Авария, изменившая все

Тёмные закоулки бедных районов Токио тянулись тесными лабиринтами перед глазами Саске, смазываясь по бокам в единое пятно. Он широко шагал по улице, тяжело дыша и без конца поправляя волосы, которые топорщились то тут, то там, то ещё где. Нужно было посчитать, сколько раз Суигецу назвал его никчёмным неудачником. Только подумать! Какой-то бармен из заведения, о котором и упомянуть было бы стыдно, да как он посмел… И Саске ведь почти поверил ему, купился на его змеиные речи, позволил надавить на больные мозоли. Он сам — своими руками, а точнее, языком — разболтал о себе все, выдал на блюдечке свои сокровенные переживания, секреты, чем Саске только думал! Ведь ещё отец говорил ему эту истину: не верь никому, Саске, не позволяй людям узнать, что ты слаб, иначе тобой воспользуются, выпотрошат из тебя все. Зачем он только согласился выпить эту чёрную дрянь? Зачем вообще пришёл в этот бар снова — выслушивать, как его поливают помоями, пытаются запутать, затуманить сознание. Он просто идиот. — В конце концов, Учиха я или кто? — вырвалось у Саске в пустоту. Он и сам не знал, почему задал этот вопрос вслух, но звучание собственного голоса придало ему уверенности. Действительно, разве он должен верить словам этого бармена, этого пройдохи, вымогателя, шантажиста, сумасшедшего дилера, психопата и преступника? Как он мог позволить себе днями напролёт шататься по Токио, убиваясь из-за вещей, которые он не в силах изменить? Да, он сбил этого человека. Да, скрылся. Да, не понёс наказания. Отец его отмазал, а что сам Саске? Просто сбежал, спрятался от мира за бутылкой в пустой квартире, когда должен был проявить настойчивость. Верно, он должен быть настойчив, — должен вернуться в компанию, хотя бы попытаться уговорить отца принять его обратно. Саске должен снова ощутить в себе бизнесмена с наследнием, историей, властью, иначе всякие вымогатели и работники чёрных рынков смогут вертеть им как захотят. Саске Учиха потянулся к телефону в кармане — позвонить Фугаку, отцу, сказать, что одумался, что готов начать думать головой и принимать ответственность. Он остановился, вспомнив их последнюю встречу. — Хватит, Учиха, не будь трусом, — ругался на себя Саске, пытаясь придать себе злой напористости, но тщетно: перед глазами горел список контактов на строчке «Отец», и больше ничего не происходило. Немного погодя, Саске со вздохом набрал номер Итачи. Ему так и не удалось поговорить с ним о случившемся, между тем именно его поддержка держала Саске на плаву все эти годы… вернее, всю жизнь. Ругань родителей, выпускные экзамены, поступление, первая презентация, первый контракт, первый провал, гнев отца, первый крупный успех — все эти события Саске смог пережить и выйти победителем лишь благодаря ему, и вот где он сейчас, без его доброго слова и поддержки. Без брата и без работы Учиха медленно плесневел, покрываясь ненавистью к себе, копившуюся в нем год за годом. Послышались гудки, Саске с замиранием сердца приложил телефон к уху. — Саске? — послышалось тихо на том конце. — Итачи, — выдохнул Саске, обрадовавшись родному голосу. — Это ты? — У тебя что-то случилось? — спросил Итачи взволнованно. — Нет, я… то есть да, — признался Саске, еле удерживаясь от того, чтобы вывалить на брата всю накопившуюся боль. — Боже, Итачи, я места себе не нахожу. Я был таким идиотом. Послушай, не мог бы ты передать отцу… что я одумался. Я готов работать. Больше никакого алкоголя и прочего, клянусь. Мне без вас… тяжко. Саске едва выдавливал слова, игнорируя копошившуюся где-то внутри гордость, требующую общаться высокомерно, как он привык это делать. Теперь тревога и одиночество владели Саске. Он напряжённо стукал пальцем по ребру телефона, ожидая ответа, в то время как Итачи почему-то затих. Недобрый знак, — мелькнула в голове мысль, но ведь брат не мог его бросить? — Послушай, Саске, — вновь заговорил Итачи, обдумав ответ. — Отец, видимо, ещё не сообщил тебе новость. — Не сообщил, — тупо вторил Саске, замерев напуганной птицей. — Какую ещё новость? — Мы хотим отойти от дел, — сказал Итачи. — Отец готовит контракт на слияние с компанией Хъюга. Дело, конечно, не быстрое, но это наше окончательное решение. Роковой набат прозвонил над головой Саске, но пока что он отказывался его услышать. — Что за чушь? С Хъюга, ты шутишь? С нашими, мать-перемать, прямыми конкурентами? Вы что, решили преподнести компанию им на блюдечке? Вы с ума сошли! — Я проверял отчёты за последние пять лет, — продолжил Итачи. — У нас серьёзные финансовые трудности, с виду незаметные. Саске, не сегодня, так завтра мы обанкротимся. Это самый бескровный путь. Оставаться у руля — значит подвергнуть всех наших сотрудников опасности остаться без работы. Мы не можем так рисковать. — Это бред, я ни за что не поверю! Дай мне поговорить в отцом, уверен, мы сможем все уладить. Капля пота скатилась по виску и плавно перешла на шею, внезапно воздух вокруг раскалился, несмотря на вечер. — Это бессмысленно, — отрезал Итачи. — Ты долго отсутствовал и не сможешь быстро въехать в суть дел, ты сам должен понимать, что будешь только тормозить нас и мутить воду. — Но нельзя же так просто сдаваться! — надрывался Саске. — Эта компания не просто жалкая контора, от которой можно так легко отказаться, не та контора, которую создают лишь бы выгодно продать. Это семейное дело Учиха, строящееся по кирпичику из поколения в поколение, это наше наследние! Кто мы без нашей истории? Черт, Итачи, мы же должны хотя бы попытаться!.. — Саске, хватит, — оборвал его Итачи. — Это решение не подлежит обсуждению. Ты уже не часть компании Учиха, и должен радоваться, что тебя вообще поставили в известность. Строгий тон брата заставил Саске прикусить язык. Воздух вокруг снова стал холодным и промозглым, каким он был ещё когда Саске только заходил в «Змеиную нору». — Тогда можно я хотя бы приеду к тебе? — тихо проговорил Саске, жалобно, почти проскулил. Он сжался на холодном ветру, обняв свободную рукой себя за плечо, чтобы согреться. Тон Итачи все так же не терпел компромиссов: — Нет. — Ч-что? — Саске в растерянности оглянулся, будто его разыгрывали, а он искал, где спрятана скрытая камера. — Но почему? — Саске, я… — Итачи сделал паузу, шумно вдохнув. — Не хочу тебя видеть. Будет лучше, если мы перестанем общаться. — Как это понимать? — вскрикнул Саске и сам удивился своему голосу. — Но мы ведь семья, к-как мы можем не общаться? П-послушай, давай я просто приеду, и мы все обсудим. — Нет, не нужно приезжать. Саске, я думаю, ты сам все прекрасно знаешь. — Нихрена я не знаю! — рявкнул Саске. — Ты что, считаешь я провидец? Сначала компания, теперь ты почему-то не хочешь меня видеть. Черт, да плевать я хотел, я все равно приеду, что бы ты там мне ни говорил… — Саске, ты убийца! — вырвалось у Итачи. Саске замер. Он не верил своим ушам. — Ты и раньше вёл себя… неподобающим образом, но теперь… Я просто не могу смотреть на тебя, зная, что ты… Саске, просто, прошу тебя, если ты меня ещё любишь, молю, больше не пытайся связаться со мной или с отцом. П-прости, брат, это все. Пусть каждый пойдёт своей дорогой. На этом звонок оборвался, как и нечто внутри Саске. Он безвольно опустил руки и выронил телефон, который, легко скользнув по ладони, стукнулся об асфальт.