Сын героя.

Изуку лежит на кровати, свесив ноги, и смотрит в потолок. Он опять не мог уснуть: ему слышался голос плачущей Эри. И омега плакал вместе с ней. Шторы были задёрнуты не полностью, но за окном уже темнело, поэтому и комната была погружена в лёгкий полумрак. Если Тодороки не придёт, Изуку не знал, что ему делать. В теле поднимался жар, глаза слезились от лёгкой рези, и хотелось пить. Когда в последний раз он ел? Позавчера? Всё же, это было глупой затеей, действительно глупой. Минору придумал идеальный план, а Мидория похерил его в самом начале, отступив от важных основ. Потому что струсил и не смог. Потому что страх оказался сильнее его самого. Легче было дождаться приезда отца и поговорить с ним, чем подойти к Шото и быть до конца откровенным. Он точно не придёт. Глупостью будет со стороны альфы приходить. Изуку почувствовал неприятную резь в животе и накрыл его рукой, в успокаивающем жесте поглаживая. Но даже это не помогало. У него не было запасного плана, Мидория вообще не продумывал ничего. В последние дни стало совсем уж невыносимо. Даже мысли сформировать было сложно, что уж тут, чтобы обдумывать и придумывать что-то? Изуку сел, поболтал голыми пятками в воздухе и, сняв кофту, положил её на прикроватную тумбочку. Всё же он вспотел, футболка уже была влажной, потому липла к спине. Лёгкие спортивные штаны тоже приносили кучу дискомфорта. У Мидории пылало лицо, и он рассеянно провёл рукой по лбу, стирая пот. Зря он это всё затеял. Зря не следовал всем указаниям Минеты. По крайней мере, Минору не предлагал ему безвыигрышную ситуацию и не заставлял рисковать просто так. Изуку хотелось лечь на холодный пол и хоть немного остыть. Ему было плохо. Лёгкое чувство тошноты заставило его на мгновение поморщиться. Ни в коем разе не стоило поступать так глупо. Омега весь напрягся, услышав, как повернулась дверная ручка. И, толкнув дверь, кто-то вошёл. Даже в полумраке Изуку цепким взглядом уловил знакомую фигуру. На Тодороки было пальто по колено, чёрное. В волосах таяли редкие снежинки снега, а на руках перчатки. — Я думал, что ты проводишь гон с омегой, — равнодушно отозвался Шото, закрывая за собой дверь. После Тодороки замер, начав принюхиваться. Теперь понятно, что так насторожило его, когда он подходил к двери. Запах. И в комнате его было невероятно много. Шото, немного прикрывая глаза, втягивает соблазнительный аромат. Тело отозвалось приятной дрожью, но Тодороки смог подавить в себе это. Медленно снимая с рук перчатки, он направился к Изуку. — Где же сейчас твоя омега? В комнате было недостаточно светло, из окна падал тусклый свет, но Шото хватило его, чтобы рассмотреть пылающие щёки и блестящие глаза Изуку. На гон точно не походило. Слишком он был мягким и податливым. Альфы в гон напряжены, и это напряжение видно в их лицах. — Ты пришёл, — неуверенно улыбнулся Изуку, смотря прямо в лицо Тодороки. — Я уж было думал, что не придёшь… — Откуда у тебя мой номер телефона? — альфа запихнул перчатки в карман и расстегнул пальто, но не стал его снимать. Его взгляд полностью просканировал Изуку и остановился на голых ступнях. Против воли, взгляд его задержался именно на них. — Мы ведь учимся в одном классе, Тодороки, — говорил Мидория мягко и слегка растягивал некоторые гласные, что было непривычно для его манеры разговора, — у кого-нибудь из одноклассников есть твой номер телефона. — Ты выбрал странное место для встречи, — Шото склонил голову, всё же с каким-то непонятным интересом смотря на чужие ноги. — И довольно странные условия. Чего ты хотел? Изуку провёл языком по сухим губам. Пить хотелось ещё сильнее. Да, условия в любом случае были странными. Мидория с понедельника написал освободительное, помечая, что будет проводить течку с омегой. Это было эгоистично, но Изуку чувствовал приближающийся гон Тодороки, практически знал число. В любом случае гон Шото спровоцирует его течку, глупо брать справки в один день. Минору выбрал это место, и Изуку потратил практически последние деньги, чтобы оплатить десять дней проживания в нём. В этом мотеле сдавались номера для проведения совместных течек или гона. Запах в помещении был перебивающий, а стены, как и двери, были прочными и надёжными. Здесь смело можно было и в одиночку гон переждать. Но Изуку должен был заранее обговорить всё с Шото, а не писать ему сообщение о срочном разговоре, скидывая адрес и прося написать освободительную по случаю гона. Альфа с лёгкостью мог его послать. Хотя приближающийся гон Шото чувствовал, потому что в этот раз у него всё происходило правильно. — Я должен был сказать тебе заранее, — Мидория опустил голову, уставившись пустым взглядом в живот Тодороки. Ну же, Изуку. Тебе в любом случае терять больше нечего. — Я омега. Мидория прикрыл глаза, словно боясь услышать насмешку, недоверие или злость в словах или смехе альфы. Всё, что угодно. Любая реакция Тодороки будет для него невероятно болезненной. Любое его слово сейчас может ранить очень сильно. Но Шото молчал. Неужели он думает, что Мидория пошутил над ним? Изуку выдавил из себя эти слова настолько поспешно, что теперь не мог придумать, что сказать после. Объясниться? Попросить понять? Изуку неуверенно открыл глаза и поднял голову, смотря в безразличное лицо альфы. Что-то с болью кольнуло в груди. Ему всё равно? Шото плевать, ведь так? — Ну, допустим, — всё же сказал альфа ровным голосом. — От меня чего ты хотел? Мидория растерянно захлопал ресницами. Это же так очевидно! Шото совершенно не умеет понимать очевидных вещей? — Ты не удивлён? — нервно спросил омега. Тодороки молчал с секунду, задумчиво склонив голову к левому плечу. Сказать, что он не удивлён – ничего не сказать. Одно дело – чувствовать и отрицать, а совершенно другое – это, когда Мидория сам в этом сознаётся. — Я это знал, — для Тодороки легче наполовину солгать. Да, он это знал и понимал. Будто он не видел зубы других омег или хотя бы зубы сестры. Но куда труднее принять сам факт того, что Изуку – омега. Это словно что-то рушило в нём. Если Изуку является омегой, то отношение Шото к нему должно быть другим, и многие вещи становились проще и понятнее. Но это не то, чего хотел сам Тодороки. Пока Мидория продолжал быть «альфой», он словно был под запретом. Находилось тысяча причин и отговорок. Но сейчас все эти запреты рушились. И это было даже больно. Шото выстроил в душе надёжную и крепкую стену, куда никому нельзя было проникнуть. И одно признание того, что Изуку, чёрт его дери, омега, начинало рушить эту стену. Тодороки не был готов. Он не хотел признавать очевидное. Изуку – омега, долгие годы выдающая себя за альфу. Он тот, кто делал больно исподтишка, намеренно или нет – не имеет значения. Он не сказал об этом в их первый учебный день, не сказал и при других располагающих к этому ситуациях. Но почему-то говорит сейчас, в этом месте. Он смотрит на Мидорию и видит мать, обещающую ему всегда быть рядом и защищать. Мать, что предала и оставила одного. И вот теперь он – омега! Как Тодороки может ему верить? Всё это время Мидория понимал, почему Шото так себя ведёт и реагирует, Изуку спокойно с этим жил, возможно, что для омеги это было забавно. Да, было бы легче, если бы Изуку оставался альфой, чтобы он и дальше был в зоне недосягаемости, чтобы он оставался чем-то запретным. Омега опускает голову, смотря на дрожащие руки. Сейчас или никогда. Другого случая и возможности не будет. — Мы истинные, Тодороки, — Изуку предпочитает смотреть на свои руки. — Ты и я… Мы идеально совместимы. Наши сущно… — Прекрати, — слишком резко и холодно обрывает его альфа. — Ты позвал меня для того, чтобы в любви признаться? — Чтобы сказать правду, — Мидория поднимает голову, чтобы смотреть прямо в глаза. — Я должен был сказать давно, как только понял сам, но твоя реакция прежде всегда пугала. К тому же ты вряд ли поверишь, что… — Я и не верю, — с тем же холодом говорит альфа. — Что ещё за «истинные»? — Наши матери обе репродуктивные женщины, — спешно начинает говорить Изуку, но всё равно местами тянет гласные. — Возможно, потому что мы встретились в детстве, и наши организмы отреагировали, возможно по какой-то другой причине, но мы стали парой. Наши течки и гон совпадают в одно и то же время. Твои глаза становятся красными, а мои жёлтыми, потому… — Хватит, — как-то поспешно оборвал его Тодороки. — Это была смешная шутка, Мидория, но я пошёл. Шото развернулся, действительно собираясь уйти. В одном Изуку прав: гон у него должен начаться со дня на день. — Я три дня не принимаю таблетки, — спешно сказал Мидория, попытался встать, но с громким выдохом, стиснув зубы, сел обратно, одной рукой обнимая живот. — Разве ты не чувствуешь мой запах? Он проступил так быстро из-за приближающейся течки. Шото всё же замер, осторожно втягивая в себя воздух. Да, комната всё больше и больше наполнялась карамельным запахом. Приятный солнечный вкус. — Ты хочешь, чтобы я провёл с тобой течку? — Тодороки наполовину обернулся. Изуку стушевался под горящим взглядом и опустил голову. — И твой гон, — он нервно прикусил губу. — У нас всё начинается вместе, я же говорил. Разве ты не чувствуешь, что…? Изуку лишь услышал быстрые тяжёлые шаги и почувствовал, как острые пальцы Шото впились ему в лицо, они сжали с силой челюсть, подняв голову омеги. Омега дрогнул под горящим взглядом Тодороки. Альфа был зол. — Не много ли ты себе позволяешь, Мидория? — процедил он сквозь зубы. — Ты, чёртова омега, заманил меня сюда, зная, что у меня гон, чтобы я не устоял и провёл с тобой течку? Мной никогда в жизни не пытались пользоваться настолько явным образом. — Но… — Изуку хотел что-то сказать, но его лицо сжали сильнее. — Я не буду трахаться с каждой течной сукой, готовой раздвинуть передо мной ноги, — зло прорычал Тодороки. Изуку почувствовал слёзы на щеках, и Шото, скорее всего, тоже почувствовал их на своих пальцах, потому быстро отдёрнул руку, отходя на шаг. — Такого ублюдочного и расчётливого поступка я от тебя не ожидал, — холодно отозвался Шото. — Можешь проводить свою течку, как хочешь, но я и пальцем тебя не коснусь! Тодороки развернулся и направился к двери. Внутри клокотала ярость. Чёртов Мидория! Чёртов Изуку, что перемешал все его чувства! Неужели он думает, что при словах «я омега, у меня течка, бери меня», Шото будет делать то, что он захочет? Чёрт возьми, да даже отец не использовал против него грязных трюков. Мидория вконец потерял совесть. Шото уже подошёл к двери и схватился за ручку, когда до его ушей долетел короткий тихий стон. Альфу словно скрутило, выбивая дыхание из лёгких. Тодороки согнулся, головой упёршись в дверь и тяжело выдохнув, почувствовал, как острое возбуждение зарождается внутри живота. Чёрт его подери, так не вовремя! Тодороки услышал позади себя тихий всхлип и заскрипел зубами, чувствуя дрожь в теле. Это была самая подлая ловушка из всех, в которые он попадал. Шото выпрямился, чувствуя, что его член напряжён настолько, что собственное бельё и теснота джинс неприятно на него давят. Молча Тодороки закрыл дверь на все возможные замки и обернулся. Изуку лежал на спине. Одна его нога была согнута в колене и пяткой упиралась в край кровати, другая – продолжала свободно висеть. Обеими руками Изуку обнимал свой живот и тяжело дышал. Шото направился к нему также молча, чувствуя злость, перемешанную с диким возбуждением. Ему было жарко, и мозг плавился. Мидория сам этого хотел. На ходу Шото стал снимать с себя одежду. Сперва он скинул пальто, следом пошла и кофта, которую он стянул через голову вместе с футболкой. Подойдя к кровати, альфа оставался уже и без ботинок. Изуку приоткрыл глаза и посмотрел на стоящего перед ним Тодороки. — Ты не ушёл, — с облегчением прошептал Мидория и почувствовал, что его скручивает. Он застонал громче, обеими руками только сильнее обнимая живот, переворачиваясь на бок и поджимая к себе колени. Это всё ещё отдавало болью, но Изуку чувствовал и возбуждение. Шото опустился одним коленом на кровать, потянув омегу за плечо и заставляя его лечь на спину. Шото склонился над Мидорией, правой рукой упёршись чуть выше мягких зелёных прядей. Шото осторожно огладил лицо омеги и пальцами коснулся слегка влажных волос. Но они действительно были мягкими и приятными на ощупь. — Тодороки, — Изуку слегка выгнулся, руками вцепившись в одеяло, но боялся отвести взгляд или закрыть глаза, чтобы не потерять зрительный контакт. Шото молчал, он большим пальцем обвёл приоткрытые губы, чувствуя возбуждение с некоторой болью. Чёрт возьми, он действительно хотел Мидорию. От этого злость его только возрастала. Как кто-то вроде него, жалкого омеги, может иметь над ним такую власть? Его, словно послушного пёсика, поманили к ноге, и он пришёл. Тодороки сел рядом, потянув край футболки Изуку вверх, задирая её по самую грудь. Изуку тихо застонал, когда пальцы альфы почти невесомо коснулись живота омеги, поглаживая, прикасаясь несмело и очень настороженно. Шото почувствовал беспокойство. Стало ещё темнее, но он всё равно мог разглядеть Изуку. Мидория слишком исхудал. Тодороки помнил его в раздевалке. Мидория никогда не мог набрать массу, как другие альфы, но был вполне жилист и хорошо физически развит. Сейчас же его живот впал, и Шото видел, как кожа обтягивает торчащие рёбра. Альфа склонился и губами коснулся грудной клетки, пальцы его осторожно заскользили по выступающим рёбрам. Это не нравилось Шото. Не нравилось, что Мидория стал таким. Он словно действительно уменьшился и сжался. Но сейчас Тодороки был слишком возбуждён, чтобы много думать. Шото осторожно коснулся пальцами соска омеги, и от громкого стона Изуку его пронзило ещё большее желание. Чёрт возьми, не столько запах, сколько голос Мидории так на него влиял. — Тодороки, — сдавленно выдохнул Изуку, чувствуя, что запах альфы усилился: он стал сильнее и насыщеннее. Но Мидория был возбуждён и не мог понять, какой именно запах у Шото. Из-за того, что Тодороки стал использовать огненную причуду в последнее время, запах его тоже стал меняться. Шото сжал зубы и стянул с Мидории футболку, осторожно поглаживая тело омеги, заставляя его дрожать под сосредоточенными прикосновениями. Затем альфа ухватил край его штанов и потянул вниз. Изуку не стал сопротивляться и лишь приподнял бёдра, чтобы помочь Шото. Омега был возбуждён, член его был напряжённым и упирался в живот. Но Шото интересовало совершенно другое, проводя кончиками пальцев по чувствительному органу, Тодороки скользнул ниже, к ягодицам и почувствовал обильную влагу. Мидория уже потёк. Изуку продолжал неподвижно лежать на спине, пристально наблюдая за альфой и нервно покусывая губу. Шото только усмехнулся и стал раздеваться сам. Глаза у Изуку удивлённо распахнулись, когда он увидел член Шото. Да, был больше и крупнее, чем у Изуку, что явно напугало Мидорию. Он забыл о «небольших» различиях между омегами и альфами? — Тодороки, — Изуку покачал головой, попытавшись отползти. Что ж, значит Мидория ещё может соображать, как и он. Хотя это ненадолго. Шото знал, что они оба потеряют контроль. — Ты ведь этого хотел, — довольно оскалился альфа и за лодыжку притянул к себе Мидорию. Изуку задрожал, вновь выгибаясь, когда руки альфы огладили его бёдра, раздвигая ноги в разные стороны. Омега тихо заскулил, когда Шото склонился над ним, посмотрел в глаза, а затем наклонился, языком дотрагиваясь до чувствительного соска. Шото понимал, что уже давно пора бы и войти в Мидорию. Но хотелось его помучить, заставить ждать, не давать ему того, что он хочет. Шото втянул в рот маленькую бусинку соска и стал посасывать. Изуку тихо стонал, покусывая губы. Альфа тем временем скользнул пальцами по расщелине, раздвигая ягодицы и нащупывая горячее, нервно сжимающееся колечко ануса. Смазка обильно выделялась, и ладонь Шото полностью была влажной. Тодороки только усмехнулся и губами несильно прикусил сосок, тем временем проникая в Мидорию одними пальцами. — Такой горячий внутри, — поделился своим впечатлением Тодороки, не медля и проталкивая в Изуку второй палец. — И такой узкий. Мидория весь задрожал, раздвигая ноги сильнее и чуть ли не закатывая глаза. Он чувствовал пальцы Шото, и от этого по телу разносились приятные волны. Два пальца не доставляли никакого дискомфорта. Изуку дрогнул, когда Шото приблизился к его лицу и зубами оттянул нижнюю губу. Изуку рвано выдохнул, и в следующую секунду альфа с грубостью впился в его рот поцелуем, тем временем проталкивая и третий палец. Омега замычал, дёрнувшись, но Тодороки не позволил ему отстраниться, растягивая стенки ануса и продолжая с жадностью целовать Изуку. Мидория мелко дрожал под ним, но тут же обвил его шею руками и сам стал отвечать на поцелуй, неловко иногда ёрзая. Изуку был невероятно узким внутри. Шото не знал, был ли у Мидории альфа до него, но по узости стенок сделал вывод, что первый. И это чувство первенства и ощущения того, что он единственный, кто трогал Изуку там, просто сносило крышу. Омега и вправду казался слишком узким для члена Тодороки. Первая течка с альфой всегда для них небольшое испытание. Шото разорвал поцелуй и приподнял бёдра Мидории, прижимаясь к нему плотнее. Изуку вновь прикусил губу, чувствуя, что член Шото осторожно движется между ягодиц, но альфа ещё не пытался проникнуть в омегу. Тодороки прикрыл глаза, потому что Изуку положил руки ему на грудь, и они казались просто огненными. Шото ухмыльнулся и стал входить. Мидория дёрнулся, желая отстраниться, но пальцы Тодороки словно впились в его бёдра, не позволяя отстраниться. Изуку заскрипел зубами. Головка члена Шото медленно вошла в него, и она оказалась куда крупнее, чем он думал. — Хватит, — Изуку упёрся ладонями ему в грудь. — Достаточно, Тодороки. Но Шото не слушал, он медленно проникал в омегу, не обращая внимания на то, что Изуку морщится и всячески желает отстраниться. Альфа замер только тогда, когда полностью вошёл в Изуку. Он только тогда посмотрел на лицо Мидории. В уголках глаз омеги застыли слёзы, губы были искусаны. Мидория смотрел в сторону и тяжело дышал. — Скоро станет легче, — Шото и сам не понимал, зачем это сказал. Откуда он мог знать – станет легче или нет? Тодороки выждал минуту, позволяя Изуку привыкнуть к новым ощущениям, стискивая зубы и чувствуя, как Мидория сжимает его внутри. Смазка помогала, это бесспорно, но у Изуку ещё не было альфы, и Шото уж явно не намеревался его порвать. Наказать – да, но не причинять физическую боль. Шото стал осторожно выходить. Изуку лишь прикрыл глаза, грудная клетка омеги тяжело вздымалась, тело дрожало. Тодороки вновь поцеловал его, пытаясь хоть как-то отвлечь. Но вышел он не полностью. А потом Изуку дёрнулся под ним, когда Шото вновь вошёл на всю длину, в этот раз чуть быстрее. Первые семь толчков действительно были испытанием для них двоих, но к девятому Изуку заметно расслабился под Тодороки, и двигаться в нём было куда легче. Смазки было пока мало, и она скапливалась в Изуку, делая его более податливым. Шото постепенно стал двигаться быстрее, внимательно наблюдая за лицом Мидории. Когда альфа набрал довольно быстрый темп, Изуку стал тихо постанывать под ним, но Шото не прекращал входить глубже и сильнее. — Быстро, — выдохнул Мидория, поморщившись, цепляясь за его плечи. Но Тодороки только усмехнулся, держа его бёдра крепче и увеличивая темп. Мозг плавился, тело пылало, Шото чувствовал просто дикое желание всадить в Мидорию свой член настолько глубоко, насколько это возможно. Изуку же нервно держался за его плечи, дышал сбивчиво и рвано, постоянно откидывая голову назад, порой немыслимо прогибался в пояснице, но попыток отстраниться не принимал. Шото почувствовал, что толчки стали затруднительнее, Мидория становился теснее и теснее, да и Изуку под ним недовольно зашипел. Он понял, что это начинает набухать узел. Сама эта мысль охладила Шото, и он вышел из Мидории, рукой доводя себя до оргазма и кончая Мидории на живот. Изуку смотрел на него из-под полуприкрытых век, тяжело дыша и жадно хватая ртом воздух. Мидория был возбуждён, его член болезненно пульсировал. Сперва омега пальцами провёл по животу, растирая сперму альфы по коже, словно не понимая, что он делает, но после Изуку рукой потянулся вниз, но Шото перехватил обе его ладони и прижал к кровати, над головой у омеги. — Тодороки, — почти прохныкал Мидория и бёдрами поддался вперёд. Он тоже хотел разрядки. Но Тодороки не позволил бы Изуку так быстро кончить. После оргазма стало чуть легче, мысли подсобрались в кучу. — Что такое, Мидория? — с явной издёвкой спросил альфа. — Помоги мне, — жалобно попросил Изуку, раздвигая ноги в стороны. — Пожалуйста… Шото только ухмыльнулся и свободной рукой стал оглаживать сосок омеги, слегка сдавливая его в пальцах и оттягивая. Изуку тихо заскулил под ним, вновь откидывая голову. Шото не стал медлить, губами припадая к открытой шее, оставляя чувственные поцелуи, вылизывая её и покусывая. — Тодороки, я хочу… — вновь прохныкал Изуку. Но Шото не собирался так быстро поддаваться уговорам Мидории. К удивлению альфы, не прошло и двух минут, как его член вновь стал твердеть. Даже в его предыдущие гоны между разрядками было минимум пятнадцать минут. Шото потёрся носом о шею Изуку, втягивая в себя его запах. Чёрт возьми, ничто так давно не кружило ему голову. Тодороки сел на край кровати, ногами упёршись в пол и подтянул к себе Изуку. Мидория сперва не понял, зачем его поставили на ноги, которые держали с трудом. Омега неуверенно попытался обернуться, но Шото дёрнул его, заставляя находиться к нему спиной. — Наклонись, — велел Тодороки. И Изуку, подчинившись голосу альфы, наклонился, практически не понимая, что происходит. Его член пульсировал острой болью возбуждения, живот был влажным и липким от чужой спермы, а Изуку ещё не кончил. Шото огладил чужие ягодицы, разводя ноги Мидории сильнее и оттягивая полушария в стороны, смотря на пульсирующий сфинктер. Смазка обильно стекала по ногам Мидории. Её явно стало больше. — Тодороки, — вновь прозвучал голос Изуку. — Да-да, — отмахнулся альфа, вновь погружая пальцы в Изуку, сразу три, наблюдая за тем, как они исчезают в упругом колечке. Изуку тихо застонал и задрожал всем телом, упираясь ладонями в колени и пытаясь устоять. Возможно, во второй раз будет легче. Шото за бёдра подтянул омегу к себе и осторожно усадил на свой член. Изуку застонал громко, откидываясь на грудь альфы. В этот раз в Мидорию действительно было входить легче. Шото толкнулся в Изуку, тот вновь застонал. Придерживая Мидорию за бёдра, Тодороки стал двигаться, помогая Изуку привставать и опускаться на него. Мидория глухо застонал, прижимаясь к груди альфы только плотнее. Их потные тела соприкасались и кожа словно горела только сильнее. Рука Мидории потянулась к собственному члену, но Шото шлёпнул его по ладони и отстранил руку омеги. — Так не терпится кончить? — с усмешкой спросил он, отпуская бёдра Изуку, одной рукой обнимая его поперёк груди, а второй легко коснулся пульсирующей головки члена Мидории. Омега застонал вновь, задрожав. Пальцы альфы надавливали на головку, обводили её по кругу, оглаживали. — Удовольствие нужно заслужить, Мидория, — усмехнулся Тодороки, продолжая двигаться в омеге, только медленнее, нарочно замедляясь и пальцами оглаживая пульсирующую, истекающую смазкой, головку. — Я… хочу… — у Изуку пересохло во рту, весь рот тянуло, но он словно не замечал этого. Член Шото только раздражал его, а вот рука Тодороки дразнила. — Ты вёл себя не очень хорошо, — ухмыльнулся Шото, обхватывая член Изуку и начиная двигать по нему рукой. — Плохой мальчик, Мидория. Изуку только рыкнул, сильнее сжимая Шото и заставляя того поперхнуться воздухом. — Будто ты хороший, — в голосе омеги всё же была обида. Шото лишь зарычал, начиная двигать рукой по чужому члену и увеличивать силу толчков, выбивая из Изуку стоны. — Твоя задница всегда напрашивалась, Мидория. — Я думал, что тебя не устраивает мой рот, — рассерженно зашипел Изуку, когда Шото неожиданно пережал член у основания, не позволяя ему кончить. — Он до сих пор раздражает. Шото схватил Мидорию за запястья и стал двигаться сильнее. Омега зашипел громко и рассерженно, наклоняясь вперёд. Это было приятно, безумно приятно, но невозможность кончить поднимала в Мидории раздражительность. Шото стал двигаться грубее и сильнее, входя всё глубже. — Господи, Тодороки, ты не способен заставить омегу кончить? — зарычал Изуку, чувствуя бессилие и слабость. Шото рыкнул, резко и грубо скидывая Мидорию со своих ног. Изуку упал на колени и ударился тыльной стороной ладони, боль пронзила руку, но тут же затихла. Мидория посмотрел на Тодороки, сгорая от желания и раздражаясь из-за неудовлетворённости. — Хочешь кончить, — альфа раздвинул ноги сильнее, кивком головы указывая на стоящий член, — работай ртом. Изуку обиженно поджал губы, но желание наконец достичь оргазма застилало разум. Он подполз к Шото, осторожно огладил его бёдра и, высунув язычок, лизнул горячую головку. Шото прикусил губу почти до крови, чувствуя сильное желание повалить Мидорию и отодрать как надо, но вместо этого приложил невероятные усилия, чтобы не двигаться с места. Омега придвинулся ещё ближе и потёрся щекой о влажный член, на щеке остались капельки смазки. Шото сидел, стиснув зубы, не отрывая взгляда от Мидории. Изуку одной рукой огладил чужой член, неловко и неуверенно языком облизал головку, втягивая её в рот и осторожно двинулся головой вперёд, чувствуя, что даже для его рта член Шото слишком большой. Тодороки был готов кончить прямо сейчас, чувствуя влажный рот и юркий язычок Мидории. Глаза его были мутными, полными желания. Изуку хоть соображает, что делает? В отличие от Шото он ещё не кончал, и ему не становилось немного легче. Напротив, желание кончить пробуждало в нём похоть и покорность. Изуку медленно стал двигать головой, но брать глубоко явно не собирался. Альфа чувствовал, что даже этого слишком много для него. Омега отстранился, вновь рукой оглаживая чужой член. Его глаза были прикованы только к альфе, а Тодороки тоже не смог бы отвести взгляда. Изуку криво ухмыльнулся, высовывая язык и проводя им по всей длине члена, слегка царапая зубками, но не болезненно. — Я хочу кончить, Тодороки, — хриплым голосом сказал Мидория. — Ты мучаешь меня. Шото сглотнул. Чёрт возьми, он уже вот-вот сам кончит. Изуку вновь взял член в рот и стал двигать головой. Шото не вытерпел, не смог, сжимая в руке волосы омеги, он сам стал направлять его голову, задавая нужный темп и заставляя Изуку брать глубже. Мидория недовольно засопел, лицо его стало краснеть. Шото явно увидел обиду в глазах Изуку, но тот был всё так же возбуждён. Тодороки спешно вышел из рта Мидории и кончил ему на лицо. Изуку недоумевающе моргнул, словно и не понял, что произошло, сперма медленно стекала у него по лицу. Шото понял, что дела плохи. После второго оргазма ему хоть и стало легче, но тело было скованным, а в голове не прояснилось. Изуку скользнул мимо него, залезая на кровать, лицом прижимаясь к кровати и приподнимая задницу. — Тодороки, — Изуку посмотрел на альфу страдальческим взглядом, — Тодороки, ты обещал. Шото прикусил губу, потому что глаза Мидории неожиданно приобрели жёлтый оттенок, да и его собственные глаза отдали болью. В этот раз не прошло и двух минут, а его член стоял колом. Это было ненормально, и что-то явно тут было не то. Изуку всхлипнул, сжимая в руках простыни, и когда почувствовал руки на своей заднице, то прогнулся в пояснице сильнее. Он был готов плакать от того, что его член уже с болью пульсировал. Хотелось единения и ещё сильнее – оргазма. Шото проник сразу, в этот раз без пальцев, на всю длину, заставляя Мидорию всхлипнуть и сильнее вжаться в матрас. Изуку был хоть и тесным, но уже с большей лёгкостью принимал в себе альфу. Шото с силой сжал его бёдра и стал вколачиваться в Мидорию грубо и сильно. Изуку тихо скулил под ним, а Тодороки понимал, что это его сущность берёт верх. Она явно была недовольна, ведь её омега ещё не получил удовольствия. Шото вбивался сильнее и резче, входя глубже и грубее, с неким наслаждением слушая пошлые и громкие шлепки. Скулёж Мидории сменился на тихие стоны, и тот пытался подстроиться только поудобнее. В этот раз было как-то иначе, и Тодороки уже не чувствовал контроля, его собственные мысли плавились, их не было. Только желание – засадить в Мидорию поглубже. Шото почувствовал, что Изуку вновь становится узким, что проникать в него становится всё проблемней, но несмотря на то, что он хотел отстраниться – не мог. Его тело реагировало только острее. Омега захныкал под ним, но Шото не мог это остановить. Узел набухал, всё сильнее и больше препятствуя движению. Альфа прижался к спине Мидории и стал вылизывать его шею спешно. Изуку тихо скулил, практически не двигаясь. И случились две вещи, которые Шото всячески бы хотел избежать. Он вошёл так глубоко, насколько мог, чувствуя, что узел в мгновение набухает, увеличиваясь в размерах и давит на стенки ануса. Изуку вскрикнул от боли, но Тодороки не мог понять от какой именно, потому что вместе с узлом, его удлинившиеся клыки впились в кожу Мидории, прокусывая. Изуку тихо плакал под ним, а Шото не мог заставить себя разжать челюсть, погружая зубы глубже и с жадностью глотая кровь Мидории. Она была невероятно приятной и вкусной. Омега тихо дёрнулся под ним, но Шото зарычал на него, слегка потянув вверх зубами, явно причиняя боль и призывая к послушанию. Альфа пил и пил кровь, жадно сглатывая, чувствуя приятное наполнение в груди. После, когда управлять своим телом стало легче, Тодороки разжал челюсти и осторожно вытащил зубы из тела Изуку, стараясь причинить как можно меньше боли. Он укусил его очень низко, опасно близко к шейным позвонкам, еще и рана кровила. Но Шото почувствовал другой испуг. Он пометил Мидорию. Он связал себя с омегой. Шото осторожно просунул руку под грудь Изуку и вместе с ним улёгся на бок, слушая, как недовольно шипит Мидория и тихо всхлипывает. Тодороки не думал, что метка или узел – это так больно. Изуку дрожал в его руках. Он попытался подтянуть ноги к груди, но от собственного движения всё внутри отозвалось болью. Омега прикрыл глаза, они были мокрыми от слёз. Метка, которую поставил Шото пульсировала и болела, а узел при каждом движении отдавал острой болью вдоль всего позвоночника, отдаваясь в метке покалыванием, но хуже всего было ощущение наполненности. Сперма обильно попадала в Изуку, и он чувствовал, словно его раздувает изнутри. Шото открыл рот, собираясь что-то сказать, но понял, что у него нет слов. И вместо этого он стал вылизывать свою метку, слушая тихое шипение Мидории. Чёрт возьми, он его пометил! Как только узел спадёт, у них будет несколько минут на перерыв. Тело Мидории слишком молодое, ему стоило бы провести несколько течек с альфой прежде, чем заниматься сексом с узлом. Сейчас его тело было не готово, и это вызывало болезненные ощущения. Да ещё и метка болела! Мидория закрыл глаза, его разум до сих пор плавился, но он смог хотя бы кончить в тот момент, когда узел на члене Шото набух. Это действительно принесло телу невероятное наслаждение и успокоение, которое тут же сменилось болью. Страшнее того было то, что течка только начиналась, и к ночи они оба потеряют голову, а там, скорее всего, будет ещё несколько сцепок. Изуку не представлял, что будет с его телом, когда течка пройдёт. Омега плотно сжал губы, дыша носом глубоко и медленно. Стоило расслабиться. Мидория изначально предполагал, что течка пройдёт не просто. Он не думал только, что Шото будет метить его. Хотя узел пугал. Подрагивающими пальцами Изуку дотронулся до живота, осторожно его поглаживая, чувствуя вязкую липкость на пальцах от спермы Шото. Изуку не планировал беременеть и становиться родителем. Но это его первая течка с альфой, так что всё пройдёт без последствий. Хотя физически ему, скорее всего, придётся долго восстанавливаться. — Я думал, что ты себя лучше контролируешь, — тихо сказал Мидория. Альфа замер, перестав вылизывать метку. Это звучало почти как обвинение и упрёк. Шото и сам был не рад поставленной метке! — Надо было выбирать другого альфу, — холодно отозвался Тодороки. Изуку хотел сказать, что и так намеревался, но прикусил себе язык. Чёрт, они ведут себя как дети малые, а ведь истинные, к тому же теперь связанные меткой. Им бы не ругаться, а нормально поговорить, но разве в течку такое возможно? Мидория прикусил губы, скрипя зубами, потянулся рукой за плечо, всё же каждое движение - боль от узла и, нащупав руку альфы, потянул её к себе, прижимая к собственному липкому животу. Он так и почувствовал, как Тодороки сзади напрягся, но руку не убрал. — Ты мой первый альфа, с кем я провожу течку, — слегка подрагивающим голосом сказал Изуку. — Мой организм ещё не привык к сцепкам, а это значит, что от твоей спермы... — Ты не забеременеешь, — досказал Шото. Это в принципе так, только после второй течки с альфой организм готов к оплодотворению, но всё же любые сцепки в совместную первую течку нежелательны. Организм не готов. — Проблема останется только в метке, — на этих словах голос дрогнул. Сущность Изуку с благодарностью приняла метку, но сам Мидория понимал, что Шото это не нужно. Метка сможет полностью пропасть только через лет пять, а до тех пор они будут связаны. В любом случае после этой течки их цикл нормализуется. Изуку прижался спиной к груди альфы и почувствовал, как Тодороки переплетает их пальцы. От этого в сердце стало сладостно-больно. Но Мидория больше не хотел портить момент ссорами. Разве у него будет возможность ещё раз почувствовать Шото в себе даже без узла? Они застряли здесь дней на шесть, и, конечно, они проведут чудесное время, хотя помнить всего не будут. Но Изуку действительно рад, что Шото у него первый.