Сын героя.

Изуку сидел на кровати, смотря в темноту и нервно покусывал губу. Последнее время бессонница всё чаще и чаще мешала его жизни. Тоска по Эри становилась сильнее и болезненнее. У Мидории пропадал аппетит и, как сейчас, он не мог уснуть от беспокойных чувств. Сердце тяжело стучало в груди. Изуку чувствовал, что Эри плохо, что Эри больно. А он ничего не мог поделать… Он даже не знал, где она находится! Мидория обнял себя за плечи и придвинулся к стене, на миг прикрывая глаза. С его последней и единственной встречи с Эри прошёл практически месяц и недели три с той поры, как Бакуго и Минета узнали его секрет. Бакуго, к облегчению Мидории, никому ничего не рассказал, но всячески игнорировал Изуку, не желая с ним разговаривать. Мидория предпринял несколько попыток, чтобы завязать разговор, но на него лишь злобно рычали и омега опасливо отступал. Игнорирование Кацуки распространялось и на тренировках, он категорически отказался участвовать с Изуку в спарринге. И он был настолько убедителен, что Айзава всё же позволил ему подобную вольность. А вот с Минетой всё оказалось куда сложнее. Он настаивал на том, чтобы Мидория во всём признался Тодороки. Он пришёл в ярость и дикий ужас, когда узнал про таблетки. Но несмотря на всю опасность от препаратов, что принимал Изуку, несмотря на заверения бесплодия, жутких последствий течек, невозможности выносить потомство и подорванном здоровье, Изуку не собирался отказываться от таблеток. У него не было выбора. Стажировка закончится в конце ноября и Изуку даже испытывал сожаление по поводу того, что в следующем месяце уже не будет так часто видеться с Мирио. А ещё с Шото они стали избегать друг друга. После того случая Тодороки вообще не смотрел в его сторону и Изуку сам боялся посмотреть на альфу, опасаясь, что предательски начнёт краснеть, да и из-за всех этих разговоров с Минору, Мидория волей-неволей стал думать о своей течке с Шото. Мысль об этом сладостно отзывалась в теле приятной дрожью. Стоило только вспомнить язык альфы и… И всё было бы неплохо, если бы периодами на него не наваливалась тоска по Эри. Это чувство душило. В такие моменты Изуку действительно собирался прийти к Тодороки и всё ему рассказать, просить помощи вместе отыскать Эри. Потому что умом Мидория понимал, что с Архитектором в одиночку точно не справится. Отец тоже не давал никаких результатов. Как казалось Изуку, Всемогущий полностью сконцентрирован на поимке лидера Лиги Злодеев. И ему сейчас не до Эри. Но тем не менее Изуку был занят учёбой и стажировкой. Рядом был Мирио и Минета, всё остальное было пока терпимо. Весь день Изуку чувствовал себя разбито, но к концу учёбы слегка взбодрился. Сегодня у них была тренировка, а на них Мидория выкладывался по полной, изматывая себя физически, чтобы вечером вырубиться и видеть сны без сновидений. На тренировке их делят на несколько команд. Он вместе с Ураракой и Цую. Против них Тодороки, Серо и Оджиро. Вполне типичный набор команды, где по одному альфе, бете и омеге. Бакуго лишь презрительно на это хмыкает, Изуку слышит этот смешок и вздрагивает, но не поворачивается. — Тебе ещё предстоит возможность принять во всём этом участие, — хмыкает Серо Кацуки. — Или ты недоволен тем, что у нас самый лучший состав? — Было бы там что лучшего! — тут же взъедается Бакуго. — Ты просто недооцениваешь нас, — мягко улыбается ему Оджиро. И Кацуки только недовольно фырчит и отворачивается. Изуку тут же вздрагивает, потому что их взгляды неожиданно пересекаются. Бакуго только недовольнее хмурит брови, но больше ничего не говорит. Они обсуждают план действия. Их местность – искусственно возведённые городские постройки на одном из учебных полигонов, у каждой команды по флагу, который они должны защищать, при этом первыми забрать флаг противника. Они решают, что в их команде флаг будет охранять Урарака, всё же она бета и противостоять Тодороки хоть как-то да сможет. Цую же может незаметно взбираться на высотки и любые неровные поверхности, высота для неё не имела особого значения. Изуку как альфа, должен наступать. Остальные ученики будут наблюдать в отдельной комнате через камеры. Где расположены камеры, Изуку не знал, но понимал, что их не так уж и много и что они расположены по всей площади. Изуку и Цую разделились, в этот раз им не выдавали ни наушников, ни микрофонов, чтобы они действовали без возможности знать всю ситуацию, работая как бы в команде, но больше полагаясь на себя, на случай непредвиденных мер. Пока Мидория незаметно старался пробираться по пустым улицам, он раздумывал над тем, кого оставят охранять флаг в команде соперников. Скорее всего это будет Серо, как бета, но Оджиро тоже вполне неплох, хотя и является омегой, и по идее самого слабого в команде вряд ли оставят на защиту. Тодороки точно отправится на поиски вражеского флага. Изуку резко свернул за поворот, но тут же шагнул обратно, потому что чуть нос к носу не столкнулся с альфой. Но Шото, кажется, его не заметил. Омега быстро и незаметно скользнул в проулок, прячась за мусорными (конечно же пустыми) баками. Тодороки прошёл мимо. Изуку осторожно выглянул. В любом случае лучше действовать незаметно и не ввязываться в драки. Вряд ли он сможет противостоять Шото. Мидория выждал пару минут, на тот случай, чтобы Тодороки отошёл как можно дальше. Выпрямившись, он направился к выходу, но дрогнул, почувствовав, как тяжёлая рука легла ему на плечо, сжимая. — Серьёзно, Мидория, в прятки играть вздумал? — презрительно фыркнул Шото. — Ты думал, что я тебя не почувствую? Точно, запах! Из-за того, что в последнее время Мидория практически не чувствовал, он почти перестал полагаться на эту свою особенность и по привычке не учёл этот фактор. Шото его резко развернул, толкая к стене и прожигая взглядом. Боже мой, взгляд-то у него может быть огненным, что причуду-то он не использует? — Просчитался, — нервно сглотнул Изуку, думая над тем, какой удар лучше нанести. Слишком маленькое пространство ограничивало манёвренность Мидории. — Ты всерьёз собираешься со мной драться? — ухмыльнулся Шото, шагая ближе. — Тебе ведь не развернуться. Да, а вот Тодороки смело может вморозить его в стену без особых усилий. — Тогда, может, поговорим? — невинно предложил Изуку. — Ну и о чём же мы можем говорить? — усмехнулся Шото, сокращая расстояние. Изуку нервно сглотнул, когда обе руки альфы оказались возле его головы. Шото склонился невероятно близко, они почти касались кончиками носов. Мидория сглотнул, поёжившись. — Погода, — нервно выдохнул Изуку. Дурацкая погода. Серьёзно? Какого хрена погода? Мидория не мог вспомнить, сколько сегодня градусов и светит солнце или идёт дождь. Как тут такое вспомнишь, когда жаркое дыхание опаляет твоё лицо? Внутри что-то отзывалось приятными волнами. — Погода, — усмехнулся Шото. — Очень интересная тема, знаешь ли. — Есть хоть что-нибудь, о чём мы можем поговорить и ты не станешь раздражаться? — Изуку попытался вжаться в стену сильнее. — Знаешь, мне никогда не удаётся выбрать удачную тему, ты всегда бесишься. Если ты ещё выйдешь из себя из-за погоды, то у меня просто не будет… — Хватит бормотать, — Шото сжал его скулы, холодная ладонь накрыла рот, действительно прекращая спешную речь Мидории. — Хочешь поговорить, ну что ж, у меня вопрос: что вы не поделили с Бакуго? Изуку в удивлении приподнял брови. Альфа отпустил его, явно за тем, чтобы Изуку ответил на его вопрос. — Он как бы укусил меня, если помнишь, — ответил омега и покраснел. Слабый румянец отразился на щеках Шото. Они оба вспомнили тот день и очень настойчивый язык альфы. Но говорить об этом ни один не решился вслух. Ещё бы, вспоминать такое было стыдно! — Я бы понял, если бы ты стал его избегать после случившегося, — Тодороки прищуривается и переходит на шёпот: — но не наоборот. Изуку тут же отводит взгляд. Его поймали в капкан. Сердце слишком громко стучит в груди и Мидории кажется, что даже альфа прекрасно слышит это взволнованное сердцебиение. Омега нервно облизывает вмиг пересохшие губы. — Ты слишком близко, — руки Мидории оказываются на животе альфы, в слабой, в какой-то ничтожной и невероятно жалкой попытке отстранить. Это даже не попытка отстранения, а какое-то нежное прикосновение. Тодороки опускает голову вниз, смотря на чужие руки, его волосы щекочут лицо Изуку. Шото некоторое время рассматривает обтянутые в белые перчатки руки. Даже через ткань он ощущает ладони, тепло и силу их нажатия. — Что Бакуго делал с тобой в туалете? — не поднимая головы, спрашивает альфа. И голос его звучит низко и хрипло. — Это тебя не касается, — слишком грубо отвечает Изуку. Он не хочет об этом говорить с Шото, уж тем более с ним! Тодороки слишком резко поднимает голову и на какой-то миг их кончики носов всё же соприкасаются. Это вызывает приятную дрожь в теле омеги. — А если я сделаю это с тобой? — скалится Шото. У Изуку холодок по коже. — Тоже хочешь меня укусить? — на лице омеги мелькает испуг. Он вообще ни в каком роде не хочет повторения истории с Бакуго. Это было дико страшно и ужасно больно. А ещё могло кончиться чем-то очень ужасным. Тодороки словно почувствовал страх Мидории и лицо его приняло серьёзное выражение. — Нет, — кратко ответил альфа. И Изуку всё же посмотрел ему в глаза. Чёрт возьми, сейчас стирались все грани, Мидория уже не вёл себя как альфа, сейчас его омежья сущность во всю себя демонстрировала. Шото это чувствовал или из-за инстинктов пока не заметил? Омега полностью себя выдавал... Изуку осознавал, что из-за близости с альфой, начинает реагировать на него. Мидория чувствовал приятное тепло, странное желание прижаться к Тодороки как можно сильнее, дотронуться до его лица. Но вместе с тем он всё ещё понимал, что перед ним — Шото. Тот, кто питает к нему неприязненные чувства. — Ты близко, — омега попробовал ещё раз отстранить альфу. — А ты боишься? — в голосе Шото вновь проскользнули хриплые нотки. — Ты боишься меня? — С чего мне тебя бояться? — недовольно насупился Мидория, поняв, что его дразнят. — Будто ты можешь мне что-то сделать. — Могу, — оскалился Шото, соприкасаясь своим лбом со лбом Изуку. — Я многое могу с тобой сделать. — Пока у тебя получается только запугивать, — омега надавил сильнее, хотя в теле почувствовалась приятная слабость из-за того, что Тодороки вопреки придвинулся ближе. — Если ты хочешь сразиться со мной, то нам нужно найти другое место... — Я сожру тебя, — глаза Шото налились красным. Изуку окаменел под этим взглядом. Шото сейчас себя хоть контролирует? Или сейчас его сущность взяла над ним верх? Ведь альфа имеет на Мидорию совершенно иные планы, и прислушиваться к логике Тодороки он точно не будет. Омега дрогнул, когда его лизнули в губы и руки сами нервно вцепились в синюю ткань, чтобы устоять на ногах. Сущность Изуку сама словно сошла с ума. Мидория обессиленно закрыл глаза, когда Шото жадно вжался в его губы, с тихим рычанием. Мидория застонал, потому что они стукнулись зубами. Руки Тодороки оказались на бёдрах Изуку, сжимая с силой, словно опасаясь отпустить Мидорию, будто он мог исчезнуть. Изуку сам открыл рот, тихо постанывая в рот Шото, когда язык альфы огладил его зубы, двинулся вглубь, переплетая их языки. Шото целовал напористо и жадно, его руки переместились на ягодицы омеги, сжимая всё с той же силой. Изуку глухо стонал, непроизвольно раздвигая ноги, чувствуя, что всё тело начинает гореть. Ноги сами в приглашающем жесте раздвигались, словно предавали Мидорию и подчинялись альфе. Изуку обнял Тодороки за шею, притягивая к себе ближе. Глаза отдались неприятной, но вполне приемлемой резью. Шото жадно рычал ему в рот, покусывал и посасывал губы омеги, вылизывал рот Изуку, жёстко толкался языком. Изуку плавился, горел, не в силах сопротивляться охватившему чувству. Его пронзила острая сладостная волна, когда колено Шото оказалось между его ног. Изуку чувствовал, что съезжает, но Тодороки крепко держал его за задницу, ногой прижимаясь к паху Мидории. Шото отстранился, лицо его было красным, взгляд мутным, в уголке губ блестела слюна. — У тебя встал, — хрипло и низко усмехнулся Тодороки, рукой накрывая чужой пах, чуть сжимая. Шото наклонился к уху омеги и с горячим дыханием выдохнул: — потёк как маленькая потаскушка. Изуку недовольно рыкнул, но тут же застонал, откидывая голову назад и стукаясь затылком о стену. Даже поглаживания альфы через ткань костюма отзывались острым наслаждением. — Какой же развратный сын у Всемогущего, — Шото прикусил мочку уха Изуку. — Твой отец в курсе твоих маленьких извращений? — А твой? — обиженно фыркнул Изуку. Тодороки рыкнул, непроизвольно выпуская клыки и царапая ухо омеги до крови. Изуку вскрикнул и толкнул Шото в грудь. Тодороки всё же отступил на шаг, но тут же придвинулся вновь, пальцами хватая ворот геройского костюма Изуку и опуская вниз, чтобы открыть вид на тонкую шейку. От следов Архитектора не осталось и следа, что вызвало чувство удовлетворения у альфы. Тодороки стал вылизывать шею омеги. Мидория послушно откидывал голову, открывая больше пространства и тихо стонал. Закончив вылизывать шею, Тодороки стал покрывать её чувствительными поцелуями, с наслаждением и неким злорадством, чувством превосходства и вседозволенности наблюдая за тем, как на шее Изуку расцветают новые узоры. Шото отстранился, посмотрел в глаза Мидории и удивился. Он только сейчас заметил, что они жёлтые. Он хотел спросить об этом у Мидории, но Изуку лишь нагло улыбнулся и пошло облизнул припухшие губы. Тодороки низко зарычал, вновь целуя эти сладкие губы, жадно и грубо, сжимая мягкие ягодицы, такие упругие, словно созданные для рук Шото. Альфа подхватил Мидорию под бёдра и Изуку сам словно подпрыгнул, оплетая Тодороки ногами, не прерывая поцелуя. Шото чувствовал, что сам невероятно возбуждён. Он хотел повернуть Изуку спиной к себе, сжать в кулаке его мягкие волосы, чтобы вжать лицо в стену и отодрать Мидорию по полной. Долго и жёстко, чтобы тот выл и скулил, а потом несколько дней не мог бы свести ноги вместе. Это было сплошным безумием, но вместе с тем приносило невероятное наслаждение. Тодороки хотел большего, почти забываясь, где они находятся. Мидория только сильнее сжимал его ногами, целуя в ответ так же напористо, ничуть не уступая. Они оба сошли с ума… Альфа разорвал поцелуй, жадно вдыхая воздух, рассматривая покрасневшее лицо Изуку, их лица были так близко, что нить слюны тянулась изо рта Мидории ко рту Тодороки. Если отстраниться чуть назад, то она… — Шото, — почти жалобно проскулил Изуку и потёрся пахом о пах альфы. — Шото, я горю… съешь уже меня. Тодороки злобно рыкнул, вжимая Мидорию в стену, зубами прихватывая край его подбородка, довольно сильно, чтобы на нём остались следы, но не настолько, чтобы прокусить кожу. — Шото, — сладко заныл Мидория, закатывая глаза. — Мне так жарко…. Твой огонь убивает меня, сделай уже что-нибудь с этим! И на Тодороки словно окатили ушат невероятно ледяной воды. Его огонь? Что Мидория может знать о его огне? Он не имеет об этом никакого понятия! — Я сделаю, — холодно отозвался альфа, отстраняясь и ставя Мидорию на ноги. Изуку не успел сообразить, но тут же недовольно воскликнул, когда Шото по грудь вморозил его в стену. Холод тут же остудил жар тела и отрезвил Изуку. Мидория обиженно уставился на Шото. — Какого хрена?! — разозлился Мидория. — А с Бакуго ты тоже стонал? — взгляд Шото потемнел. — Так же тёрся об него? Хотел, чтобы он трахнул тебя, так? Думал, что в гон он не разберёт, кто перед ним? — Что? — опешил Мидория. — Ты вообще о чём? — О чём? — злобно зарычал альфа. — Будто ты не понимаешь! Ведёшь себя как последняя шлюха, природа явно ошиблась с тобой! Будь ты омегой, то явно каждому подставлял свой зад, под каждого бы ложился. Изуку почувствовал острую обиду. В уголках глаз стали скапливаться злые слёзы. — Под кого угодно, только не под тебя, — в сердцах выкрикнул омега. Шото рыкнул, оказавшись близко и сжимая левой рукой горло Мидории. — Не я, да? Да ты скулил подо мной, жалкая сучка! Тёрся об меня, хотел, чтобы я трахнул тебя. Так сладко и заманчиво ныл. Не знаю, что ты принимаешь, что это помутило мой рассудок, но подобного больше не повторится! — Какой же ты ублюдок, — злобно рыкнул Изуку. — Тупой ублюдок! Будь у тебя хоть немного мозгов, ты бы уже понял, почему хочешь меня! — Я не хочу тебя! — взорвался Шото. Он почувствовал, как огонь поднимается из недр души и левую сторону охватил жар. Шото успел убрать руку от Мидории прежде, чем жаркое пламя охватило всю левую сторону, местами подплавливая геройский костюм, но, по крайней мере не сжигая его, что было более вероятно. Изуку в удивлении открыл рот, сердце словно остановилось в груди. У Шото, чёрт возьми, была невероятная огненная причуда! Сильная и мощная, вызывающая в груди омеги приятное тепло. Не будь руки Мидории заморожены, он бы уже приложил все силы, чтобы коснуться опасного огня. Шото же наоборот это вывело из себя только сильнее. Не тратя больше времени на Мидорию, он поспешил его покинуть. Изуку обиженно кричал вслед Шото, но тот оставался глух. — Славненько, — недовольно скривился Изуку, попытался пошевелиться, но понял, что у него не получится выбраться. — Очень мило поговорили, Тодороки, конечно. Изуку почувствовал на лице обжигающую краску стыда и низко склонил голову. — Вот ведь чёрт! Он потерял голову рядом с Тодороки. Такого раньше не было! Губы припухли и болели от грубых поцелуев. Можно сказать практически в прямом смысле, что язык Шото поимел его рот. Собственные мысли нисколько не прибавляли энтузиазма. Чёрт возьми, а Тодороки, оказывается, достаточно напорист. Если на бёдрах и заднице расцветут синяки – Изуку не удивится. На шее у него явно появятся засосы и их придётся старательно прятать. Ухо, кажется, перестало кровить, но и оно заживёт быстро. Было обидно от того, что Шото в чём-то оказался прав. Изуку хотел, почти до дикого безумия, почувствовать Тодороки в себе. Это было впервые, когда Мидория так хотел альфу. — Остаётся надеяться, что он там всех не поубивает, — буркнул Изуку себе под нос. И тут же испуганно заозирался. Камеры! Чёртовы камеры! Но поблизости, кажется, не было ни одной. И всё же, Мидория увидел огненную причуду Шото собственными глазами. Этого он никогда не забудет. И Изуку чувствовал в себе болезненное желание - приручить чужое пламя. Всё же, они проиграли. Шото вышел из себя и чуть ли не посжигал всё вокруг. Мидория сожалел только о том, что не мог этого видеть, а был прикован льдом к стене. Когда Айзава нашёл его, то лишь нахмурил брови и приподняв подбородок Мидории, увидел следы зубов. — Даже не хочу знать, что тут произошло, — сказал он. Переодеваться в раздевалке Изуку не стал, а направился в общежитие, где в своей комнате мог уже рассмотреть проявляющие на ногах тёмные пятна от чужих пальцев. Мидория рассмотрел свою шею в зеркале, не понимая причину, отчего его омега пришла в дикий восторг от вида засосов. Изуку осторожно огладил отпечаток чужих зубов на подбородке. К утру от него не останется и следа. Интересно, его сущность радуется тому, что альфа хоть каким-то образом пометил его? Мидория осторожно себя обнюхал, но не чувствовал ничего. Он взглянул ещё раз на своё отражение, губы всё ещё были припухшими от поцелуев. К счастью, сегодня стажировка была отменена, иначе Изуку не представляет, как бы смотрел в лицо Мирио, после всего того, что Шото с ним делал. Минета забежал к нему перед сном. Он бы пришёл и раньше, но спал в медпункте. Ему случайно вывихнули плечо и теперь Минору создавал из этого маленькую трагедию. — Боже, у тебя тут что, Тодороки был? — поморщил нос Минору, прикрыв за собой дверь. — Нет, — просто сказал Мидория, но всё же насторожился. — Запах? — Ага, такой сильный, что дышать тяжело, а вперемешку с твоим – просто удушающий, — отфыркался Минору, но тут же вытаращился на Изуку. — Вы занимались сексом? Мидория просто встал в ступор от такого вопроса. Как Минете вообще такое в голову пришло? — Что? — Изуку покраснел кончиками ушей. — Не говори глупостей, Минору! Мидория был практически возмущён словами омеги. Хотя Минета и не был далёк от правды. В какой-то степени они были очень близки и даже оба хотели куда большего. — Но ведь между вами что-то было, — омега многозначительно поиграл бровями. — Ты им просто пропах. — Мы поцеловались, — краснея, Изуку отвёл взгляд в сторону и забрался на свою кровать. — Боже, ну наконец-то хоть что-то! — возвёл целую руку к небесам, а точнее к потолку, Минору, но тут же хитро посмотрел на Изуку. — Но от поцелуев запах не задерживается на другом омеге. Это были не просто поцелуи. Мидория устало выдохнул, отводя взгляд в сторону и приспуская ворот кофты. — Он всю шею тебе засосал, — восхищённо воскликнул Минета. — А Тодороки, не смотря на свою холодность, жаркий альфа. — Ещё какой, — фыркнул Изуку. — У меня все ноги в синяках. — Я хочу знать больше! — сказал Минору требовательно и сел рядом. — Вы оба возбудились, вышли из себя, накинулись друг на друга? — Что-то вроде того, — нехотя отозвался Мидория и повёл плечами. — Просто в какой-то момент мы оба потеряли голову и… я думаю, что это инстинкт. — Это не просто инстинкт, ты весь пропах Тодороки – он хотел тебя пометить, хотя бы таким образом обозначить, что ты занят. Кто-то ревнует. — Не говори глупостей! — Изуку бил все рекорды по красноте. — И вообще, можно что-то сделать с запахом? Это будет выглядеть странно. — Тут ты прав, — согласился Минета. — У меня есть одно средство, оно собьёт запах альфы, но только если вы не занимались сексом. — Ничего такого мы не делали! — возмущённо и как-то жалко запищал Мидория, чуть ли не застонав от того, как прозвучал собственный голос. — Я тебя понимаю, — ободряюще улыбнулся Минору. — Но я по другому случаю, Айзава тебя отпустил раньше, и ты не видел, как начудил Бакуго. Хотя погоди, вы с Тодороки что ли на тренировочной площадке… Изуку поджал ноги к груди и уткнулся в колени головой. — Изуку, ты ведь понимаешь, что если Айзава отпустил тебя раньше, то он тоже почувствовал на тебе запах Тодороки? — Что? — встрепенулся Мидория, испуганно посмотрев на омегу. — Но он ничего не сказал и… О боже, нет… — Ну раз он не вызывал тебя к директору и не проводил с тобой и Тодороки воспитательных бесед, то всё не так плохо, — одобрительно улыбнулся омега. — Наверное, — согласился Изуку. — Что там Бакуго-то? — Сцепился с Киришимой, — Минета вновь многозначительно поиграл бровями. — Похоже, что нашему опасному мальчику нравится одна омега. — Бакуго влюблён? — удивился Мидория. — Но ведь он… он же… — Он альфа и, конечно, ему приглянётся омега, это нормально! Так и бывает в мире альф и омег, очнись уже, Изуку! — насупился Минета. — Тебе просто давно уже нужно заняться сексом с Тодороки. — Кто нравится Бакуго? — тут же постарался сменить тему разговора Мидория. Это действительно было очень и очень интересно. — Не могу быть уверенным на сто процентов, всё же я слышал лишь часть их ссоры, да и никто толком ничего не понял, — задумчиво заговорил Минору. — Но в команде с Киришимой был Каминари и я думаю, что из-за него и случился конфликт. Я точно уверен, что это кто-то светленький и… — Что ты слышал? — всё же спросил Мидория. — Ну, Киришима сказал, что Бакуго не умеет общаться с омегами и если он хочет добиться кого-то определённого, то не нужно строить из себя мудака. Бакуго огрызнулся, что кто-то заглядывается на задницы старшеклассников. Они оба разозлились. Киришима ответил, что Бакуго должен быть честным и вести себя по-мужски, признаться уже омеге в своих чувствах, на что Бакуго парировал, что не будет жалкой сучкой, капающий слюной при виде чьей-то задницы. Но а вообще до этого Бакуго грубо повёл себя с Каминари, вот Киришима и вступился. Так что я сделал логический вывод. В любом случае Киришима знает, кого любит Бакуго, — подытожил Минета. Да, Киришима знает, Изуку тоже был в этом уверен. И Денки логически вписывался в эту историю. Он очень часто общался с Бакуго, порой даже переходил границы и получал от Кацуки холодное снисхождение. Возможно, он и злился на Изуку, что Каминари был в него влюблён, а когда узнал правду, то и вышел из себя. Минета какое-то время ещё побыл в комнате Изуку, рассказывая о том, чем кончилась тренировка и вообще, у них беты состоят уже в крепких отношениях, как оказалось. — Ты про кого говоришь? — не понял Изуку. — А ты не видел, что Мина и Урарака постоянно воркуют? — усмехнулся Минору. — Что? — Мидория такого никогда не замечал. — Но ведь они обе девушки! — Это вообще тупой аргумент, — посмотрел на него, как на отсталого, омега. — Они обе беты – бесплодны, зачастую именно в парах бет девушки начинают жить вместе. Даже женщины-альфы, хоть те тоже не могут иметь детей, живут зачастую с бетами, либо в очень редких случаях с другими альфами, но это фиктивные браки. — Но с чего ты решил, что Мина и Урарака… — Господи, Изуку, да они уже почти успели перецеловаться на глазах у всей школы. Один ты этого не замечал? — Не замечал, — как-то рассеянно отозвался Изуку. Это было странно в его понимании, что девушка встречается с девушкой. По крайней мере можно было понять парней-омег, почему они связывают свою жизнь с альфами – это инстинкт. А тут? Любовь? Что было в этих отношениях? К утру запах Тодороки прошёл, чему поспособствовал супер-мега лосьон, который принёс ему Минору. Но Изуку всё равно не чувствовал запаха и не понимал, почему всё утро к нему принюхиваются одноклассники. Серо даже с лукавой улыбкой сказал что-то вроде: — Кто-то развращает несчастных омежек, да, Мидория? Изуку не понял причём тут омеги, а как объяснил позже Минета – лосьон перекрывает запах самого Мидории, а многие знают о том, что если ты провёл время с кем-то и пропитался чьим-то запахом, то можно полностью скрыть и свой запах и тот, чьим ты пропитался. При этом Минета доверительно шепнул Изуку, что Шото пахнет чисто собой и как ему это удалось – он не в курсе. Мидория с самого утра не видел Тодороки и был этому очень рад, но в классе он всё же дрогнул под его пристальным взглядом. Даже Бакуго непонимающе на него посмотрел, почуяв перебивающий запах. Изуку сел на своё место и стал доставать школьные принадлежности. Под пронизывающим взглядом Шото напрягалась каждая клеточка его тела. Какого чёрта? Это, почему-то бесило. В классе отсутствовала ещё половина учеников. Изуку обернулся и встретил взгляд альфы, нахмурившись. По губам Шото расползлась гадкая улыбка. Улыбка победителя, даже взглядом он говорил, напоминал о том, как вчера Мидория тихо стонал от всех его манипуляций. Кровь прилила к щекам Изуку, но в этот раз от злости, он нервно стиснул руки в кулаки. Тодороки выжидающе смотрел, но вместе с тем словно знал – Изуку ничего ему не сделает. Вчера последнее слово было за ним, вчера он поставил Мидорию на место, опустил туда, где ему и положено быть. Но Изуку не собирался с этим мириться. Он вскочил на ноги и в считанные секунды оказался перед партой Тодороки, чувствуя, как обида и ярость поднимаются в его душе, вместе с предвкушающим возбуждением. Шото растерянно отпрянул на стуле назад, не ожидая такой дерзости и нахальства. И пока он не успел прийти в себя, Мидория коленями забрался на чужую парту, спихивая школьные принадлежности и учебник, с силой вцепился в плечи альфы, приблизившись к лицу Тодороки, посмотрел ему прямо в глаза, собственные глаза отдали резью, и Изуку не стал сопротивляться своей сущности. Он резко придвинулся к Шото, целуя его, не давая ему и шанса опомниться, проникая в его рот языком, беря инициативу и ситуацию в свои руки, жадно вылизывая рот альфы под гробовую тишину класса. Тодороки утробно зарычал и его руки оказались на заднице Мидории, оглаживая и сжимая. Изуку сам зарычал в ответ, с жадностью целуя Шото, напористо вторгаясь в рот альфы своим языком, сминая его губы, кусая почти до крови, властвуя над альфой. — Какого хрена… — долетел до ушей чей-то голос, кажется, это был Киришима. — Я никогда не видела, чтобы альфа с альфой, — восхищённо сказала Хагакуре. — Блядь, — в сердцах высказался Кацуки, единственный понимая, что к чему. Ну и Минета с восхищением фотографировал их из-за угла, мысленно держа кулачки за Изуку. Мидория разорвал поцелуй и, приблизившись к уху Тодороки, влажно лизнул ушную раковинку и томным голосом прошептал: — Спорим, что ты потёк как жалкая сучка? Тодороки в бешенстве зарычал, и Изуку, прежде чем успел что-то сделать, почувствовал, что кто-то за шкирку сдёргивает его со стола, подальше от удлинившихся когтей Шото. Бакуго пихнул Мидорию себе за спину и громко зарычал, так же демонстрируя клыки и когти. — Я тебя придушу, Мидория, — Тодороки кинулся в сторону Изуку, но его перехватил Киришима. — Тодороки, успокойся, ты половину класса разнесёшь, — пытался вразумить его Эйджиро. — Мелкий сучёныш, да я тебе шею сверну, — Тодороки вырывался, но Киришима умел держать крепко, помогая себе причудой. Шото не мог использовать лёд, так как заморозил бы Эйджиро вместе с собой, а огонь он контролировать не умел толком. Бакуго развернулся, прожёг Мидорию гневным взглядом и, схватив его, потащил за собой вслед из класса. Тодороки на это взбесился только сильнее, и теперь его успокаивать помогал появившийся в классе Иида, призывая Шото к спокойствию и благоразумию. Изуку дрожал, то ли от довольства своим поступком, то ли от его безрассудства. Кацуки вытащил его в коридор и, дойдя до первого туалета, впихнул туда Мидорию. Находившиеся там две омеги тут же поспешили покинуть мужской туалет. Изуку отошёл вглубь уборной. Кацуки закрыл дверь, прошёл вдоль кабинок, заглянув в каждую, а потом обернулся к Мидории. — У тебя совсем крыша поехала? — зло крикнул альфа. — Ты какого хрена устроил посреди класса? — Это тебя не касается, — Изуку старался держаться твёрдо. Но находиться наедине с Кацуки в туалете страшно – сразу же наползают неприятные воспоминания. Мидория чувствует противную беспомощность и тело словно само слабеет, принимая, что альфа сильнее. — О да, зато касается Тодороки, — Бакуго приблизился, заставляя Мидорию отступать к раковинам. — И он тоже знает про тебя? Изуку почувствовал, что упёрся в раковину и отступать некуда. — Нет, — он нервно сглотнул. — Тогда какого хера ты трахаешь ему мозг? — Кацуки оказался рядом, оперевшись руками на край раковины и заключая Мидорию в плен, из которого не убежать. Изуку отклонился назад, насколько мог, чтобы как можно меньше соприкасаться со злым альфой. Это не Тодороки, с которым приятно находиться рядом, даже если тот и зол. Мидория не успел ничего ответить, как дверь туалета с силой хлопнулась о стену. Оба повернулись на звук, но Тодороки оказался рядом, яростно рыча и сметая Бакуго прочь, просто накидываясь на него. Глаза его были красными. Бакуго взревел в ответ, и они стали кататься с Шото по полу. Изуку почувствовал слабость во всём теле, сердце болезненно сжалось в груди. Он хотел предотвратить это, но боялся приблизиться к ним. Альфы рычали, впивались друг в друга когтями, наносили удары. — Тодороки, хватит, — жалобно прозвучал голос Изуку. Но на него лишь злобно зарычали оба альфы, не переставая драться. — Тодороки, прекрати! — Мидория оттолкнулся от раковины, стараясь придать голосу уверенность. — Тодороки, пожалуйста! Но Шото не слушал, подмяв под себя Кацуки и нанося сильные удары ему по лицу. Бакуго сопротивлялся и бил Шото в левый бок. — Прошу тебя, — Изуку кинулся к ним, перехватывая и прижимая к груди замахнувшуюся руку Тодороки. Альфа злобно зарычал, тут же теряя интерес к Бакуго и подминая под себя Изуку, придавливая его своим телом, сжимая волосы у него на макушке, он дёрнул воротник так, что верхние пуговицы оторвались, открывая исцелованную шею. — Ах, — Мидория выгнулся, когда клыки альфы впились ему в шею, но послушно замер, обиженно прикусив губу и смаргивая слёзы. Тодороки ёрзал над ним, тихо порыкивал, крепко держал Изуку за горло и враждебно смотрел на Бакуго. Кацуки рассмеялся своим диким смехом, садясь и вытирая кровь с разбитого лица. У Шото тоже кровоточила губа, и из носа шла кровь. Изуку издал непонятный булькающий звук, когда Тодороки всё же убрал клыки и стал зализывать собственный укус, старательно слизывая струящуюся кровь. — Вы ещё потрахайтесь прямо тут, — предложил Бакуго. Шото лишь рыкнул на Кацуки, всё ещё видя в нём угрозу и опасность, глаза его светились красным. Изуку тоже скосил глаза на Кацуки, они болели, и Мидория догадывался, что сейчас они жёлтые. — Охренеть, вы прям какие-то аномальные, — оскалился Бакуго, вставая на ноги и направляясь к раковине, чтобы умыться. Тодороки, перестав вылизывать шею омеги, приподнялся, с ненавистью посмотрев на Изуку, уже без красноты в глазах. Мидорию захлестнуло чувство боли. Шото молча поднялся, не говоря ни слова, просто вышел из туалета. — Знаешь, если бы он тебя сейчас отодрал, это было бы заслуженно, — Бакуго закрутил вентиль и посмотрел на Изуку через отражение в зеркале. — Ты либо расскажи ему, кто ты есть, либо перестань трахать мозги. Изуку сел, с обидой наблюдая за тем, как Кацуки направляется из туалета. Омега спрятался в кабинке прежде, чем кто-то успел зайти. Изуку прижался к холодной стенке и прикрыл глаза, держа руку на кровоточащем горле. Хотя укус Шото уже не так болел, кровь, помаленьку, но всё же шла. Почему Кацуки считает в случившемся виноватым его? Будь у Изуку возможность, он бы ничего ни от кого не скрывал. То, что Бакуго узнал – чистая случайность. Это что, альфья солидарность? Изуку лишь недовольно фыркнул. На занятия он не пойдёт, в медпункт тоже. Но гадкое чувство всё равно не уходило и Мидория чувствовал себя виноватым.

***

Шимура ненавидит это место, ненавидит этих людей и их лидера он ненавидит больше всего на свете. Хотя нет, больше всего на свете Шигараки ненавидит собственного отца и только потому, что ненависть к Всемогущему сильнее, он здесь. Альфа скользит по нему внимательным взглядом, и у Тенко мерзкое чувство, что к нему прицениваются, собираясь купить. Но это невозможно, потому что уже никто не воспринимал его за омегу. — Наши предыдущие переговоры прошли неудачно, — признаёт глава якудза. — Ты убил моего человека, — такое Тенко не прощает никому. — Я сожалею, — в голосе альфы слышится усмешка, но из-за маски этого не видно. Томура ему не верит. Не верит ни единому его слову, но заставляет себя замолчать. — Это была ваша идея – для новой встречи, — Шимура поудобнее устраивается на мягком диванчике. В этот раз встреча происходит на территории врага. С ним рядом Тога, Даби и Твайс. Этих вполне достаточно. Если придётся залить эту комнату кровью - у них получится это сделать. — Я переосмыслил прошлое соглашение и пришёл к выводу, что оно было неравноценным, — продолжал говорить якудза. Ох, как же Тенко хотел врезать этому ублюдку. Этот альфа слишком обнаглел и затребовал многое. Если бы не учитель, Шимура никогда бы не стал с ним встречаться. — Мне кажется, что условия были нормальными, — всё же говорит Тенко. — Что в этот раз не так? — В последнее время ваших людей сплошь и рядом вычисляют, вы сокращаетесь в количестве, за вас всерьёз взялся сам Всемогущий, — заговорил Архитектор, пристально всматриваясь в Шигараки. — Ваши ряды сокращаются, ресурсы уменьшаются… вас истребляют, и вскоре от Лиги Злодеев не останется и следа. Нам бы не хотелось терять таких хороших соратников, в мире осталось так мало по-настоящему злодейских злодеев, так что мы решили вас поддержать и изменить наше предыдущее предложение. — Интересно послушать, — ядовито выплюнул Тенко, чувствуя, что закипает. — Я предоставлю вам нужное количество людей, обеспечу всеми необходимыми ресурсами, всё, что вам понадобится, — говорил альфа. — Наше сотрудничество будет долгим и надёжным. — И что же ты хочешь взамен? — прищурился омега. — Сколько денег я должен заплатить за такое щедрое предложение? — Нисколько, деньги мы вам тоже предоставим, — Архитектор будто насмехался над ним. — И что же тогда тебе нужно? — Шимура чувствуя подвох. — Самую малость – мне нужна мать моего ребёнка.