Сын героя.

Шото чувствует усталость во всём теле, мышцы при движении начинают болеть, а голова гудит. Тодороки облизывает сухие губы и пытается пошевелиться. Рядом с боку кто-то тесно жмётся к нему. Альфа резко распахивает глаза, не сразу понимая, где он и вообще – кто может быть с ним рядом? Повернув голову, Тодороки тут же впечатался лицом в зелёные волосы. Мидория… Шото сглатывает, припоминая как получил от Изуку сообщение, как пришёл сюда, услышал признание о том, что Мидория омега, как хотел уйти и… не смог. Тодороки провёл рукой по чужим волосам, приподнимая их, чтобы рассмотреть сформировавшуюся метку. След от зубов и четыре углубления от клыков. Она была расположена слишком низко, Шото чувствовал, что низко, хотя понятия не имел, где именно должна находиться метка, и это ему не нравилось. Альфа повёл носом по шее омеги, втягивая в себя запах Мидории. Действительно, его запах поменялся. Теперь это была сладкая топлёная карамель. И если принюхиваться, то в запахе Мидории проступали его нотки. Пахло очень приятно. Настолько приятно, что Тодороки почувствовал просыпающееся возбуждение, и это в какой-то степени напугало его. Почему он реагирует на запах Изуку сейчас, когда течка и гон прошли? Шото сел, тело было неприятно липким от пота и обильного количества засохшей спермы на теле. Стараясь ни о чём не думать, он выскользнул из-под одеяла и наугад направился к душевой. В ванной он поймал своё отражение в зеркале. — Мидория, — ухмыльнулся Шото, дотрагиваясь до груди, приподнимая шею, чтобы рассмотреть невероятное количество засосов и следов от омежьих зубов. Тодороки этого не помнил. Шото повернулся спиной, увидев в зеркале, что на его спине до сих пор остались длинные красные полосы от ногтей, в некоторых местах Мидория, похоже, царапал его и когтями, потому что вместо ран были длинные полосы засохших корок. Было даже страшно представить, как всё у них проходило, когда они оба потеряли голову. Шото залез под душ и довольно долго отмывался, а ещё пришлось помочь самому себе справиться с возбуждением. Трогать Мидорию он не хотел. Альфа вышел из душа, схватив первое попавшееся полотенце и спешно вытерся. Когда он вышел из ванной комнаты, Мидория уже не спал. Изуку лежал на боку, только теперь лицом к нему и смотрел на него из-под полуприкрытых век. Шото замер на миг, чувствуя как остывающие капли тёплой воды с волос капают на грудь и спину. Полотенце находилось на бёдрах. Он и сам не знал, что сказать. Чёрт, у него и в планах-то не было проводить течку с Изуку, но внутри словно зарождалось чувство вины. — Ты проснулся, — это первое, что сорвалось с его языка. Альфа приблизился к кровати и сел на самый край, пристально смотря на Изуку, полностью закутанного в одеяло. — Как видишь, — Мидория попытался улыбнуться, а голос его прозвучал ужасно сипло. Они неловко замолчали, не зная, с чего начать разговор. А поговорить им было о чём. — Ты пахнешь иначе, — заметил Мидория. — Что? — удивился Шото. — Со своим запахом не путаешь? — Нет, я пахну тобой, — улыбка у Мидории вышла в этот раз лучше. — Мне кажется, что твой запах мне под кожу забрался. Но в любом случае от тебя всегда веяло морозной свежестью, чем-то острым и выбивающим дух. — А теперь? — Тодороки попытался принюхаться, но чувствовал только Мидорию. — Зимний костёр, — Изуку прикрыл глаза и довольно шумно втянул в себя воздух. — Очень уютный запах. Будто ты с мороза заходишь домой и греешься у камина. Это… Но Изуку не стал договаривать. Он не мог сказать, что Шото пахнет как дом, как ощущение семейного счастья, как что-то совершенно иное. Омеге нравился этот запах до одури. Но о таком тоже не стоило говорить. Но Шото чувствовал только Мидорию. Его сладко-тянущийся запах. — Я уже забыл свой запах, — Изуку посмотрел на Тодороки с печалью. — Я чувствовал его только в первую неделю, как он появился. И потом, когда перестал принимать таблетки, запах всё же проступил, и я даже удивился, потому что привык ассоциировать себя с чем-то горьким. — Почему ты скрываешь свой пол? — Шото пристально посмотрел на Изуку. — Или ты желаешь превзойти всех альф? — Это сложная ситуация, — омега помрачнел. — Понимаешь, Тодороки, я… Что ему говорить? Рассказать про отца, про его планы, про своих братьев и сестру… Шото же никогда этого не примет! Он метку-то принять не сможет! Изуку отвёл взгляд в сторону. — В ванной был фен, если ты хотел высушить волосы и побыстрее уйти, то можешь воспользоваться им, — Изуку прикусил губу. Они не могут обсуждать совместное будущее, когда не способны доверять друг другу сокровенные тайны, когда не способны поверить в слова своей пары. Нет у них будущего, но теперь хоть физиологически им станет легче. — Мидория, — в голосе Шото слышалась требовательность, и Изуку только горько улыбнулся. — Мой отец ублюдок, это всё, что я могу тебе сказать. И я думаю, что говорить кому-то, что ты провёл со мной течку глу… — Я слышу это не в первый раз, — Тодороки оказывается близко, толкая в плечо и заставляя откинуться на спину. Изуку шипит от резкой боли, и на глазах его проступают слёзы. Чёрт возьми, ему шевелиться-то больно, а после такого быстрого движения всё тело словно сводит судорогой. Шото взволнованно смотрит на омегу и тянет одеяло с одноклассника. Изуку не успевает вцепиться в ускользающую ткань, и Тодороки может теперь рассмотреть его тело. У Тодороки ком застревает в горле. Тело Мидории практически полностью в разноцветных синяках, особенно запястья и бёдра плотно ими разукрашены. На груди, шее и плечах множество укусов, на животе и боках следы от когтей. Шото же не мог настолько озвереть в свой гон? Хотя, это же его первый гон с омегой, могло быть всё, что угодно. Тодороки ведёт рукой от коленки по внутренней стороне бедра вверх, очерчивая собственные редкие следы от зубов. У Изуку была течка, вряд ли бы он сопротивлялся и препятствовал проникновению, так почему Шото так с ним поступил? — Ты как? — собственный голос прозвучал на удивление сипло. — Замёрз, ты бы не мог вернуть одеяло? — сдавленно ответил Изуку. Быть обнажённым перед Шото очень смущает, сейчас не течка, когда стыдливость притупляется. И всё же, Изуку чувствует как его кожу стягивает от засохшей спермы, а альфа его ещё и руками трогает! Тодороки только поджал губы и осторожно перекатил Мидорию на живот, хотя тот и попытался вначале что-то возразить. Да, вся спина и у Изуку была располосована, но в основном ниже лопаток, на плечах тоже были отметины. Ягодицы в синяках и укусах. — Я тебя не порвал? — Шото послышалась дрожь в собственном голосе, хотя он не был уверен. — Не думаю, — Изуку попытался перекатиться на спину, но альфа его придержал, осторожно оглаживая ягодицы. — Мне посмотреть? — предложил Тодороки. — Нет, конечно! — почти взвизгнул омега, перекатившись всё же с шипением на спину и неловко пытаясь прикрыться. — Ты можешь вернуть мне моё одеяло? Шото не стал спорить, укутывая Изуку в одеяло. В груди неприятно кололо, и альфа испытывал дикое желание позаботиться об омеге. Отмыть его, зализать все раны, но Тодороки постарался сразу же придушить это чувство. Потому что оно появилось только из-за метки. Только она пробуждала в альфе эти чувства. — Давай определимся, — Изуку прямо посмотрел в глаза Шото, — эта метка для тебя что-нибудь значит или нет? Если нет, то ты можешь собираться и уходить! — А ты? — Тодороки даже удивился агрессии со стороны омеги. — Номер уже оплачен, у меня есть несколько дней, проваляюсь здесь до завтра, а потом вернусь в академию. В любом случае возвращаться вместе – глупо, только вызовем подозрения. — Ты добраться-то сможешь? — с сомнением спросил альфа. Мидория раздражённо фыркнул. Он чувствовал себя куском мёртвой плоти. Он вообще к завтрашнему дню оклемается? Но признаваться в этом Шото не хотелось. Не хотелось с помощью подобных махинаций привязывать к себе Тодороки. — Я не хотел ставить метку, это был инстинкт, — Шото поднялся. — В любом случае я пытался помочь, но… — Или загладить чувство вины за то, что пометил меня? — Изуку будто бы злобно скалился. — Это не я затащил тебя в этот номер с целью потрахаться, — в голосе альфы послушалось рычание. — Не хотел бы – ушёл! — Изуку даже сел, чувствуя острую обиду в груди, но тут же вскрикнул, упав на бок с тихим всхлипом, прижимая к груди колени. Каждая клеточка тела отдавала пульсирующей болью. Шото тут же оказался рядом, неуверенно поглаживая Мидорию по голове. — Тебе нужен медицинский уход, — растерянно сказал альфа. — Мне нужно, чтобы ты определился, — всхлипнул омега. — Если метка поставлена по глупости, то… — Ты вываливаешь на меня это всё, явно не желая рассказывать больше, чем «я омега, Тодороки, давай ты трахнешь меня, у тебя ведь гон, а у меня течка» и ждёшь каких-то решений, — альфа начинал закипать. — Я хочу знать почему ты прикидываешься альфой! В этом же нет никакого смысла! Или ты мазохист с замашками суицидника? Сколько раз ты попадал в медпункт? Ты хочешь, чтобы тебе шею свернули или что? Как твой отец вообще подобное допустил? — О, боги, — Изуку толкнул его, отстраняя, смотря с обидой, — хватит уже возносить моего отца на пьедестал. Допусти хотя бы мысль, что он не тот, за кого себя выдаёт! — Мы ведь говорим о Всемогущем, — Изуку лишь печально покачал головой на слова альфы. — Ты завидуешь его успеху и всеобщей любви? Хочешь быть таким же сильным, как он? — Убирайся, — Изуку накрылся одеялом с головой. — У меня нет никаких сил доказывать тебе, какой мой отец на самом деле. Ты не поверишь. Вы все так ведётесь на его лживую улыбку, что меня уже от всего этого тошнит! — Сваливать все свои проблемы на отца это не выход, — холодно отозвался Шото. Изуку истерично засмеялся и откинул одеяло с головы. Тело болело, но Мидория приподнялся, опираясь на руки и смотря на альфу прожигающим взглядом. — О, мы будем говорить о наших отцах, серьёзно? Так может твой не так ужасен, как ты о нём говоришь? — Ты многого не понимаешь, — процедил сквозь зубы Шото, стискивая кулаки. — Так просвети меня! Чего я не знаю? Что твой отец герой и спасает миллионы жизней? Что он профессионал, невероятно силён и чисто выполняет свою работу? Что там ещё у нас было? О, он слишком требователен и дисциплинирован и тебе надоела папочкина опека? Не соответствуешь его стандартам? — Заткнись, — Шото почувствовал, как его одновременно пронзило холодом и жаром. Ему было мерзко и больно от того, что омега восхваляет его отца. И хотелось одновременно спалить всё к чертям и заморозить насмерть. — Ещё скажи, что шрам на твоём лице – это его рук дело! — Изуку не прекращает. — Нет, — Шото каменеет. — Это сделала моя мать. И Мидория растерянно смотрит на Тодороки, все слова застревают в горле. Его мама? Мама Шото сделала с его лицом это? Но по голосу альфы ясно, что это был не несчастный случай. Что же тогда? Тодороки больше не намеревается продолжать эту ссору. Изуку уже от него досталось, не стоило усугублять его положение. Мидория молча наблюдал за тем, как Шото скрылся в ванной. — Какой же ты придурок, Изуку, — в сердцах на самого себя выругался Мидория. Изуку теперь не может не думать о шраме Шото и том, как он его получил. Всё то время, что альфа в ванной, Мидория пытается придумать слова извинения, но боится разозлить этим Тодороки ещё сильнее. Когда Шото всё же выходит из ванной комнаты, то даже не смотрит на Мидорию. Он мрачен, поэтому Изуку даже боится заикнуться, чтобы не разгневать Тодороки. В душе расцветает чувство вины. Он явно сделал больно своему альфе. Шото молча одевается, всё так же игнорируя омегу, и, не прощаясь, уходит. Он не замирает перед дверью и не оборачивается. Просто уходит, будто в комнате один, а здесь его ничто не держит. В Тодороки бушуют обида и ярость. Изуку глупец, просто глупец! Придумал проблемы со своим отцом, он никогда не видел настоящей тирании. Достаточно посмотреть на поведение их отцов с другими людьми и героями, злодеями, как сразу становится понятно, кто из них кто. Мидорию слишком изнежили в любви, вот и он, не зная настоящих проблем, выдумывает их. Шото достаёт мобильник. У него множество пропущенных от отца и от братьев, но большинство от Фуюми. Альфа всё же чувствует лёгкую вину перед сестрой и набирает ей. — Шото, ты как? Ты где? Что с тобой? Шото? — она отвечает со второго гудка. — Привет, Фуюми, — альфа нервно сглатывает, — прости, что пропал и не отвечал на звонки. — Мы все тебя потеряли, — обеспокоенно отзывается сестра, — отец вообще из себя вышел, мы уж думали, что тебя похитили! Ты написал освободительную по случаю гона, но до дома так и не добрался. Если бы твой одноклассник не сказал, что ты с омегой… Господи, Шото, я чему тебя только учила? Это же гон, ты ведь себя не контролировал, а если твоя омега забеременеет? Я вообще удивилась тому, что у тебя есть омега! Ты такой скрытный и ничего не рассказываешь. — Всё хорошо, Фуюми, — мягко перебил Тодороки. — Беременности не будет точно. Прости, что заставил переживать. Я сейчас направляюсь домой, с отцом поговорю сам. — Ох, Шото, — неодобрительно прозвучал голос сестры. — Я же не просто так переживаю, ведь, потеряв контроль, ты мог и пометить эту омегу. Кто это хоть? — Прости, Фуюми, у меня садится телефон, я перезвоню, — и альфа отключился. По крайней мере он дал сестре понять, что с ним всё в порядке. Но злость на Изуку не прошла. Он подрагивающими пальцами коснулся пылающего шрама. Какого чёрта Шото вообще рассказал омеге про мать? Мама… Он давно её не видел и даже не интересовался её состоянием. Наверное, она была бы недовольна, если бы узнала о том, что Шото провёл свой гон с омегой и тут же оставил его одного. Дома он первым делом направляется в кабинет отца. Тодороки не может быть уверенным в том, что Старатель сейчас не в агентстве, но всё же решает проверить. Отец, к удивлению, всё же дома, молча перебирает какие-то документы у себя на столе. На Шото он смотрит только один раз, убийственным взглядом, когда его сын входит без стука. Альфа подходит ближе к столу и замирает, засунув руки в карманы пальто. Он даже не успел раздеться. Разговор с отцом был куда важнее. — Я вижу, стоило тебе стукнуть шестнадцать, и ты побежал познавать прелести взрослой жизни, — грубо прозвучал голос Энджи. — У меня был гон. — Гон, — фыркнул Старатель и прожёг сына взглядом. — Ты не в том возрасте, чтобы проводить гон с омегами. Течку ещё можешь, но для гона ты слишком неконтролируем. Я надеюсь, твоя несчастная омега хотя бы жива? Шото скрипит зубами. — Да, — сухо отвечает он. — Ну хотя бы ни одного сына Старателя не посадят за то, что он затрахал омегу до смерти, — хмыкает Энджи. — В любом случае я не одобряю, Шото, чтобы ты проводил гон с омегами, если тебе хочется секса, то уж будь добр отдавать предпочтение течкам омег. К тому же твой гон проходит слишком буйно. С возрастом и опытом ты сможешь приспособиться, чтобы нормально проводить гон с омегой. В любом случае это не кончится случайной беременностью. — Он не забеременеет, — резко возразил Тодороки. Энджи замер, удивлённо посмотрев на сына. — Он? — переспросил Старатель. — Ты хочешь сказать, что трахался с парнем? Шото почувствовал, что в комнате поднимается давление. Ну да, его отец чёртов консерватор и омег-парней он вообще не воспринимал. Шото не должен был выдавать, с кем он был. — Это был парень, — согласился альфа. — И он старше меня. Лицо Старателя помрачнело и ручка в его руках опасно хрустнула. О да, Энджи приходил в свою неконтролируемую ярость. — Я не буду выяснять с кем ты проводил гон, — сталь в его голосе резала уши, — но ты больше никогда не будешь трахать парней, Шото. Я бы тебе вообще советовал не связывать свою жизнь с омегами. Омега всегда будет иметь над тобой власть. — Это мой выбор, — возразил альфа. — А, — понимающе кивнул Старатель. — Это ты назло мне, да сын? Подростковый бунт? Шото хотел съязвить, огрызнуться, возразить, но понимание того, что своими словами он только усилит интерес отца, и тот по своим связям начнёт искать, с кем был Шото… ну уж нет, ни в коем случае он не хотел, чтобы отец знал, с кем он проводил свой гон. — В любом случае это больше не повторится, — выдавил из себя альфа. Старатель рассмеялся, подперев голову рукой. — Не понравилось, да? С женщиной лучше, Шото. «Понравилось, ещё как понравилось. Настолько понравилось, что я бы трахал Мидорию постоянно, хоть у тебя на глазах» подумал зло Тодороки, но ничего не сказал. — Твой одноклассник опять пропал, — Энджи потерял интерес к сыну и вновь занялся документами. — Кто? — Шото даже не сразу понял, о ком идёт речь. — Мидория Изуку, — без особого интереса отозвался Старатель. — Написал освободительное, что будет проводить течку с омегой и с концами пропал. Всемогущий забеспокоился, но искать его начал, когда вернулся лишь в конце недели. Похоже, в наше время альфы-подростки слишком озабочены сексом. Но даже Мидория поступает умнее тебя. Шото подавил желание рассмеяться. Знал бы его отец, с кем Изуку проводил течку и чья именно это течка была, уж точно бы его не нахваливал. К удивлению, отец был слишком занят работой и ему не было дела до сына. Интересно, он почувствовал запах Мидории на нём? Тодороки до сих пор не мог его уловить. Насколько понял Шото, его отец занимался поиском крупнейшей группировки якудза. Но ему не было это интересно. Весь день и весь вечер, как и всю ночь, у него не выходил из головы голос Мидории. Сложно было поверить в то, что он занимался сексом с Изуку, и это было нормально. Мидория омега и… это же просто взрыв мозга! Почему он это так скрывает? И маскирует запах. Если бы Шото знал об этом раньше, то их отношения складывались бы иначе? Нет, тогда бы он невзлюбил бы его ещё сильнее. Наверное, для Мидории всё это было забавой, наблюдать за тем, как Шото сходит с ума, не понимая, почему его тянет к альфе. И явно ловил кайф от всех их соприкосновений. Даже тогда на тренировке стелился под него. А если он такой по натуре? Если шлюхастое поведение - это его норма? Тодороки напрягся от таких мыслей. А если он вертел задом перед Бакуго и тот… тот в свой гон чуть не покрыл Мидорию! Кацуки знает? Догадался? А если они собирались трахаться там, но им просто помешали? Тодороки нервно сжал кулаки. Чёртов Мидория! Мелкий мерзавец! А ещё он вечно крутился возле одного старшеклассника, Шото видел их вместе очень часто. И Изуку всегда светился счастьем. Так почему для течки Мидория выбрал его? Хотел провести гон с альфой, но без течки с Бакуго было слишком жёстко? Может, он искусственно заранее вызвал свою течку? Ведь запах подавлять он мог. Избалованный сучонок, его явно всё это забавляет. А как он не хотел метку! Метка ведь будет отпугивать других альф! Стоило только вспомнить как пошло и призывно стонал под ним Изуку. Но Шото точно был уверен, что был у него первым. Возможно, что всё это время он игрался и не решался на серьёзные действия, а после гона с Шото пошёл бы по рукам? Поэтому его отец и ищет, знает, каким может быть его сын? Шото не хотел иметь слабости перед омегой, перед такой омегой уж точно. Строит из себя несчастную жертву, когда сам водит всех вокруг за нос! Ну ничего, Шото завтра с ним разберётся! В академию Шото прибыл с утра, избегая лишнего общения с отцом. Мидория, скорее всего, прибудет вечером. Ничего, явно со всем справится сам. Тодороки уже подходил к своей комнате, собираясь взять учебники перед занятиями, но услышал сзади торопливые шаги. Он успел только приоткрыть дверь. — Где Изуку? — почти в панике воскликнул взявшийся из неоткуда Минору. Альфа хмуро посмотрел на омегу. Минета дрогнул, сглотнул, но не отступил, лишь решительнее сжал кулаки. Он очень переживал за Мидорию. Он планировал, что они вернутся вместе, если уж и не держась за ручки, то явно не в силах скрыть своей симпатии. — Что ты с ним сделал? Ты его убил или съел? — решительно спросил Минета. — При чём здесь я? — холодно отозвался Шото. — Откуда мне знать, где твой Мидория? И альфа направился в комнату. Он ни с кем не хотел обсуждать Изуку, потому что не выспался, полночи думал об омеге, но так не смог заснуть. — Я знаю, что вы были вместе, — Минору шагнул следом за ним. — Но я не могу до него дозвониться! Его телефон до сих пор недоступен! — Я не знаю, где Мидория, — повторил Тодороки. — А теперь не мешай мне. — Я знаю, что вы должны были проводить это время вместе и я знаю, что вы были вместе, — настаивал на своём омега. Шото замер, пронзив взглядом Минору. И видя, что омега задрожал и стал отступать, схватил его за плечо и втянул его в комнату, громко закрывая дверь. — Что ты знаешь? — Шото прожёг его взглядом. — Ничего, — Минета подступил к двери, но Тодороки её загородил и омега испуганно отпрянул назад. — Я ничего не знаю. — Выкладывай, — велел альфа. — У него была течка, а у тебя гон, — всё же выдавил омега. — Не удивительно, что вы были вместе и понятно, чем вы занимались. — То есть, ты знал о Мидории? — Шото почувствовал острую обиду. — И как давно? — С октября, — Минору предпочитал не рисковать и не злить альфу. Альфа сейчас выглядел устрашающе. — И почему же именно я? — спросил Тодороки. — Ему больше не с кем было потрахаться? — Но ведь вы истинные! — горячо возразил Минета. Что-то про истинных Шото уже слышал. Мидория тоже про это лепетал. Чушь полнейшая. — В следующий раз пусть ищет себе другого альфу, — холодно отозвался Шото, — если, конечно, сможет. — Так ты с ним всё-таки что-то сделал? — тут же ужаснулся омега. — Как ты мог? Он ведь твоя истинная пара! — Знать я про твоего Мидорию ничего не желаю, — отозвался Шото и без разговоров выставил Минору за дверь. Чёрт, Минета был в курсе секрета Изуку. Не удивительно, они ведь оба омеги и дружат. Надо было спросить у Минору, кто ещё в курсе секрета Мидории.

***

Изуку проснулся ближе к вечеру. Ему ужасно хотелось пить, в теле чувствовалась ломота. Кое-как он добрался до ванной и быстро ополоснулся. Телу стало чуточку легче, но ходить всё равно было больно. Мидория чувствовал дикий голод, от него до сих пор пахло Тодороки. С таким запахом в академию не вернёшься. И куда ему? Домой? Отец, должно быть, уже вернулся. С трудом одевшись, Изуку покинул мотель и тяжело передвигая ногами, держась за живот и скрипя зубами от боли, шёл к метро. Тело всё болело, но хуже всего было колющее чувство внутри живота. Анус тоже горел и идти было практически невозможно, потому что практически через каждый шаг болью простреливал копчик и отдавался пульсацией по всему позвоночнику, заканчивая меткой, которая слегка покалывала. Но Изуку ведь привык терпеть боль, да и если сравнивать с первой течкой – не так уж и больно. Он достал телефон из кармана и включил. На улице было слишком холодно, пальцы уже замёрзли. Он специально выключил телефон, чтобы отец его не нашёл. Включив мобильник, Мидория только слушал как приходят многочисленные оповещения. Ему звонили и писали, но у Изуку не было желания проверять сообщения. Он только посмотрел на время. Половина седьмого. Телефон завибрировал в руке и Мидория испугался, посмотрев на дисплей, но с облегчением выдохнул, отвечая. — Да, — голос всё же был сиплым и явно не собирался восстанавливаться. — Изуку? — неуверенно прозвучал голос Минеты. — Да, это я, просто голос сорвал, — хмыкнул Мидория. — Боже, Изуку, тебе нужно срочно возвращаться, тут такое происходит! Тодороки вернулся утром, а тебя не было! Я уж испугался, что он убил тебя! А ещё они сегодня сцепились с Бакуго на тренировке, я думал, что они загрызут друг друга. Бакуго очень хорошо отделал твоего альфу, Шото сейчас в медицинском крыле. Не знаю, что послужило причиной ссоры, но боюсь предполагать, что это был ты. — Вряд ли, — устало выдохнул сын Всемогущего. — Тодороки не заинтересован в отношениях со мной. — Но течку вы провели вместе? — Вместе, — не стал врать омега. — И признаться, последствия этого не так уж и приятны. — Ты как? — заволновался Минору. — Всё тело болит, а внутри… — Мидория охнул, споткнувшись и чуть не упал. Он остановился и начал озадаченно озираться. — Твой отец тебя ищет! Боже, Изуку, он у меня расспрашивал о том, куда ты пошёл, с кем должен был встретиться, я чуть ему не проболтался, он умеет давить, — дрожащим голосом начал говорить Минета. — А ещё меня твой альфа напугал! Изуку, ты должен как можно скорее вернуться в академию... — Минору, — взволнованно прозвучал голос омеги. — Я… я, кажется, потерялся… — В смысле потерялся? — не понял Минета. — Просто, — Изуку приложил руку к груди, чувствуя нарастающее давление. — Я не знаю, где я… Я не знаю… — Но ведь тебе от отеля до метро недалеко идти! Там невозможно заблудиться… — Мне надо идти, — прозвучал взволнованный голос Изуку. — Мне нужно… — Куда идти? Изуку, всё в порядке? — Мне надо… — Мидория даже не почувствовал, что телефон выскользнул из пальцев, он и не сразу понял, что бежит. Тело было настолько напряженно, что он не чувствовал боли, он не чувствовал как горят лёгкие. Он ничего не чувствовал, его вёл инстинкт. Изуку не разбирал дороги, не понимал, куда бежит и зачем. Только чувствовал, что должен, что нужен, что так надо. Он даже не знал, сколько времени бежал, местность была незнакомой, и как он выбирал путь – было непонятным. Мидория пришёл в себя только тогда, когда со всей силы врезался в забор, вкладывая силу в кулаки и разнося его, проникая на закрытую территорию. Он замер и в бешенстве заозирался. Сердце гулко стучало в груди, кровь бурлила в венах. Он должен был… Ему никто не мешал. Изуку пробегал мимо людей, не акцентируя на них взгляд, а они словно и не замечали его, даже расступались у него на пути. Все двери были открыты, Мидория не встретил ни единого препятствия, понимая, что спускается под землю и бежит по длинным тоннелям. Омега ворвался в просторную белую комнату и замер. — Рад нашей встрече, Мидория Изуку, — на свободном диванчике сидел его злейший враг, а рядом с ним дрожал ребёнок. — Можем поприветствовать мамочку, Эри, она тебя нашла. У малышки по щекам потекли слёзы, и она, услышав разрешение, всхлипнула и побежала навстречу Изуку. Мидория почувствовал слабость и боль во всём теле, обессиленно опускаясь на одно колено и разводя руки в стороны, ловя свою дочь в объятия. — О, Эри, — у Мидории у самого на глаза навернулись слёзы. — Эри, я так рад, что нашёл тебя! Изуку гладил девочку по волосам, целовал в висок и макушку, не переставая плакать. Сущность ликовала, ластилась к девочке, стремилась обогреть. Он не мог поверить, что вот она живая и что он может обнять её! — Признаться, я не ожидал тебя раньше весны, — заговорил Архитектор, закинув ногу на ногу. — Но мои люди заранее были оповещены о том, что ты придёшь. Инстинкт — штука тонкая, никогда не знаешь, когда он себя проявит. — Я забираю Эри с собой, — Мидория продолжал обнимать девочку и с ненавистью посмотрел на Архитектора. — Боюсь, что не получится, — злодей развёл руками в стороны. — Видишь ли, твой инстинкт сработал на поиск потомства, а не его защиту. И ты без сил, вряд ли вообще сможешь выйти за дверь. Изуку прикусил губу. Он действительно очень слаб, течка вытянула из него все силы. Удивительно, что он вообще смог столько пробежать. Что он может сделать? Ничего! Вряд ли он сможет сконцентрировать силу хотя бы в пальце! — Чувствуя твой запах, — в голосе Архитектора слышалась усмешка, — могу смело предположить, что твой альфа пометил тебя. Да и по ярко выраженному запаху не трудно понять, что твоя течка кончилась недавно. Удивлён, что в таком случае ты пришёл один. Как твой альфа тебя отпустил? — Всё будет хорошо, Эри, — тихо зашептал Изуку на ушко девочке, нервно поглаживая её растрёпанные волосы. — Я заберу тебя отсюда. Эри дрожала в его руках и тихо всхлипывала. Она отчаянно обнимала Изуку за шею, боясь с ним разлучиться. — Папа не даст нам уйти, — тихо зашептала девочка в ответ. — Папа никогда нас не отпустит. Мидория почувствовал себя беспомощным придурком. Сейчас он действительно ничего не сможет сделать, более того, он оказался в ловушке злодея. Только он умудрялся попадать в такие неприятности! Омега почувствовал острый укол в шею, Эри громко заплакала, её оттащили от Изуку. Мидория почувствовал, что перед глазами всё поплыло, он только успел обернуться и краем глаза заметить позади себя белый силуэт. — Пожалуйста, проснись, — Эри хныкала, упав рядом с Мидорией на колени и трясла его за грудь. — Пожалуйста, открой глаза. — В принципе, как я планировал, — Архитектор подошёл ближе. — Вымотанный инстинктом, он истощился, похоже, что его альфа не обеспечил его должной поддержкой. К тому же оставил после течки одного. — Его отнести в комнату? — спросил Хроностазис, убирая шприц в чемоданчик, что был с ним. — Я сам, — качнул головой Кай. — Отведи Эри в свою комнату. — Пожалуйста, не надо, — Эри прижалась к бессознательному телу Мидории. — Я не хочу уходить, пожалуйста… — Эри, мама всё равно пока ещё спит, — обратился злодей к девочке. — Как только она придёт в себя, ты с ней увидишься. Эри заверещала и забилась в руках Хари, когда тот взял её на руки и понёс к выходу. — А тебя мне нужно осмотреть, — Кай внимательно посмотрел на омегу. — И взять для начала несколько анализов. Изуку приходил в себя нехотя, голова ужасно болела. Мидория открыл глаза и понял, что находится не в отеле. Удивительно, где он и как тут оказался? — Ты уже очнулся? — прозвучал рядом голос от которого всё тело напряглось. Изуку дёрнулся, но понял, что его руки и ноги привязаны к кровати и сам он голый под тонкой простынёй. Мидория в панике завертел головой, озираясь. Походило на больничную палату, нет, на какую-то лабораторию. — Ты проспал дольше, чем я ожидал, — Архитектор появился рядом, приставил к кровати стул и сел на него. — Но это дало мне больше времени для исследований. Мидория посмотрел на правую руку, из вены торчал катетер. Что здесь происходит? Паника волнами стала подниматься в груди. — Что ты делаешь? — сиплым голосом спросил он. — И даже не поблагодаришь за то, что я восстановил твоё тело и избавил от боли? — ухмыльнулся Кай и, крепко взявшись за маску, потянул её, снимая с лица. — Твой альфа знатно тебя выдрал, признаюсь я тебе. Удивляюсь, как ты вообще смог до меня добраться. Даже инстинкт бы не вытянул твоё полудохлое тело. Мидория нервно сглотнул. Да, в теле больше не чувствовалась боль, но это не меняло всей ситуации. Он удивлённо моргнул. У злодея было привлекательное лицо, но и такое бывает в жизни. Почему он открылся ему? — Где Эри? — Эри в своей комнате, ждёт встречи с тобой. В отличие от тебя, она послушная девочка, но я надеюсь, что ты переймешь у неё эту черту, — мужчина улыбнулся. — Зачем тебе Эри? — голос Мидории дрожал. — Эри моя дочь, как заботливый и любящий отец я хочу наблюдать за её взрослением, — альфа поудобнее устроился на стуле. — Но так же она обладает невероятной причудой, с помощью которой можно полностью стереть чью угодно причуду. Эффект пока недолговременный, и мы работаем над тем, чтобы создать препарат, навсегда стирающий чужие причуды. Но для этого мне уже нужен ты. Эри всегда не хватало связи с матерью. Так уж вышло, что мать Эри умерла при родах, а другая омега не смогла бы принять девочку, но тут появляешься ты и это всё меняет. — Невозможно стирать чужие причуды, — возразил Изуку. — Ты так думаешь? — Архитектор приподнял одну бровь. — Но тогда попробуй применить свою. Ведь твою причуду я уже стёр. Изуку испугался, посмотрев на свою руку. Он попытался сконцентрировать силу в пальцах, но не почувствовал ничего. Словно у него никогда и не было причуды. — Невозможно, — в собственном голосе звучали панические нотки. — Да, это говорит о том, что сбежать с Эри у тебя не выйдет, — хмыкнул злодей. — Я предлагаю тебе выгодные условия, Мидория: ты живёшь здесь с Эри и заботишься о ней, а взамен я обеспечиваю вашу безопасностью. Я позволю проводить вам время вместе, а за непослушание я с лёгкостью разделю вас. А если ты будешь особо сопротивляться и вставлять мне палки в колёса, буду использовать тебя как местную шлюху. — У меня метка, — Изуку нервно сжал руки в кулаки. — А у меня есть блокаторы, способные полностью подавить твой запах, — хмыкнул альфа. — Твоей заднице понравится. Мидория сглотнул и посмотрел на свои руки. Сейчас не вариант что-либо предпринимать. Нужно осмотреться, собрать как можно больше данных, обсудить всё с Эри, а уже потом думать о побеге. Не стоит геройствовать, когда у него нет даже силы. — Что ты хочешь от меня? — Мидория смотрел на свою руку. — Ничего особого — проводи время с Эри, говори с ней, проявляй заботу, сдавай необходимые мне анализы, — альфа встал. — Просто люби её и позволь ей почувствовать себя счастливой. — Но ты причиняешь ей боль, — голос омеги задрожал. — Эри вытерпит всё что угодно, ради тебя, — злодей склонился над ним, одну руку уперев возле головы Изуку, а второй погладил щёку. — Я буду нежным, Мидория. Не вынуждай меня на грубость, ведь я готов предоставить разные удобства для мамочки моей девочки. Будь послушным и делай всё, что я скажу. Изуку нервно сглотнул, но не позволил себе отстраниться. От этого человека забеременел его брат. Как Шигараки вообще мог под него лечь? — А теперь отдыхай, завтра ты увидишься с Эри, — Архитектор отстранился и направился к выходу. — Я зайду к тебе чуть позже. Ты сильно истощён, тебя нужно откормить, твоему организму необходимо больше питательных веществ. Изуку поджал губы, зажмурившись. В эту минуту он сильнее всего хотел, чтобы Шото оказался рядом.