Авария, изменившая все

Вокруг со всех сторон обнимали белые стены палаты. Свет погас после отбоя, и свет исходил только от луны за зарешеченным окном. Обстановка была аскетичная: койка, складной стул и небольшой письменный стол, больше ничего. Саске лежал, закинув руки за голову и смотрел в стерильный потолок. Случайно или нет, но ни в одном из мест больницы, в которых Саске успел побывать, хоть их было и немного: процедурный кабинет, общий коридор, внутренний двор, душевая, туалет, собственная комната — нигде из этих мест не оказалось часов. Из-за этого время текло для Саске весьма странно — то растягивалось, то пролетало слишком быстро. Как Суигецу и обещал, наутро его посетил некий Якуши Кабуто, странный улыбающийся тип, не внушавший доверия. Он проводил его в процедурный кабинет, взял анализы, снял электроэнцефалограмму, дал стандартный опросник психического здоровья, тест на депрессию и ещё какие-то тесты. После этого Саске больше его не видел, большую часть времени он проводил в комнате и от скуки смотрел в окно, на прогулки его забирала девушка по имени Карин, еду приносила тоже она, выглядела эта девушка большую часть времени подавленной, молчала, на вопросы отвечала односложно, но Саске и самому не сильно хотелось разговаривать, и такая тишина его даже устраивала. Саске подозревал, что помимо него имелись ещё «пациенты», но, кажется, его расписание было составлено так, чтобы он не мог с ними пересечься. Почему — загадка. Карин на такие вопросы не отвечала, как и не говорила, сколько ещё времени это продлится. Зато каждый вечер Саске показывал, как он заполнил «дневник внутреннего и внешнего состояния» — так они его назвали, этот комплект, состоящий из тетрадки и ручки, который ему выдали в первый день. Карин просила записывать честно для чистоты эксперимента, и у Учихи не было повода этому противиться. О внутреннем и внешнем самочувствии он писал «ужасно». Первые ночи в лаборатории Саске не спал совсем, он лишь смотрел в потолок, иногда пересаживался ближе к окну, но сон не посещал его совсем, не считая кратких промежутков забытия, и тогда он писал всякие бессмыслицы в свою тетрадь по типу «у луны сегодня необычный блеск», улавливая любой отблеск света из окна, отмечал странность хода времени при отсутствии часов, а ещё писал, как он ненавидит свою жизнь. Дни шли, жизнь Саске застыла в неизменном расписании: Карин приносит завтрак, до обеда Саске ведёт дневник, обед, послеобеденная прогулка, до ужина Саске ведёт дневник, ужин, Саске показывает записи Карин, отбой, ночи глядя в потолок, рассвет, и по новой. После нескольких дней Карин неожиданно принесла ему настольную лампу на батарейках и сутру. В обычной жизни Саске не заинтересовала бы подобная литература, но на безрыбьи… В ту же ночь он уснул за чтением и проспал до самого завтрака. Очевидно, Карин отметила благотворно влияние сутры на сон Учихи, поэтому время от времени приносила ему книги философского и религиозного содержания, просьбы принести что-нибудь поинтереснее игнорировала, и Саске послушно читал что дают. В конце концов, день ото дня вести дневник и вариться в собственных мыслях без возможности получать пищу для размышления, оказалось подобием пытки. Сквозь сон и скуку Саске заставлял себя читать, зато больше проблем со сном он не испытывал. Со временем дни совсем слились в один сплошной монолит, а сам Саске чувствовал себя человеком за стеклом. Он чаще читал и реже вёл дневник, а если вёл, то скорее писал заметки по прочитанному. О внутреннем и внешнем состоянии писать было сложно, потому что Учиха перестал понимать, что вообще чувствует. Казалось, он утратил все эмоции и стал безразличным, а потому в дневнике неизменно писал «все нормально», не спрашивая себя, так ли все обстояло на самом деле. В глубине души Учиха даже радовался, что все волнения этого мира остались где-то позади, казались такими далекими, почти нереальными. Сколько он здесь провел? Иногда Саске жалел, что не помечал дни в дневнике, о проведённых днях он мог лишь судить по тому, что в какой-то момент толстая тетрадь практически заполнилась. Оставалось всего несколько страниц. Исписать тетрадь окончательно Саске все же оказалось не суждено: однажды утром к нему в палату заглянул довольный Суигецу. — Привет, Учиха, — отсалютовал он. Бармен казался Саске непривычно живым, после длительного общения с самим собой и молчаливой Карин. — Начальник сказал, ты готов. Мне захотелось лично проводить тебя. — Надо же, какой ответственный, — хмыкнул Саске, ощутив рост нервного напряжения. Все это время ему удавалось игнорировать мысль, что он здесь для того, чтобы над его телом хорошенько поиздевались, и теперь слова Суигецу звучали почти как приговор. — Не переживай ты так, все будет отлично, — Суигецу уловил, как мгновенно сжались кулаки Саске, когда он пришёл. — Тебе вообще волноваться не стоит, для твоего же блага, уж поверь мне. Вместе они вышли из палаты и переместились из больничного коридора на лестничную клетку, а там — вниз, в подвал. Коридоры подвала были хорошо освещены, но им недоставало естественного солнечного света, лившегося из окон верхних этажей. Стены все так же были выкрашены в стерильный белый цвет. Суигецу, шедший впереди, наконец остановился у большой тяжелой металлической двери, запертой на кодовый замок. Учиха вытянул шею, пытаясь рассмотреть, какой пароль вводит Суигецу, но мимолетом увидел лишь первые две цифры, а затем раздался противный писк, и дверь с явным усилием поддалась навстречу. — Что ж, входи, — пригласил Суигецу, жестом указав на дверной проем, после чего Саске молча прошёл вперёд и поразился. Если в этом помещении и проводились эксперименты, то он едва ли мог предположить, какие именно. Внутри оказалось просторно, сыро и прохладно, множество труб тянулись от больших непрозрачных резервуаров по стенам прямо к неопознанному объекту, находящемуся в центре зала, будто питающемуся от них. Перед объектом располагался намертво прикрученный к полу стул со стягивающими ремнями в районе рук ног и головы. Саске нервно сглотнул. Он вновь перевёл настороженный взгляд на загадочный объект круглой формы размером с колесо автомобиля. Объект отреагировал на прибытие гостей и раздвинул… веки? — Э-это что, глаз? — пораженно пробормотал Саске, его тело постепенно сковывал страх, когда он понял, что загадочный объект уставился на него. — Что-то типа того, — кивнул Суигецу, проходя следом в помещение. — Садись на стул. — Какого черта… напротив ЭТОГО? — выпалил Саске, не сводя глаз с объекта, который, в свою очередь, не сводил взгляда с Саске. — Ты шутишь. Я не сяду. — Не будь трусом, — Суигецу закатил глаза, будто происходящее — досадная обыденность. — Что, ты думаешь, эта штуковина тебе сделает? — Да что это вообще такое? — не унимался Саске. — Глаз, как ты уже верно подметил. Тебе нужно заглянуть в него. — Я не буду этого делать, — Саске неосознанно сделал шаг назад, к выходу. — Учиха, не паникуй, — бармен подошёл к Саске и положил ему руку на плечо, заставив его обратить на себя внимание. — Глубоко вдохни, слушай мой голос. — Нет, это ты слушай мой, — с нажимом проговорил Учиха, поведя плечом так, чтобы рука Суигецу соскользнула. — Я не знаю, что у вас за опыты, но это ни в какие ворота! Что это вообще, гомункул какой-то? Ты можешь мне объяснить, что здесь происходит? — Не могу, — признался бармен. — Учиха, я ведь не заведую всем этим, я лишь простой бармен из закоулков Токио… — Ты держишь меня за идиота. — Есть немного, но я правда не могу тебе рассказать. — Тогда и я не могу здесь остаться! — Учиха, не паникуй, — повтоил Суигецу и снова положил руки Саске на плечи, мягко удерживая его на месте. — Помнишь Джуго? Я не должен тебе этого говорить, но он тоже проходил через этот эксперимент, и с ним все в порядке. Ты ведь подтвердишь, что он выглядел вполне нормально? — Вот именно, что выглядел, кто знает, что с ним на самом деле… Саске заметил, как бровь его оппонента раздраженно дернулась, а руки на плечах заметно напряглись, буквально вцепившись в него пальцами. — Ты вообще надеялся, что сойдешь здесь с ума, — процедил Суигецу, взгляд которого мрачнел с каждой секундой. — Я рассчитывал, что это случится незаметно, — парировал Саске, чувствуя себя маленьким ребёнком, который не хочет, чтобы ему делали укол. Что за позор. — Так, что-то у нас с тобой не клеится, — пробормотал бармен, видимо, тоже ощутив складывавшуюся атмосферу. — Хорошо, давай я просто расскажу тебе, что здесь будет происходить, и ты поймёшь, что в этом нет ничего страшного. Видишь этот стул? Тебе всего лишь нужно сесть туда, расслабиться и заглянуть в эту штуковину. Всего пятнадцать минут. Я в это время буду наблюдать за тобой по камерам, и если что-то пойдёт не так, то я приду и помогу тебе. Слова бармена подвисли в воздухе, потому как отвечать на них не спешили. Учиха с недоверием обвел глазами помещение, подмечая ранее не замеченные камеры, прикрученные к потолку, а также еще парочку непосредственно возле стула, видимо, для детального обзора испытуемого. Суигецу между тем сделал едва заметный глубокий вдох, и Саске готов был утверждать, что тот считает мысленно до десяти. Это маленькое действие даже показалось Учихе забавным, потому что если кто из них по-настоящему здесь нервничал — это он сам! Видимо, собравшись духом, Суигецу продолжил: — Послушай, Учиха, не хочу на тебя давить, но ты сам на это согласился. Я специально вызвался проводить тебя, потому что подозревал, что ты дашь заднюю. Тебе просто нужно сесть туда и расслабиться. Привязывать тебя никто не будет, это используется только… в особых случаях. Саске, прошу, ты ведь уже столько прошёл. Я клянусь, ты — наша самая драгоценная находка. Уверен, с твоей помощью нам удастся совершить прорыв. Саске молчал. В его ушах горело собственное имя, неожиданно произнесенное Суигецу. Он… настолько важен? Да, ситуация странная, но ведь это всего лишь пятнадцать минут, с ним же ничего не случится за это время? Суигецу даже поклялся, хотя его слову верить точно не стоит, что угодно скажет, лишь бы умаслить. Но сознание собственной важности подстегнуло Учиху, он перевёл взгляд на стул, мысленно стараясь сосредоточиться. — Только пятнадцать минут? — неуверенно проговорил Саске, и увидел, как просияло лицо бармена. — Точно! А теперь присядь сюда. Видишь, все не так страшно. Располагайся поудобнее. Пока не смотри туда. Саске сел на стул, сжав подлокотники, и не решался поднять глаз. Суигецу, убедившись, что Учиха на месте и не собирается никуда дёргаться, направился к выходу, и уже у двери крикнул: — Отлично! Как только я выйду, можешь приступать, а я пока запру тебя. Помни: смотри не отрываясь! И не забывай глубоко дышать. Удачи тебе, Саске. Послышался хлопок двери, и Саске тут же вздрогнул. Его заперли? Наедине с этим? По виску скатилась холодная капля, Учиха глубоко вдохнул и поднял голову. Он смотрел на что-то, и что-то смотрело на него в ответ.