Авария, изменившая все

Телефон какое-то время лежал на асфальте, пока Саске Учиха медленно осознавал внезапно свалившееся на него одиночество. Оно было полным и всеобъемлющим, не оставляющим пробелов и проблесков, и даже не то что бы так уж стремительно грянувшим, нет — оно было слоном в комнате, которого Учиха старательно игнорировал, а теперь вдруг увидел. И испугался. Саске растерянно озирался, не зная, куда ему лучше пойти, а позади него издевательски светила вывеска «Змеиной норы». Он думал, что далеко ушёл от этого места, намеренно петляя как можно запутаннее, чтобы не найти дорогу обратно, но, случайно или нет, просто сделал круг. Бар, словно чёрная дыра, тянул к себе, обратно, но Саске точно знал, что нет более идиотского решения, чем вернуться. Как будто в Токио мало баров, чтобы напиться. Но этот ближе… и вряд ли какое-либо другое заведение сможет предложить чёрный коктейль, с одного глотка отшибающий память. Сунув руки в карманы, Учиха издалека наблюдал за слабыми копошениями вокруг бара: кажется, табличку «закрыто» сняли, и туда стали лениво стягиваться проходившие мимо зеваки. Очевидно, что возвращение означало бы, что Саске потерял остатки самоуважения. Только вот кому теперь оно нужно — это самое самоуважение? Минута — в носу снова прелый душный воздух, а перед глазами унылая обстановка, едва освещаемая тусклыми противными жёлтыми лампами. Саске зачем-то глазами обвел троих молчаливых посетителей, выпивающих и смотрящих куда-то в пустоту — в кружку, или в стену, или в пол, прежде чем взгляд остановился на бармене. Суигецу глянул на него в ответ как человек, ощутивший вкус победы. В мгновение эта картина застыла, потому как не двигались ни Учиха, ни Суигецу, ни остальные посетители норы, а затем жизнь стремительно пошла, когда Саске шагнул навстречу и заговорил без прелюдий. — «Проклятую печать» мне, — резко выпалил он, держа подбородок прямо, не смея опустить головы. — И поживее. — Сегодня не наливаем, — легко парировал Суигецу, словно ждал этих слов. — Ты что, думаешь столь ценный материал у меня на складах тоннами лежит? Образцы присылают, когда нужно сделать выборку. И просто так, ради чужой прихоти, я наливать все равно не стану. Видишь ли, это вещество не для забав. «Ну и чушь», — подумал Саске, вспомнив, как совсем недавно Суигецу признался, что дал ему коктейль, только чтобы «проучить», промолчал, потому что не препираться пришел, вообще непонятно, зачем пришёл. Мозг Учихи работал на аварийном питании и при сломанных тормозах. Впервые Саске не отдавал себе отчёта, что делает, зачем и куда хочет в итоге прийти. Нет, ладно, один раз такое с ним уже случалось: в день аварии, и о последствиях он жалел до сих пор… — Эти твои опыты, — тут же проговорил Саске, не успев даже обдумать реплику. — Я, наверное, сойду с ума, буду пускать слюни и окончу в какой-нибудь государственной психушке? — Такая вероятность есть, — кивнул Суигецу. — Большая? — уточнил Саске. — Не буду скрывать — большая, — снова кивнул Суигецу. — Мне это подходит, — резюмировал Учиха, в нетерпении барабаня пальцами по барной стойке. О боже, что я творю? — такая мысль промелькнула у него в тот момент, но она была так далеко, так глубоко внутри и так хорошо спрятана! У Учихи просто не было шансов её отыскать, разве что ему дали бы время немного подумать, но Суигецу хорошо владел ситуацией и действовал на опережение. — Отлично, тогда едем сейчас, — бармен клыкасто улыбнулся и тут же вышел из-за стойки, принялся ходить по и без того тесному залу и выгонять посетителей, которые растерянно и очень инертно покидали заведение, тихо ругаясь. — Так быстро? — только и выдавил из себя Саске, не поспевая за стремительным ходом событий. — Вещи тебе не понадобятся, — принялся охотно объяснять Суигецу, задвигая стулья. — Документы тоже. Да вообще с собой ничего не нужно: тебе даже телефон не разрешат пронести. Ты уж извини, Учиха, моя калымага — не то что твоя роскошная тачка, хотя и место, куда ты едешь, не апартаменты. Что ж, я готов закрываться, поехали. Уже через минуту Саске отрешенно смотрел, как мелькают огни фонарей и мимо проезжающих машин, и в голове в этот момент у него было абсолютно пусто. Возможно, он мог бы впустить поток мыслей и рассуждений, но эта тишина ему невероятно нравилась. — Даже не хочешь спросить, что будет дальше? — осторожно спросил Суигецу, прощупывая почву: насколько Учиха находится в прострации и как легко его можно оттуда ненароком вывести. Нехорошо получится, если его потенциальный подопытный вдруг передумает. — А что будет? — послушно спросил Саске безо всякого интереса к своему вопросу и продолжил разглядывать виды за окном. На Суигецу он уже насмотрелся. — Ну, знаешь, сначала проверят твоё здоровье, возьмут кое-какие анализы, пройдёшь пару психологических опросников, — начал перечислять Суигецу. — Потом какое-то время просто поживешь в палате, нужно, чтобы на тебя не действовали раздражающие факторы, потом, возможно, ещё пара тестов, а дальше эксперименты. — Ясно, — ответил Саске, но, кажется, Учиха бармена вообще не слушал. — Куда мы едем? — Придётся проехаться, Учиха, — хмыкнул бармен. — Лаборатория находится за городом, на месте одной бывшей больницы. Здание вообще-то небольшое, так что его правдами и неправдами удалось приспособить под нужны лабы, а уж воздух там какой — красота. Почти на курорт отправляешься. И трехразовое питание у тебя будет. Саске ничего не ответил, и на этом их диалог закончился. По крайней мере, пока Токио окончательно не скрылся из виду. Застывшая темнота за окном, где-то в глубине, за блеском огней трассы, снова заставила зашевелиться страх, притаившийся где-то в животе. Все неприятные чувства после короткого опьянения, которое Саске испытал, по наитию согласившись ехать неизвестно с кем неизвестно куда, вновь заполонили его сознание: боль, пустота, одиночество, ужас… Молчание стало давить. — Что со мной будет… после? — подал голос Саске, с удивлением обнаружив, каким слабым и хриплым он звучал. Суигецу расхохотался. — Не знаю, Учиха, поживём — увидим. Приехали, кстати. — Машина остановилась возле здания больницы, подсвеченной несколькими фонарями, зловеще возвышавшейся в ночи. Суигецу посмотрел на притихшего Учиху и сжалился: — Если все пройдёт хорошо, то тебя протестируют, спросят, как самочувствие, а потом вернут твои вещи и можешь идти куда пожелаешь. Время от времени, правда, придётся возвращаться, чтобы твоё состояние могли отслеживать, но, я считаю, тебе же лучше от этого будет. Пойдём, познакомлю тебя с охранником. Саске вышел из машины и нерешительно уставился на монументальную глыбу, окруженную высоким металлическим забором, называемую «лабой». Он обернулся на дорогу, быстро тонувшую во мраке и поплелся за барменом. Суигецу между тем уже позвонил в звонок, представился, и ворота со скрежетом разъехались в стороны, впуская гостей. На входе их встретил парень, которого Саске предпочёл бы больше никогда не видеть: Суигецу называл его Джуго. — Здравствуйте, господин, — приветливо улыбнулся охранник Джуго, протягивая Учихе комплект одежды, состоявший из больничной робы и тапок. — Вот мы снова встретились. Хочу вам сказать, что это я пригнал вашу роскошную машину к вашему дому. Надеюсь, вы были приятно удивлены. Саске насторожился, пытаясь угадать в голосе Джуго насмешку или искренность, но не успел ничего ответить, только растерянно кивнуть головой, тогда как охранник продолжил. — Можете переодеться в кладовке, телефон и одежду оставите мне. Я сохраню ваши вещи на время пребывания в лаборатории. — Какого черта, — уже было собрался возмутился Саске, но неожиданно Суигецу мягко тронул его за руку и посмотрел ему в глаза, словно успокаивал ребёнка. — Я предупреждал, Учиха. Не переживай, никто ещё не жаловался на пропажу вещей, правда, Джуго? — Все верно, я и ведь и сам когда-то… — строгий взгляд бармена заставил охранника замолчать: не стоило пока развивать эту тему. — В общем, не беспокойтесь и идите переодеваться. Учиха принял комплект одежды, но не спешил идти в кладовку. Если он это сделает — отдаст телефон, ключи, документы, то назад дороги уже точно не будет. Ещё ведь не поздно отступить? Возможно, если бы в Саске ещё присутствовал здравый смысл, он бы так и сделал: заставил бы бармена сесть в машину и поехать обратно, но все здравое, что оставалось в Учихе, надёжно придавили своим весом отчаяние и тоска. Саске вошел в кладовку и ослабил галстук.