Изнанка.

      Новый учебный год в Ксайамане от предыдущего для одного ученика отличался от первого как ночь отличается от дня. И дело было даже не в том, что Гарри Поттер смог исправить, кажется, все неполадки со своей магией и почти сразу выбился в лучшие ученики, отстав только от Киарана, играючи справлявшегося с любой поставленной ему задачей, и от Кассии Ари. Кассия вообще удивляла всех преподавателей. Она была из неприметного рода и, в принципе, не отличалась особым уровнем магической силы, но подходила ко всему философски, делая упор на то, что у неё получалось лучше всего от природы — зелья и травничество — и посвящая всё оставшееся время старательной учёбе. Фактически, если не считать самого Гарри, она была самым частым посетителем школьной библиотеки и комнат-по-желанию. Девочка дружила только с Женевьевой, если это можно назвать дружбой. Сказать по правде, она просто только с ней и общалась, и то не слишком часто. Настоящими друзьями Кассии были книги и море.       Возвращаясь к разительным переменам в жизни мистера Поттера, он наконец смог влиться в коллектив. Вернувшись в школу, он не предпринимал намеренных попыток наладить контакт со своими сокурсниками, его расписание скорее походило на времяпрепровождение высшей русалки Ари. За одним исключением — рядом с Гарри теперь всегда был лучший ученик и просто самый уважаемый студент второго курса Киаран Тенгу Монтферано.       Дети, будучи не совсем идиотами, поняли, что за два месяца каникул, проведённых бок о бок, Гарри и Киаран стали очень близки. И сами пошли на контакт с Гарри, чем его несказанно удивляли. Теперь школьные будни сопровождались радостью от перемен и успехов в обучении.       Киаран, которому было скучно в библиотеке, потому что он всегда всё по необъяснимой причине знал, ходил туда с Поттером из чистой солидарности. Да и понравилось ему проводить время с Гарри. А ещё было приятно поделиться с ним знаниями, если у него возникали вопросы. Вечерами, сидя в гостиной, они устраивали жаркие споры по самым разным вопросам, начиная созданием заклинаний и заканчивая «дурацкой манерой Поттера одеваться», цитата. Именно из-за равнодушного отношения Киарана к библиотеке, Гарри нашёл себе другого друга, которому это было бы интересно. Кассия Ари как-то незаметно влилась в их компанию, просто молча подсаживаясь к ним за стол в хранилище знаний и так же молча углубляясь в книги. Разговорить её удалось далеко не сразу, но начало большой дружбы было положено.       Разумеется, один высший вампир с активной жизненной позицией, почувствовав, что вокруг Поттера разбился купол тишины, присоединился к их компании, вынуждая ребят хоть иногда выбираться из библиотеки, чтобы сделать что-нибудь прикольное, потому что они всё-таки дети и должны развлекаться. Вампира, разумеется, звали Женевьевой Ариадной Лан.       Так, Гарри, у которого в конце прошлого года количество друзей не отличалось от нуля, в начале нового успел завести уже троих. А остальные дети перестали относиться к нему враждебно, что всех устраивало.       В новом году добавилось четыре новых предмета: основы ритуалистики, боёвка, уход за животными и основы целительства. Основы рунологии сменились современными рунами. Остальные предметы остались, по сути, прежними, но происходило постепенное углубление знаний. Этот год был очень важным для юных магов, поскольку после экзаменов им предстояло определиться с приоритетами, получить табели успеваемости и выбрать, по какому направлению двигаться. И если трём друзьям Поттера всё было понятно ещё даже до начала учёбы в Ксайамане, то Гарри разрывался, не зная, что ему удаётся больше. Потому что удавалось, в принципе, всё.       Волшебники не учились в Ксайамане по вполне понятным причинам, таким как незнание о его существовании, например. Но помимо того они часто не обладали достаточным магическим потенциалом для учёбы среди магических народов. Дело было в том, что Ксайаман был кузницей талантов и даже представители магических рас часто не дотягивали до его уровня. Кроме того, обучение в этой школе было нацелено на сугубо практическое применение своих знаний в будущем. Из Ксайамана 90 процентов учеников выходило с определённой профессией, которая, опять же, за редким исключением, определялась их расовой принадлежностью.       Школы волшебников, наоборот, были направлены на получение общих академических знаний. Из того же Хогвартса выходили люди, вольные выбирать любую профессиональную деятельность, лишь бы сдать профильные экзамены и пройти отбор на курсы колдомедиков, авроров и так далее. Именно из волшебников чаще всего выходили учёные, продвигающие магию вперёд. Магические расы были мастерами в строго определённых сферах, они продвигали традиционные знания, сохранившиеся в их семьях с древнейших времён и недоступные теперь людям. Причём даже среди тех же карлов, потомственных кузнецов, будущая профессия определялась специализацией клана. Так, Карл Ригер принадлежал к клану, занимавшемуся только кинжалами и мечами. То, что направленность его магии была другой, стало редким исключением. Так что Карлу придётся выбирать что-то другое и проситься в ученики к Мастеру из другого клана и, если у него получится, он должен будет в этот клан перейти.       И поэтому перед Гарри стояла очень сложная задача. Мальчик был уверен, что если бы он учился в Хогвартсе, то при выборе профессии отталкивался бы не от того, что у него действительно получается лучше всего, а от того, как повернётся его жизнь. Да и задумался бы над этим гораздо позже. А в Ксайамане перед ним пока что открывался полный спектр профессий. В конце года он решит, что делать со своим будущим. А после выпускного будет выбирать, остаться ему в мире магических рас или вернуться к себе подобным.       Его друзья уже практически определились и уделяли большую часть внимания строго определённым предметам. Так, Киаран, как и диктовало ему наследие, должен был стать создателем магических ювелирных украшений или боевиком. Одно для него не исключало другое, в принципе, поэтому в сфере его интересов оказались зельеварение, руны и боёвка. Ева отдала предпочтение основам ритуалистики, зельям и уходу за животными, так как её магия подходила для ритуалистики и химерологии. Кассия Ари должна была стать целителем, потому её предметами стали зельеварение, травничество и целительство.       Гарри почти довёл себя до отчаяния. Все предметы были ему, как человеку, который о магии и своём роде не знал почти ничего, интересны в равной степени. Киаран, Кассия и Ева в один голос уговаривали его стать артефактором, чтобы не зарывать в землю такой талант. Люди артефакторами становились чрезвычайно редко просто потому, что в своей любви к открытию нового создавать артефакты собственноручно не стремились. Мастеров-артефакторов среди волшебников можно было пересчитать по пальцам одной руки. И три из четырёх жили в Китае. Об этом в середине декабря поведал Гарри Гу Сяолун.       Юный наг вообще был существом интересным. Не считая того, что он в любой момент мог менять хвост на ноги и наоборот, разумеется. Сяолун был из рода зельеваров, но сам, показывая невероятные успехи в этом предмете, больше склонялся к смежным профессиям — целителя и химеролога. Зато его отец, успешно маскирующийся под волшебника, был для магов пятым артефактологом, потому Сяолун много знал об этой профессии.       Наг сблизился с Гарри последним. А произошло это на почве того, что Гарри мог говорить на парселтанге.       — Я думал, что многие это могут, — нахмурился Гарри, когда Гу Сяолун спросил, откуда у него такое умение. — Я как-то говорил с питоном в зоопарке и случайно оставил своего кузена Дадли в его вольере.       Наг был сильно удивлён и просветил своего недалёкого знакомого. Да, владеют парселтангом многие, просто потому что в мире есть много нагов, но вот среди волшебников это умение встречается до того редко, что в их сообществе обросло малоприятными домыслами и легендами. Так, последний волшебник, который учился в Ксайамане, — Салазар Слизерин — был по совместительству одним из четырёх основателей Хогвартса. Он умел говорить со змеями. Следующим известным змееустом был волшебник, которого Гарри победил в младенчестве, лорд Волдеморт. Если и были другие, то они в истории своего следа не оставили. Поэтому парселтанг просто ассоциировался у волшебников со злом и тёмной магией.       По всему выходило, что, во-первых, в роду Слизерина был хотя бы один наг, а во-вторых, Волдеморт тоже принадлежал к этому роду. А вот с Гарри было не ясно. Род Поттера в умении общаться со змеями замечен не был, связью с родом Слизерин — тем более. И если его мама действительно была маглорождённой, то взяться такому навыку было неоткуда.       — Разве что, — Гарри смущённо потрепал свои волосы, — В общем, в прошлом году я упал в обморок после люмоса. Помните?       — Как такое забыть, — усмехнулась Ева.       — Так вот. Меня доставили в медицинское крыло. И там обнаружили паразита.       — Стоп, что? — расширила глаза Кассия. — Как ты умудрился его подцепить в одиннадцать? И Где?       Как будущий целитель, она была в курсе, что это такое.       — Мастер Фуарино сказал, что я, как ты выразилась, подцепил его, когда мне был год.       — Ребят, кто-нибудь объяснит, что это такое? — поинтересовался Киаран.       — Это тёмная сущность, паразитирующая на ауре мага и за счёт этого выживающая. Это может быть злобный дух, бес или… — начала Кассия.       — Или крестраж другого волшебника, — обречённо кивнул Гарри.       — Крестраж?! — воскликнула Ева и тут же испуганно закрыла рот ладонями, оглядываясь. К счастью, в этом углу библиотеки больше никого не было.       — Для тех, кто не знает, что это такое, — сказал Гу Сяолун мрачно, — это осколок души, оторванный от целого насильственным путём и помещённый в физический объект, чтобы служить якорем на случай смерти. Насильственным путём — это убийством и рядом таких ужасных ритуалов, что я и думать об этом не хочу. Отец говорит, это один из самых изощрённых и одновременно отвратительных артефактов из тех, что когда-либо были созданы. Никто не знает, как его первый создатель вообще до такого задумался. Но последствия настолько ужасны, что решиться его сделать может только самый отчаянный. Не совсем презентабельный внешний вид — это ещё ничего. А вот полное безумие и то, что у таких существ потом рождается… В общем, давайте не будем вдаваться в подробности.       Кассия передёрнула плечами.       — Зато теперь ясно, откуда способность к парселтангу, — Киаран сложил руки на груди и глубоко задумался. — Так вот почему у тебя не получалось колдовать?       — Не только, — покачал головой Гарри. — Что-то странное происходит с моей магией, если я пытаюсь колдовать без кольца. Это похоже… На слишком сильный для того, чтобы мои каналы могли выдержать, поток энергии. Потом я будто сам себя одёргиваю, чтобы не нанести себе вред. И в итоге колдовство не получается. Я решил эту проблему, сбрасывая излишки энергии.       — И где ты хранишь накопители? — Подняла брови Ева.       — В комнате, в чемодане — Гарри пожал плечами. — Может, пригодится когда-нибудь.       — Лучше купи локус, чтобы не случилось взрыва, — рассмеялся Киаран. — В чемодане! А сколько у тебя уже накопителей собралось, если не секрет?       Гарри задумался.       — Думаю, около трёх десятков.       Гу Сяолун присвистнул.       — Сколько же силы у тебя, Поттер?       — Узнаю это только в конце года, — развёл Гарри руками.       И действительно, после окончания второго курса студенты Ксайамана получают не только табель успеваемости, но и сведения о предрасположенности к стихийной магии и анализ слепка ауры. Предположительно к этому времени ядро формируется до конца и становится ясно, на что будет способен маг. Разумеется, полную силу маг обретает только ближе к двадцати одному году, так что даже в конце второго года в школе Гарри будет знать только часть своих способностей.       — Удивительно, откуда столько силы у ребёнка маглорождённой, — протянул Киаран, но тут же спохватился. — Без обид!       — На правду не обижаются, — рассмеялся Гарри.       — Слушай, Гарри, — мягко начала Кассия, но глаза её блестели слишком уж явно. — А тебе отдали локус с крестражем?       Сяолун явно понял, к чему клонит девочка и тоже с интересом посмотрел а Поттера.       — Да, а что?       — Можно я взгляну, ну пожалуйста? Я как раз выбирала тему для курсовой в этом году.       — Не вопрос, — улыбнулся Гарри.       Сам Поттер уже решил, что в этом году будет писать курсовую на тему артефакторики, только не выбрал, что именно будет создавать.       После этого разговора у Гарри стало на одного друга больше. А ещё он стал объектом медицинского изучения для Кассии и Сяолуна.

***

      Изменения в этом году коснулись и ещё одного волшебника. Сириус Блэк, как и Гарри, пытался свыкнуться с новым образом жизни и определиться, а что теперь ему с этой жизнью делать.       Выйдя из тюрьмы он оказался последним прямым наследником рода Блэк по мужской линии. И ему предстояло заниматься тем, от чего он пытался сбежать всю молодость, начиная с намеренного поступления на Гриффиндор в пику родителям. И сейчас стало вполне очевидным, что о делах рода и об обязанностях Главы он знал до обидного мало. А отдать род дальнему кузену по немецкой линии Блэков, несмотря на всю свою неприязнь к фамилии, Сириус не захотел. Хотя делегация от немецких Блэков в полном составе прибыла на площадь Гриммо, едва Сириус успел привести в порядок хотя бы свой внешний вид.       Родственники сначала уговаривали его отдать дела рода малолетнему Кастору Блэку, читай — его родителям, добровольно. «Ведь ты всё равно никогда не хотел принадлежать к этой семье», «Кастор справится с этим лучше» и вообще «Тебе что, жалко?».       — Жалко у пчёлки, — глубокомысленно ответил Сириус и послал родственников обратно во Франкфурт, навсегда закрыв для них камин.       Можно было бы подумать, что Сириус решил всерьёз стать Главой рода и с честью нести это бремя, но ему банально не нравились немецкие родичи. Они уже давно были разорены, и главенство над британской ветвью было для них единственным способом выбраться из этой сложной ситуации. А Сириусу самому деньги карман не жмут. И нечего им командовать и помыкать, от матери в своё время натерпелся.       К слову, с ней пришлось договариваться. Потому что остальные портреты, включая Финеаса Найджелуса, не желали разговаривать с отступником, осуждённым за убийство. А то, что убийства Сириус не совершал, никого не волновало. Мать стала единственной, на кого мужчина смог надавить, пригрозив действительно позволить Кастору верховодить в доме на площади Гриммо.       Уговаривать Вальпургу, в принципе, особо было не нужно. Даже в самом крайнем случае леди никогда не призналась бы, что любила Сириуса до смерти и что своим поведением он, казалось, навсегда, разбил ей сердце. И возвращение блудного сына стало самым счастливым событием со времён его же ухода и скоропостижной смерти менее любимого Регулуса. О нём Вальпурга тоже жалела. Убитая горем после бегства старшего сына, она упустила младшего, и он, не иначе как в отместку, продался в рабство полубезумному полукровке. Выходило, что она своими руками обрекла британскую ветвь рода на вырождение. Осознание содеянного постепенно свело её в могилу, а за ней ушёл и любивший её больше всего на свете последний Глава рода.       Леди уже отчаялась вновь увидеть расцвет британской ветви, как старший сын вернулся и попросил совета в управлении.       — Первым делом отправь сову к мистеру Кравецу, нашему семейному целителю. В твоём состоянии ты всё равно не сможешь привести дела в порядок. И найми ещё пару домовиков: Кричер верен, но стар. И не справится с уборкой дома. И ещё отнеси в наше семейное хранилище все артефакты, которые хранятся тут. Ключ от сейфа спрятан под рамой Финеаса.       И надиктовала такой внушительный список артефактов, что у Сириуса глаза на лоб полезли.       Проходя курс лечения, включавший в себя оздоровительные заклинания и зелья, а также отъедаясь вдоволь — всё-таки Кричер потрясающе готовит, если захочет — Сириус не мог не думать о Гарри.       Мальчик был единственным на свете дорогим ему существом. И он пропал без вести. У Сириуса пока не было желания общаться с Дамблдором, потому что, по сугубо личному мнению Блэка, именно он был виноват в этой ситуации. Альбус сказал, что Гарри жил у родственников Лили до одиннадцатилетия и пропал, едва переступив порог магического барьера между платформами девять и десять.       В первую очередь Сириуса заинтересовал один вопрос:       — Какого Мордреда вы отправили мальчика к Петунии?! Она же ненавидела Лили и Джейми!       — Мой мальчик, я ничего не мог поделать. Кровная защита, которую дала Лили, умерев за своё дитя, обязывала Гарри жить у любого кровного родственника, чтобы он мог оставаться в безопасности до совершеннолетия.       — В опасности?! Вы же переловили всех пожирателей. Они все сидели рядом со мной, так что я в курсе. А те, кто не сел, не стали бы подставляться, убивая мальчика-который-выжил. Да даже если и попытались бы, предположим, что у них совсем чувства самосохранения нет, то лучше было бы отправить его в Хогвартс. Он же не сидел всё время дома, а ходил в школу, гулял. Если я всё правильно понял кровная магия защищает его только от Того-кого-нельзя называть! Что могло помешать пожирателям его убить, когда он находился среди маглов?       — Я об этом подумал и купил дом напротив для своего человека, за мальчиком наблюдали. Он был в полной безопасности, — увещевал Дамблдор.       — И кого же вы поставили?       — Арабеллу Фигг, — скромно ответил Альбус, дёргая себя за бороду.       — Подштанники Мерлина! — взвыл Сириус, вцепившись в короткие теперь волосы. — Уходите. Я не хочу Вас пока видеть.       Как только Сириус набрал достаточно сил, он провёл ритуал поиска мальчика. Он, как его магический крёстный, имел связь с ребёнком до самой его смерти. И ритуал показал, что Гарри жив и здоров, вот только находится непонятно где. По идее, ритуал должен был указать точное место и направить при аппарации, но даже спустя ещё четыре попытки давал сбой. Но Сириус хотя бы знал, что с Гарри всё в порядке, и решил взять за привычку раз в месяц проводить ритуал. Вдруг Гарри вернётся.       Спустя какое-то время до мужчины начал доходить ответ на ещё один важный вопрос — почему никто не озаботился его освобождением раньше? Ведь Дамблдор сумел это провернуть за какие-то три дня. Так почему именно сейчас? Попав в Азкабан, Сириус предавался унынию и горю из-за потери лучших друзей совсем недолго. Присутствие дементоров отрезвляло не хуже пощёчины Снейпа. Первое время Блэк ждал, что о нём кто-нибудь вспомнит и пройдёт нормальное разбирательство. Но никто не приходил, только тюремщики навещали его с очередной порцией отвратной даже на вид еды и свежим выпуском "Пророка". Сириус читал, что были оправданы Уолден Макнейр и Люциус Малфой, но это было объяснимо. У них столько денег, что они от обвинений в участии в ещё двух войнах смогут откупиться. Но вот оправдание Снейпа повергло его в шок. По всему выходило, что этому способствовал лично Дамблдор. Так почему же Альбус ничего не сделал для Сириуса?       Не сумев найти ответа, Блэк принялся размышлять о том, где может скрываться настоящий предатель, Питер, чтобы не сойти с ума. Мысль о мести была единственным якорем в этой безумной ситуации. Ведь если кто-то поймает крысёныша, его отпустят и оправдают.       Так прошло одиннадцать лет.       И вот, выйдя наконец из Азкабана, Сириус узнаёт, что так всё и вышло. Дамблдор обнаружил Питера на карте Хогвартса, которую когда-то создали Мародёры. Да, Альбус не знал об анимагической форме Питера, никто о ней не знал. Так что можно предположить, что десять лет, которые тот провёл у Уизли, директор ни о чём не догадывался. Но что насчёт того года, когда он приехал в Хогвартс с одним из учеников? Неужто Дамблдор ни разу не взглянул на Карту? Одно радовало — крысу поймали. И теперь Питер сидит в камере, которую раньше занимал Блэк, и ему возможность выйти не представится. Сириусу ещё повезло, что он не знал об одной вещи: Питер до этого несколько лет был любимцем Перси Уизли и приезжал с ним в Хогвартс каждый учебный год. Вернее, это Дамблдору повезло, что Сириус не знал. Иначе все их общение на этом прекратилось бы.       Возвращаясь к вопросу, почему директор вытащил его из тюрьмы сейчас, Сириус начал подозревать, в чём было дело. Выждав для приличия пару недель, Дамблдор вновь связался с Блэком и попросил встречи.       А на встрече Альбус сообщил, что опекуном Гарри первого сентября стал кто-то другой и, чтобы мальчик вновь был в безопасности, нужна посильная помощь Сириуса, как его магического крёстного. Пока Блэк сидел в тюрьме, претендовать на опеку он, разумеется, не имел права, но вот теперь… И до мужчины, сложившего два и два, дошло, что Альбус ни капли не волновался о его собственной судьбе, и гнить бы ему в Азкабане до самой смерти, если бы опекунство не перешло к неизвестному. Тогда получается, что директору нужен контролируемый опекун мальчика-который-выжил.       — Сириус, ты же должен понимать. Мы не знаем, что за человек теперь волен распоряжаться судьбой Гарри. Нельзя оставлять всё так, как есть.       Блэк попросил нового домовика, Ангуса, проводить гостя к выходу.       В чём-то Сириус разделял беспокойство директора: кто знает, чего от Поттера хочет новый опекун. Но здесь шанс был пятьдесят на пятьдесят — либо он хочет мальчику только добра и можно быть спокойным, либо зла. Но второе можно проверить по ритуалу поиска крестника. А вот Дамблдор точно хочет каким-то образом использовать мальчика. И Сириус не собирался ему в этом помогать. Он всё-таки не сошёл с ума в Азкабане.