Авария, изменившая все

Воцарилась тишина. Саске не отрываясь вглядывался в гигантское око напротив. Он наблюдал, как зрачок рваными движениями хаотично мечется по какому-то подобию белка глаза, влажному и блестящему. Пристально изучает самого Саске, впивается в него что есть мочи. Этот глаз, хоть и напоминал человеческий, но отличался от него по нескольким пунктам: у него отсутствовало яркое разделение между белком и радужкой, все пространство глаза было однородного цвета, темнее белого, и с множеством лимбов, вложенных один в другой, окружавших зрачок. Все то время, пока Учиха изучал странный объект, следил за его движениями, сокращениями мышц, пульсациями, его не покидал вопрос: обладает ли эта вещь сознанием? В действиях ока Саске ощущал намерение, преследование какой-то цели, но сильно сомневался, что такое возможно. Глаза ведь не могут быть самостоятельным организмом. Саске хотелось повернуть голову чуть в сторону, чтобы детальнее рассмотреть трубы, тянувшиеся с обеих сторон и, по всей видимости, питавшие глаз. Интересно, чем оно питается. Уж не та ли это «Чёрная кровь», которую ранее пил сам Саске, прежде чем попасть сюда… Не зря же Суигецу назвал ту странную субстанцию в его коктейле кровью. Через какое-то время Учиха готов был поверить, что вещь напротив обладает собственной волей причём эта воля ему не нравилась: глаз словно облизывал его с ног до головы и желал приблизиться, трубы натягивались от напряжения ока, от его стремления освободиться, его хрусталик будто бы выгибался навстречу Саске… Или ему так казалось. Саске чувствовал себя странно, его сознание путалось тем более, чем он смотрел. В конце концов, ему стало казаться, что вещь пытается ему что-то сообщить, но у неё нет рта или голоса, или чего-то ещё, с помощью чего можно было бы разговаривать. «Ты пытаешься мне что-то сказать?» — одними губами прошевелил Саске, и неожиданно око коротко сомкнуло веки. В глазах нарастал странный темнеющий ореол, видимо, от того, что Учиха слишком сильно сосредоточил взор. Ореол этот разрастался, поглощая окружающие предметы, сливаясь с монолитной радужкой ока. — Итак, Саске, можешь вставать, — неожиданно раздался звонкий голос, отдававший эхом от стен. Учиха дрогнул, обнаружив, что успел уронить голову на грудь, хотя он не помнит, чтобы отвлекался хоть на секунду. В мозгах и теле ощущалась лёгкая истома как после короткой дремоты. Саске взглянул на око, но оно уже сомкнуло веки и больше не шевелилось. «Это определённо самый странный эксперимент в моей жизни», — пронеслась мысль, хотя эксперимент, вообще говоря, был единственным в его жизни, и Саске не очень-то хотел новых. Он медленно встал со стула и неуверенно побрел к выходу, на ходу оборачиваясь назад на око, но оно все ещё не подавало признаков жизни. Суигецу поблизости не наблюдалось, хотя Саске отчётливо слышал его голос, а дверь на выход оставалось закрытой. Тщательнее осмотревшись, Саске заметил динамик под потолком. Видимо, оттуда и говорил с ним бармен. Он сказал, что можно вставать, значит, пятнадцать минут истекло, и эксперимент должен был быть окончен, но почему тогда бармен не пришёл к нему лично? Ответ не заставил себя ждать: подойдя к выходу, Учиха обнаружил дверь запертой. Рядом находился кодовый замок, но Саске не знал пароля, он успел подглядеть лишь первые две цифры. — Может быть ты выпустишь меня? — крикнул Саске куда-то в сторону динамика, но в ответ последовала лишь тишина. Учиха вздохнул, собираясь в мыслями. Возможно, это ещё не все, но Суигецу ничего об этом не говорил. Быть может, ему нужно время, чтобы дойти сюда из наблюдательной комнаты? С другой стороны, вряд ли она находится далеко. Тогда что же? Саске посмотрел вверх, на камеры. Должно быть, бармен все ещё наблюдает за ним, ждёт чего-то. Око тоже «молчало». Тогда Саске принялся расхаживать по помещению, разглядывая замысловатую систему непрозрачных труб, так притягивавшую его внимание. Невозможно было сказать, что именно в них течёт и течёт ли вообще, но взгляд продолжал скользить по каждой, пока не наткнулся на небольшую течь. То была одна из труб, тянувшихся слева от ока, самая прогнувшаяся, из излома которой, слегка просачиваясь, редко капала чёрная вязкая субстанция, образовавшая на полу небольшую лужу. Заметить её было не так просто, ведь она практически сливалась с тёмным полом. Теперь Саске готов был утверждать, что это «Чёрная кровь». Он подошёл к луже, присел на корточки и потянулся к ней рукой, обмакнув в ней два пальца. Субстанция действительно оказалась достаточно вязкой: между пальцами протянулась блестящая чёрная нить. Саске запрокинул голову, чтобы получше рассмотреть надлом за изгибе трубы. Но его не оказалось. Да, труба опасно накренилась в этом месте, но видимых трещин на ней не было. Возможно, субстанции достаточно и микроскопической трещинки, но ведь она такая вязкая… На нос Саске неожиданно упала ещё одна жирная капля, но уже из другой, соседней трубы, проходившей рядом, прямо над головой Учихи. Саске испуганно отпрянул. Что такое? Не может быть, чтобы и вторая труба дала течь! Не успел Саске отойти подальше, как на него хлынул дождь. Каждая труба как по команде в нескольких местах словно проломилась, и оттуда под напором стал бить фонтан чёрной жижи, покрывая всю площадь помещения. Саске закрылся руками, пытаясь хоть как-то оградиться от хлынувшей на него субстанции, иначе она тут же залила бы ему лицо, уши, но какие-то капли все равно пробивались, попадая на веки и губы. Отплевываясь, Учиха бросился к выходу. — Что такое, черт возьми! Суигецу, ты это видишь? Выпусти меня отсюда! — кричал Саске, барабаня кулаками по двери, чёрная субстанция же продолжала прибывать. Оглянувшись, Саске заметил, что она каким-то образом стремительно заполняет помещение, будто резервуар с водой, при этом истощаться источник даже не собирался. Но разве могут резервуары вместить в себя столько жидкости? В считанные секунды жидкость разлилась по всему полу, достигнув щиколоток Саске. Он машинально поднял одну ногу, отмечая, с каким сопротивлением ему далось это действие. — Сраный Суигецу, открой дверь! — рука в последний раз отчаянно шлепнула по двери. Естественно, дверь открывать никто не собирался. Интересно, утопить его, Саске, — это часть плана или досадная оплошность? Чёрной вязкой жидкости успело набраться по колено, пока Саске искал хоть какую-то возвышенность, на которую он мог бы взобраться, но все тщетно: стул был уже практически затоплен, а резервуары оказались слишком высокими и покатыми. Саске с трудом передвигал ногами, а «Чёрная кровь» все прибывала, и прибывала, и прибывала. «Дьявол! — мысленно плюнул Саске, с ужасом наблюдавший, как кровь доходит уже практически до пояса. — Не может же он меня здесь бросить? Он же обещал… ублюдок». Нет, спасать его определённо не собирались. Саске с отчаянием и ненавистью посмотрел на камеры, равнодушно следившие за ним и хранящие молчание. Дверь оставалась его единственным спасением, если бы он только смог подобрать правильный код… В тягучей вязкой жидкости стало неимоверно трудно пробираться. Саске чувствовал себя закованным в свежий быстро стынущий цемент. Добравшись до выхода, он буквально прислонился к металлической поверхности, готовый навалиться на неё сверху, как только подберёт нужную комбинацию. Нужно подобрать всего две цифры — двадцать раз введённый пароль в худшем случае. Казалось бы, совсем немного, но, увы, время играло против Саске: вот уже жидкость почти на уровне груди, а пальцы предательски дрожат и не всегда верно нажимают первые две цифры… — Черт, ну пожалуйста, — молил Саске, снова и снова пытаясь подобрать комбинацию. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Вскоре панель скрылась под тяжёлыми слоями чёрной субстанции, и Саске почувствовал, что утопает. — Ублюдок, ты слышишь меня! — кричал Учиха из последних сил, вытянув шею насколько это представлялось возможным. — Ненавижу тебя, сволочь! Чтоб ты сдох! Последний крик Саске захлебнулся в субстанции, начавшей заполнять его рот, уши, глаза, лёгкие. Его поглотила удушающая чернота. «Это конец», — меланхолично подумал Саске, и даже готов был смириться с мучительной смертью. В конце концов, вряд ли в этой жизни его ждало что-то хорошее: он всегда был мразью и связался с другими такими же мразями. Закономерное окончание столь жалкой жизни. Правда, эту мысль он не успел развить, и не потому, что умер, а потому, что кто-то словно открыл невидимые шлюзы, и субстанция, почувствовав новое пространство для свободного тока, схлынуло из помещения, оставляя Учиху, отплевываясь и кашляя, лежать на холодном сыром полу. Когда он пришёл в себя, то заметил широкую полосу света, тянувшуюся от недавно ещё закрытого входа: возможно, туда и хлынула вся эта чёрная жижа. Слегка приподнявшись на руках, Саске взглянул на спасшего его человека. Это был Суигецу, как всегда давящий довольную лыбу. — Поздравляю, Учиха, ты прошёл, — весело прощебетал бармен. «Вот сволочь», — мысленно ответил Саске, глядя на него взглядом затравленного волка.