Изнанка.

      Сириус, как завороженный, наблюдал за тем, как медленно поднималась и опадала при дыхании спина его жены. Было раннее утро, и лиловая полоска ещё прятавшегося солнца едва успела поцеловать небесный свод, постепенно меняющий свои краски с глубоких черничных на нежно-голубоватые с прозрачно-зелеными. Окно хозяйской спальни на Гриммо было распахнуто настежь, впуская игривый ветер и песнь пеночки. Ветер играл с легкими занавесками, пришедшими на замену тяжёлым портьерам, которые так любила Вальпурга Блэк, и волосами Виринеи — новой хозяйки этого старого дома. Новоиспечённая миссис Блэк что-то мурлыкала во сне, чем вызывала глупую улыбку на лице её мужа.       Легкое покрывало приятно холодило кожу, рядом с ним лежала женщина, которая выбрала его на всю жизнь, а за окном занималось лето. Сириус Блэк никогда не думал, что может быть так счастлив в доме своих родителей. В последний раз он чувствовал похожее умиротворение в шестнадцать, когда сбежал с площади Гриммо с большим скандалом и летел над ещё спящей Англией на своём верном мотоцикле, чтобы заявиться к своему лучшему другу без предупреждения. Сириус с лёгкостью мог вызвать все до мельчайших ощущений того дня в памяти. Тогда он узнал о смерти дяди Альфарда, единственного члена семьи, который относился к нему, как к человеку, а не как к одной большой злобной проблеме.       Вальпурга запретила своему старшему сыну приходить на похороны Альфарда, потому что, узнав о смерти дяди, он нажрался до того, что не мог поднять головы.       Миссис Блэк стояла в проёме комнаты Сириуса, в очередной раз критично рассматривая обклеенные магловскими плакатами в пику родителям стены и поджимая тонкие, иссохшиеся губы. Спина её была прямой, как стрела, а руки в кружевных чёрных перчатках сцеплены в тугой замок на животе так сильно, будто она пыталась сломать одной другую, отчего пальцы женщины казались когтистыми лапами. Она покачала головой, и скрученная в спираль прядь смоляных, таких же, как у Сириуса, волос, печально закачалась, и женщина вышла из комнаты неспешным, исполненным достоинства шагом, оставив сына одного на полу у кровати. Вернее, в доброй компании бутылки огненного виски.       В тот вечер Сириус наскрёб оставшиеся силы и, выбежав из дома, запрыгнул на свой байк, призывно сверкавший металлическим боком с рисунком грима, и улетел из этого кошмара куда подальше. Мотор утробно журчал и передавал вибрацию по всему мотоциклу. Юный Блэк тогда сам не знал, как добрался до дома Джеймса, но приземлился он не очень удачно. Поттер тогда принёс ему кружку крепкого чая и пластырь для порезанной щеки и сидел вместе с Сириусом, пока тот не решился зайти в гостеприимный дом родителей друга. Так они и сидели на поваленном дереве, бок о бок, и смотрели на то, как поднимается солнце над Глостерширом. А Сириус думал, что именно в эту минуту гроб с телом его любимого дяди опускают во влажную землю, а вот сейчас кидают полные пригоршни этой самой земли на крышку. И что гроб, должно быть, украшен белыми гиацинтами.       У дяди Альфарда, который так любил тормошить волосы Сириуса, когда тот был маленьким, и посмеиваться над его возмущённым писком, глядя поверх круглых маленьких очков, и потирать отросшую щетину, а потом предлагать в знак примирения сыграть в плюй-камни, даже не осталось детей. Он женился на маглорождённой, едва переступив порог Хогвартса, за что и был выжжен с семейного гобелена и лишен наследства, а она вскоре умерла от лейкемии, сгорела за три месяца. Альфард после этого так и не женился вновь и детей не завёл, поэтому к старшему племяннику относился как с собственному чаду. И даже научил его играть в собственное изобретение, — взрывчатые карты — благодаря которому и решил нависшую над ним так рано угрозу бедности. Альфард был смешливым человеком и умным настолько, что даже не верилось. Выручка от продажи плюй-камней была далеко не единственной статьёй его доходов, в основном деньги ему приносила продажа летучего пороха и удобрений для волшебных растений, а также разведение гиппогрифов.       В утро похорон дяди Сириус Блэк в первый и последний раз размазывал пьяные сопли по чёрной футболке Джеймса.       Потом была война, зелёные вспышки заклятий, унесшие жизни слишком многих хороших людей, а с ними и Джима и Лили, и Азкабан. А теперь в Сириусе вновь едва забрезжило счастье. Он с нежностью вспоминал день своей свадьбы и то, с каким трепетом Виринея касалась его руки своей мягкой ладошкой и его губ своими податливыми губами.       На свадьбе не было только одного важного человека — сына Джима, но с тех пор, как Сириус нащупал его след, он был уверен, что с крестником они обязательно встретятся.       В комнату бесшумно проскользнул старый Кричер и приглушённо проскрипел, что хозяина Сириуса внизу ожидает гость. На вопрос, кто это, домовик ответил, что не имеет понятия. В замешательстве, Сириус соскользнул с кровати так, чтобы не потревожить сон Виринеи, наскоро натянул бельё и штаны и накинул домашнюю мантию, которая дожидалась его на спинке стула. Он сбежал вниз по лестнице и застал гостя у дверей.       Мужчина с очень усталым лицом и в потрёпанной всеми ветрами серой мантии, очень аккуратно заплатанной в нескольких местах. Гость поправил седеющие волосы и затравленно взглянул на него голубыми глазами, над которыми нависали густые светло-каштановые скорбно изогнутые брови.       — Ремус? — удивлённо выдохнул Сириус, узнав наконец друга детства.       Люпин развёл руки в стороны, будто извиняясь то ли за внезапное появление, то ли за свой вид, то ли за прошедшие годы. Они стояли друг на против друга, два старых приятеля, прошедшие вместе через огромное количество школьных шалостей, копившихся на бесчисленных пергаментах в каморке старика Филча, и не знали, что сказать друг другу после стольких лет. Напряжение закручивалось между ними в тугой узел.       По лестнице застучали каблуки, и мужчины одновременно запрокинули головы, чтобы посмотреть, кто идёт. Виринея Блэк, в распахнутой домашней мантии и расшитом бисером лиловом платье в пол спускалась к завтраку, на ходу заплетая волосы в толстую косу.       Увидев, что муж внизу не один, она остановилась и расправила плечи, перекидывая не до конца доплетённую косу за спину. Она вопросительно взглянула на Ремуса, а тот ответил ей таким же исполненным удивления взглядом.       Спохватившись, Виринея подлетела к Ремусу и протянула руку для рукопожатия.       — Виринея Блэк, очень приятно, — сказала она своим низким глубоким голосом.       — Познакомься с моей женой, Ремус, — сказал Сириус. — Это Ремус Люпин, мой знакомый со школы.       — Рад с Вами познакомиться, миссис Блэк, — отозвался Люпин и поцеловал воздух над золотым кольцом с небольшим бриллиантом.       — Это взаимно, — выдохнула Виринея.       Втроём они спустились в освещённую факелами и огнём в камине столовую, где их уже ждал завтрак и кофе.       Виринея рассказывала очередную байку о своих питомцах. Её завораживающий голос и грудной смех хоть как-то развеивали напряжённую обстановку. Ремус внимательно слушал рассказы миссис Блэк, вовремя смеялся и кивал, но взгляд его был далеко, а ладони сплелись друг с другом в отчаянной схватке. Сириус вдыхал кофейный дымок и смотрел на старого приятеля поверх фарфоровой чашечки.       — Извините, я вынуждена отправиться к своим проказникам. Может быть, по возвращении у меня будет пара новых историй, — улыбнулась Виринея.       Мужчины поднялись, провожая женщину, которая на ходу трансфигурировала домашнее одеяние в свою рабочую одежду. Она натянула тугие перчатки из грубой кожи и, кивнув мужу, аппарировала прямо из столовой.       Предупредительный Кричер тут же выставил на стол непочатую бутылку эльфийского вина и два высоких бокала. Ремус тут же опрокинул в себя содержимое своего бокала и окинул Блэка тяжёлым взглядом из-под низко опущенных бровей.       — Сириус, я обязан попросить у тебя прощения… — начал мужчина.       — Можешь оставить при себе свои извинения, —жёстко отрезал Блэк.       — Нет, Сириус, выслушай меня, прошу, — Люпин сделал глубокий вдох, и не дождавшись отказа, продолжил: — В первую очередь, я должен сказать, что эти месяцы не знал о твоём освобождении. Это, разумеется, ни в коей мере меня не оправдывает, но я провёл их в подполье, среди других оборотней, по приказу Дамблдора.       — И когда он тебя туда отправил?       — За пару дней до ходатайства о пересмотре твоего дела, — выдохнул Люпин.       Сириус кивнул своим мыслям и сделал Ремусу знак продолжать.       — Но я прошу прощения не за то, что так долго тянул с поздравлениями, — на усталом лице мужчины появилась призрачная улыбка, — Хотя не поздравить тебя не могу. Я извиняюсь за то, что считал тебя виновным в смерти Лили и Джима.       Блэк качнул головой.       — Сказать по правде, извиняться сейчас должен не ты, — Сириус поджал губы и сцепил пальцы рук. — А я. Ведь я действительно больше всех, возможно, даже больше Хвоста, виноват в их гибели.       Люпин, готовый вымаливать прощение на коленях, поперхнулся готовыми вырваться словами.       — Ребята хотели сделать меня хранителем тайны, и Дамблдор их в этом поддержал. А я… отказался. Решил, что на меня из всех их друзей подумают в первую очередь, и предложил кандидатуру Петтигрю. Был ли я уверен, что сохраню их тайну, если меня будут пытать Пожиратели? Конечно, мне хотелось в это верить, но тогда самым блестящим решением мне казалось сделать Хвоста хранителем Поттеров. Кто подумает на маленького Питера? Даже не знаю, я дурак и слепец, обуянный гордыней, или же самый последний трус?       — Ты верил в Питера и в нашу дружбу.       — Нет, — Сириус горько усмехнулся и вцепился в свои волосы. — Я просто считал Петтигрю слишком жалким для того, чтобы кто-то обратил на него внимание. И в дружбу нашу я уже не верил. Ремус, я ведь считал тебя предателем! Ты даже представить себе не можешь, как мне было за это стыдно, когда я узнал, что случилось с Лили и Джеймсом!       — Потому что я оборотень?       Пустые глаза Люпина встретились с синими, наполненными резкой болью, Сириуса.       — Да.       Это слово повисло между ними. Ремус на мгновение смежил веки.       — Я могу тебя понять.       — Но ведь я ошибался! Умоляю, прости меня! Тогда гуляли настойчивые слухи, что среди фениксовцев завёлся предатель. Ты подолгу пропадал в стаях по приказу Дамблдора, а они, одна за другой, вставали под знамёна Волдеморта. Он обещал им то, что не могло и не хотело дать Министерство. Полную свободу, равные с магами права, достойную работу, золото, жертв, каждому по потребностям. А мы, волшебники, всегда смотрели на оборотней свысока, так за что им нас любить?       — У меня были друзья, которые меня ценили, я смог отучиться в Хогвартсе, мой отец в меня верил. Я имел всё необходимое, чтобы не стать предателем.       — Я знаю, — Сириус опустил глаза и потёр переносицу. — Но из нас больше никто, как я тогда думал, не был интересен Волдеморту в качестве сторонника.       — Мы оба ошибались, Сириус. Взаимных признаний нам теперь на всю жизнь хватит.       — Ты прав.       Сириус протянул старому другу руку, и тот с явным облегчением её принял.       — А теперь, — улыбнулся Ремус после того, как их рукопожатие распалось, — Скажи, где ты умудрился найти себе такую очаровательную жену?       Сириус рассмеялся лающим смехом, запрокинув голову. — Давай пройдёмся, и я всё тебе расскажу, — улыбнулся Сириус.

***

      Виринея шла за огоньком поиска, светящимся в некотором отдалении. Один из её драконов улетел с территории заповедника, и женщина не волновалась бы об этом, если бы не сигнал бедствия. Драконы часто улетали на несколько дней, чтобы хорошенько размять крылья или в поиске партнёра, но на случай опасности на каждого из них было навешено заклинание сканирования жизненных показателей. Судя по всему, дракон был недалеко, но он явно был ранен, хоть и не смертельно. Возможно, пострадало крыло, раз он не смог самостоятельно вернуться в заповедник.       Вдали послышался рёв, и Виринея перешла на бег. Сердце гулко стучало о рёбра, а лёгкие потихоньку начинали гореть, но она не могла позволить себе даже минуты на передышку. Выбегая из леса на опушку, она на ходу вытянула волшебную палочку.       Происходящее на поляне заставило её замереть в удивлении. Огромный золотистый дракон припал к земле и угрожающе размахивал шипастым хвостом в попытке защититься. Одно крыло действительно безвольно опало, а по зелёной траве тянулся нехороший красный след. Виринея ожидала увидеть отряд браконьеров, с которыми сталкивалась за свою жизнь куда чаще, чем хотелось бы. В основном это были члены гильдии охотников и сопровождающие их зельевары, которые надеялись заполучить ценные части на продажу и редкие ингредиенты. Но на поляне была только одна взрослая женщина. И она уже почти победила взрослого самца.       — Тутела мурум! — закричала Виринея, и между женщиной и драконом воздвигся огромный светящийся щит.       Дракон укрыл длинным хвостом повреждённое крыло, и из его ноздрей вырвался дым с всполохами пламени. Нападавшая опустила руки и повернулась в сторону Виринеи.       — Благодарю за помощь, — прокричала она, приближаясь. Виринея и не думала опускать палочки. Она не знала, зачем этой женщине понадобилось нападать на дракона в одиночку, но одно было несомненно — силы у той было немеряно. Виринея даже представить себе не могла, какая нужна мощь, чтобы пробить шкуру дракона в одиночку.       — Что Вы здесь делаете? — крикнула миссис Блэк.       — Мы с сыном направлялись домой, а этот дракон напал на нас, пришлось защищаться. Надо признать, Вы подоспели очень вовремя. Боюсь, одна я добить бы его не смогла, — женщина подошла на комфортное для разговора расстояние.       Из-за её спины выглянул мальчик лет двенадцати, черноволосый и явно напуганный. Зелёные глаза за стёклами очков всё ещё были в ужасе расширены. Увидев ребёнка, Виринея успокоилась. Может, всё действительно так и было. Миссис Блэк учила своих питомцев не нападать на людей, но они всё же были дикими существами, которые не руководствовались человеческими нормами морали. Скорее всего, Дракон был голоден, и увидел в женщине и ребёнке лёгкую добычу.       Виринея окинула странных путников взглядом и пошла в сторону дракона, вытаскивая из безразмерной сумки кусок коровьей туши и левитируя его в воздухе. Дракон утробно зарычал, но подойти к себе позволил.       — Что Вы делаете? Это существо может быть опасно! — Крикнула женщина и кинулась вдогонку за Виринеей.       Но, увидев, что дракон и не думает нападать, она остановилась и схватила за руку чересчур любопытного сына, не разрешая подойти ближе.       — Я не вас пришла спасать. Этот дракон прилетел из моего заповедника. Я получила сигнал о том, что он ранен, — угрюмо сказала Виринея, осматривая рану на крыле, пока зверь был занят пищей.       — О, что ж. Тогда я приношу свои извинения. Возможно, я смогу помочь с исцелением Вашего подопечного.       — Не стоит извиняться. Защита ребёнка, — Виринея кинула взгляд на заинтересованного зверем мальчишку, — превыше всего.       Женщина подошла к дракону и, пользуясь его отвлечением, осторожно расправила повреждённое крыло. Существо зарычало от боли и сверкнуло опаловыми глазами. Незнакомка тихо рассмеялась и покачала головой. Её ладони осветились зелёным, и она начала медленно водить ими над раной. Та оказалась не очень серьёзной, но с полётами пока придётся повременить. Виринея откинула длинную косу за спину, села на траву и стала следить за манипуляциями женщины. Та была на удивление высока, почти на голову выше того же Сириуса, её длинные золотистые волосы были распущены и стекали по узкой спине плавными волнами. Одета она была странно даже для волшебницы — не в привычную мантию, не в платье, а в удобный брючный костюм, за неимением лучшего сравнения, но этот костюм напоминал о востоке своей вышивкой и свободным кроем. Изящные запястья были заключены в широкие серебряные браслеты, но других украшений на ней не было. Её сын, тонкий, как стебель бамбука, но довольно гибкий и крепкий, взлохматил свои чёрные волосы на затылке и присел на траву рядом с Виринеей, вытянув ноги. Он тоже был довольно высок для своего возраста, но на этом все сходства с матерью заканчивались.       — А что это за дракон, мэм? — спросил мальчик.       — Это альпийский шипохвост, — нежно улыбнулась Виринея. — Один из первых в заповеднике моего отца, и один из самых взрослых. Ему уже почти пять сотен лет.       — Николас Фламель сказал бы, что он ещё мальчишка, — рассмеялся мальчик.       — Да, ты прав, — кивнула Виринея. — Но мистер Фламель нуждается в его эликсире, чтобы жить так долго, а век дракона долог сам по себе. Если на него, конечно, не нападают защищающие детей женщины. Вряд ли Фламелю это грозит, верно? — женщина задорно подмигнула мальчику, и тот весело улыбнулся.       — Меня зовут Гарри П… Вуа, — сказал мальчик и тут же жутко смутился. Виринея сделала вид, что не заметила заминки, но свои выводы сделала. Норена Вуа, пользуясь тем, что её лица никто не видит, только закатила глаза, и продолжила лечение дракона.       — А меня — Виринея Блэк.       Наконец, когда солнце было почти в зените, крыло дракона было приведено в приемлемое состояние, и пришло время прощаться. Женщина представилась Нореной, схватила Гарри за руку и, выразив надежду на полное выздоровление Рокота и возможную новую встречу, аппарировала в неизвестном направлении. Виринея подошла к дракону, огладила его чешуйчатую шею и нацепила на него аварийный портал в заповедник. А сама при помощи другого портала отправилась в свой новый дом на площади Гриммо.

***

      — Сириус, у меня есть для тебя новая интересная история! — крикнула Виринея прямо с порога. Она передала услужливому Кричеру свой дорожный плащ и дала указания насчёт обеда. Она обнаружила своего мужа и его странного друга в гостиной за чаем. Они явно вели оживлённую беседу до её появления и были очень довольны обществом друг друга. Виринея присела на подлокотник кресла Блэка и начала свой рассказ.       —Какие потрясающие женщины скрываются в Альпах! А я-то всю жизнь думал, где же таких можно найти? — рассмеялся Люпин, расслабленно откинувшись на спинку кресла и скрестив ноги.       — Только там и ищи себе жену! — подтвердил Сириус, сжав руку Виринеи в своей.       — И чем всё закончилось? Ты и их у себя приютила?       — Нет, — миссис Блэк легкомысленно пожала плечами. — Норена и Гарри просто отправились своей дорогой.       — Гарри?!