Изнанка.

      — Я считаю необходимым наладить контакт с Дамблдором, — сказала Амелия Боунс, отставив чашку чая на соседний кофейный столик.       Группа из четырёх союзников собралась в библиотеке Блэков. Амелия взяла с собой своего домовика, чем сильно раздосадовала Виринею. Разумеется, это легко объяснялось необходимостью контакта с семьёй или коллегами, например, но в волшебном обществе все понимали подоплёку такого действия. Если волшебник или волшебница приходят в дом в сопровождении своего домовика, это знак опасения за свою жизнь. Ведь домовик — единственное существо, способное аппарировать даже через магические барьеры. Осторожность мадам Боунс, с одной стороны, радовала: безопасность не повредит всем им, но Виринея думала, что они достойны большего доверия.       Глава департамента правопорядка уведомила о своём прибытии за два часа — минимальное время, чтобы выдержать все приличия. Её письмо сгорело сразу по прочтении. Сама мадам Боунс прибыла секунда в секунду, а в библиотеке её уже ждали хозяева дома и Римус. Кричер, также не очень довольный присутствием чужого домовика, сопроводил гостью в библиотеку и демонстративно пренебрежительно подал чай. Впрочем, это выражалось только в том, что чайная ложечка гостьи была уже в чашке. Амелия сидела в троноподобном кресле, скрестив ноги и постукивая ухоженными ногтями по полированной трости. Она и не заметила молчаливого заявления бедного Кричера.       — Могу я спросить, зачем? — поинтересовался Римус.       Мужчина выглядел очень уставшим. Его выдавала сильная бледность, тёмно-фиолетовые синяки под покрасневшими глазами и мелко дрожащие пальцы. Он был похож на глубоко больного человека лет шестидесяти. Скоро наступало полнолуние.       — Я тоже не могу понять подобного устремления, — сказал Сириус напряжённо, слишком сильно сжав подлокотники кресла. — Этот человек не просто потерял моего крестника. Он оставил меня в Азкабане, хотя у него были доказательства моей невиновности. И он хотел меня использовать, чтобы вернуть над Гарри влияние!       Виринея только покачала головой. Мадам Боунс сузила глаза и положила голову на согнутую в локте руку. Стук по трости ускорился.       — Вот мы и выяснили, кого Вы потеряли, лорд Блэк. Не то чтобы я не подозревала.       Сириус поперхнулся вздохом и захлопнул рот.       — Но вот о возвращении влияния я не поняла. Разве он не является опекуном мистера Поттера?       — Больше нет, — ответила Виринея, видя, что покрасневший Сириус не в состоянии отвечать. — Поэтому он и освободил моего мужа. Надеялся успеть перехватить влияние у нового опекуна.       — И кто же новый опекун?       — Это мы и хотим выяснить. Пока мы думаем, что это может быть та самая женщина, которую я встретила в Альпах.       Мадам Боунс отпила чаю, давая себе время на раздумья.       — По магическому законодательству есть всего несколько случаев, когда посторонний может получить право опекунства над сиротой. В особенности когда нет других родственников. Право первой очереди у крестного. Если ритуал был проведён по всем правилам. Если такового нет, он не в состоянии принять обязанности или сознательно от этого отказывается, то временным опекуном может стать директор школы, в которой учится ребёнок. Также опекунами может стать одобренная министерством Великобритании семья или полный магический учитель.       — Мы знаем, что больше родственников у Гарри нет, поэтому, пока Сириус отбывал наказание, опекуном Гарри был Дамблдор, — прошелестел Римус. Его уже била крупная дрожь, поэтому Кричер заботливо укрыл его ноги пледом. — Но затем объявился некто, кто смог забрать у него это право. Мы точно знаем, что это не кто-то из родни и не Сириус. Значит, остаются варианты с семьёй, новым директором или учителем. Я правильно понимаю?       Амелия посмотрела на Римуса с едва заметной тревогой.       — Абсолютно точно. Варианты с директором и семьёй легко проверить. У меня есть знакомые в архиве. Так что мы можем без привлечения лишнего внимания поднять списки всех директоров и проверить на наличие опекунов. Если Гарри поступил в другую школу и попал под опекунство директора, это должно быть зафиксировано. Вариант с семьёй я бы вообще исключила. Там нужно пройти столько инстанций, включая мой отдел, что это просто не могло остаться незамеченным.       — А что если это учитель? — спросил Сириус.       — Здесь мы сделать, боюсь, ничего не сможем. Такой контракт заключается самой Магией между двумя субъектами — учителем и учеником. Если этот учитель не состоит в какой-либо гильдии, то следов мы в любом случае не найдём. А если состоит, то гильдия не выдаёт досье своих. В этом направлении искать бесполезно.       — Тогда нам доступен только вариант с директорами, верно? — уточнил Блэк на всякий случай.       — Да, — ответила Амелия. — Начнём с директоров-женщин, раз уж Гарри сопровождала некая особа женского пола. Их можно пересчитать по пальцам одной руки, если я правильно помню. Но это мог быть и простой учитель…       — Это хоть что-то, — подала голос Виринея. — Спасибо, мадам Боунс.       Женщина кивнула, принимая благодарность. Она начала медленно перекатывать свою трость в ладонях, задумчиво следя за её движением.       — Возвращаясь к сближению с Дамблдором, — начала она, не отрывая взгляда от трости, — Я считаю это не просто необходимым решением, а даже ключевым. Нам будет очень сложно действовать вслепую, не зная планов соперников. Я рассматривала Вас, лорд Блэк, как самую подходящую кандидатуру. Теперь я вижу, что Вы излишне импульсивны.       Сириус попытался возразить, но Амелия остановила его, подняв ладонь.       — Не пытайтесь меня переубедить. Даже если бы Ваша голова оставалась холодной, после конфликта с Дамблдором — а теперь у меня нет сомнений, что он имел место, — на этих словах Сириус насупился, как мальчишка, тем самым подтверждая её выводы — Вы дискредитированы. Так что же нам делать в сложившейся ситуации?        — А Вы не можете? — спросил Блэк.       — Я? Вы, должно быть, смеётесь. У Альбуса нет никаких иллюзий о моих взглядах. Да, я встала с ним плечом к плечу в противостоянии Волдеморту, но это было естественно. Во время войны варианта с третьей стороной не могло появиться. Да и я была молода. Тогда даже проповеди директора о всеобщем благе казались логичными. Но когда мне пришлось унять свою гордость и встать во главе рода, эта чушь быстро выветрилась из головы. У меня есть своё мнение по поводу маглов и прав маглорождённых в нашем мире, но Вы, лорд Блэк, как представитель чистокровного семейства, должны отдавать себе отчёт в различиях между нами. Это не хорошо и не плохо, просто есть. Дамблдор хочет нарушить и без того хрупкое равновесие, потому что считает, что сможет в одиночку обуздать высвободившуюся энергию. Я уверена, что он ошибается. И он знает об этом. Так что из меня шпиона не выйдет.       — Тогда что же нам остаётся? Меня он вообще не знает, — развела руками Виринея.       — А меня вы уже сбросили со счетов? — спросил Римус.       — Ты болен, ты связан со мной и у тебя нет даже элементарной ментальной защиты! — пророкотал Сириус.       Люпин сжал кулаки, на его челюсти заходили желваки.       — Я всё же на кое-что способен, — зло ответил тот на выдохе.       Мужчины обменялись напряжёнными взглядами.       — А мне кажется, что в этом есть смысл, — задумчиво протянула Виринея, наматывая густую прядь на палец.

***

      Люпина всё ещё потряхивало после очередного полнолуния. Очень часто, валяясь где-нибудь на почему-то неизменно холодном полу после превращения, он думал, зачем ему вообще жить дальше. Римус был заражён этой дьявольской болезнью будучи совсем мальчишкой. Тогда у него было будущее, была семья. Он даже оценить этого не успел. Просто помнил, что ему тогда всегда было хорошо и что он очень много смеялся. Потом пришёл Сивый. Отец говорил, что оборотень намеревался забрать Римуса в свою стаю, но охотники не дали. Поэтому Люпин жил среди людей, которые никогда не смогли бы его понять. После укуса и до поступления в Хогвартс он общался только со стариком-соседом, маглом, у которого не было одной ноги. Он каждый раз рассказывал разные невероятные истории о том, как её потерял, и Римус верил каждой. Единственное, чего не понимал он тогда — почему же этот храбрейший человек, который прожил потрясающе интересную жизнь, оказался в их глуши, совершенно одинокий?       На похороны старика пришёл только маленький Римус с отцом да местный священник. Тот буднично отпел усопшего, они кинули в могилу по горсти земли, а затем могильщик закрыл последнюю страницу в жизни, полной приключений. Это случилось в августе, перед первым годом в школе. Старик будто бы специально дождался этого момента. А теперь Люпин даже не мог вспомнить его имени.       Когда Римус подрос, он понял, что все те истории были не больше, чем фантазиями. Но он не сильно расстроился, ведь тот старик старался специально для ребёнка, с которым не хотел общаться никто в их деревне. Потом у Люпина появились друзья, которые остались с ним даже несмотря на болезнь. И хотя они были рядом в каждое полнолуние с четвертого курса, ему всё равно неизменно было страшно и противно от самого себя. Каждый раз, когда он шёл под конвоем школьной медсестры в хижину на окраине Хогсмида, Римус вспоминал старый покосившейся дом старика, своего единственного друга детства. Эти воспоминания помогали отвлечься.       После школы его жизнь снова превратилась в кошмар. Поначалу в ней был смысл — шпионаж в поселениях оборотней, но информации это приносило всё меньше, и она была довольно однообразной. В то время Люпин жалел, что не может контролировать свои превращения и помогать друзьям во время стычек с пожирателями. Тогда умерло много близких ему людей. После смерти Джеймса, Петтигрю и Лили и посадки Сириуса Люпин надолго ушёл в подполье, потому что работы ему было всё равно не найти. Каким бы золотым ни был его аттестат. А среди оборотней ему было место. Он всё ещё чувствовал себя какой-то ходячей заразой, но в обществе таких же было чуть легче. Было какое-то подобие социальной структуры и работы, были еда и одежда. В те годы Римус абстрагировался от всего за ширмой ежедневной рутины. Это было полезнее, чем пьянствовать или раздирать людей на куски.       Сейчас он решил для себя, что с него хватит. Хватит задвигать свою жизнь на дальнюю полку, хватит приносить себя в жертву и хоронить себя с друзьями в соседней могиле. Пора заняться своей жизнью. И вот он снова в Хогсмиде, где не был уже, кажется, тысячу лет. И смотрит на Хогвартс, свой второй дом. Директор ждёт его в своей башне. Наверное, читает мудрую книжку, гладит личного феникса или чем там ещё занимаются в свободное время великие волшебники.       Люпин с удовольствием заглянул бы в Сладкое королевство по дороге, но это подождёт до середины сентября. Мужчина шёл к своей цели неспешно, обходя редких прохожих и вдыхая сладкий аромат лета. На территорию школы его впустил мрачный, как обычно, Снейп. Буркнув дежурное приветствие и опалив из-под густых чёрных бровей взглядом, полным ненависти, он поспешил уйти. Люпин совсем не возражал. Такой прекрасный день не хотелось проводить обществе школьного недруга. По пути Люпин ненадолго задержался в тени раскидистого дуба на берегу озера. Он тяжело навалился на дерево и несколько минут просто смотрел на игру света на гладкой поверхности озера. Если бы он закрыл глаза на мгновение, Люпин восстановил бы в памяти жаркий июньский день, когда они были совсем юными и только что сдали последний Ж.А.Б.А. Вот сидят девчонки, они погрузили тонкие лодыжки в холодную воду и с наслаждением откинулись на сочную зелёную траву, подставив свои гладкие улыбчивые лица солнцу. Рядом с ним под дубом сидят Джеймс, Сириус и Питер. Поттер пожирает глазами Лили, как обычно. Тогда они уже встречались. Сириус недовольно фыркает, заметив, на кого смотрит друг и подзывает Миранду Фишер с пуффендуя. Та с радостью прибегает, как обычно. Питер смотрит на всё это с завистью. Теперь Люпину его не жаль, а тогда он вызывал вечное сочувствие.       Собравшись с силами, Римус оторвался от дерева и неспешно побрёл в сторону входа в замок. Спустя десять минут он уже стучал в кабинет Дамблдора. Альбус пригласил его внутрь и предложил чашку чаю. Люпин с удовольствием согласился. Ему было зябко даже в этот жаркий летний день.       — Должен сказать, что твоё решение стать преподавателем защиты очень своевременно, мой мальчик. Я долго не мог найти никого на эту должность. Особенно после того, что случилось с двумя предыдущими преподавателями, — Альбус тяжело вздохнул и отлевитировал чашку гостю.       Люпин с наслаждением отпил очень горячий эрл грей и поплотнее запахнул свою латанную мантию.       — Вам повезло, что я не в курсе, профессор, — натянуто улыбнулся Римус.       — Профессор Квирелл погиб в конце позапрошлого года. Позже выяснилось, что он был одержим.       — Кем? — удивлённо вскинул брови Люпин.       — Подозреваю, что Волдемортом, — Дамблдор соединил кончики пальцев и внимательно посмотрел на гостя поверх. — Надеюсь, ты сохранишь это в тайне, мой мальчик. Боюсь, волшебное сообщество не готово к таким новостям. Но мои профессора должны быть в курсе, ведь в прошлом году Волдеморт захватил тело другого преподавателя защиты— Златопуста Локонса. Бедняга не выдержал этого и сейчас находится в отделении для душевнобольных в Мунго.       — Значит ли это, что Вы согласны принять меня на работу? — спросил Люпин, преодолев шок.       Было очень странно, что Альбус оставил эту информацию в стенах школы. Если Волдеморт вновь проявляет активность, если он вернулся, то все маги должны об этом знать, должны быть готовы. Нужно собирать Орден, в конце концов. Римус нахмурился.       — Верно. Но, помня о твоей проблеме… Нужно будет предпринимать меры предосторожности. Профессор Снейп уже согласился варить для тебя аконитовое зелье и заменять на те занятия, что придутся на полнолуние.       — Я понимаю, — кивнул Люпин. — Вы считаете Волдеморт предпримет действия и в этом году? И в чём причина его появления в Хогвартсе, да ещё и дважды?       Дамблдор пожевал губы в задумчивости, прежде чем дать ответ.       — Два года назад в школе хранился артефакт, который мог бы помочь ему возродиться. В прошлом году он пытался проникнуть в Тайную комнату. Причины неизвестны. Он управлял Златопустом через свой старый дневник. Это всё, что мы смогли узнать от самого Локонса. Я сомневаюсь, что в этом году произойдёт нечто подобное. Тайная комната теперь опечатана и надёжно охраняется, артефакт уничтожен. Не могу представить, что ещё может понадобиться ему в школе на этот раз. Поводов для беспокойства сейчас нет.       — Ясно. Спасибо за ответы, профессор. Мне будут нужны материалы за предыдущие годы, чтобы выяснить примерный уровень подготовки студентов и составить программу.       — Разумеется, — кивнул Дамблдор. — Обратись за этим к мадам Пинс. Мой мальчик, я слышал, что ты встречался с Сириусом после его освобождения. Как он?       Ноздри Люпина слегка раздулись, выдавая едва подавляемый гнев. Римус поставил чашку на стол, и та жалобно звякнула.       — Я его не узнаю, профессор. Это уже не мой друг. Он одержим странными идеями, не желает общаться со мной о Гарри, отказывается встретиться с Вами, профессор. А его жена, кажется, только усугубляет положение и науськивает его против Вас. Что ещё ждать от иностранки…       — Что за странные идеи?       — Главенство чистокровных, отдельные образовательные учреждения для детей маглов, да много что. Я будто не с ним, а с Регулусом разговариваю. Кажется, в тюрьме Сириус окончательно свихнулся, — Люпин с силой сжал кулаки. — Не хочу иметь с ним ничего общего!       Дамблдор, казалось, был чрезвычайно удивлён, но быстро убрал ненужные эмоции. Теперь его лицо не отражало ничего, кроме лёгкой заинтересованности.       — Не будь к нему так строг. Он многое пережил. Азкабан — далеко не курорт… — Альбус вздохнул. — Я считаю, что Сириус ещё не до конца потерян. Постарайся повлиять на него, вы же были очень близки когда-то.       — Я не уверен, что стоит даже пытаться, профессор, — твёрдо сказал Люпин. — Он не желает слушать.       — Это поправимо. Сириус очень расстроен потерей крестника, и его сложно не понять. Я тоже был в ужасе, когда выяснилось, что Гарри пропал, не оставив следов. Но вместе мы можем попытаться его отыскать. У Сириуса ведь есть с ним магическая связь. Он пытался найти мальчика?       — Да. Безуспешно, насколько я знаю.       Дамблдор встал и подошёл к окну, где на своей жёрдочке сидел Фоукс. Старый волшебник протянул к птице руку, и феникс потёрся о неё, как кошка.       — Можешь идти, мой мальчик. У тебя ещё много дел перед началом учебного года. Договор возьмёшь тоже у мадам Пинс. После Филч проводит тебя в твои апартаменты. Добро пожаловать в Хогвартс.       — Спасибо, профессор, — сказал Люпин спине Дамблдора и вышел из кабинета.       Альбус опустошил чашку Римуса небрежным движением руки, внимательно глядя в преданные глаза Фоукса.       — Как думаешь, дорогой мой друг, был ли Люпин с честен с нами?       Фоукс тихо курлыкнул и блаженно зажмурился, подставляя шею для поглаживаний.       — Да, сыворотку обмануть очень сложно, но не невозможно. Нужно будет внимательно наблюдать за ним в этом году. Люпин может быть нам полезен.

***

      Недовольный всем и вся по своему обыкновению Филч проводил Люпина до его новых апартаментов, постоянно бурча о том, что спокойные деньки заканчиваются, и мелкие выродки, так и норовящие взорвать навозную бомбу ему назло, скоро вновь наводнят школу. Римус не удостоил его тираду ответом, но ворчливому старику этого было и не нужно. С ним вообще редко кто разговаривал, поэтому он общался с людьми насильно. В дверях новоиспеченный профессор спешно попрощался с Филчем и захлопнул дверь перед его длинным носом.       Облегчённо выдохнув, Римус отлевитировал кипу бумаг на стол и осмотрелся. Он оказался в уютной маленькой гостиной. Камин, несколько протёртых кресел, диван, обтянутый стёганой тканью, милая подставка для ног, чтобы было удобно сидеть перед камином с книгой или бокалом бренди вечерами. За одной из дверей обнаружилась крохотная кухонька, в которой поместились только деревянный стол и один колченогий стул да почти зачахшая кусачая герань на подоконнике. Также ему предоставили спальню, в углу которой примостилась довольно удобная на вид одноместная кровать с матрасом, но без постельного белья, рядом с ней была тумбочка с масляной лампой на ней, несколько полок для книг и видавший виды ковёр на каменном полу. В двух последних комнатах обнаружились кабинет, причём довольно просторный, с большим окном, выходящим на запад и ванная комната, где вместо душевой даже была ванна — настоящая роскошь в Хогвартсе. В целом непритязательный Римус был более чем доволен. У него, оборотня без надежды на трудоустройство, никогда не было ничего лучше палатки, скрывающей однокомнатные апартаменты, где невозможно было находиться даже вдвоём.       Внимание Люпина привлёк громкий хлопок. За его спиной появился незнакомый домовик в синем полотенце. Мужчина удивлённо моргнул.       — У тебя для меня послание от директора?— предположил он. Римус подумал, что Дамблдор хочет получить уже подписанный договор, но эльф удивил его: он молча протянул ларец и исчез с таким же громким хлопком. Люпин недоуменно повертел добротный, но простой ларец в руках, проверил на все известные ему виды проклятий и с опаской открыл, готовый сразу же его взорвать.       Внутри лежало несколько флаконов с мутно-белой жидкостью, какая-то чёрная чаша и короткая записка: «посмотри это». Подписи не было. Люпин догадался, что черная чаша была уменьшенным омутом памяти. Не зная, что ещё делать, но решил последовать совету из записки. Увеличив омут, он вылил туда воспоминания и окунул в них лицо. Записка, оставшаяся на столе, воспламенилась.

***

      Виринея сидела в библиотеке, обложившись документами из министерского архива. Знакомая Амелии предоставила им эти копии, рискуя не только своим служебным положением, но и уголовной статьёй. Виринея подозревала, что без предложения более перспективного, чем работа в архиве, тут не обошлось, но соваться в это дело не собиралась — хватало других проблем. Мадам Боунс заявилась в их дом с кипой уменьшенных свитков, уложила их на столе аккуратной стопкой и поспешила обратно на работу. Только мантия сверкнула в изумрудном пламени камина.       В мире существовало огромное множество волшебных школ, намного больше, чем леди Блэк могла себе представить. Разумеется, далеко не все из них были крупными. В Европе было три больших школы, столько же на территории магической России, пять — в Китае, две в США, плюс ещё четыре на обе Америки, пять в Африке, одна в Австралии и ещё шесть, раскиданных по огромным просторам Востока. Итого двадцать восемь, исключая Хогвартс.       И эти крупные школы были только вершиной айсберга. Сама Виринея училась в Дурмстранге, туда её записали с рождения, поэтому другие варианты просто не рассматривались и изучать их было не за чем. Из-за этого она только сейчас узнала, что школы вроде Хогвартса или Ильверморни были сродни элитным закрытым учебным заведениям в магловском мире, вроде Итона. Для попадания в их списки учеников необходим был высокий магический потенциал, наличие крупных денежных сумм, а также, что довольно часто, родители-выпускники этих самых школ. Вспоминая своё обучение в Дурмрстранге, Виринея осознала, что там не было ни одного маглорождённого. Оказалось, что далеко не все школы их принимают. Были полукровки, но даже они хотя бы приходились хотя бы дальней роднёй известным фамилиям.       А что же делать тем, у кого не достаточно сил, связей или денег? В принципе, можно поступить в один из магических колледжей рангом пониже. При условии, что вообще знаешь об их существовании, что для маглорождённых затруднительно. А ведь их были сотни. Смотря на внушительный список, Виринея готова была рвать на себе волосы от отчаяния. Чтобы не сойти с ума, она приняла решение сначала посмотреть, есть ли подопечные у директоров школ. В этом помогли чары, которые подсвечивали в тексте необходимую информацию. Это, к сожалению обеих дам, особо не помогло. Во всех школах, куда допускались маглорождённые, их магическим опекуном становился директор. То есть директора почти всех школ, за исключением двадцати из крупнейших и ничтожного процента меньших.       Ужаснувшись от количества потенциальных опекунов Гарри, Виринея решила, что все же стоит сузить список до директоров-женщин. Таких действительно было очень мало. Четыре директрисы крупных школ и пара десятков из магических колледжей разных мастей. Под описание женщины из Альп ни одна из них не подходила, но отбрасывать варианты с изменённой внешностью они не стали. Эти крупные школы, среди которых значились Шармбатон, Китеж, Ильверморни и африканская Маарифа, не принимали в свои ряды маглорождённых, а с сиротами в магическом мире всё обычно было ясно — отдавали ближайшим родственникам или хорошей магической семье, так что подопечных у тамошних директрис не было. Оставалось почти тридцать колледжей. Виринея перенесла на отдельный лист пергамента списки всех мальчиков, попавших под опекунство в этих учебных заведениях. Разумеется, имени Гарри Поттер среди них не было, это показывали простейшие поисковые чары. Но вполне возможно, что при поступлении имя было изменено, ведь еврейские маги, которые возвращались на землю обетованную, например, всегда полностью меняли имя. Необходимо было также составить список школ по странам, где действуют схожие традиции.       От всего этого Виринея пила успокаивающие зелья склянка за склянкой. Она старалась огородить мужа от поисков в этом направлении, чтобы Сириус не опустил руки, увидев, насколько их затея кажется безнадёжной. Вместо этого леди Блэк подрядила его разбираться с семейными делами и активами. Сириус приходил в их спальню далеко за полночь, валился на кровать без сил и сразу же засыпал. Виринея окружала его чарами неслышимости и тихонько ускользала обратно в библиотеку, чтобы вновь погрузиться в бесконечные списки имен и фамилий.