Сын героя.

Изуку, переодеваясь в школьную форму, особо не торопился. Отец отвёз его в академию пораньше и у него было свободных полтора часа. Вчера, из-за стресса и переживаний, Мидория не мог ничего обдумать. В последнее время всё происходило слишком быстро и ему не за что было зацепиться. Учёба в ЮЭй сменялась тренировками с отцом, поэтому в общежитие Изуку возвращался поздно, когда одноклассники либо готовились ко сну, либо уже спали. У него не было особо времени на то, чтобы говорить с Минетой, они, в основном, виделись на переменах и за обедом. С Денки не выпадало свободной минутки поговорить, хотя Мидория понимал, что трусит и оттягивает момент. Каминари, после случая с течкой, всё же избегал Изуку и жутко краснел в его присутствии. Все понимали в чём дело, но никто ничего не говорил. Только Бакуго мог отвесить пару колких шуток. И вот его первый день стажировки, когда он мог пораньше вернуться по времени в общежитие, возможно позависать со всеми в общей гостиной или хорошенько выспаться, и этот же день был испорчен злодеем. Закончив с галстуком, Мидория замер. В груди чувствовалась пульсирующая пустота, он понимал, что не успокоится, пока не будет знать, что с Эри всё в порядке. Малышка не выходила из головы, даже во снах он пытался найти её, но не мог. Это никак не прибавляло настроения. Пока эту потребность контролировать было возможно, но что будет дальше? Изуку ведь не сможет усидеть на месте. Отец утром сообщил, что на стажировку омега будет ходить и дальше (хотя Изуку боялся, что после случившегося его переведут на домашнее обучение). Но в его жизни теперь появился семпай… он был сыном человека, которого Всемогущий знал. И отец даже разрешил Изуку провести течку с Мирио. Мидория почувствовал, как краснеют щёки, накаляются, пышут жаром и тут же прижал ладони к лицу, резко зажмурившись. Мирио высокий блондин и у него невероятно пронзительные голубые глаза. Он красивый и это нельзя было отрицать. А ещё он выше Тодороки и... почему он думает о Тодороки? Мирио ему нравился, он был очень хорошим. Но Мидория точно знал, что не хочет проводить с ним течку. Точнее Тогата не тот, кто нужен его сущности. Да и воспоминание о болезненных течках тут же отогнало весь настрой. Разве Мидория сможет нормально провести течку с альфой? Да когда альфа увидит кровь, то он убежит вон. Изуку обнял себя за плечи. Сможет ли он подпустить к себе кого-то настолько близко? Зная насколько он ущербен, сможет ли вынести насмешку или издевательство? Мирио в этом плане будет осторожен, Мидория это чувствовал, но а кто-то другой? Нужен ли ему вообще кто-то другой? Нужен ли ему вообще хоть кто-то? Архитектор знает, что он омега. И этого Мидория боялся. Знал ли злодей, чей он сын? Узнал ли в Изуку сына Всемогущего? Как он вообще понял, что у него с Эри образовалась связь? Из-за того, что Изуку не вытерпел и кинулся на него? Хотя… у него вчера прорезались когти и выдвигались клыки. Наверное реакция и характерные признаки выдали его. Мидория открыл рот и осторожно ощупал дёсны. Они были слегка припухшими, но не болели, зубы приняли прежний вид. Архитектор знает… и будет его ждать. Он сказал, что Изуку сам придёт, не сможет вытерпеть. И если исходить от этого, его потребность в Эри будет расти до тех пор, пока он полностью не потеряет контроль. Значит ли это, что связь поможет почувствовать ему девочку? Но сейчас её омега точно не чувствовал. А ещё злодей говорил, что у него есть истинный альфа… глаза у него по идее будут гореть красным и выходит, что течка и гон должны у них происходить в одно время, к тому же Мидория должен его знать и… — Боже, нет, — испуганно выдохнул Изуку, холодея от осознания. — Это не может быть правдой… Минета говорил, что в момент его похищения Шигараки у Тодороки был гон, глаза его были красными и он выл… в то же время Шимура вызвал у Изуку течку, глаза тогда впервые приобрели жёлтый оттенок и он тоже выл… могла ли вызванная течка омеги спровоцировать гон альфы? А в самый первый учебный день у них у двоих могли начаться течка и гон одновременно, потому что они встретились столько лет спустя и их сущности отреагировали? Изуку почувствовал слабость в ногах и сел на край кровати. У него есть истинный… Боже, ну нет! Только не Тодороки! По телу прокатилась мелкая волна дрожи. Если это правда, то вчера с Шото тоже должно было что-то случиться. В это время дополнительные занятия у альфы уже кончились, ведь Тодороки и Бакуго были единственными из их класса, кто не прошли проверку и должны были пересдавать. Значит, нужно узнать у Минору, видел ли он что-то подозрительное. Многое, к ужасу Мидории совпадало: их матери обе репродуктивные женщины, так что Шото самый возможный вариант и... и если это правда, то у Тодороки должен начинаться гон в то время, как у Изуку течка, а у омеги течка пойдёт в то время, как у альфы должен будет наступить гон, они провоцируют их друг у друга, ведь по возрасту Тодороки слишком рано для гона. Но не будет ли из-за этого слишком большой нагрузки на их организмы? И боже, неужели Шото такой тупой?! Он видел его зубы и не знает, как выглядят омежьи зубы? Это ж насколько нужно быть отсталым… Мидория глубоко вдохнул и выдохнул, и запретил себе ругаться на Тодороки даже мысленно. Возможно, что Шото просто не интересуют омеги и он не проходил общий курс или же активно его прослушивал… не важно. Тодороки, скорее всего, даже не собирался связывать свою жизнь с омегой, возможно, он планировал идти по стопам отца, хотя и недолюбливал Старателя, и заводить отношения с репродуктивной женщиной. Ну нет, не может Шото быть его альфой. Почему из всех возможных именно он?! Вселенная настолько сильно ненавидит его? Нельзя делать поспешных выводов, сперва необходимо присмотреться и проконсультироваться у Минеты, тот в этом понимает больше. А там уже можно будет и решать, что делать в этой ситуации. Но каким образом ему проводить проверки? Изуку потрогал горло, хоть воротничок и закрывал, но местами из-под белой ткани проступали тёмные синяки. Архитектор оставил довольно внушительные отметины на его коже. Вчерашний вечер словно всё перевернул. В омеге бурлил материнский инстинкт, пробудившийся, полностью сформированный, зацикленный на определённом ребёнке. Вместе с этим инстинктом Мидория ощущал себя иначе. Ощущать себя родителем очень странно, просыпается дурацкая потребность в том, чтобы о ком-то заботиться, но мысль об Эри нагоняла тоску. Малышка далеко, и омега чувствовал досаду на себя, потому что помочь ей не мог. Он омега, он слабее альфы в любом случае, и ему нечего было противопоставить взрослому альфе, кроме голых инстинктов. Если Архитектор не обманул, то и у его альфы должен был пробудиться родительский инстинкт. Значит, Шото тоже будет невзначай демонстрировать проявление заботы? Даже представить такое сложно. Вышел Изуку из комнаты пораньше, спустился на первый этаж и нерешительно постучал в комнату Минору. — Минутку, — раздался бодрый голос из-за двери и через несколько секунд сама дверь распахнулась. Изуку нерешительно потоптался, поняв, что Минета ещё в процессе одевания и застёгивает рубашку. — Это удивительно, что ты пришёл в мою комнату, но я не против. Заходи, а то неудобно будет говорить, — пригласил Минета внутрь, застёгивая манжеты на рукавах. — Я могу и потом, — нерешительно отозвался Мидория, отступая. — Проходи, — твёрдо сказал Минору и Изуку ничего другого не оставалось, кроме как зайти и неловко прикрыть за собой дверь. — Ты какой-то убитый, затаскали тебя на стажировке? — усмехнулся Минору, практически закончив с рубашкой и что-то намурлыкивая себе под нос. — Мы вчера встретили злодея и произошёл маленький инцидент… — Изуку знал, что должен был с кем-нибудь об этом поговорить и Минору подходил лучше всех. — Там была маленькая девочка и я... я не мог просто отпустить её с ним. Ничего не случилось, но он забрал её… — Чувство вины, да? — взволновался Минору. — Ты считаешь себя виновным в том, что не спас её? Но, Мидория, ты ведь знаешь правила… — Расскажи мне об истинных, — говорить об Эри больно, без возможности полностью раскрыть свои чувства и то, откуда они возникли. Зря он только это затеял. — О, истинные! — глаза Минору в восхищении загорелись. — Ты бы видел, что вчера было в гостиной! Даже беты визжали от страха. — Тодороки что-то сделал? — с замиранием сердца спросил Изуку, нервно стискивая школьную сумку. — Ты уже знаешь? — удивился Минета. — Ты говорил, что у него есть истинный, вот и… — собственный язык заплетался. — Ах, да, говорил! — тут же согласился омега. — Так вот, я не знаю, в чём была причина конфликта, хотя Аояма говорил, что Тодороки просто вышел из себя без причины. Они вчера с Бакуго подрались. — Что? — опешил Мидория. — Тодороки был в таком бешенстве, глаза у него покраснели, когти выступили, клыки обнажились и я уж было подумал, что у него гон, но нет! — тут же восторженно продолжил Минору. — Они сцепились с Бакуго, я боялся, что Тодороки порвёт Бакуго на кусочки, благо там были Киришима и Шоджи, иначе Тодороки точно бы загрыз Бакуго, он был такой дикий и бешеный, что мне так страшно стало, никогда не видел альф такими. Мидория, как хорошо, что ты вчера не видел всего этого ужаса. Я не знаю, что послужило причиной его бешенства, скорее всего это как-то связано с его омегой. — Скорее всего, — еле как выдавил из себя Мидория, понимая, что напуган. Это ведь ещё не является доказательством их истинности. Конечно же нет! Может ли быть так, что у Тодороки своя омега, а у Изуку свой альфа? Как понять, что Шото именно его альфа? — Ты не представляешь, когда Киришима и Шоджи кинулись их разнимать, Тодороки бац! и как полыхнул огнём. Серьёзно, Мидория, этот засранец скрывал, что у него есть вторая причуда! — Минету просто захлёстывали эмоции при рассказе. У Изуку перехватило дыхание и внутри отозвалось приятным трепетом. Огонь… У Тодороки была огненная причуда, которой тот не пользовался! Изуку знал эту свою острую манию к пламени, но она у него была с самого детства. В тот раз, когда он увидел воочию, как Старатель создал огненную стену, омега захотел коснуться опасного пламени, но ему так и не позволили этого сделать. И у Тодороки он был! Был! Непонятная радость наполнила грудь Мидории, и он испытал невероятное предвкушение… хотелось коснуться огня Шото, даже если он и обожжётся, даже если останутся шрамы и ожоги на всю жизнь, коснуться огня Шото было необходимо. Это по значимости приравнивалось к тому, чтобы коснуться души альфы… Не обращая внимания на Минету, точнее на его возмущённые вопли, Изуку выскочил из комнаты омеги и направился в академию. Мидория успел перекусить дома, так как настоял отец, так что общий завтрак мог пропустить. В класс он прибыл один из первых и с нетерпением уставился на дверь. Чёртов Тодороки Шото не его альфа. Так не должно быть. А если так? И они истинные, предназначенные друг другу… Как быть, если подтвердится, что Тодороки и есть его альфа? Рассказать об этом Шото? Ну нет, это точно не тот вариант. Как Тодороки воспримет эту новость? Как злую шутку или издевательство? В его глазах Мидория альфа. К тому же, отец никогда не примет Шото из-за своего конфликта со Старателем и… Сущность внутри испуганно сжалась. Что отец сделает с Шото? Сможет ли он ему навредить? Подстроить несчастный случай, чтобы устранить альфу? Но ведь он позволил ему провести течку с Мирио, а не значит ли это, что Всемогущий не так им увлечён? Возможно, у него куда больше планов на Шигараки, раз он теперь знает, что бесплодием его старший сын больше не страдает. Изуку вновь испытал чувство вины. Будь у него возможность, он бы предупредил Тенко об отце. Изуку вздрогнул, когда дверь открылась. Но это был не Шото. В класс зашла Яойорозу и Хагакуре, девочки о чём-то переговаривались, пока не увидели Мидорию. После пришли Серо, Киришима и Минору. Минета явно был недоволен тем, что Изуку довольно быстренько слинял, не став дожидаться омегу. Поэтому, в качестве протеста он молчал. При каждом открывании двери сердце Изуку болезненно сжималось в груди. Зачем ему Тодороки? Полюбоваться им? У Шото не будет написано на лбу, кто его омега. Мидория почувствовал дрожь в руках и сжал кулаки. Неужели он боится узнать правду? Когда дверь открылась ещё раз, Изуку посмотрел на вошедшего и нервно сглотнул, чувствуя, как всё тело каменеет. Они так редко смотрят друг другу в глаза, что от подобного дух захватывает. Тодороки так и замер в дверях, не отводя взгляда и только сильнее хмуря брови. Чем он в очередной раз был недоволен? Неужели Шото не может просто на него смотреть без этого хмурого лица и недовольного взгляда?! Но не может он быть альфой Изуку! Мидория просто отказывался верить в подобное! Кажется, словно время остановилось или Мидории показалось, что они непростительно долго смотрят друг другу в глаза, пока кто-то сзади не толкнул Шото в плечо, заставляя его пройти в класс. Но альфа всё же замер на месте, прожигая взглядом Мидорию. Изуку первый прервал зрительный контакт, поняв, что начинает краснеть и обратил внимание на севшего на своё место невероятно злого Бакуго. Омега не успел хорошо рассмотреть, но на щеке у Кацуки, кажется, был синяк и царапины. Наверное это и вправду было страшное зрелище. А у Тодороки? Он так был занят чужими глазами, что совсем не обратил внимания на лицо. Шото прошёл рядом, и у Мидории задрожали ресницы, он тут же поспешил прикрыть веки. Чёрт, со своей стороны Изуку чувствовал отклик. Или омега сам хочет видеть ответную реакцию, вот ему и кажется? Со всем с этим нужно будет разобраться потом, не сейчас. В голове было так много мыслей, что Изуку хаотично перескакивал с одной на другую и сосредоточиться на чём-то конкретном не получалось. И весь день пролетел практически незаметно, Мидория не мог оглядываться назад на уроках, это было бы подозрительно, а на переменах Тодороки где-то пропадал. На обеденной перемене Изуку столкнулся с Мирио, и тот поинтересовался его самочувствием. Мидория не мог не признать, что ему была приятна такая забота. Но пока за собой он не замечал уж большого порыва о ком-то заботиться. Может, проснувшийся инстинкт пока не успел себя проявить? Но это даже к лучшему. Изуку не знал, как будет оправдываться, когда ему захочется сделать что-то из ряда вон выходящее и он не сможет сопротивляться собственному инстинкту. Даже думать не хотелось о таких неловких ситуациях. С Тогатой они договорились о времени когда вместе отправятся на стажировку, и Изуку испытал облегчение. Всё же встреча со злодеем произвела и негативный эффект. Но каждый раз думая об Архитекторе, Мидория думал и об Эри, хотя на уроках ему удавалось быть сосредоточенным на учёбе и хоть немного отвлечься. Последнее занятие проходило в спортзале. Как обычно Мидория переодевался с Аоямой и Серо. Раздевалка для бет была несколько меньше, чем раздевалка для альф. Но им втроём и этого пространства хватало. — Мидория, что с твоей шеей? — ахнул Аояма, увидев синяки. — Кому-то совсем не везёт со стажировкой, — хмыкнул Серо. — Фумикаге вообще вывихнул себе плечо. Что-то слишком нежные альфы у нас пошли. Изуку как-то привык уже переодеваться с этими двумя. Серо лишь один раз на него оценивающе взглянул и вынес вердикт – «дохлый альфа» и уж лучше бы Бакуго или Киришиму к ним в раздевалку определили, было бы на что смотреть. Аояма кроме себя любимого, ничего более и не рассматривал. Поэтому на Мидорию и не смотрели, но такие откровенные гематомы заметить могли. Изуку был только рад тому, что ему не приходится объяснять, что случилось. Сегодняшняя тренировка проходила без причуд, всё, что они должны будут отрабатывать – это захваты. Ворот спортивной формы всё же прикрывал синяки, но при движении постоянно открывал на них вид. В пару ему досталась Урарака и Изуку готов был выть. Очако самый страшный противник из всех – вцепится так, что не выпутаешься. Хотя она всегда давала много дельных советов и объясняла ошибки. Рукопашный бой был для неё всем. Вот так вот пройти однажды практику в не очень знаменитом агентстве и навсегда полюбить рукопашный бой. В любом случае для Урараки, как для девочки, это очень хорошо. Всё же её отличали пол и сущность. Беты слабее альф, но не всегда сильнее омег, хотя в большинстве случаев – да. При этом её женский пол делает её слабее перед мужским и хорошо отработанные приёмы могут помочь в самых сложных ситуациях. Альфа женского пола будет в разы её сильнее, но с бетами противоположного пола Очако ещё могла справиться. В конце урока им разрешили провести спарринг и Мидория сперва обрадовался, что Очако в паре с Серо, а затем расстроился, потому что ему в противники выпал Бакуго. Изуку даже не знал, что хуже. В любом случае это не Тодороки, и Мидория сможет быть сосредоточен. Потому что после вчерашнего вечера и мысли о том, что Шото может быть его альфой, вряд ли у Мидории получится быть собранным рядом с ним. Оказавшись лицом к лицу с Кацуки, Изуку понял, что у Бакуго разбита нижняя губа и рассечена левая бровь. Альфа был злее обычного и Мидория предполагал, что это из-за вчерашнего инцидента. Ну почему ему в пару достался именно он? Омега оглянулся. Айзава больше внимания уделял Тодороки и Шоджи. — Принцесса, я тут, — прозвучал рядом голос Бакуго и Изуку вздрогнул. После того, как Изуку стал переодеваться с бетами и был заселён на этаж ниже, Кацуки иногда его так называл. Хотя Изуку не мог припомнить ни единого случая, чтобы альфа так к нему обращался в присутствии хоть кого-либо. — Хватит, — Изуку нахмурился, вставая в стойку. — Я тебе не принцесса. — Да ну, — ухмыльнулся Бакуго и первый замахнулся. Изуку ловко извернулся, избегая прямого в голову и пригнулся, собираясь нанести удар снизу. Но Бакуго блокировал его удар и Изуку пришлось отступать. — Если ты пытаешься вывести меня из себя, то у тебя не выйдет, — Изуку пытался быть максимально серьёзным. Бакуго очень ловкий и резкий, а ещё он зачастую непредсказуем. Даже Мидория, часто наблюдающий за его поединками со стороны, не всегда мог рассчитать, как именно будет нападать Кацуки. — Я всего лишь сказал правду, — хмыкнул Бакуго и резко приблизился. Изуку только успел отклонить голову в сторону, но костяшки пальцев всё равно задели скулу, отзываясь в теле болью. Мидория скрипнул зубами и попытался контратаковать, со всей силы ударяя в грудь. Изуку был быстрее, да и Бакуго явно не ожидал от него мгновенного удара, предполагая, что Мидория предпочтёт уйти в защиту. Изуку терпеть не мог драться без причуд. С причудой у него всегда был хоть какой-то шанс на победу, но вот так противостоять альфе – Изуку знал, что проиграет, даже если и вывернуться наизнанку. Бакуго не тот противник, которого можно одолеть хитростью, потому что он сам хитёр и коварен. Вот и сейчас Изуку не успел отойти, как его скрутили в захват. Мидория лишь дрогнул, когда Бакуго плотно прижался к нему сзади и его правая рука обхватила его шею. Изуку вовремя успел вцепиться руками в его предплечье, чтобы оно не сильно давило на горло. Альфа лишь фыркнул, одной рукой обхватив Мидорию за шею спереди, а второй замкнул свой кулак в сгибе локтя, чтобы обхватить голову Изуку и сзади. Изуку лишь фыркнул, успев оттянуть руку и просунуть подбородок под локоть, чтобы не было давления на горло и рукой потянулся за плечо, желая вывернуть кисть Бакуго и расцепить захват. Но пальцы лишь скользнули по кулаку и Изуку дёрнулся, понимая, что Бакуго крепко схватил его в удушающий и у Мидории просто нет шансов выбраться. Изуку потянулся к той руке, что перекрывала горло и где, по идее, ладонь должна была находиться в сгибе локтя альфы, но и ту руку Бакуго сжал в кулак, так что выскользнуть через его же руку она точно не могла. Мидория запаниковал, они учились делать такой захват, но ещё не учились из него выпутываться. Если Бакуго потянет его назад, то... — Проиграла, принцесса, — злобно усмехнулся ему в ухо Кацуки и потянул Изуку на себя, усиливая давление на шею. Мидории пришлось сдаться. Это и вправду было поражение. Чёрт, даже Урараке с лёгкостью удавалось брать его в захват, что уж тут говорить об альфе? Изуку потрогал горло, оно всё же болело. Мидория почувствовал внезапный прилив злости. Отчётливо ему вспомнилось и вчерашнее поражение, когда он ничего не мог противопоставить Архитектору, как и сейчас ничего не мог поделать против Кацуки. Потому что слабее, он не в состоянии защитить никого. Ни Эри, ни себя. От этого стало горько. — Не нравится проигрывать? — хмыкнул Бакуго, стискивая кулаки. — Как и тебе, — ухмыльнулся Мидория. О да, он знал, что сейчас напрашивается и что Кацуки, злой из-за вчерашней стычки с Тодороки, взорвётся мгновенно. — Не помню ни одного случая, чтобы я проиграл тебе, — и это было правдой. — Если только в твоих розовых снах. Их не часто ставили в пару, но у них любой спарринг кончался либо поражением Мидории, либо ничьей. Бакуго был невероятно сильным противником. — Так я и не про себя, — Изуку и сам не понимал, откуда в нём желание подначивать Кацуки, но из-за проигрыша вернулось ощущение беспомощности. Он не смог спасти Эри, ничего не сделал. Как и не смог противостоять Бакуго. Потому что он омега. Его сущность и есть его слабость. — Ты нарываешься? — в голосе альфы послышалось рычание, и он шагнул к Изуку ближе, вплотную, смотря сверху вниз и по дикому скалясь. — Хочешь, чтобы я расхреначил твою милую мордашку и заставил кашлять кровью? — Не думаю, что у тебя выйдет, — Изуку в предвкушении растянул губы в улыбке. — В последнее время ты слишком сдал позиции. Мидория только успел отклониться от огненного удара и отпрыгнуть в сторону. Не сдерживая рвущийся из груди рык, Изуку кинулся навстречу, концентрируя силу в ударе и целясь в Бакуго, но тот увернулся, поднырнул под руку Изуку и оказался сзади, направляя обе руки в его сторону и выпуская мощный взрыв. Мидории пришлось концентрировать силу в ногах, чтобы подпрыгнуть выше обычного, сделать в воздухе сальто и оказаться за спиной Бакуго, мгновенно нанося удар, но Кацуки рыкнул, вновь уходя от удара в сторону, но при этом приближаясь к Изуку, готовя очередной взрыв, которого не произошло, потому что их вновь скрутили белые бинты, оттаскивая друг от друга. — Так-так-так, — загробным голосом заговорил Айзава, подходя ближе. — Я не давал разрешение на применение причуд. — Простите, — Изуку опустил голову, но чувствовал в себе желание побить Бакуго. Наверное, вчерашняя злость и ярость никуда не ушли и им требовалось выплеснуться наружу, а Кацуки оказался как нельзя кстати. Бакуго только злобно зарычал на учителя. — Заканчивайте этот детский сад. Оба наказаны на месяц, — вынес вердикт Айзава. Изуку тут же вмиг остыл. Ну нет, у него совершенно нет на это времени! Учёба, стажировка, а теперь ещё и отработка наказания, но он сам виноват! Бакуго тоже был не рад этой перспективе. Им с Кацуки пришлось задержаться, когда Айзава всех отпустил, чтобы выслушать свои новые обязанности. Теперь весь месяц они будут с Кацуки вдвоём убирать их общежитие, хотя обычно выставлялось дежурство на троих людей. Омеги не причислялись к этой работе, потому что они дежурили по кухне и отвечали за готовку. Выслушав высказывания Айзавы, Бакуго лишь ушёл, скрывшись в непонятном направлении, а Мидория направился в сторону раздевалки, но по пути, к его удивлению, столкнулся с Шото, так и замерев на месте. Тодороки тоже встал как вкопанный, с удивлением посмотрев на Изуку. Альфа уже переоделся в школьную форму и, скорее всего, направлялся в общежитие. Они не были друзьями, даже как одноклассники не общались, а сейчас столкнулись и Изуку почувствовал странное желание сказать хоть что-то. Обычно их разговоры не кончаются хорошо, но почему бы не попробовать? — У тебя есть огненная причуда? — Изуку шагнул ближе. Было легче начать с того, что восхищало Мидорию. Шото нахмурился, сжав руки в кулаки. — Это не твоё дело, — он сказал слишком резко и холодно. Мидория дрогнул, нервно сглотнув и отступил назад. Нет, всё же глупо думать, что Тодороки может оказаться его истинным, между ними, кроме неприязни, ничего нет… — Я просто… ну хотел узнать, почему ты её не используешь, это ведь здорово, когда у тебя есть две причуды. — Мидория понял, что говорит слишком быстро и сбивчиво, но остановиться уже не мог. — Ну, я к тому, что ты сильнее остальных, потому что у тебя больше преимуществ. Ты… Шото резко двинулся к нему навстречу, и Мидория испуганно засеменил обратно. Сзади был пустой коридор, но Шото нагнал его быстро, хватая за плечо и вжимая в ближайшую стену, нависая сверху и испепеляя взглядом. Хоть Мидория и не мог заставить себя рассматривать лицо альфы, он заметил раны и ссадины, явно оставленные Бакуго, на лице альфы. — Ты думаешь, мне интересно твоё мнение? — Тодороки чувствовал нарастающую злость. Изуку нервно прикусил губу и опустил взгляд. Сердце, как сумасшедшее, с бешеной скоростью заколотилось в груди. Нет, Мидория не мог смотреть в глаза Шото и думать о том, что этот альфа может быть его истинным. — Мы можем хоть раз поговорить, не выводя друг друга из себя? — Изуку сосредоточился на подбородке альфы, на губы Тодороки тоже было опасно смотреть. Шото усмехнулся. — Серьёзно? Ты думаешь, что у меня есть желание разговаривать с кем-то вроде тебя? — в голосе Шото слышалось тихое рычание. — Сын Всемогущего не… — А если бы я не был сыном Всемогущего? — Изуку всё же заставил себя посмотреть в глаза альфе. — Если бы я не был его сыном, ты бы тоже меня ненавидел? Неужели причина только в том, что я… — Ты мне противен, — резко оборвал Шото. — Поэтому никакое общение между нами и невозможно. — Вот оно как, — Изуку обиженно поджал губы. — Значит у тебя личная неприязнь именно ко мне, так? Знаешь, как в детстве был говнюком, не способным брать ответственность за свои поступки, таким и остался. — Ах ты, — злобно рыкнул Шото, хватая Изуку за грудки и несколько раз его встряхивая, заставляя при этом ударяться спиной о стену. — Мелкий сучёныш. Мидория чувствовал, что его вжимают в стену, но злость не ушла, она всё ещё жила в нём со вчерашнего вечера. Изуку злобно рыкнул в ответ, хватая Тодороки за руки, чтобы оттолкнуть его, но у него не получилось, Шото просто вдавливал его в стену, нависая сверху, непростительно близко. Омега приподнял голову, чтобы посмотреть в глаза Тодороки и с ухмылкой выдавил: — Ты как разговариваешь со старшими, Шо-чан? Папочка не научил хорошим манерам? У Изуку перехватило дыхание, потому что глаза у Тодороки стали краснеть и Мидория увидел, как ему демонстрируют вытянувшиеся клыки. Собственные глаза отдались резью, сердце словно замерло на миг. — Твой бы поганый язык выдрать из этого мерзкого рта, — зашипел ему на ухо Шото не хуже, чем змея. Изуку отвернул голову в сторону, понимая, что дрожит всем телом, а внизу живота образуется приятный сладостный ком. Что, чёрт возьми, это такое? — Если не научишься держать язык за зубами, — предупреждает Тодороки, — я найду, как и чем занять этот грязный рот. Мидорию отпускают и он, не чувствуя силы в ногах, съезжает по стенке вниз, чувствуя, что напуган и возбуждён одновременно. Мидория сидит на заднице, но широко раскрытыми глазами смотрит в сторону, сердце как дурное, готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Изуку кажется, что Шото ушёл, но в ушах только стук собственного сердцебиения. Альфа присаживается на корточки и оттягивает ворот его кофты, смотря на гематомы. — Откуда это? — требовательно спрашивает Шото, всё же дотрагиваясь до синяков и почти невесомо проводя по ним пальцем. Изуку вздрагивает, отталкивает руку альфы и прижимает ворот к шее, не желая, чтобы синяки рассматривали. — Мидория, — недовольно рыкнул на него Тодороки, ударяя омегу по рукам и убирая их, чтобы расстегнуть верх кофты и, отогнув края, пристальнее рассмотреть бордово-сине-жёлтые пятна. — Бакуго точно такого бы не оставил после себя. — Это злодей, — нехотя говорит Мидория, хмурясь, обиженно поджимая губы, но при этом смотря в сторону. — Вчера на стажировке. Шото молча ведёт пальцем по синякам и останавливается на ранках, оставленных чужими когтями и чувствует, как внутри поднимается гнев. Почему-то при виде чьих-то отметин на этой шее, Тодороки чуть ли не впадает в ярость. — Кто он? — требует альфа. Но Изуку не хочет говорить. Тогда Шото грубо хватает его за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. — Кто он? — тише, а от этого ещё более устрашающе, спрашивает Шото, смотря в глаза Изуку. Мидория нервно сглатывает, чувствуя, что глаза увлажняются и в сердце всё отдаётся болью. — Он забрал Эри, — ломаным голосом говорит Изуку и чувствует, как слеза скатывается по щеке. — Я не смог её защитить, он её забрал, я должен был её спасти! Я не смог… — Ты знаешь, что мы ещё даже не герои, но даже и у героев не всегда получается всех спасти, — сухо говорит Тодороки. — Но Эри не все! — возмущается Мидория и его вновь прижимают к стене. — Имя злодея, — твёрдо говорит Шото. — Архитектор, — сдаётся Мидория. — Эри всё ещё у него. Тодороки не знает, кто такая эта Эри, но в любом случае он может понять Изуку. Столкнуться со злодеями и не смочь помочь человеку, это всегда оставляет неизгладимый отпечаток на душе. Тодороки больше не намерен разговаривать, поэтому он встаёт, отворачиваясь и собираясь уходить. — Я люблю огонь, — Изуку не смотрит на Шото, но находит в себе силы, чтобы встать. — С самого детства его обожаю. На мой взгляд, самые сильные и мощные – это огненные причуды. Они расходятся молча и в разные стороны, не оглядываясь. После встречи с Тодороки, всё внутри у Изуку переворачивается и он забывает, что шёл в раздевалку, вместо этого он заходит в пустой мужской туалет и рассеянным взглядом осматривает помещение. В душе сумбур. Почему-то от сухих успокаивающих слов Шото ему чуть легче, но слова не способны исправить положение. Мидория подходит к раковине и смотрит на своё отражение. В глазах медленно исчезает жёлтый оттенок. Чёрт, Шото видел его глаза? Они отреагировали друг на друга? Можно ли считать Тодороки своим истинным? Изуку не знает как долго стоит и пялится на своё отражение в зеркале, ровно до тех пор, пока глаза вновь не становятся полностью зелёными. Омега встряхивает головой, снимает кофту и вешает её на соседнюю раковину, вертит головой, рассматривая яркие пятна на шее, после недовольно морщится и включает холодную воду, наклоняясь над раковиной, чтобы умыться. Ледяная вода по идее бодрит, но Изуку чувствует только опустошение. Кто-то открывает дверь, но Мидории не интересно, что он больше не один. Чьи-то тяжёлые шаркающие шаги раздаются за спиной и от этого Мидория чувствует себя как в фильме ужасов. Чёрт, лучше переодеться и вернуться в общежитие, сделать домашку и готовиться к стажировке. Омега закручивает кран, руками сжимает края раковины, пытаясь выгнать все мысли о Тодороки и Эри, заставить себя сосредоточиться на учёбе и поднимает голову, вздрагивая, потому что в отражении ловит чужой злой взгляд. Изуку чувствует, как тело немеет и не может заставить себя пошевелиться. — Бакуго, — неуверенно говорит Мидория, поняв, что альфа уже успел переодеться в школьную форму, хотя на нём нет пиджака, — ты же не злишься на меня из-за наказания? Но Кацуки только хмурится сильнее. Изуку не по себе от молчания альфы, учитывая, что он находится буквально за спиной. Изуку прислушивается к своей сущности и понимает, что она чем-то взволнована. «Надо уходить» решает Изуку и выпрямляется, продолжая следить за Кацуки в отражении. Альфа, кажется, только этого и ждал. Резкое движение запускает в нём какой-то механизм, и Бакуго злобно рычит, демонстрируя клыки. Изуку чувствует страх, потому что наблюдать второй раз за полчаса клыки альфы не самое приятное. — Я не буду драться с тобой в туалете, — серьёзно говорит Мидория, но с места не двигается. С Бакуго вообще сейчас лучше не сводить глаз, иначе тот точно подорвёт ему голову. Изуку осторожно делает шаг в сторону, но это является второй ошибкой, потому что альфа оказывается сзади вплотную. Мидория испуганно вскрикивает, когда рука Бакуго зарывается в курчавые волосы и его со всей силы ударяют головой о раковину, удерживая в таком положении. Изуку глухо стонет, в голове всё отдаётся болью и Мидория на миг теряется, не сразу понимая, что Кацуки, продолжая вжимать его голову в угол раковины, склоняется близко и тесно, обнюхивая шею и недовольно на это рыча. — Чёртов придурок, — Изуку дёргается, но на него в ответ только злобно рычат и сильнее стискивают волосы на затылке. Кацуки совсем из ума вышел! Да что с ним такое? И тут до Изуку доходит. Его проблема в том, что он не всегда улавливает запахи, из-за нового препарата запахи иногда просто пропадают, как способность что-то ощущать тактильно, но сейчас Мидория очень явственно чувствует, как Бакуго трётся о его задницу возбуждённым членом. Изуку пробирает дрожь. Он лишь в теории знает, как проходит гон у альфы, но Кацуки не дурак и о своём гоне бы точно позаботился и заранее бы написал объяснительную, взяв выходные дни и проводя их дома. — Бакуго, прекрати, — попытался сказать твёрдым голосом Изуку, но на него лишь злобно зарычали. Омега почувствовал, как сердце падает куда-то в пятки. Кацуки настойчиво тёрся своим стояком о задницу Изуку, обнюхивая его. Одна рука Бакуго держала Мидорию за волосы, вжимая в раковину и удерживая в таком положении, а вторая стала ощупывать бока и задницу. — Не делай этого, — Изуку дёрнулся, но под ещё одним рычанием замер. Чёрт возьми, что ему делать? Неужели альфа почувствовал в нём омегу? Даже запах в случае гона не способен обмануть и отпугнуть? Мидория задрожал, почувствовав, как язык Кацуки лизнул открытый участок шеи. — Отпусти меня, — предупредил Изуку. Он не мог сейчас заставить когти выступить, но смог дотянуться до волос Бакуго, когда тот вылизывал его шею и, схватившись за них, со всей силы дёрнуть, при этом не отпуская и продолжая тянуть. Бакуго злобно зарычал, ударил Мидорию второй раз лбом о раковину, в этот раз разбивая до крови и клыками вцепился в омегу, прокусывая через ткань плечо. Изуку закричал, потому что это было чертовски больно. Эта боль была даже не сравнима с ломанием костей, потому что клыки альфы в теле омеги вносили в его организм свои вещества, смешиваясь. Поэтому метка была так важна и ценна, в ней было слишком много смысла. Но Мидория был рад, что в данном случае это не метка, а укус. Укус Бакуго отравлял его, причинял боль. Изуку почувствовал, как с него сдёргивают штаны, но дикая боль в укусе не давала ему возможности пошевелиться. Чёрт возьми, неужели первым его альфой будет Бакуго? И это произойдёт таким насильственным способом? Кацуки же совершенно себя не контролирует! Изуку всхлипнул, почувствовав, как палец Кацуки скользит между ягодиц грубо, не церемонясь и надавливает на анус, проникая внутрь. Это было неприятно и даже больно. Мидория дёрнулся, но клыки Бакуго вонзились в него только сильнее, причиняя куда больше боли. Изуку нервно вцепился в раковину, хаотично пытаясь придумать, как ему освободиться, и стараясь панически не сосредотачиваться на пальце альфы в нём. Омега прикусил губу, прокусывая её, тихо скуля от боли. Мидория испытал омерзение, переплетённое с диким страхом. Здесь он один, совсем один и никто не поможет Изуку. Где же тогда его истинный? Он вообще есть у Мидории или злодей его обманул? Но к счастью, Бакуго лишь злобно зарычал, а затем отстранился. Мидория рухнул на колени, оборачиваясь и со слезящимися глазами заметил только красные волосы. Кровь продолжала течь из разбитого виска, заливая лицо, приходилось закрывать левый глаз, чтобы она в него не попала. Укус тоже обильно кровоточил, пропитывая одежду. Перед глазами всё плыло от слёз, но Изуку знал, что перед ним альфа. Несмотря на то, что Мидория не мог сейчас разобрать запах, по причёске он узнал Киришиму. — Чёрт возьми, Мидория, убирайся немедленно, — строго прикрикнул Эйджиро, закрывая его от Бакуго. Изуку, дрожащими руками, подтянул штаны и, поднявшись на ноги, тут же выскочил за дверь, натыкаясь на Фумикаге и Шоджи. — У Бакуго гон, — собственный голос дрожал. Шоджи молча шагнул в туалет, а Фумикаге осторожно отогнул футболку Мидории, рассматривая чернеющий укус. — Нужно в медпункт, — сказал альфа и повёл его в нужную сторону. — Серо отправился за Айзавой. Киришима заподозрил что-то неладное ещё во время тренировки. У Бакуго после окончания занятий начинался освободительный, но он куда-то пропал и Киришима забеспокоился. Изуку почти не слушал, адской болью пульсировал укус. Фумикаге накинул Мидории на плечи свой пиджак, позволяя ему пропитаться кровью и Изуку почувствовал успокаивающий запах и ему стало легче. Способность ощущать запахи возвращалась и это радовало. Сейчас его окружал, будто бы обволакивал запах Токоями, и сердце постепенно замедлялось, а боль от укуса уменьшалась. Исцеляющая Девочка долго осматривала Мидорию. Это было не редкостью, когда альфа в гон мог укусить другого альфу, в гон альфа может терять голову и кидаться на других даже просто проявляя агрессию и желание перегрызть кому-нибудь горло. Мидория промолчал про попытку изнасилования, всё же у Кацуки был гон, а Мидория омега и реакция альфы была естественной, хоть и до ужаса неприятной. То, что укус стал темнеть тоже обычное дело для альф, хотя Изуку думал, что это из-за препаратов, что он принимает. После того, как медсестра обработала его рану и дала обезболивающее, и вместе с тем выписала освободительное от всех тренировок, и хотела выписать ему освободительное и от стажировки, но Изуку кое-как уговорил её этого не делать, всё же в большинстве случаев они занимаются обычным патрулированием. Исцеляющая Девочка всё же разрешила ему идти на сегодняшнюю стажировку, а остальное будет зависеть от завтрашнего состояния Мидории. Ещё Изуку сумел упросить её не вносить это в личные данные и уж тем более не сообщать отцу. Исцеляющая Девочка, к удивлению, согласилась, наверное, была наслышана об условиях, которые Всемогущий выдвинул директору. Мидория приходил в ужас от мысли о том, что сделает отец, если узнает, что его чуть не покрыл альфа. Боже, да думать о таком страшно! К удивлению Мидория не был зол на Бакуго, а вот на Тодороки – да. Если этот ублюдок его истинный, то почему не почувствовал, что Изуку в беде? Не примчался по первому же зову и вообще ему было откровенно плевать на Эри. Изуку глубоко ошибался, предполагая, что Тодороки может оказаться его истинным. Бесчувственный ублюдок! Уже когда в комнате Мидория пытался сосредоточиться на домашке и не думать обо всём произошедшем за эти два дня, в его комнату постучали. Сначала Изуку испугался, но поймав себя на этом чувстве, разозлился и пошёл открывать. На пороге оказался Эйджиро и ободряюще улыбнулся. — Привет, ты как? — он бесцеремонно прошёл в комнату, попутно вручив Мидории какой-то свёрток и закрыл за собой дверь, сев на кровать Изуку. Омега опешил, сперва рассматривая всученную ему вещь, коей оказалась его спортивная кофта оставленная в туалете, а затем посмотрел на Эйджиро, при этом избегая смотреть прямо в глаза альфе. — Нормально, правда укус побаливает, — тихо ответил Мидория. Он не понимал, с какой целью к нему пришёл Киришима. — Я сожалею, что так случилось с Бакуго, — Эджиро тоже смущённо отвёл взгляд в сторону. — Он после практики собирался переодеться и отправиться домой, у него через два дня должен был начаться гон, но думаю из-за их вчерашней стычки с Тодороки, его гормоны взбушевались и гон начался раньше. — Спасибо, что пришёл вовремя, ну, там... — отозвался Мидория. — И я не зол на Бакуго, я могу понять. — И, это, — Киришима нервно почесал щёку. — Я никому не сказал… ну, что Бакуго пытался тебя поиметь. Он просто слетел с катушек и не соображал. Думаю, что он даже и не вспомнит об этом. Мидория покраснел кончиками ушей. Вот чёрт, говорить об этом реально неловко. Да и он тоже был уверен в том, что Кацуки не вспомнит, потому что уже в тот момент альфа не соображал. — Спасибо, что никому не сказал, — искренне поблагодарил Мидория. — Я понимаю, что такое может быть неприятно, с тебя хватит и того, что теперь все будут говорить о том, что тебя укусил Бакуго, — Эйджиро поднялся. — В любом случае, если что я помогу. Мидория испытал приятное тепло в груди. Киришима всегда был из тех альф, в которых чувствовалась надёжность.