Изнанка.

      Если Гарри и думал, что он сразу станет лучшим на курсе по части магии благодаря кольцу, то он заблуждался. Поттер отставал от своих однокурсников. И отставал сильно. Пока остальные шли вперёд, он пытался нагнать упущенное время, и на этот раз нельзя было помочь делу, сидя в библиотеке. Поэтому мальчик сменил своё постоянное место жительства с хранилища знаний на комнаты-по-желанию. Изо дня в день повторяя формулу «намерение-концентрация-слово-жест», которая звучала так просто и выглядела, в принципе, тоже, в исполнении профессора Вуа, но давалась всё ещё с трудом.       Был в его положении один очевидный плюс — он начал понимать принцип движения магии. Когда он задал вопрос об этом Моране, она задумчиво посмотрела вдаль и стала размышлять, как же объяснить такую очевидную вещь.       — Это похоже на фотосинтез, — наконец, сказала профессор, осторожно подбирая слова. — Примем Общую магию за солнечный свет, а тебя — за растение. Ты берёшь энергию солнца, перерабатываешь и преобразуешь во что-то новое. Понятно?       На первых занятиях по травничеству профессор Ямагато объясняла основы ботаники, поэтому Гарри понял. Только немножко по-своему. Сам этого не осознавая, мальчик научился медитировать. Когда у него впервые получилось погрузиться в свою суть, он испуганно вскочил и принялся расхаживать по комнате-по-желанию в попытке успокоиться. Он увидел, как что-то неясное внутри него, в самом центре, поглощает нечто, что он мог бы назвать только прозрачным светом. Как этот свет сгущается, закручивается и пульсирует. Выровняв дыхание, мальчик вновь сел на пол и погрузился в себя, только на этот раз попробовал произнести заклинание света. От мысли — намерения — Свет внутри него сконцентрировался, преобразовавшись в маленький плотный шар — концентрация — и мощным потоком вливается в каналы, похожие на сосуды, стремясь к его руке, нет, — к кольцу на его пальце. В кольце эта прозрачная энергия бушует, но буквально миллисекунды, а затем, повторяя движения его ладони и следуя путём, указанным словом, в его руке загорается яркий огонёк.       Гарри даже смог увидеть суть своей проблемы. На любое заклинание, которое было сложнее люмоса, его магическое ядро реагировало неадекватно сильно, но потом будто бы одёргивало само себя, понимая, что такая высокая концентрация энергии может выжечь его каналы. Вот тебе и «пуф» вместо результата заклинания. Понять-то понял, а что делать с этим?       — Научиться контролировать, — сказала Морана, даже не поднимая взгляд от проверочных первокурсников.       И Гарри учился. Сам, по книгам, методом проб и ошибок. То ли из упрямства, то ли потому что понимал, что ему вряд ли кто-то с этим поможет, особенно за так. Каждый день он выбирался из комнат-по-желанию глубоко за полночь, смертельно измотанный и недовольный собой. Хорошо хоть никакого комендантского часа не было. Ему казалось, что он запутался и движется в направлении, противоположном пониманию контроля над своей магией. И результата не было слишком долго, по его ощущениям. Из-за того, что фокус внимания мальчика сместился на овладение магией, он стал хуже учиться по другим предметам. Он не высыпался ночью и приходилось добирать сон на первых парах. Ева смотрела обеспокоенно, но не вмешивалась.       Однажды мальчик просто отключился на сутки. А когда проснулся — снова ринулся в комнату-по-желанию с мыслями о том, какой же он дурак. Если энергии слишком много, то зачем с ней бороться, если можно просто сбрасывать излишки? Комната выдала ему простой накопитель, и Поттер собрал большую часть энергии и позволил ей перетечь. Почему-то Гарри почувствовал себя не просто легче, а сильнее. В нём будто что-то выровнялось и стало правильным. Будто океан внезапно успокоился после недельной беспричинной бури.       Его одноклассникам только оставалось удивляться тому, что успеваемость Поттера по магии начала набирать обороты. Пока что медленно, но это уже вызывало вопросы. И детям это не нравилось. Это что получается, какой-то волшебник может быть не хуже их?       Юные нелюди справлялись с таким откровением своими методами. Если раньше они не могли причинять его здоровью неприятности физическими методами, потому что правила Ксайамана это запрещали, а нападать при помощи магии на, по сути, сквиба считали ниже своего достоинства, то теперь им открылись новые возможности для издевательств. Каждый изгалялся как мог. Заклинания были, по сути, безобидными, вроде частичной парализации или щекотки, но всегда применялись не вовремя для Гарри. То он переставал чувствовать всё от шеи до копчика и падал лицом в кашу, то начинал истерично смеяться и падать на пол на уроке по зельям, иногда попутно сбивая на пол свой котёл.       И все дети понимали, что прекратили бы, если бы Поттер хоть что-то сделал в ответ, но он вёл себя, по их мнению, как тряпка. А Гарри был очень вежливым мальчиком, воспитанным в христианской традиции «если тебя ударили по щеке — подставь другую». А потому поспешил изучить все доступные ему на данный момент щитовые заклятья. Почему-то мальчик искренне считал, что его однокурсники поиздеваются и перестанут. Однокурсники так не думали, однокурсники начали подозревать, что Гарри Поттер сам над ними издевается. Даже миролюбивая дриада Хели л’Эете решила испытать пределы его наглости и то и дело иллюзиями маскировала ступеньки и камешки, а потом смеялась, глядя, как мальчик растягивается на полу или земле.       Был только один первокурсник, который участвовал в травле не из спортивного интереса, а потому что хотел заставить дитя людей страдать. Этого мальчика звали Карл Ригер. В первые месяцы учёбы он не был худшим на курсе в практической магии, потому что был такой бездарь по фамилии Поттер. И вдруг у Поттера начало что-то получаться, а у Карла — нет. Он боялся, что сквибом теперь будут называть его. Ещё и родители, искусные Мастера-создатели мечей и главы клана, подливали масла в огонь, распекая отпрыска за то, что тот сильно отстаёт в учёбе и вообще как-то не соответсвует их представлению о хорошем наследнике. Внутри Карла поселился кто-то, шепчущий ему на ухо очень неприятные, неправильные, но такие манящие вещи. Это было страшное существо, разъедающее его изнутри. Мальчик сопротивлялся этому шёпоту ровно до тех пор, пока Гарри не обошёл его по основам магии на каких-то два балла.       В тот вечер Поттер возвращался с очередной тренировки в комнате-по-желанию. Было уже довольно поздно, и мальчик сладко зевал на ходу, мечтая о крепком, глубоком сне в своей уютной постели под пологом. Завернув за угол, Гарри увидел Карла, стоящего в неверном жёлтом свете луны, но не обратил на него особого внимания и прошёл мимо.       Возопившие инстинкты заставили его мышцы сократиться, и Поттер резко развернулся лицом к карлу по имени Карл. В глазах Ригера было отчаянье и обида, но Гарри вдруг стало так страшно, будто маленький карл ему чем-то угрожал.       — Карл? — осторожно окликнул Ригера волшебник. — С тобой всё хорошо?       Вместо ответа первокурсник поднял руку в направлении мальчика и, почему-то крепко зажмурившись, прокричал «Бомбарда!». Гарри чётко видел красный луч заклятия, оформившийся в середине крупной ладони карла и понёсшийся прямо на него. Когда взрывное почти достигло цели, мир перед Гарри будто заволокло туманом. А когда туман рассеялся, мальчик с удивлением обнаружил, что его не разнесло на куски. Вместо этого пострадала стена за ним.       Завыла сирена. Карл посмотрел на свою ладонь в немом ужасе, а затем растерянно взглянул на Поттера.       — Беги в соседнюю аудиторию! — прошипел Поттер. И, увидев, что карл не сдвинулся с места, добавил: — Живо!       Ригер отмер и поспешил послушаться совета. Как только за ним закрылась дверь, в коридоре с громкими хлопками образовались профессора Ясин, Ямагато и Воранн, дежурившие в ту ночь.       — Что здесь произошло? — проскрипел Воранн, впившись в Поттера изучающим взглядом.       — Я шёл в спальню и решил осветить себе путь люмосом, но что-то снова пошло не так с моей магией и… Вот, — выдал Гарри первую пришедшую на ум ложь и указал пальцем на дыру в стене.       — Вы уверены, что всё так и было, мистер Поттер? — сощурилась профессор Ямагато, которая от своей подруги Мораны прекрасно знала, что у первокурсника уже несколько недель получаются стабильные заклинания.       — Да.       — Тогда завтра же Вы займётесь восстановлением стены. Доброй ночи, — блеснула светло-голубыми, до прозрачности, глазами профессор зельеварения Итидаль Ясин.       Профессора покинули пострадавший коридор с теми же громкими хлопками, а Гарри продолжил свой путь, не дожидаясь карла.       Через два дня Ригер остановил волшебника на выходе из класса основ рунологии и при всех однокурсниках попросил у него прощения и выразил благодарность и, не дожидаясь ответа, ушёл, вжав голову в плечи и покраснев до кончиков ушей. Гарри смотрел ему в след с открытым ртом. Однокурсники смотрели с открытым ртом на Гарри. У них впервые было что-то общее с Поттером — удивление от действий карла по имени Карл, маленького смешного мальчика с большими руками и честными карими глазами, наследника гордого клана карлов с Изумрудных гор.       На следующем занятии по истории волшебных народов перед Карлом упала записка, а в ней был простой совет — «попроси родителей сделать для тебя нож из подходящих металла и камней. Станет лучше».       Через два месяца Ригеру прислали великолепный серебряный кинжал, инкрустированный рубинами, а успехи Карла в магии стали радовать его родителей. Гарри продолжали испытывать разными способами, но теперь в этом не участвовали два первокурсника — Ева и карл по имени Карл.

***

      Как только у Поттера выровнялись результаты практической магии, он схватился за голову, вспомнив, что совсем забил на остальные предметы. А экзамены были уже меньше, чем через два месяца. Весна вступила в законную силу, кожа Хели л’Эете порозовела, а в распустившимися в её, теперь зелёных, волосах цветами неотрывно следовали бабочки, которых она лениво отгоняла. Дети из тех рас, которые ничего не имели против солнца, радовались наступлению тёплых дней и отдавали предпочтение долгим прогулкам, а не занятиям. А Гарри сидел в тенистой библиотеке вместе с вампирами, тёмными эльфами и тому подобными, сам становясь на них похожим. Временами, отложив в сторону учебники и эссе, он подходил к высоким узким окнам библиотеки и провожал взглядом группы весело смеющихся компаний. Он какой-то маленькой частью испытывал горечь от того, что друзей ему найти так и не удалось. К концу учебного года он мог довольствоваться только нейтралитетом двух однокурсников. Остальные же продолжали попытки вывести его из себя.       Постояв немного у окна, Гарри расправлял плечи и возвращался за книги. Собственные достижения волновали его больше наличия друзей. Скорее всего.       Время до экзаменов утекло сквозь узкую горловину песочных часов, и наступила середина июня. Воздух разогрелся до сорока градусов, но хоть немного разгонялся поднимаемыми от перелистываемых с бешеной скоростью страниц ветром — многие пытались хоть что-то выучить в последнюю неделю перед экзаменами. Не волновались только фениксы, обладающие идеальной памятью.       Расписание экзаменов появилось на доске объявлений в пятницу утром. Внизу листа можно было разглядеть незначительную, с виду, приписку — «Одна неудовлетворительная оценка приводит к исключению». Гарри прочёл надпись и решил в выходные хорошенько отдохнуть и побездельничать, пока остальные будут биться в истерике.       Экзамены прошли для Поттера в спокойной обстановке. Он определил для себя приоритеты: основы магии и введение в рунологию. Об остальном мальчик позволил себе не волноваться. В конце концов, кто будет с него спрашивать? Дурсли? Спустя почти десять месяцев вдали от дяди, тёти и кузена Гарри понял, что совсем на них не обижается. Они даже в какой-то мере подготовили его к неприятию однокурсников.       Основы магии были первым экзаменом в сессии. Гарри ответил на все вопросы письменной части максимально полно, сумев описать даже свой опыт в познании движения магии. Вопросы были для него не слишком сложными. Поттер задумался только над четвёртым: «Чем отличается направленность потока магии во время применения защитных и атакующих чар?».       Практика была сложнее. Детей по одному отправляли в комнату-по-желанию, которая преобразовывалась в соответсвии с тем или иным испытанием магических умений и навыков. Это было чем-то похоже на полосу препятствий, только не физических, а умственных. Гарри нужно было не только суметь правильно применить заклинание, но и проявить смекалку. Тут разжечь безвредный огонь, там отлевитировать самого себя или создать верёвку, чтобы потянуть рычаг. Целью было выбраться из преобразованной комнаты.       Дальше был единственный неприятный экзамен — физическая подготовка. По сути, это были нормативы. Столько-то подтянуться, пробежать, проплыть и так далее. Кажется, Драгг Воранн был практически удовлетворён результатом Гарри. Остальные дети наблюдали за упражнениями Поттера скептически. Они такие вещи проделывали, когда им было лет по семь.       История волшебных народов была, разумеется, письменной. Гарри увлечённо описывал восстания гоблинов, законы об ограничении свобод кентавров волшебниками, объединение глав разных рас в Совет и различия между дриадами и нимфами и почти не заметил, что экзамен закончился. Норена Вуд буквально вырвала у него из рук экзаменационный лист, а он пытался дописать ещё что-нибудь на весу.       Основы арифмантики были уже сложнее. Нужно было рассчитать, в какой день будет благоприятно зачатие наследника мужского пола для двух драконоидов. Даты их рождения и вступления в брак были даны. Дополнительные баллы можно было получить, если описать черты характера и способности будущего наследника. Когда прошла половина отведённого времени, Гарри готов был разорвать свои расчёты зубами, потому что у него получался наследник-драконоид, который должен был иметь склонность к водной стихии при том, что оба родителя — огненные маги. Успокоившись, он пересчитал всё ещё раз и понял, что просто перепутал месяц рождения матери.       Практику и теорию по травничеству и зельям объединили в один экзамен. Детям было необходимо вспомнить все нужные растительные ингредиенты для зелья бодрости и отыскать их в теплицах профессора Ямагато. Остальные ингредиенты можно было найти в кладовой профессора Ясин. И желательно параллельно успевать отвечать на несложные вопросы по этим предметам.       Теория рунологии была действительно непростой. Профессор Су Ни Ксари не постеснялась прогнать их буквально по всей программе года. Нужно было составлять переводы, объяснять значения и влияния огромного списка рун, определять, какой эффект могла бы дать та или иная связка и искать ошибки в связках.       А практику профессор Ксари устроила своеобразную. Весь год она советовала, как применять отдельные руны и их связки в своём доме: для защиты, света, тепла, как сигнал о гостях и тому подобное. И вот теперь приползла — нага, всё-таки — проверять их комнаты на наличие хоть какого-то эффекта от своих лекций. И, в целом, осталась всеми довольна. Большинство детей применили сигнальную руническую связку, кто-то — защитную. Хели л’Эете даже выдумала руническую связку для приятного запаха цветов.       Сессия обошлась малой кровью. Дети спешили рассказать родителям о своих успехах или ошибках через заколдованные зеркала, ото всюду доносился весёлый, беззаботный смех. А Гарри ушёл в свою комнату, не в силах наблюдать за тем, как его однокурсники общаются с родными.       На следующий день Глава Фуарино вызвал его и, почему-то, Киарана, в свой кабинет.       — Мистер Поттер, в начале года я пообещал Вам что-нибудь придумать по поводу летних каникул. Остаться в школе Вы не сможете, — сказал он, а Гарри только вздохнул. — Не спешите расстраиваться. Я обговорил этот вопрос с родителями мистера Монтферано. Его отец является попечителем Ксайамана, а потому с радостью согласился принять под свою крышу одного из студентов.       Киаран поднял подбородок повыше, его тонкие ноздри затрепетали, но мальчик промолчал.       — Можете быть свободны.       Они вышли из кабинета главы, не проронив ни слова, и успели дойти до гостиной, когда Киаран схватил Поттера за рукав и заставил остановиться.       — Мои родители приняли это решение без моего согласия. Надеюсь, ты не будешь питать иллюзий по поводу моего к тебе отношения. Ты всего лишь глупый человеческий дитёныш, — Монтферано презрительно скривил губы и демонстративно вытер руку, которой касался одежды Поттера, платком.       Эльф уже успел отвернуться от Гарри и пройти несколько шагов, когда за его спиной раздался смех. Монферано развернулся на сто восемьдесят градусов, сохраняя при этом вид гордой и невозмутимой птицы. Поттер откровенно ржал. Киаран не знал, как на это реагировать, а потому тупо стоял, сжимая и разжимая кулаки.       — Ты надо мной смеёшься? — нехорошо прищурился Монтферано.       Гарри его проигнорировал и, уже держась за живот, но всё ещё смеясь, прошёл мимо оскорблённого в лучших чувствах высшего эльфа. Волшебнику в спину полетело проклятье-подножка. Мальчик, даже не обернувшись, исчез в тумане. Когда Поттер появился на том же месте, он уже не смеялся. Только мысленно похвалил себя за тренировки того, что оказалось туманным мерцанием.       — Да сколько можно? Вы меня уже достали, — сказал Гарри и сокрушённо покачал головой, будто был не доволен поведением своего щенка. — Петрификус тоталус!       Эльф увернулся от атаки, уйдя левее. За парализующим последовала серия оглушающих. От первых двух Монтферано увернулся, а на третьем, самом мощном, пришлось выставить Протего. Эльф вдруг задорно улыбнулся.       — Так-то лучше, Поттер! Покажи мне свои зубы! — выкрикнул Киаран и встал в дуэльную стойку.       Гарри отправил в него свою новую связку — силенцио, летучемышиный сглаз и заклятие невидимого хлыста. Заклинание немоты стало для противника неожиданностью, поэтому Монтферано его пропустил. И это стало роковой ошибкой, потому что невербально накладывать заклятия они ещё не научились, а потому удивлённый эльф не успел увернуться от летучемышиного сглаза, и его лицо облепили эти прекрасные ночные животные. Завершающий штрихом Гарри поддел ноги отбивающегося от летучих мышей эльфа хлыстом, и Киаран повалился на пол.       Поттер подошёл к однокурснику, снял последствия заклинаний и протянул ему руку, помогая подняться. Монтферано, к его удивлению, только криво усмехнулся и принял помощь человека.       За их спиной раздались редкие хлопки. Невольными свидетелями небольшого поединка стала половина первого курса, направлявшаяся в тот момент на обед. Гарри смущённо провёл рукой по отросшим волосам и растрепал их больше обычного.       — Так бы сразу, — сказал Монтферано, потягиваясь.       — В смысле? — удивился Поттер.       — Ну, ответил бы кому-нибудь, и мы бы отстали, — хихикнул эльф.       — А сразу сказать?!       — Эй, Сяолун! Ты должен мне пятнадцать галлеонов! Я же сказал, что выведу Поттера из себя первым, — крикнул Монтферано расстроенному нагу.       — Придурки, — Гарри закатил глаза и решил всё-таки добраться до гостиной.