Изнанка.

      В небольшую комнату с низким потолком Виринея переместилась последней. Она посмотрела круглыми глазами на Люпина, который сидел на скамеечке для сумок, вытянув ноги. Мужчина поспешно встал и отошел под её осуждающим взглядом подальше от резной скамеечки. С громким хлопком в каминной появился домовой эльф мадам Боунс. Маленькое существо поправило свое перевязанное на тонких плечиках воздушное синее полотенце и глубоко поклонилось гостям.       — Вуги рад приветствовать дорогих гостей почтенной леди в поместье Боунсов, — прошелестел старый эльф.       — Кричер от лица лорда и леди Блэк выражает признательность за любезное приглашение, — ответил домовик рода Блэк и протянул Вуги повязанную лентой коробочку.       Когда ритуальный обмен любезностями подошёл к концу, домовик Боунсов, повёл их сетью коридоров на улицу. Бесконечные повороты и развилки, одинаковые стены, сложенные из серого камня, отсутсвие каких-либо окон, слабый свет от факелов и эхо от неспешных шагов сопровождали их в течение всего пути. Выйдя наконец на улицу, Виринея зажмурилась что есть сил, а затем часто-часто заморгала, но перед глазами ещё какое-то время плясали черные и желтые круги, из которых величественно выплыла леди Боунс.       Женщина приняла из рук домовика наверняка уже тысячу раз проверенную коробочку с подношением и поприветствовала гостей, жестом пригласив их за стол.       — Это печенье я испекла лично. Рецепт хранится в нашей семье уже несколько столетий, и, говорят, порой оно приносит удачу, — сказала Виринея, наблюдая, как чайник сам по себе разливает своё содержимое по кружкам.       — Очаровательно, — сухо прокомментировала мадам Боунс. — Удача никогда не бывает лишней.       — Полностью с Вами согласен, мадам, — мило улыбнулся Сириус.       Леди Боунс окинула его тяжелым взглядом, и улыбка Блэка медленно увяла. Римус спрятал свой смешок в чашке чая. Пока Вуги занимался тем, чтобы найти на столе правильное место для подаренного печенья, гости и хозяйка поместья вели неспешную беседу ни о чём. Римус был не силён в таких вещах, а потому лишь вежливо поддакивал в нужных местах и разглядывал поместье, предоставив Виринее и Сириусу справляться с мадам Боунс самостоятельно.       Залитая солнцем беседка, в которой они расположились для чаепития, располагалась в ухоженном саду в некотором отдалении от главного дома, каждый лист в том саду, казалось, рос под строго определенным углом, а каждый камень прямых, как стрела, дорожек, был похож на остальные, как однояйцевые близнецы. Над всем этим торжеством порядка возвышалось само здание поместья. Это было сооружение из крупного серого камня в форме слегка закруглённой буквы «П» с четырьмя основательными башнями. Просто воплощение надёжности. То, что территория поместья была окружена крепостной стеной с мостом через глубокий ров, могло говорить либо о том, что Боунсы были большими поклонниками средневековой магловской архитектуры, либо их род, вернее - магическая его ветвь, брал своё начало именно из тех времён. Ремус впервые перевёл взгляд на хозяйку поместья. Низкая, худая и жилистая, с слегка широковатыми плечами, длинным орлиным носом, цепким взглядом серых глаз и почти белой прядью в чёрных волосах, она сама казалась этим замком в человеческом виде. Оживший камень. В целом, было трудно определиться, какое ощущение она внушала - ужаса или безопасности. Но наблюдать её было чрезвычайно интересно. Часто ли встретишь довольно молодую женщину, во взгляде которой читается вполне заслуженная уверенность в своём интеллектуальном превосходстве над окружающими?       — Мой муж, Джеремайя, должен подойти в течение пяти минут, он заканчивает с работой, — сказала Амелия, выслушав шепот своего домовика. — Пожалуй, он составит компанию мужчинам, а мы с Вами, дорогая Виринея, сможем позволить себе небольшую прогулку по саду.       — С удовольствием оценю его достоинства, мадам, — благодарно склонила голову леди Блэк.       Вскоре к их слегка напряженной компании присоединился нынешний лорд Боунс. Это был коренастый рыжий мужчина с россыпью ярких веснушек на загорелом, обветренном лице. Джеремайя Боунс будто бы всю жизнь положил, чтобы быть как можно меньше похожим на лорда и специально подчеркивал свой статус полукровки всем своим внешним видом. Он появился перед гостями в добротной, но поношенной рабочей одежде и плаще, кожа которого чуть ли не трескалась, не предназначенная обхватывать настолько широкие плечи. Это было либо признаком подчеркнуто глубокого неуважения, либо жестом человека, который не причисляет себя к чистокровному сообществу и очень этим гордится. Мазнув по гостям взглядом темно-карих глаз, он взял тонкую белую руку жены в обе свои мозолистые, не совсем чистые ручищи и нежно поцеловал её запястье, не смущаясь гостей, и только потом поздоровался.       — Прошу прощения, не смог присоединиться к вам раньше: нужно было принять новорожденного птенца гиппогрифа. Наша Яростная пыталась растерзать всех, кто к ней приближался. Пришлось лично участвовать в знаменательном событии, — сказав эту невероятную для приличного общества вещь, он расслабленно откинулся на стуле и с удовольствием вытянул ноги. — Надеюсь, Вы без меня не скучали? — подмигнул он Сириусу.       — Теперь я в этом не уверен, — лающе рассмеялся Блэк.       — У вас большое стадо? — поинтересовался Люпин.       — О да, больше трех сотен особей. Такая морока с ними, — ответил Джеремайя, счастливо улыбаясь.       Амелия одним плавным движением поднялась из-за стола, сделав Виринее знак последовать её примеру.       — Что ж, вижу, мужчины уже обнаружили тему для дальнейшей беседы. Виринея, дорогая, я смею надеяться, что с разговором о гиппогрифах они справятся и без нашего участия. Давайте оставим их и не будем мешать своим некомпетентным мнением в этих вещах.       — Охотно приму Ваше предложение, мадам.       Стоило им отойти, как мужчины начали жаркую дискуссию о выведении новых пород гиппогрифов. Не то чтобы Виринея не разбиралась в этом вопросе или не хотела высказать своё мнение на этот счет, но она помнила первоначальную цель их визита в поместье Боунсов.       Спустя какое-то время неспешной прогулки по великолепному саду, Амелия остановилась у куста поющих роз и провела тонким пальцем по нежному ярко-красному бутону, отчего тот издал едва слышный мелодичный звон.       — Я сама ухаживала за садом, когда мы с Джеремайей только поженились, — строгое лицо женщины преобразила мечтательная улыбка. — Сейчас я не могу позволить себе такой роскоши из-за работы в аврорате. Знаете, эти рейды… В любом случае, эту обязанность пришлось переложить на моего мужа. А ему ближе гиппогрифы и другие магические животные. Сад не получает должного внимания.       — Мне, честно говоря, тоже ближе фауна, — ответила Виринея, разглядывая покачивающиеся на ветру розы. — Но после замужества и у меня довольно мало времени на мой заповедник. Иногда скучаю, хочется оставить все и вернуться туда хотя бы на месяц. Но мужу необходима моя поддержка.       — Должно быть, было трудно оставить Альпы, друзей, любимую работу с драконами… — протянула Амелия. — Вы, наверное, очень цените своего мужа. Если так, не удивительно, что Вы принимаете активное участие в его планах.       — Вы правы. Интересы Сириуса — мои интересы.       Амелия Боунс внимательно посмотрела на Виринею и вытащила палочку. Леди Блэк даже не успела дёрнуться, чтобы выхватить своё оружие, как увидела, что женщина просто начала водить над розовым кусом, нашёптывая какие-то чары. Цветы, будто бы потянулись к её магии и стали выглядеть ещё свежее и прекраснее.       — Когда дело касается Министерства, одного рвения не достаточно. Это как уход за садом. Ты можешь прикладывать множество усилий, тратить бессчетные часы, но никогда не добьёшься желаемого результата. А вот если знать лучших Мастеров травологии, места, где продаются уникальные удобрения…       — Судя по Вашему саду, нужными связями Вы обладаете.       — О, безусловно. И я готова ими поделиться, если точно знаю, что Ваши помыслы чисты и Вы воспользуетесь информацией только в благих целях.       Амелия продолжила неспешную прогулку по саду, и Виринея последовала за ней, отставая на полшага.       — Сириус утратил адрес одного важного человека, практически члена семьи. Мы предполагаем, что женщина по имени Норена Вуа может что-то знать. Я как-то повстречала её в Альпах. Она поразила меня своей красотой и силой. Высокая, но хрупкая женщина, с волосами точно чистое золото сумела в одиночку ранить дракона и защититься от него.       — Завораживающее зрелище, должно быть.       — Если бы Вы могли помочь в её поисках, не было бы пределов нашей благодарности. Без того потерянного человека наш сад, боюсь, уже никогда не обретёт прежнего великолепия.       — Как же Сириус потерял с ним связь, если он так важен? — спросила мадам Боунс спокойно.       — К сожалению, познакомиться они не успели, он исчез прежде, чем Сириус был реабилитирован.       Амелия покивала своим мыслям.       — Меня более всего беспокоит то сопротивление, что Вы встретили. Похоже, этот человек важен не только Вам, но и кому-то очень влиятельному. Или же этот некто не хочет, чтобы они с Сириусом встретились. В обоих случаях работать с Вашей проблемой будет сложно. Я, как глава Аврората, имею некоторое влияние, но в одиночку аккуратно обыграть кого-то настолько властного, что он смог заставить большую часть Министерства игнорировать Ваши просьбы о помощи, я не сумею. Нынешний министр слаб и труслив перед силой, которую не способен обуздать при помощи буквы закона, так что может понадобиться поддержка ещё нескольких авроров и, возможно, даже Отдела Тайн. Но прежде чем я приступлю к каким-либо действиям, я должна увериться, что мы с Вами на одной стороне.       У Виринеи пересохло во рту, хотя этот момент был не только предсказуем, но уже обсуждён между ними с Сириусом и Римусом. Они втроём не смогли бы сделать ничего в этой стране. Рано или поздно нужно было выбрать сторону, вот только как не ошибиться? Разумеется, глава аврората и, по совместительству, один из самых влиятельных членов Визенгамота в союзниках — это туз в рукаве. Вот только никто из них не знал, кому на самом деле лояльна Амелия Боунс. Формально она была членом Ордена Феникса и активно участвовала в операциях Ордена во время Первой Магической и, разумеется, нельзя было заподозрить её в тайном пособничестве Волдеморту — её брата и невестку убили Пожиратели. Хотя она и стала после этого главой рода, вряд ли это был хитроумный план. Не производила Амелия такого впечатления. Да и Сьюзан, её малолетняя племянница, официально считалась наследницей рода Боунс. Так что считать леди Боунс охотницей за наследием как минимум безосновательно.       Анализ судебных заседаний последних лет показывал, что глава аврората занимала позицию, противоположную мнению Дамблдора, ровно столько раз, чтобы это не было кричаще подозрительным. Вряд ли это было совпадением. Итак, кто же Амелия? Сторонница директора Хогвартса или самостоятельная фигура?       Само собой, Блэки и Римус надеялись на второе. И тогда её предложение о союзе очень правильно ложится на предполагаемый ими политический расклад в магической Англии. Амелия ещё никто, хотя и имеет свои сферы влияния и множество полезных знакомств. Если сравнивать её с Альбусом или Министерством, любые её усилия в будущем будут безжалостно задавлены. В такой ситуации осторожный набор никому не лояльных людей — самая логичная политика. Но вот сколько таких людей в Англии?       — Вы можете быть в этом уверены, — наконец сказала леди Блэк.       — Чудесно, дорогая, — Амелия на миг коснулась своей рукой ладони Виринеи. Та заметила, что на белой коже остались темные следы от рук Джеремайи, и улыбнулась.

***

       Гарри Поттер покачивался в уютном гамаке, подвешенном между двумя древними ивами. Их листва укрывала мальчика от взглядов солнца и учителя. Но мастер Эзтли всё же сумел найти его в самом укромном углу сада. Наверное, стоило поменять свои привычки.       Это лето Гарри проводил попеременно у Киарана и в лондонских предместьях. Эта жаркая неделя застала его в коттедже учителя. Гарри молча лежал с закрытыми глазами, то ли притворяясь спящим, то ли открыто игнорируя мастера Эзтли, тихонько раскуривавшего свою вечную трубку. Наконец, когда молчание стало невыносимым, Поттер открыл глаза и обнаружил учителя сидящим прямо на траве.       — Ты обеспокоен, ученик. Это делает тебя невнимательным, а твою работу с артефактами — неаккуратной, — констатировал мужчина факт. — Что тебя тревожит?       Гарри бессловесно вытянул прямо из воздуха свой график успеваемости, уже успевший изрядно измяться за месяц, прошедший с окончания второго курса, и в очередной раз прочитал значения показателей силы в самом низу.       — Прежде чем я покажу Вам это, мастер, мы должны заключить полный ученический контракт.       — У меня нет возражений. Как раз ждал Новой луны для проведения ритуала. Но ты уверен, Гарри?       Поттер и сам не знал, насколько уверен в этом решении. Он уменьшил свиток и спрятал в карман. У полного ученического контракта был целый ряд минусов. Сейчас Гарри был под официальным опекунством Ксайамана в лице мастера Фуарино. Это означало лишь защиту его интересов, в обязанности Гарри входило только подчинение главе школы в вопросах учебы, но он делал то же самое, будучи рядовым учеником Ксайамана. Полное ученичество означало передачу своей жизни в руки учителя, целиком и полностью, до первого магического совершеннолетия, признания обучения законченным или в любой другой момент, это согласуется сторонами. В этом случае Гарри признаёт, что может распоряжаться всеми своими средствами только с согласия учителя, не сможет заключить помолвку до окончания ученичества, равно как и завести детей, не сможет возглавить свой род, должен будет беспрекословно подчиняться приказам учителя и оказывать ему всестороннюю поддержку. Всё это звучало пугающе. Сама мысль о том, что он не сможет распоряжаться своей жизнью, внушала инстинктивный ужас. Но для него, сироты, у которого не было сильной поддержки за плечами, оказаться на пороге жизни в одиночестве значило быть целью номер один для всех заинтересованных в его силе. Кто-нибудь в определённый момент обратит на него свой взор, и тогда некуда будет бежать, его вынудят подчиниться чужим интересам. В этом контексте несколько лет полного ученичества были более предпочтительной перспективой. По крайней мере, Гарри выбирал себе учителя добровольно. Беспокоило только, что их с мастером Эзтли свел директор Ксайамана. Было ли это сделано специально? Поттер не мог знать наверняка. Оставалось надеяться, что нет, потому что о его истинном потенциале мастер Фуарино узнал позже. А директор был самым опасным игроком для Поттера на данный момент. Он уже знал, насколько Гарри силён, и, кроме того, номинально был его опекуном. Подобрать пока никому не нужного ребёнка — очень простая задача.       Поэтому действовать надо было быстро. Гарри дал себе только один месяц для размышлений и, взвесив все за и против, решил принять первое самостоятельное решение в жизни — выбрать того, кто будет им распоряжаться. Иронично, но ничего не поделаешь. Поттер уже понял принцип существования в мире магических народов. Все кому-то принадлежат. Есть вариант вернуться в мир обычных магов, но никто не даёт ему гарантий, что там расклад будет другим. Можно стать самостоятельным когда-нибудь, но до этого момента нужно умудриться не попасть в кабалу. В ученичестве же были хоть какие-то плюсы. Да, учитель имел почти полную власть, но сама Магия накажет его при попытке причинить вред, даже косвенный. И условия выхода из ученичества можно не только обговорить, но и закрепить договор ритуалом. Опасно, но необходимо. Здесь речь шла не о доверии к мастеру Эзтли, а о банальном стремлении к свободе.       — Я всё хорошо обдумал. Теперь нужно прописать условия.       — Пойдём в дом, Гарри, — сказал метаморф и поднялся на ноги.       Спустя несколько часов обсуждений каждого пункта магического контракта, когда солнце спряталось в надёжном укрытии за горизонтом, мастер Эзтли пригласил Поттера в подвалы под своим коттеджем. Гарри отчаянно хотел сбежать за горизонт и скрыться там вместе с солнцем, но настойчиво обуздал надвигающуюся паническую атаку и проследовал в тёмное чрево подвалов за метаморфом. Бесконечную спиральную лестницу освещали только дрейфующие зелёные огоньки, и тень Поттера испуганно дрожала в беге по каменным стенам. В самом низу их ждало огромное зеркало. Гарри сглотнул, не зная, что делать дальше.       — Это переход в ритуальный зал. Я открыл тебе доступ. Смелее, коснись зеркала.       Гарри поднёс дрожащую руку к гладкой поверхности, и в то же мгновение, как его ладонь коснулась зачарованного стекла, мальчик будто одновременно провалился в колодец и увидел себя со стороны. Не успел он опомниться, как осознал себя стоящим в огромной зале. По периметру горело синее магическое пламя и казалось, что оно шепчет древние проклятия. Вдоль позвоночника мальчика пронёсся табун мурашек, когда учитель схватил его за плечо.       — Успокойся, тебе не будет причинено вреда, пока я здесь, — промолвил мастер Эзтли на грани слышимости. Проходи ближе к алтарю.       Неверные ноги принесли Поттера к гладкому отполированному чёрному камню в центре комнаты. Голова кружилась от чужой магии, разлитой вокруг. Мастер молча чертил нужные фигуры на каменном полу. Каждая новая белая черта приближала их к неизбежной связи. Гарри не на что было опереться, а потому он невероятным усилием удерживал себя на ногах. Во рту стало очень сухо и язык царапал нёбо, как наждачка.       Когда всё было готово, мастер Эзтли встал лицом к Гарри. Поттер с тяжёлым сердцем опустился на колени, не отрывая взгляда влажных зелёных глаз от лица своего учителя.       — Пора.       Гарри кивнул, чувствуя мерзкий тошнотный привкус на сухом языке.       — Обязуешься ли ты, Гарри Джеймс Поттер, стать моим учеником и выполнять любой мой приказ беспрекословно?       — Обязуюсь.       — Обязуешься ли ты не причинять мне, Авгурее Изворе Эзтли, вреда ни действием, ни словом, ни помыслом, ни попустительством?       — Обязуюсь.       — Готов ли ты передать свою жизнь и всё, что у тебя есть, в мои руки, дабы они были направлены моей мудростью?       — Готов, — Поттер сделал паузу, почти задыхаясь от тяжести чужеродной магии, оплетающей его тело. — Обязуетесь ли Вы, Авгурея Извора Эзтли, направлять и обучать меня в моем пути и становлении?       — Обязуюсь.       — Обязуетесь ли Вы не причинять мне, Гарри Джеймсу Поттеру, вреда ни действием, ни словом, ни помыслом, ни попустительством? Обязуетесь ли встать на мою защиту, если я окажусь в опасности любого рода?       — Обязуюсь.       — Готовы ли Вы нести ответственность за все последствия моих поступков, совершенных по Вашему прямому или косвенному желанию?       — Готов.       Гарри на секунду забыл о всех своих страхах, осознав, что сейчас увидит истинную форму своего учителя.       — Я принимаю тебя, Гарри Джеймс Поттер, как своего ученика и названного сына до окончания тобой школы Ксайаман или до твоего полного магического совершеннолетия. И пусть Магия будет нам свидетелем!       — Я принимаю Вас, Авгурея Извора Эзтли, как своего учителя и названную мать до оговоренного времени. И пусть Магия будет нам свидетелем!       Учитель проткнул свой большой палец длинной серебряной иглой и приложил его ко лбу Поттера, оставив кровавый отпечаток. Поток чужой энергии на мгновение схлынул, и образ мастера Эзтли стал истаивать. Длинные белые волосы приобрели каштановый оттенок, глаза посветлели, как и кожа, немногочисленные морщины разгладились, рост незначительно уменьшился, фигура округлилась, и перед Гарри предстала новая хозяйка его жизни — на удивление обычная внешне женщина слегка за тридцать. Это было почти что разочарованием, но Поттер не забыл, насколько она на самом деле стара и сколько в ней силы.       И вот магия надавила на мальчика новой волной мощи, и он всё же упал, не выдержав её давления. Руны на полу загорелись всё тем же синим пламенем, а на запястьях учителя и ученика проявились черные браслеты, но тут же будто впитались в кожу.       — Поднимайся, Гарри. Всё позади, — прозвучал над ухом Гарри тихий женский голос.       Всё ещё тяжело дышащий Поттер сумел встать, опираясь дрожащей рукой на плечи Авгуреи. Мастер Эзтли наколдовала кубок и наполнила его водой. Гарри принял его и стал жадно глотать восхитительно ледяную воду, чувствуя, как из головы и тела постепенно уходит тяжесть. Пламя вокруг них пропало, а вместе с ним и рунический рисунок.       Немногим позже, преодолев подъем из подземелий, теперь уже накрепко связанные учитель и ученик без сил рухнули в кресла в уютной гостиной.       — Теперь я могу показать Вам это, — сказал Гарри.       Он достал из кармана уменьшенный свиток и вернул ему первоначальный размер, а затем протянул мастеру Эзтли. Женщина взяла его и, прежде чем развернуть и углубиться в чтение, вопросительно посмотрела на ученика. Поттер устало кивнул.       Какое-то время Авгурея скользила взглядом по строкам. Гарри привычно протирал очки краем растянутой футболки. Дочитав, мастер Эзтли отложила свиток на ближайший столик и долго ничего не говорила, водя пальцем по губам и смотря в огонь в камине.       — Кто ещё это знает? — спросила она наконец.       — Мастер Фуарино и профессор Вуа.       — Которая из них?       — Норена.       — Не думаю, что они будут распространяться на этот счёт. Слишком ценная информация. Ты принял правильное решение, приняв полное ученичество, Гарри. Я не смогу причинить тебе никакого вреда ещё шесть-девять лет. И у меня есть силы и возможности защитить тебя, а теперь это ещё и прямая моя обязанность. Но про это, — она указала на свиток, — Не должен узнать больше никто. Мои возможности не безграничны.       — Я понимаю.       — Иди спать, Гарри.       Ослушаться прямого приказа Поттер не мог, чего бы ему ни хотелось на самом деле, а потому покинул гостиную. Авгурея ещё долго сидела, уставившись куда-то в пространство. В её сегодняшнем решении было очень много пользы, если учесть потенциал мальчика, но её жизнь с этого момента всегда будет в опасности. Даже когда ученичество официально завершится. Женщина вновь развернула злосчастный свиток и сразу обратила взор в самый конец полной характеристики.       Предрасположенности:       Стихийная магия. Магия огня — 0%, магия воды — 0%, магия воздуха — 0%, магия земли — 37%, магия металла — 22%       Магия созидания — 100%       Магия хаоса — 64%       Степень развития магического ядра — 25%       Количество единиц магической энергии — 32629719       Скорость восстановления — 828 единиц в секунду       На что же она подписалась? Даже у неё было на восемь миллионов единиц меньше.