Сын героя.

Стоящий напротив альфа улыбается широкой светлой улыбкой. Эта улыбка кажется Мидории знакомой. Она обогревающая и тёплая. Так раньше улыбалась мама. Это улыбка возвращает омегу в детство, в то счастливое детство, где у него ещё не проявилась способность. От такого захватывает дух. — Мидория Изуку, — он протягивает руку навстречу для рукопожатия, чувствуя приятное тепло в душе от прикосновения тёплых пальцев. Из-за новых препаратов Изуку не чувствовал боли от прикосновений, в большей своей степени он практически не ощущал эти самые прикосновения. Но рука у альфы тёплая и крепкая, в семпае чувствуется защита и надёжность. — Я ждал нашей встречи, — честно говорит блондин, отпуская руку Мидории. Изуку немного неловко, потому что о Мирио он не знал совершенно до сего момента. Он поднимает взгляд на Ночноглаза, который с серьёзным выражением лица сканирует Мидорию. Запах у этого омеги знакомый, будто нотками прорывается из детства, но его Изуку точно никогда не знал в своей жизни. Какая у него способность? — Мирио, ты введёшь в курс дела новичка, — говорит герой, всё так же сканируя взглядом нового сотрудника. — Задача ваша не такая уж и сложная. — Мы будем патрулировать выделенную для нашего агентства область, что-то вроде вечернего обхода, — поясняет ему обязанности Тогата. Изуку это знает. Его стажировка впервые проходит у другого героя, не в агентстве отца и от этого приятная взволнованность по телу. Здесь у него чуть больше свободы. К тому же отцовские тренировки на время практики отменяются, и Мидория впервые может отдохнуть от скопившегося напряжения. Он так устал, что, кажется, держался на чистой силе воли. Мирио Тогата выпускник ЮЭй и выглядит как настоящий герой. Его глаза смотрят по-доброму, в улыбке одобрение и поддержка. И Изуку, несмотря на весь свой горький опыт с отцом относительно показного дружелюбия и заботы, легко ведётся. Перед ним самый настоящий альфа и Мидория впервые за последние полтора месяца обучения в ЮЭй не боится. Он не чувствует привычной стены, которую выстраивает между собой и другими альфами. С Тогатой этого словно и не нужно. Омега в нём наоборот тянется к Мирио, словно чувствует в нём своего защитника. К Тогате просто хочется прижаться и всё... словно семпай способен одним ласковым словом отогнать все несчастья. Изуку хочется видеть своеобразного спасителя в Тогате. Лишь бы только отец не узнал про Мирио. Омега не хотел создавать проблем альфе. Мидория с трудом вспоминает как проходил испытания на получение лицензии про-героя. Он был настолько вымотан всем, что даже не почувствовал радости, когда ему вручили пластмассовую карточку, позволяющую теперь носить костюм в общественном месте и использовать причуду, чтобы противостоять злодеям. Но Изуку не чувствовал достаточной силы в себе, чтобы действительно противостоять настоящему злу. Удивительно, почему отец позволил ему поступить на практику в чужое агентство? В этом явно был какой-то подвох, но Изуку не понимал какой. И пока не собирался раздумывать над подобным. Всё, чего ему хотелось — насладиться моментом. — Прежде чем займётесь патрулём, — отвлекает Изуку от своих мыслей Сэр Ночноглаз, — вам стоит выслушать важную информацию. — Значит, это не слухи, что в нашем районе промышляют «Восемь заветов Смерти»? — спросил Мирио и в голосе его проступили нотки обеспокоенности. — Да, — Ночноглаз протянул фотографию. — Это Архитектор, предводитель якудза и в последнее время его видели поблизости. Запомните его лицо и ни в коем случае не вступайте в контакт, он опасен. Изуку внимательно посмотрел на нечёткую, больше похоже на смазанную фотографию черноволосого мужчины в профиль. Он был облачён в зелёную куртку с меховым чёрным оборотом на воротнике, а половину его лица скрывала маска чумного доктора. Профиль у него был резкий, такой человек точно не может быть омегой. Либо бета, либо альфа. На патруле с Мирио было легко, хотя у Мидории не выходил образ злодея из головы. Якудза… казалось, их род деятельности давно должны были вытеснить злодеи, но они существуют. И производят какой-то опасный наркотик. Изуку и Мирио ещё не герои, они ученики и конечно же вступать в контакт со злодеями такого уровня им запрещено. Их дело мелкие хулиганы и мошенники, дебоширы и воришки, злодеи со слабой причудой, трусливые одиночки. Выступать против опасного преступника им строго воспрещалось. Только в случае угрозы собственной жизни. Омега думал над тем, как поступать, если жизнь гражданского в опасности, а рядом нет героя. По правилам против сильного злодея им выступать нельзя и всё, что они должны - это доложить о преступлении. Но, думая об этой ситуации, Мидория знал, что не сможет бездействовать в сторонке, когда жизнь невинного человека в опасности. — Мне кажется, что сэр Ночноглаз меня недолюбливает, — неуверенно поделился Мидория, когда они проходили мимо торгового центра. Было непривычно находиться в геройском костюме в толпе гражданских. На них смотрели как на новичков, две беты подходили познакомиться с Мирио и три омеги брали у него автограф. Он был начинающим героем, и у него уже сформировалась своя маленькая фанатская база. А так как он являлся четверокурсником, то уже носил геройское имя. Изуку был рад, что он ещё пока может не думать над своим геройским именем. В любом случае он даже не знал, как ему назваться. — Тебе показалось, — добродушно отозвался Мирио. — Сэр Ночноглаз - омега, как ты заметил и довольно высоко находится в геройском рейтинге, что вызывает моё уважение к нему. Изуку согласно кивнул. Да, несмотря на то, что Ночноглаз был омегой, он входил в тридцатку лучших героев и Мидория даже не представлял, как ему это удаётся. Его временному начальнику явно было больше тридцати, но при этом всё же ещё оставался героем. Обычно омеги после свадьбы или из-за первой беременности бросают геройскую карьеру. Изуку знал только четырёх омег, которые продолжили работать, имея своих детей. Двое из них были вдовцами. Обычно омеги-герои женятся на альфах-героях, им так проще и легче встретить своих пар, их объединяет общая профессия. Редко когда альфа выбирает себе в супруги омегу или бету, не связанную с геройской деятельностью. Потому что человеку, не приближённому к геройской деятельности, сложно не переживать из-за каждого нападения злодея. Они знают, что жизнь их пары постоянно находится в опасности. — Ты пойдёшь работать в его агентство? — интересуется Мидория. — Хотел бы, но думаю, что буду поступать в агентство Всемогущего, — Мирио посмотрел на Изуку. — Я восхищаюсь твоим отцом, Мидория. Он невероятный герой и хороший человек. Изуку нервно сглатывает, натянуто улыбаясь и стараясь не показывать, насколько он ошеломлён услышанным. Нет, стоило уже привыкнуть к тому, что окружающие восхваляют его отца. Но Мирио… почему он тоже очарован этим человеком? Неужели весь мир настроен против него? — Да, он хороший герой, — эту правду Изуку не может отрицать. Но говорить о том, что Тошинори хороший отец и вообще – просто человек, он ни за что не будет. Не после того, что он знает о нём. — Я завидую немного тебе, — честно говорит Тогата. — Я рос без отца. Точнее, он у меня есть, но родители не женаты, и я вижу его не часто, но всё же… я бы хотел жить рядом с ним. Мидория нервно сглатывает. Он бы не хотел. Даже Шигараки не хотел бы редко видеть своего отца в юности. Мирио просто несказанно повезло. Они с Мирио болтают на отвлечённые темы и Мидория восхищается семпаем всё больше и больше. Изуку понимает, что его сущность реагирует на Тогату, но как-то странно, вроде тянется и ластится к нему, но в этом словно нет ничего такого. Будто Мирио самый близкий. Возможно потому, что альфа способен его приободрить и отогнать неприятные мысли и чувства? Изуку неловко улыбается, чуть ли не забываясь, но старательно прячет зубы. Они уже собираются сворачивать с патрулём, не заметив никаких дебоширов и подозрительных личностей, как Изуку чуть ли не падает, потому что кто-то резко врезался ему в ноги. Он чудом остаётся на ногах и осторожно придерживает за плечи ребёнка. Девочку. Изуку чувствует, как сердце стучит в горле. Взгляд у малышки испуганный и заплаканные глаза уже покраснели. На ней тонкая порванная сорочка, ноги босые и израненные, ладони перетянуты ослабленными грязными бинтами. Изуку не успевает ничего спросить, как она вцепляется в его кофту и тихо шепчет: — Помогите. У Изуку всё внутри переворачивается, его сущность тянется к ребёнку, в Мидории просыпается материнский инстинкт. Желание зубами загрызть любого, способного причинить вред этой малышке. — Всё хорошо, — Изуку садится на одно колено и притягивает к себе ребёнка, обнимая. — Успокойся, я с тобой, тебе не о чем переживать. Он гладит её по спутанным волосам и спине, а девочка обнимает Изуку за шею, уткнувшись ему в плечо и дрожит в его руках. Тот, кто обошёлся с ней так жестоко, обязательно должен поплатиться! Сердце в груди Изуку болезненно сжимается. Для омег дети – слабое место, с момента пробуждения их сущности их инстинкт тоже просыпается, а после первой течки во всю демонстрируется. И эту слабость Мидория бы не смог побороть. Ему хочется обогреть малышку. Укрыть от целого мира, от тех злодеев сотворивших с ней подобное. — Теперь ты в безопасности, — Изуку отстраняется, чтобы посмотреть в заплаканные глаза малышки. — Всё хорошо, я с тобой. Сейчас мы пойдём в безопасное место, где о тебе позаботятся. Тебе больше не нужно бояться. Девочка доверчиво кивает, но продолжает держаться за Мидорию крепко, будто боится, что если отпустит его — он исчезнет. — Эри, вот ты где, — слышат они холодный мужской голос, и Мидория вздрагивает вместе с ребёнком. Голос пронзающий, ядовитый, твёрдый, в нём явное недовольство. Изуку нервно сглатывает, прежде чем поднять голову и встретиться взглядом с мужчиной. Мидория знает, кто перед ним. Фотографию этого человека он держал в руках несколько часов назад. Он даже растерянно ахает, явно не ожидая увидеть кого-то вроде него в подобном месте. Изуку словно поглощает чужой взгляд и сущность в нём трусливо дрожит. Перед ним настоящий злодей и так, как с Шигараки, явно не будет. Омега, как бы ни хотел, не мог отвести взгляда и прервать зрительного контакта. Сердце, казалось, отдалось в горле болезненным стуком. Изуку обуяла дрожь. Он не мог с собой справиться и был откровенно напуган. Мидория чётко обозначил, что перед ним альфа. Даже наличие позади Мирио не внушало спокойствия и защищённости, Изуку словно забыл о Тогате. Он был один против опасного хищника. Если альфа почует в нём омегу, то вряд ли обойдётся малой кровью. Мидория вздрагивает, когда понимает, что девочка жмётся к нему, тихо всхлипывая. Он назвал её Эри, он знает её, он пришёл за этой малышкой. Изуку нервно сглатывает, опуская глаза и обнимая девочку. — Всё хорошо, Эри, тебе не стоит бояться, — голос дрожит и в нём нет уверенности. — Герои, — невозможно понять, но Мидории кажется, что мужчина улыбается, хотя за маской и не видно, — как хорошо, когда в этом мире есть на кого положиться. — Кто вы? — голос Изуку всё ещё дрожит, унять страх по щелчку пальцев невозможно, он словно проникает под кожу, впитывается каждой клеткой и разрастается с невероятной силой. — Я отец Эри, — альфа шагает ближе. — Как хорошо, что вы нашли мою дочь. Эри так часто убегает. В наше время дети сильно избалованы. Изуку пытается проглотить ком в горле, но у него не получается. Мидория хочет казаться надёжным для этой девочки, он хочет защитить её, но у него не получается подавить собственный страх. — Рады были помочь, — рука Мирио ложится на плечо Изуку, но Мидории это не приносит облегчения. Он удивлённо смотрит на Тогату. Неужели он не узнал злодея? Не понял, что малышка в опасности? Но одного взгляда на альфу было достаточно, чтобы понять, что тот напряжён, но старается сделать вид, будто не узнал Архитектора. Им запрещено вступать в бой с сильными злодеями, да у них нет достаточных сил, чтобы противостоять ему. Они ещё студенты. Как бы они ни вкладывались, опыт и стратегия на стороне противника. Они должны отступить и доложить о том, кого и где видели. В этом их первостепенная задача, но Изуку не уверен, что сможет вот так вот отступить и оставить малышку. В нём инстинкт, а против таких вещей не пойдёшь. — Почему она в таком состоянии? — Изуку смотрит со злобой на злодея, не собираясь разжимать рук и отпускать девочку. — Вы с ней плохо обращаетесь? Почему у неё раны? Почему она так одета? Она напугана! Мидория не замечает, что переходит на срывающийся крик, это его сущность негодует от такого обращения с ребёнком. Омега чувствует, как хочет зубами вцепиться в глотку Архитектора. Материнский инстинкт – сильнейшее, что есть у омеги. — Дети в наше время очень избалованы, — хмуро смотрит на него злодей, а в голосе его сталь, и не понять, кого именно он сейчас называет ребёнком - малышку или Изуку. — Эри просто проявляет капризы. Повторю: спасибо, что нашли её, а теперь верните мне мою дочь. — Конечно, простите, мы слишком молоды и нам хочется погеройствовать, — Тогата пытается придать голосу непринуждённость, но он напряжён. Его рука только сильнее сжимает плечо Изуку, но это не помогает. — Эри не пойдёт с вами, — с вызовом говорит Изуку, чувствуя, что инстинкты, как оголённые нервы, начинают болеть в теле, пульсировать и нарастать. Чувство страха уходит на второй план, сейчас в нём только одно желание – защищать потомство. Да, Эри не его ребёнок, она малышка, нуждающаяся в защите, но Изуку чувствует, как между ним и ребёнком образуется связь. Омеги так могут, принимать чужого ребёнка, как своего, устанавливать с ними прочную родительскую связь, нерушимую. Редкая способность для омег. Но Изуку понимает, что эта девочка вынесла куда больше, чем он за свою жизнь, она так мала, а прошла через ужасы, которые ему и не снились. Мидория чувствует зудящую ярость и злость, пальцы начинает ломить, ногтевые пластины словно накаляются и Изуку сперва чувствует кровь во рту, а потом верхняя десна отдаётся адской болью. Единственной причиной, почему омеги могут свободно выдвигать свои зубы только после родов, это полностью оформившийся материнский инстинкт. До первых родов омега лишь чувствует потребность в ребёнке и желание как можно больше возиться с детьми, хоть и с чужими. А вот инстинкт именно защищать своё потомство формируется после первых родов, когда у омеги с ребёнком ещё внутри утробы налаживается связь. В нём пока ещё не должно быть такого сильного инстинкта, но скорее всего, связь, образовавшаяся с Эри, пробуждает её, влияя на физиологию омеги. Когда инстинкт ещё не гармонирует с физиологией, наступает сбой, сущность полностью берёт верх над разумом. Изуку чувствует, что и глаза начинает резать. И злой взгляд альфы неожиданно меняется, в нём заинтересованность и даже восхищение. Этого не видит Мидория, потому что всё, о чём он сейчас думает – перегрызть глотку Архитектору. Но это видит Мирио и неприятное чувство охватывает его. — Инстинкты – это слабость, — говорит злодей и разворачивается, уходя вглубь проулка, он демонстративно тянет левую перчатку вниз. — Пойдём, Эри, твоя мамочка позаботится о тебе потом. Изуку не успевает понять, в какой миг Эри исчезает у него из рук. Он лишь чувствует боль, когда она хватает за руку злодея, но не оборачивается, стоит, понурив голову. И это почти как предательство, удар под дых. Почему она пошла с ним? Он ведь не позаботится о ней, а лишь причинит страдания! Почему она отворачивается от него? Мидория не может вот так просто отпустить ребёнка. — Связь – это всегда боль, — оборачивается альфа, внимательным взглядом осматривая Изуку, словно чего-то ожидая, будто уверенный в том, что сейчас произойдёт. — Пойдём, — Мирио тянет омегу за плечо. Но Изуку не слышит, он смотрит на удаляющегося Архитектора и Эри. И, чёрт возьми, этот злодей прав! Связь – это боль. Боль от того, что Эри пошла с ним, что этот чёртов альфа причинил ей много боли и причинит ещё, она будет плакать, она будет одна, ей будет страшно. Мидория чувствует, как из недр его души вырывается гортанный рык, и устремляется к злодею. Чувства — оголённые нервы, инстинкты пульсируют каждой клеткой в теле. Изуку не думает, он защищает. Его хватают за горло и прижимают к каменной кладке. Эри испуганно кричит, закрывая рот и отступая к стене. Мирио пару секунд растерян, но тут же устремляется напасть. — Если приблизишься, — альфа смотрит красными глазами на застывшего Мирио, всё так же держа трепыхающегося омегу. — Я перегрызу этой сучке горло. Изуку чувствует только стук собственного сердца, глаза режет и они, кажется, кровят. Мидория протягивает руку, собираясь зацепить злодея, но тот далеко. Ноги безвольно болтаются в воздухе, а когти злодея впиваются в горло, это не смотря на то, что хватка и без этого удушающая. — Отпусти его, — Тогата напряжён до предела. Он хочет приблизиться, но не может себе этого позволить. Альфа опасен и действительно в секунду может перегрызть горло Мидории. Он не успеет. Архитектор довольно скалится, демонстрируя выдвинутые зубы и быстро, как-то коротко, но громко рычит на Изуку. Тот замирает, сущность тушуется, переключаясь на альфу. — Интересное явление, — в голосе Архитектора ухмылка, и он приподнимает верхнюю губу Мидории, рассматривая выдвинувшиеся, всё ещё кровоточащие, клыки Изуку. — Мало того, что запах у тебя не омежий, но я думаю, что это из-за каких-нибудь препаратов, так ещё и клыки продемонстрировал, а так как у тебя не течка и они кровят, то это из-за связи с Эри. В твоём возрасте глупо думать о том, что у тебя уже есть ребёнок, но если бы и был, то клыки не причиняли бы такой боли, а это говорит о сильном инстинкте. Никогда не видел, чтобы омега практически мгновенно формировал связь с чужим ребёнком, обычно обоим требуется время, минимум полгода. Хотя глаза твои говорят о том, что у тебя есть истинный альфа... Изуку словно слышит и не слышит его. Он всё ещё подавлен и рвётся спасти свою Эри. Она его ребёнок, сущность в Мидории кричит об этом. Архитектор рычит на омегу ещё раз, чтобы тот совсем не дёргался и приближается, обнюхивая шею, с тихим рычанием, всё ещё давя на сущность будущего героя. — Но ты не меченный, — альфа отстраняется, приопускает Мидорию, чтобы ноги того коснулись земли, но всё ещё держит за горло, — да и случки у тебя ещё не было, а запах такой не скроешь никакими препаратами. Это довольно интересно, но когда глаза у омеги горят, это значит, что истинного он своего знает, хотя глаза-то загораются в общий брачный период, так что удивительно, что твой альфа тебя не оприходовал. Но, тем не менее, раз ты принял Эри, то и твой альфа тоже её принял, а это значит, что между вами доверительные отношения. Удивительные вы сущности – истинные. Убивать такой экземпляр жалко, но времени на тебя у меня нет. Так что я тебя оставлю в живых, ты ведь не вытерпишь, сам меня будешь искать. — Отпусти её, — Изуку смотрит прямо в глаза злодею, не отводя взгляда. Но Архитектор только хмыкает и окидывает взглядом Мирио. — Это не твой альфа, — продолжает говорить якудза, вновь обращаясь к Мидории. — Иначе глаза бы его горели красным и он постарался разорвать меня на кусочки. Но твой альфа чувствует тебя и если он поблизости, то встречаться с ним у меня нет никакого желания. В любом случае, ты почему-то напоминаешь мне Шигараки, есть в вас что-то общее. Мидория рычит, но альфа только цокает, надавливая пальцем на нужную точку, чтобы Изуку сперва закатил глаза, а потом отключился. Архитектор отпускает его, отходя на шаг, а Изуку падает у его ног. Эри вскрикивает ещё раз, по щекам её текут слёзы. Но каким-то неведомым образом она знает, что Мидория жив. — Мы уходим, — злодей внимательно смотрит на Мирио. — Можешь забирать свою ношу. Эри всхлипывает, сильнее зажимая рот руками, в глазах у неё всё плывёт. Она лишь чувствует, как альфа дёргает её за руку и тащит подальше от Изуку. Эри не смотрит вперёд, её взгляд обращён назад, к бессознательному телу омеги. Она вся тянется к Мидории, она чувствует исчезающее тепло и ей страшно. Эри хочет закричать, но страх обрушивается на неё с новой силой. Она не знает имени этого человека. Она не знает имени того, в ком так сильно нуждается. — Вы встретитесь, Эри, — слышит она голос альфы. — Твоя мамочка придёт за тобой, она землю выгрызет, чтобы найти тебя. Истинные омеги имеют более сильные инстинкты. Эри не понимает всех этих слов. Но она знает, что то, что говорит Чисаки – сбудется. Этот герой, к которому у неё тянется душа, придёт за ней. И от этого только страшнее. Эри не хочет, чтобы Кай делал ему больно. Мирио в спешке берёт на руки Мидорию и возвращается в агентство, по пути связываясь с Ночноглазом и докладывая о случившемся. Через полчаса он появляется в агентстве с Изуку на руках и сгружает его на диванчик. Ночноглаз просматривает прошлое Мирио и всё понимает. Всемогущему не нужно звонить, он и без этого в пути. Но расстраивает другое – Тогата не слышал, что именно говорил Архитектор Мидории, а Изуку он прочитать не может. Его прошлое и будущее заблокировано, словно какой-то барьер на сыне Всемогущего и Ночноглаз даже не знает, с чем это связано. Когда Яги появляется в агентстве, Тошинори и Мирай только соприкасаются взглядами. Тошинори тут же подходит к диванчику, на котором без сознания лежит Изуку. Мирио стоит в стороне и он взволнован. — Что с ним? — слишком строго и грубо спрашивает Тошинори, посмотрев на Сасаки. — Он без сознания, но с ним всё в порядке, никаких повреждений нет, — говорит Мирай, впиваясь пристальным взглядом в Всемогущего. — Никаких, говоришь? — в голосе Тошинори проскальзывают недовольные нотки и он склоняется над Изуку, дёргая ворот его кофты, демонстрируя налившиеся на коже синяки и отметины от ногтей. — А это тогда что? — Царапины, — сухо говорит Ночноглаз. Яги переводит взгляд на Мирио. — Это я виноват, — Тогата встречает прямой взгляд. — К нам выбежала девочка, она была напугана. Мидория не хотел её отпускать. Но появился Архитектор, я должен был увести Мидорию, а он… он разозлился и вышел из себя, напал на Архитектора. Но ничего не случилось, Мидория не пострадал. Я не знаю, что на него нашло, но он словно вышел из себя из-за маленькой девочки, которой была нужна помощь. — Ребёнок? — Всемогущий перевёл взгляд на Ночноглаза. — Да, — ответил Сасаки. — Архитектор представился её отцом, я не думал, что у него могут быть дети, но всё же есть ребёнок, которого злодей использует в своих корыстных целях. Мидория слишком серьёзно воспринял ситуацию. Возможно из-за того, что он уже сталкивался со злодеем. В любом случае Мирио был готов сделать всё возможное, чтобы защитить Мидорию. Яги на миг прикрыл глаза, а когда открыл, посмотрел на Тогату. Молодой альфа выдержал взгляд, не дрогнув. — Ты хорошо постарался, — улыбка тронула губы Тошинори. — Спасибо, что присматриваешь за Изуку. — Моих усилий было недостаточно, — возразил Тогата. — Нет, — Тошинори подошёл к нему и похлопал по плечу. — Ты старался, я знаю. Вы подружились? — Думаю, что да, — ответил Мирио. — Мидория очень интересный собеседник и много знает, а ещё… — Он ведь тебе понравился, — оборвал Яги. Тогата нервно сглотнул и отвёл глаза в сторону. Говорить вот так прямо он не мог, потому что до конца не понимал собственных чувств. Но врать Всемогущему он бы никогда в жизни не стал. — Это сложно, — неуверенно сказал он. — Мидория мне нравится, но так, словно он всегда мне нравился. Будто это нормально. Странно объяснить. Но я чувствую себя сильнее рядом с ним и мне хочется его оберегать. — Я полагаюсь на тебя в этом вопросе, Тогата, — тепло улыбнулся Всемогущий. — Изуку слишком юн и наивен, в его крови играют гормоны, он два раза сталкивался с опасными злодеями, ему просто необходима поддержка хорошего человека. Позаботься о нём. — Я приложу все усилия, — тут же загорается Мирио. — Хорошо, — кивает альфа, — а теперь оставь нас с папой наедине. Мирио нервно сглатывает, смотрит на Ночноглаза, но получив кивок одобрения, выходит. — Чего ты добиваешься, Яги? — Сасаки скрестил руки на груди. — Во что ты хочешь втянуть Мирио? Он восхищён тобой, ты его любимый герой. Не впутывай его в свои грязные игры. — Ты уже сканировал Изуку? — Тошинори подходит к сыну, внимательно его рассматривая. — Видел его будущее? Омега неприязненно морщится. Отчасти он рад, что будущее Мидории ему неизвестно. Он бы не хотел видеть покалеченную судьбу мальчика. Изуку был слишком светлым ребёнком. — Нет, — холодно отрезает Ночноглаз. — Я не могу его читать. — Почему? — удивляется Всемогущий. — Я не могу знать точно… но что-то будто блокирует, — ведёт плечом Мирай. — Мальчику крупно не повезло родиться твоим сыном. Ты ведь планируешь сделать с ним то же, что и с Тенко? Упоминание о Шимуре болезненно для самого Сасаки. Потому что эта грязная тайна объединяет его с Яги. Она опутывает омегу и крепко держит. Он должен был действовать в своё время, а сейчас уже поздно. Хотя, он мог помочь этому мальчишке, хотя бы этому... Но слишком много было поставлено на кон, и Мирай не собирался рисковать собственным сыном. — Не будь суровым, — отмахивается Яги. — Ты знаешь, что это на общее благо, миру нужны сильные герои, — Тошинори поворачивается лицом к Ночноглазу. — Как результаты Мирио? — Удивлён, что ты интересуешься, — фыркает Сасаки, но всё же отвечает: — У него хорошие результаты в академии, стажировка проходит отлично, он готовится к выпуску. — Почему ты не разрешил ему проходить стажировку у меня? Тогата ведь этого всегда хотел. Ты слишком строгий отец. — Потому что не хочу, чтобы ты его портил, — отрезал омега. — Он и так пойдёт работать в твоё агентство, я ничего не смогу с этим поделать. Не знаю с чего ты вдруг решил подружить Тогату и Мидорию, но мне это не нравится. Не смей играть с чувствами моего сына, Яги. Я многое простил тебе в жизни, я на многое закрыл глаза, но мой сын – только мой. Не смей пачкать его своими грешками. — У тебя всегда было мягкое сердце, — улыбается Тошинори, подходя ближе. — И ты не сможешь мне противостоять, и ты ведь это знаешь, Сасаки. Ночноглаз отводит взгляд в сторону, напрягаясь. — Ты слишком часто и бесстыдно пользуешься моей добротой, — в голосе омеги звучит боль. Всё, что связанно с Яги — одна большая нарывающая язва. — И ты меня за это всегда простишь, — довольно улыбается Всемогущий. — Но у меня к тебе просьба. Ты бы не мог найти для Изуку врача по омегам, который сможет держать язык за зубами? Ночноглаз окидывает его холодным взглядом. Они не виделись несколько лет, не пересекались, возможно, если бы между ними не было той ссоры, то, скорее всего, Тошинори попросил бы его об этом раньше. — Ты ведь понимаешь, что это сложно? Омег всегда осматривают и консультируют только омеги, это альфам и бетам в этом плане проще. Но найти омегу, которая будет молчать о состоянии здоровья другого омеги… это будет чертовски сложно. — Но я верю, что у тебя всё получится, — довольно улыбается Тошинори. — Я верю, что ты с этим справишься. Чуть позже Изуку придёт в себя в своей комнате, в собственной кровати и даже испугается, не поняв, где он и что происходит. Он не понимает, почему находится здесь. Мидория садится на кровати, а в груди что-то ноет и болит. Изуку сжимает футболку на груди, тяжело выдыхая. Он вспоминает всё, что произошло, вспоминает Эри, у него на глаза наворачиваются слёзы. Омега хочет плакать, потому что ему нужен его ребёнок. Что с его Эри? Он вспоминает всё то, что говорил ему Архитектор и дрожь пробирает его. Изуку всхлипывает, обнимая колени. Где ему искать Эри? Изуку не чувствует её, не чувствует её присутствия. Эри не в безопасности. Когда дверь открывается и входит отец, Мидория не замечает, он лишь чувствует, как его волос касается чья-то рука и вздрагивает. Мидория вскинул голову и посмотрел на отца, но с губ сорвалось тихим шёпотом беспомощное Эри. — Ты встретился со злодеем, Изуку, — мягко заговорил Яги. — Ты не смог спасти человека и это тяжким грузом легло на твои плечи. — Но Эри, — Мидория дёрнулся, захотел вскочить, но Всемогущий сжал его плечи удерживая. Омега всхлипнул и низко опустил голову. — Изуку, ты должен успокоиться, — продолжил говорить успокаивающим голосом Всемогущий. — Её спасут. — Я должен её спасти, — беспомощно произнёс Мидория, не сдерживая слёз. — Я должен защитить её. — Её спасут, Изуку. Я спасу её для тебя, — твёрдо сказал Яги. — Правда? — с надеждой посмотрел на него Мидория. — Пожалуйста, спаси её, пожалуйста… она сейчас одна, напугана. Я прошу тебя, спаси Эри. — Я спасу её, Изуку, — Всемогущий вытирает его слёзы, наклоняясь и целует в уголок губ, повторяя: — для тебя. Изуку не дёргается как обычно, ему плевать. Ради спасения Эри, ему кажется, он пойдёт на многое, стерпит всякое. Ему нужно любой ценой забрать её! — Как тебе Мирио? — спрашивает Яги, присев рядом. Изуку сперва не понимает о ком идёт речь и запоздало охает, поняв, наконец вопрос. — Он хороший, — Изуку вытирает продолжающие выступать слёзы. — Думаю, я подвёл его, но в тот момент я не мог поступить иначе. Не удивлюсь, если он не захочет со мной общаться. — Ты ему нравишься, — ухмыляется Яги, — я спрашивал. В любом случае, это пока единственный альфа, который мне нравится. — Что? — Изуку удивлённо смотрит на отца. — Ты о чём? — Ты можешь провести с ним течку, — совершенно серьёзно говорит Тошинори. — Я много думал над твоими словами и понимаю, что в твоём возрасте это как потребность. Мирио — сын моего хорошего друга. Это не сын Старателя или какой-то безродный мальчишка. Если ты захочешь сблизиться с ним, я не буду возражать. — Но… — Мидория не может поверить в услышанное. Это не шутка? Его сейчас не обманывают? — Как объяснить всё семпаю? Я ведь… — Он знает, что ты омега. Ещё до твоей стажировки я говорил с ним. Мирио надёжный мальчик, я на него полагаюсь, — продолжает говорить Яги. — Только по этой причине я и позволил проходить твоей стажировке в другом агентстве. С Мирио ты будешь в безопасности, он всегда будет на твоей стороне. — Но… — Изуку растерян. — Я не хочу ни с кем проводить течку! Нужно спасать Эри! — Я её спасу, — серьёзно говорит Яги. — Но на счёт Мирио подумай. Можешь пообщаться с ним получше, он в тебе точно заинтересован. Не являйся ты моим наследником, то я бы не был против вашего брака. Изуку не может думать сейчас об этом. Все мысли вытесняются только одной – «нужно спасти Эри»!