасло вам жизнь, хоть и раздробило несколько костей. Ее слова, казалось, пропустили мимо ушей. Господин Хьюга пребывал в собственных мыслях, хотя и давались они ему с трудом. Скорее, он пытался собраться с мыслями и осознать, что же с ним всё-таки произошло и что сейчас происходит вокруг. Тен-Тен не знала, как выглядят важные люди, но Хьюга Хиаши в этот момент больше походил на беспомощного нуждающегося, растерянного и одинокого.  — Он думает, что я убил его отца… — О чем вы? «Что за чертовщина», — мелькнуло в голове Тен-Тен. Убийства? Кровная месть? Уж не полиции ли должен рассказать эту историю господин Хьюга, а не болтать об этом с незнакомцами? С головой у господина точно было не в порядке, но он не волновался об этом, только силился озвучить сложившуюся в голове картину, уставившись тупым взглядом в жилистые руки. — …и он вправе так считать, но это было необходимо: пострадало бы много людей.  — Господин Хьюга! Рука Тен-Тен мягко, почти ласково легла на плечо Хьюги Хиаши, и это заставило его обратить на нее внимание. Он продолжал бормотать «Очень много людей», но взгляд прояснился. Тен-Тен терпеливо объяснила, что детективы из полиции должны вскоре навестить их и что ему лучше поберечь силы для встречи с ними, потому что она — простая медсестра и ничем не сможет помочь. — Этой ночью он придет за мной. — Кто? Ваш племянник? «Кто бы его пустил!» Он бы ни за то не прошел к палатам без ведома медсестер и охраны, особенно к палате свидетеля, или лучше сказать — к палате значимого господина, но объяснять это Хьюге Хиаши в его состоянии не было смысла. — Все будет хорошо, — многозначительно сказала Тен-Тен и молилась, чтобы на почве бреда у пациента не случилась истерика. К счастью, господин Хьюга оставался спокоен. Приборы, подключенные к его телу, не обнаружили ни единого возмущения в его организме. Он смирился с положением дел, которые сам нарисовал в своем воображении. Тен-Тен убедилась, что господин Хьюга проблем не доставит, и сделала про себя пометку, что о его племяннике на всякий случай стоит кому-нибудь доложить. — Вы верите, что мертвецы оживают? — напоследок спросила она, тут же прикусив язык. Зачем спросила, называется. — Я верю в живых мертвецов, — кивнул господин Хьюга. Ответ, конечно, не относился к ее вопросу, но показался Тен-Тен как никогда осмысленным. Тен-Тен не могла отделаться от мысли, что Хьюга Хиаши связан с чем-то зловещим. «Пострадало бы много людей», — слишком смелое заявление даже для бизнесмена, политика или кем ещё он является. Может, дело было даже в мафии. Если он не расскажет о том, о чем услышала Тен-Тен, то ей придется обратиться в полицию самостоятельно. Более того, не имеет ли отношения к Хьюге тот человек, которого она видела на той стороне дороги? Звучало абсурдно, и тем не менее как иначе Тен-Тен объяснила бы самой себе, что видела в тот день ожившего мертвеца? Этого человека не было в живых, и она в этом не сомневалась — она видела, как он вздыхает в последний раз, прежде чем его сердце перестает биться. Не нужно было гадать, что скажут окружающие: Тен-Тен, тебе просто показалось, это всего лишь наваждение, глупая галлюцинация, которой ты придала слишком большое значение. Может, оно и так, но она должна услышать это от того, кто знает душу Тен-Тен, кто может по-настоящему выслушать и понять, о чем она молчит. Кто скажет, что она не сумасшедшая. Говорить об этом уже давно не с кем — связь с родными и друзьями оборвалась ещё несколько лет назад, и жизнь Тен-Тен закрутилась вокруг одной только работы. Это не грустно, не тяжело и не смертельно — просто в один момент некому выслушать и приободрить. Всего в один момент. В такие моменты слабые ломаются, но только не Тен-Тен.  — О чем мечтаешь? Тен-Тен рывком вернулась в суетливые коридоры больницы, мир вокруг нее завертелся хаотично, пока ей не удалось наладить связь с космосом и осознать реальность. Добрая и немного грустная улыбка Кабуто веяла каким-то незримым теплом, и Тен-Тен не могла не улыбнуться в ответ. Медбрат не часто появлялся в больнице, комбинируя работу и учебу — он был студентом исследовательского института и помогал в исследованиях в области медицины. Парень добрый и немного застенчивый. В первые дни работы постоянно дёргал Тен-Тен, смотрел на нее виновато и неловко улыбался, и у нее не получалось злиться. Иногда он покупал ей сигареты, и они вместе стояли в укромных местах, хотя Кабуто не курил, иногда — устраивали общие обеды. Пожалуй, сейчас он был самым близким в жизни Тен-Тен. — Так, ни о чем, — туманно произнесла она, отвернув голову в сторону пожилой пациентки, искавшей процедурный кабинет. — Понимаю, — засмеялся Кабуто, помогая даме найти путь. Он замолчал, и Тен-Тен показалось, что его щеки налились румянцем.  — Послушай, Тен-Тен, — начал он, потирая шею. Она ответила ему немым вопросом, не понимая, чего он так мнется. — Не знаю, стоит ли это говорить, но ты мне нравишься. Ты всегда такая сильная и смелая, и это восхищает. Кабуто смущённо засмеялся и почесал кончик носа, отводя взгляд, но вскоре ссутуленные плечи выпрямились, и он посерьезнел:  — В последнее время я вижу тебя… грустной. Твой характер не позволяет взваливать свои беды на чужие плечи, и все же, — Кабуто сглотнул громко, его кадык дернулся, — я рядом. Подбородок Тен-Тен мелко задрожал, но она обещала себе не плакать. Больше не было сил возвращаться в пустую квартиру с грузом знания, отравлявшего ей жизнь. Честен был с ней Кабуто, или нет — неважно. Тен-Тен жизненно необходимо было наконец довериться.  — Два года назад я оперировала попавшего в аварию человека, но он не выжил, — проговорила Тен-Тен с дрогнувшим сердцем. Вокруг них застыла тишина. — Но несколько дней назад я видела его — живым. Он точно был жив, я не вру и не придумываю, как и знаю наверняка, что его сердце остановилось на той операции. Ее голос сорвался на последнем слове, но Кабуто ничем не выказал недоверия. Он заботливо помял плечи Тен-Тен, чтобы она расслабилась.  — Ты мне веришь? — почти жалобно спросила Тен-Тен. Молодой врач прошел мимо них и с интересом взглянул на их странную пару. Коридор снова начал наполняться оживлённым голосами пациентов и санитаров, по полу завозились колеса инвалидных кресел и передвижных капельниц. Кабуто лишь слегка кивнул. Он не понимал, что происходит, но Тен-Тен видела, что старается понять. Его руки по-прежнему сжимали ее плечи, и они оказались совсем рядом. — Ты помнишь, как звали этого человека? — Очки Кабуто сверкнули в тусклом дневном свете, и на секунду Тен-Тен это показалось дурным знаком. — Да, я проверила, — торопливо ответила она. — Его опознал знакомый — это Орочимару, раньше был руководителем частной нейробиологической лаборатории, которую содержал анонимный спонсор. После она перешла в ведомство университета и руководителем стала известная ученая Цунаде, но и она ушла с поста два года назад. — Хорошо, — помолчав, сказал Кабуто. — Если ты уверена в своих словах, то не без оснований. Сейчас ты слишком устала после операции, поэтому тебе стоит пойти домой и поспать. Завтра мы со всем разберемся, обещаю.  — Спасибо, — сдержанно поблагодарила Тен-Тен, и на душе стало неожиданно легко. Домой она шла с теплом, разливавшимся по телу, и не чувствовала усталости, хотя была уверена, что уснет мертвым сном, как только голова коснется подушки. Проснулась Тен-Тен только к позднему вечеру, когда солнце только село, и у нее жутко разболелась голова. За непрочными фанерными стенами ругались соседи так, что можно было отчётливо разобрать почти каждое слово. Хлипкая деревянная дверь с разбитым порожком грохотала каждый раз, как внизу кто-нибудь заходил через парадный вход. Тен-Тен сдула растрепавшийся локон, норовивший залезть в глаза, и сидела, сгорбившись, на раскладном диване с жёсткой сидушкой ещё минут пять. За окном шумела ночная улица: машины с горящими фарами сновали туда-сюда, мерцали фонари и резали глаз неоновые вывески. Спина болела от неудобного лежака, состояние было разбитое, сон больше не шел, но Тен-Тен и без того было, чем заняться. Игнорируя пульсирующую боль в висках, она полезла за стареньким лаптопом, чтобы разузнать, кто же такой на самом деле Хьюга Хиаши. В сводках новостей заголовки пестрили заявлениями о том, что господин Хьюга выпал из окна последнего этажа горящего здания, где жила его дочь, к которой он приехал. С ней, кстати, у него был крупный скандал, после чего она уехала и долгое время не общалась с ним. Другие заголовки говорили о найденном теле давно пропавшего брата господина Хьюги — Хьюги Хизаши. Детали этого дела так же оставались неясными. В целом же Хьюга Хиаши — успешный предприниматель, щедрый меценат, вкладывающий в развивающийся бизнес и дающий пожертвования нуждающимся. Последняя более или менее интересная новость о нем — удачное приобретение господина Хьюги в лице процветающего семейного предприятия Учиха, строившегося не одно поколение. По словам статьи, бизнес достался Хьюге почти даром. «И это довольно странно», — подумалось Тен-Тен, но подробной информации об Учиха ей раздобыть не удалось. «В остальном же все как всегда: скандалы-скандалы-скандалы. Скучно, — она откинулась на спинку дивана и потерла заболевшие глаза, но тут в голову ей пришла мысль: — Однако если думать, что Орочимару и Хьюга как-то связаны…» Она занесла пальцы над клавиатурой, но не успела даже стукнуть по клавише, как в дверь позвонили. Тен-Тен раздражённо цокнула, злостно откладывая лаптоп, потому что она точно знала, что это снова сосед снизу собирается донимать ее с электричеством или затопленной квартирой, а ей уже надоело повторять ему, что не ее это рук дело. Пальцы машинально щёлкнули свет в коридоре, грудь приложилась к двери, и Тен-Тен взглянула в дверной глазок.  — Кто там? — крикнула она, когда не узнала того, кто стоял по ту сторону. — Много дядя сказал тебе? Тен-Тен похолодела. Она отшатнулась от двери, но больше ни шагу не могла сделать с места. Голос звучал металлический, жёсткий и злой. — Что? — выдохнула она. Кто-то сильно ударил ладонью, и старенький порожек встряхнулся, посылая вибрации всей комнате. — Открывай. — Ещё глухой удар, от которого раздался треск. Ответа не последовало. — Тогда я сам с тобой разберусь. На новом ударе Тен-Тен поняла, что ее дверь не выдержит. Кто бы ни стоял за нею, он был нечеловечески силен. Сердце отчаянно забилось в груди. Неужели это конец? Тен-Тен бросилась прятаться из всех ног, когда в квартиру ворвался молодой наследник корпорации Хьюга — Хьюга Неджи.