Изнанка.

      Сопроводив Гарри к остальным первогодкам, Морана Вуа, оказавшаяся ответственной за первый курс, собрала всех новичков в общей гостиной и поприветствовала их в школе, кратко обозначив основные правила и раздав каждому по карте школы и расписанию, а также посоветовав обращаться к ней с любыми вопросами, даже если они кажутся глупыми.       Все дети разошлись, чтобы заняться тем, чем они занимались до этого — знакомством друг с другом. А Гарри решил изучить место, где ему предстояло жить ближайшие годы. Гостиная была разделена на две зоны — внутреннюю, где было место для работы, а также зона отдыха, и внешнюю, представавшую собой небольшую лесную зону с выходом на пляж. Как мальчик позже выяснил из «Истории Ксайамана», внешняя зона была защищена от непогоды специальным куполом. Ева нашла его сидящим под деревом и изучающим расписание.       — Чего ты тут один? — спросила девочка, присев рядом и заглянув ему через плечо.       — Я привык быть один, — пожал плечами Поттер.       — Эта привычка может быть полезной для тебя.       — Почему? — спросил мальчик, оторвав взгляд от листка с расписанием.       — Понимаешь, магические расы… Не очень жалуют волшебников.       И Ева оказалась права. Соглашаясь на обучение в школе для магических народов, Гарри думал только о том, что им, слава всем богам, никто не будет восхищаться, но как-то забыл подумать о том, что его могут и ненавидеть. А дети, на следующий же день узнав о том, что он — волшебник, примутся за откровенную травлю. Но это было на следующий день, а пока что Гарри не воспринял слова Евы всерьёз и продолжил изучать расписание. Предметов оказалось относительно немного: основы магии, история волшебных народов, физическая подготовка, зелья, травничество, основы арифмантики и введение в рунологию. Так что Поттеру уже не терпелось приняться за обучение магии.       Ева показала ему, как работают чары спален. Она встала в центре помещения, в котором не было ни мебели, ни ремонта, одни только камни разных размеров, и произнесла: «Как дома». За пару ударов сердца серая комната преобразилась в мрачную, но вполне уютную спальню с дверью, ведущей в ванную. В спальне Евы преобладали чёрные и синие тона, все было в шелке и бархате. С потолка свисала вырезанная из камня люстра, наполненная свечами, а под ногами приятно скрипел деревянный пол.       — Ты просто представь, что хочешь, и будет исполнено, — сказала девочка.       Гарри вместе с его новой знакомой зашли в соседнюю комнату. Мальчик стоял в задумчивости какое-то время. Он не хотел жить ни в чулане, ни в маленькой спальне Дадли и, не придумав ничего лучше, попросил у комнаты копию кабинета Мастера Фуарино, только с небольшой кроватью с пологом и с гамаком у окна. Ева оценивающе оглядела получившуюся спальню и ушла, не попрощавшись.       Поттер до поздней ночи изучал «Историю Ксайамана», всё больше радуясь, что не поехал в Хогвартс. Оказалось, что школу решил построить Совет всех волшебных народов, когда начались гонения на магические расы со стороны волшебников. Расы отделились от магов и жили в созданной общими усилиями складке мира. А волшебники со временем либо забыли об их существовании, либо начали верить, что они вымерли. Одними из немногих магических рас, которые всё ещё контактировали с чародеями, были кентавры, вейлы и гоблины. То, что он был единственным ныне живущим волшебником, который знал о школе магических народов, заставляло его чувствовать себя почти что исключительным. А это было очень тёплое чувство.       В Ксайамане можно было учиться восемь лет, а потом, по желанию, либо стать Мастером в каком-нибудь разделе магии, либо выбрать более современную профессию вроде журналиста и поступить в магический колледж Ксайаман-гао. А для тех рас, что не владеют магией, при школе были курсы. Так уж вышло, что если магией та или иная раса не обладала, это с лихвой компенсировалось физической силой, а потому эти курсы были направлены на обучение будущих личных охранников, сопровождающих, боевиков и тому подобного. Туда шли всякие великаны, тролли, орки, гиганты, вервольфы. Иногда там появлялись редчайшие полукровки или дети разных рас, которых укусил вервольф. Они обладали зачатками магии, а потому невероятно ценились.       Гарри так и уснул с книгой в руках.       В первый учебный день Морана собрала детей и отвела их в центральное здание, где находились библиотека, трапезная, дуэльные залы, медкрыло и залы самоподготовки или залы-по-желанию. Каждый получил полный комплект учебников у прекрасной нимфы-библиотекаря, затем они сходили на завтрак, и началась учеба.       Первой парой в учебном году стояли основы магии. Преподавателем основ также была Морана Вуа. Она попросила каждого студента подняться, представиться и назвать свою расу. В классе Гарри оказалось двенадцать представителей разных народов. Гоблин, очень низкий мальчик с острыми зубами, черными внимательными глазами и длинными когтями, лунная эльфийка, высокая для своих лет девочка с голубоватой кожей и серебристыми волосами, серый эльф, драконоид, знакомая ему Женевьева из высших вампиров, высшая русалка, у которой на столе стоял кубок с водой, карл по имени Карл, китайский наг, дриада, кожа которой уже начала золотиться с началом осени, истинная метоморфиня и       — Киаран Тенгу Монтферано, высший эльф, — сказал тот светловолосый парнишка, с которым Гарри столкнулся на вокзале.       Так уж вышло, что Поттер остался последним не назвавшимся.       — Гарри Джеймс Поттер, человек, — сказал он, подняв глаза на преподавателя и встав из-за стола.       По классу пронеслись шепотки. Мальчик неуверенно помялся, поправил школьную мантию Хогвартса и сел на свой стул.       На том же занятии выяснилось, что представители магических рас начинают своё обучение магии без артефактов-стабилизаторов, потому что они вырабатывают не очень хорошую привычку всегда на них полагаться. Да и вообще не очень часто они используются. А потому, когда Гарри вытащил волшебную палочку из кармана мантии, чтобы попытаться создать заклинание света, вокруг послышались смешки. Профессор Вуа спокойно попросила тишины, объяснила, почему пока не следует пользоваться палочкой и попросила убрать её и продолжить занятие. К концу урока так или иначе получилось у всех, кроме Гарри, который не понимал, как можно призвать свою магию без палочки. У него ничего не выходило.       И не получалось ещё очень долго. В конце концов он стал предметом насмешек и издевательств и даже не мог постоять за себя. Ладно бы просто толкали, разливали чернила на его тетради и запирали в туалете. Если он спрашивал что-то у своих однокурсников, ему отвечали, но неправильно. Так что первое время он постоянно путал кабинеты, домашние задания, имена преподавателей, но постепенно научился не верить никому на слово, а думать своей головой. Ева общалась с ним, но только когда рядом никого не было. Тем не менее, он был благодарен девочке, потому что она объяснила ему, что обращаться за помощью к преподавателям не стоит, потому что тогда издевательства превратятся из невинных в уже далеко не забавные. Он должен был сам как-то доказать, что достоин учиться в Ксайамане.       А это было сложно, потому что его магия не желала его слушаться. Она была как отказавшая конечность. Гарри знал, что магия есть внутри него и даже чувствовал её, но она не собиралась делать то, что мальчик ей приказывал. Остальные дети не скрывали своих смешков, называли его сквибом, неучем и советовали уезжать домой, к мамочке. Откуда же им было знать, что мамы у Гарри не было. Особенно старался Монтферано. Хотя, справедливости ради, высший эльф презрительно относился ко всем живым существам в принципе.       К концу первого месяца учёбы Гарри наконец смог создать крошечный шарик света, но тут же потерял сознание. Профессор Вуа сразу отлевитировала его в медкрыло, но сканирование не выявило отклонений. Ядро мальчика было сформировано соответсвенно возрасту, а магического истощения не было. Тогда Морана решила осмотреть его с помощью магического зрения и была вынуждена тут же вызвать Главу.       На ауре ребёнка обнаружился чёрный паразит, который оплёл его магические каналы и тянул силы.       — Как же он умудрился создать Люмос, — прошептала Вуа.       — Это необычный ребёнок, Морана, — ответил ей Мастер Фуарино, нахмурившись. — Вопрос только в том, как мы будем вытаскивать паразита.       — Я предлагаю туманным перемещением отправить эту тварь в защитный куб, — сказала Кейко Ямагато, преподаватель целительства.       — Думаешь, мы не повредим его магические каналы? Гляди, как паразит прицепился, — Вуа скрестила руки на груди, изучая магическим зрением черноту внутри мальчика.       — Нет. Максимум у него появится способность к туманному мерцанию, — улыбнулась профессор Ямагато.       — Что ж, это даже полезно. Тогда решено, — подвёл черту директор. — Приступай, Кейко.       Гарри очнулся через несколько дней. Глава Фуарино объяснил ему, что произошло, не скрывая ничего, и протянул небольшой куб, заполненный плотной чернотой.       — Это чей-то крестраж, мистер Поттер. Скорее всего, того волшебника, который напал на Вас в детстве. Вы можете оставить это себе или делать с осколком души Тёмного лорда, что захотите. Решать Вам.       Гарри кивнул Главе, принял куб и вернулся в гостиную первокурсников.       — Что, Поттер, хлопнулся в обморок? — шипяще засмеялся Гу Сяолун, наг из Поднебесной.       — Не твоё дело, — ощерился Гарри.       Мальчик метнулся к лестнице, ведущей в спальни, не замечая уже привычных ему шепотков. Но в этот раз дети не смеялись над ним, а были чрезвычайно удивлены тем, что человеческое дитя владеет парселтагом.       И только в комнате Поттер заметил, что где-то потерял серьгу-переводчик, которую выдавали всем студентам Ксайамана, чтобы они могли понимать друг друга.

***

      Время шло, и Гарри продолжал учиться магии, хоть у него это всё ещё по необъяснимым причинам получалось из рук вон плохо. Заклинания выходили слабыми, как он ни старался и сколько бы ни тренировался. Его преследовало ощущение, будто он вкладывает очень много энергии, а отдача получается до обидного слабая. Но мальчик был счастлив хотя бы потому, что мог создать хоть какое-то волшебство. А чтобы не отставать от других детей, он усиленно занимался по тем предметам, где не требовалось колдовать. Он приходил в библиотеку раньше всех и уходил позже, постепенно становясь одним из любимых посетителей дриады-библиотекаря Амарры Вэй. Он знал историю волшебных рас лучше, чем любой из его одноклассников, его руки были в мозолях от долгих часов за вырезанием простейших связок рун. Гарри неплохо понимал математику ещё в человеческой школе, поэтому арифмантика давалась ему легче, чем многим другим, а уж сколько дней он провёл, изучая составы зелий и таблицы сочетания ингредиентов…       В итоге к зимним экзаменам Гарри был лучшим по всем предметам, кроме магии и физической подготовки. По последнему он был безнадёжно плох, даже несмотря на то, что профессор Драгг Воранн, лысый, как коленка, сурового вида карл с внушительными мускулами и кустистыми тёмными бровями, которые пышностью уступали только его усам, и нависали над небольшими тёмно-синими глазами, создал ему индивидуальную лёгкую программу. Оставалось только завидовать неутомимым представителям других рас.       Но физическая форма не особо волновала Поттера. А вот то, что ему предстоял первый экзамен, в котором он был совершенно не уверен, заставляло его поджилки трястись от страха. Профессор Вуа понимала положение мальчика, но не могла снизить требования только для него.       Гарри сдал этот экзамен, с грехом пополам вытянув удовлетворительную оценку, но компенсировал это идеальной теоретической частью.       На зимние каникулы из студентов он остался в школе один. Магические народы отмечали Йоль, но большинство из студентов отправились праздновать в кругу семьи. В школе тоже было празднование, но участие в ритуалах было возможно только с тринадцати лет. Рождество у мальчика с праздником не ассоциировалось, подарков он и так никогда не получал. Зато у него было время подумать, как же решить проблему с его магией.       А решение замаячило слабым лучиком надежды в конце декабря. В книге про артефакты-стабилизаторы, которую он взял для лёгкого чтения, он вычитал много интересного. Например то, что раньше, ещё до раскола между ними и другими расами, волшебники пользовались чаще посохами, чем палочками. А волшебные палочки изначально создавались для очень тонкой работы, например гравировки защитных рун на волшебном оружии. Они уменьшают силу магического потока и направляют его в нужное русло.       Магические народы чаще не пользовались стабилизаторами вообще. Их магия была естественной, если не сказать дикой и необузданной, а потому им хватало сочетания слово-жест. Не говоря уже о том, что каждая из рас специализировалась на своём разделе магии, как фениксы — маги огня, — например. Со своими исключениями, разумеется. Так вот, если рождался ребёнок-исключение, чья магия не была направлена естественно для его народа, для него создавался артефакт-стабилизатор. Чаще всего это было украшение — кулон, браслет или кольцо. Реже — какое-нибудь оружие.       И Гарри задумался. А что если его магия направлена неестественно для человека? Можно было бы обидеться на преподавателей, которые могли бы ему об этом и сказать, но Поттер давно понял, что во многом в его новом мире он должен научиться полагаться только на себя и свои знания.       Мальчик долго ждал наступления каникул, потому что это означало месяц на эксперименты. Он попросил преподавателя посоветовать литературу по изготовлению артефактов-стабилизаторов. Норена Вуа усмехнулась и назвала пару книжек, наказав, если что, просить помощи у неё.       Гарри решил помощи не просить. Он разобрался, как сделать простейший стабилизатор в виде кольца. Но для этого ему нужен был довольно большой бриллиант. А значит — деньги. И тут Поттер впервые за четыре месяца задумался, как же ему достать его собственные деньги. Оказалось всё проще, чем он думал. Морана сопроводила его в отделение Гринготтса в Хайгане. Гоблин перевёл его деньги на новый счёт и помог с выбором камня.       К возвращению студентов в Ксайаман на указательном пальце Гарри уже переливалось голубым кольцо, а в его личный график успеваемости была записана успешная курсовая по артефакторике. И дела с тех пор пошли в гору, по крайней мере в учёбе.

***

      Эти месяцы были сплошным стрессом не только для юного мага-студента школы для нелюдей, но и для директора школы чародейства и волшебства Хогвартс. Дамблдор первым же делом вытряс из Уизли информацию о случившемся первого сентября. Молли подтвердила, что лично объяснила Поттеру, как попасть на платформу. А Рональд, её глуповатого вида сын, сказал, что к барьеру они с Гарри подбежали вместе, а вот на платформе он оказался уже без Гарри.       И вот как, спрашивается, можно потерять одиннадцатилетнего мальчика в барьере между платформами?!       Альбус хотел было заявить всем преподавателям и министру, а может быть даже уверить самого себя, что отправил мальчика на индивидуальное обучение, но этот обделённый мозгами младший Уизли успел всем растрепать, что Гарри, видите ли, пропал. В тот вечер директор выдрал себе половину бороды.       Пришлось заняться поисками. К Дурслям Гарри не возвращался, это абсолютно точно, а значит и в магловскую школу, скорее всего, не пошёл. Директор хотел было опросить друзей Гарри, но Дадли и компания не оставили тому и шанса на обретение хотя бы близких знакомых. Альбус даже пощупал каждый камень барьера между платформами десять и девять на предмет маленьких мальчиков. Значит, Поттера могли убить или похитить. И вот что хуже? Спустя два месяца блужданий в поисках золотого мальчика Дамблдор окончательно пришёл к выводу, что раз один герой пропал, можно быстро наклепать другого и стал присматриваться к Лонгботтому. А мальчик оказался такой же катастрофой, как и его фамилия. Толстенький, неповоротливый, пуганный-перепуганный своей ненаглядной бабулей и профессором Снейпом, постоянно взрывающий котлы и вообще… милый, но недотёпа. Но, как говорится, «я его слепила из того, что было, а потом, что было, то и… Эх». Остаётся жевать лимонные дольки и внушать недогерою правильные мысли.       Разумеется, такими темпами Волдеморт, который жил под черепушкой у профессора ЗОТИ и откровенно ржал над потугами своего главного врага, к рождеству стырил поддельный философский камень и сбежал. А Квирелл, как это бывает с временными сосудами для злобных душ, издох.       Зато как Снейп радовался возможности преподавать свой любимый предмет… Хоть что-то светлое в жизни несчастного Альбуса.