Сын героя.

Шото замер. Сердце в груди отзывалось болью, тело пробил холодный пот. Комната была тёмной, освещение тусклое, но Тодороки мог рассмотреть спутанные зелёные волосы, практически чёрные при таком освещении, исхудавшую спину. — Мидория, — собственный голос дрожал, и альфа шагнул к омеге. Изуку, услышав его голос, дрогнул, качнулся на ватных ногах, но всё же обернулся. Глаза его были перебинтованы пропитавшимся кровью бинтом. Омега был бледен и дрожал, в руках его был какой-то свёрток. — Он не шевелится, Шото, — безумным шёпотом отозвался Мидория. — Почему он не плачет? Тодороки почувствовал, как тело затряслось от страха, в горле встал мерзкий ком, с болью давя на кадык. Только не это… Он нерешительно качнулся и направился к Мидории. С каждым шагом тело его становилось тяжелее, и тянуло к полу. С каждым шагом ледяной ужас охватывал его душу. — Я не слышу его… — шептал омега. — Почему он молчит? Альфа приблизился, остановившись в шаге от омеги и, протянул дрожащую руку к грязному окровавленному свёртку, открывая. Не делай этого! Не смотри! кричала его сущность. Но Шото медленно тянул ткань пальцами, чувствуя, что с каждым ударом сердце замедляется. Будто он заранее знал, что там увидит. — Он не плачет, — повторял Мидория. — Он не сможет, — шёпотом ответил Тодороки, слыша в своём голосе ужас, чувствуя что его мутит от увиденного. Он видел маленькое посиневшее тело, и невероятное количество крови, раздробленный череп и часть мозгов. Тодороки резко сел, с невероятным облегчением понимая, что он проснулся. Он застонал и жёстко потёр лицо ладонями, пытаясь нормализовать дыхание. Сердце стучало как сумасшедшее, тошнота мерзким комом подходила к горлу. Если он не нормализует дыхание, его вырвет. Ему снова приснился этот сон. Приснился Мидория с мёртвым ребёнком на руках. Альфа был рад, что в этот раз сон он не досмотрел, а проснулся на середине. Потому что ему не пришлось слышать от Изуку, что это их ребёнок, ему бы не пришлось снимать повязку с его глаз, чтобы обнаружить отсутствие глазных яблок. Ему повезло не переживать хотя бы это снова. Он не брал на руки грязный свёрток, но даже от увиденного его пару раз рвало после сна. Тело дрожало, и Шото понимал, что напуган. Эти кошмары стали преследовать его после пропажи Изуку. Мидории не было чуть больше десяти дней. Тодороки был на больничном и пустая парта не мозолила у него перед глазами в течение всего времени. Но всё же Тодороки чувствовал в душе пустоту, пульсирующую и не замолкающую. Отсутствие Изуку изводило, потому что Мидория должен был быть рядом. К нему хотелось прикоснуться, зарыться в его волосы лицом и жадно дышать, обнимать и никуда не отпускать, чувствовать, что он целый и невредимый, что ему не причиняют боль. Метка так на него влияла или нет, альфа не знал. В любом случае, помимо пустоты в груди, была ещё ядовитая плавящая изнутри вина. Он оставил омегу одного, когда тот был так слаб. Оставил его одного, когда Мидория, скорее всего, с большим трудом мог передвигаться самостоятельно. Если бы Шото был рядом, Изуку бы никуда не исчез. Тодороки чувствовал ответственность за Мидорию. Из-за своих кошмаров в голову Тодороки лезли всякие дурные мысли. Что могли сделать с ослабленным омегой? С ним же сейчас… всё в порядке? Он ведь жив? Сердце шептало, что жив. Но в безопасности ли? Шото сжал руки, когтями впиваясь в собственные ладони, протыкая их. Боль немного отрезвляла. Но она не могла ничего изменить. Больнее всего во снах ранил мёртвый младенец, это раздирало душу альфы на части. Шото не смел думать об общем ребёнке с Изуку, но знал, что его сущность этого хочет. Но если Тодороки всё же непроизвольно начинал думать на эту тему, перед глазами тут же вставал фрагмент из сна и Шото охватывал страх. Потомство для альфы, как и для омеги, может значить очень и очень много. К утру Шото так и не смог уснуть, даже не пытался. Он обработал ладони и попытался почитать учебник по истории, но это не помогло ему отвлечься. Тодороки с больничного выписали вчера очень поздно и, когда он вернулся в общежитие, все уже спали. Шото в какой-то степени завидовал тому, что кто-то сейчас может спокойно спать. Спокойных снов он уже не ожидал увидеть. Альфа не помнил начала драки с Бакуго, помнил только ослепляющие чувства, такие сильные, с болью бьющие по сознанию, слепящие глаза, что их хотелось вырвать из груди. Он действительно хотел убить Бакуго, хотя и не помнил за что именно. Кажется, он был зол из-за Изуку. Из-за своих мыслей об Изуку. Пропажа Мидории давила на Шото, вызывала чувство беспомощности и маниакальной обеспокоенности. Он ничего не мог сделать. Тодороки взял телефон и стал просматривать новости на разных геройских сайтах, замирая на секунды на интервью Всемогущего, но не пересматривая их более. Шото не понимал, почему Изуку не любит своего отца. Он не видел во Всемогущем ничего плохого. После пропажи сына герой был обеспокоен, голос его был усталым. Тодороки с трудом смотрел это интервью, потому что видел, что Мидория не безразличен своему родителю, что его отец переживает и очень обеспокоен. Он видел уставшего человека, слегка отчаявшегося. Всемогущий говорил, что это он виноват в пропаже сына, что был слишком сильно занят поисками Лиги Злодеев и не обеспечил должной безопасностью собственного ребёнка. И Всемогущий просил всех что-либо знающих или видевших сообщить любую информацию. Шото задумчиво отставил телефон в сторону. Изуку – омега, в любом случае его отец должен был об этом знать, но почему тогда он позволил Изуку выдавать себя за альфу, это же не безопасно?! И была ли это личная инициатива Мидории – быть «альфой»? Мог ли Всемогущий хотеть, чтобы у него был сильный наследник? Может быть проблема Мидории с отцом кроется в этом? В том, что он не соответствует ожиданиям отца? Или что все его результаты оказываются недостаточно хорошими? Изуку и сам говорить не хочет, не хочет объяснять, но назвать своего отца ублюдком может с лёгкостью. Шото не мог представить, чтобы Всемогущий бил своего сына и до изнеможения заставлял тренироваться. Всемогущий - это тот, кто спасает чужие жизни и чужие сердца. В половине шестого в дверь к альфе постучали, и он очень удивился, но не стал медлить и поспешил открыть дверь. — Быстро ж тебя выписали, — Бакуго без разрешения прошёл в чужую комнату и по хозяйски закрыл за собой дверь. Он хмурым взглядом осмотрелся и предпочёл сесть на стол Шото, нежели на его незаправленную кровать. Кацуки был в чёрных штанах и синей майке, Тодороки тоже ещё не переоделся в школьную форму. — Что тебе нужно? — Шото почувствовал, как внутри откликнулись злость и раздражение. — Поговорить, — недовольно отозвался Бакуго, — чтобы расставить всё по местам, иначе мы перегрызёмся ещё раз. — Ну хорошо, — Тодороки продолжал стоять, он чувствовал напряжение в каждой клеточке своего тела, клыки ужасно чесались – впиться Бакуго в горло было единственно верной мыслью в данный момент. — Ещё раз назовёшь мою омегу шлюхой – с больничного не выйдешь больше никогда, — рыкнул Кацуки, демонстрируя клыки. Шото, кажется, начинал припоминать их стычку до драки, но он не думал, что… — С каких пор Мидория твоя омега? — он сказал это прежде, чем успел подумать. — При чём здесь этот идиот? — Бакуго даже растерялся. И Шото прикусил себе язык. А что, если Кацуки не в курсе, что Мидория омега? Шото же не мог выдать Изуку, да и вряд ли альфа ему поверит. — Или, постой, — Бакуго задумчиво осмотрел Тодороки, — ты свою омегу шлюхой назвал? Тодороки растерялся. Любое его неверное слово могло выдать Мидорию, и Шото точно знал, что не хочет, чтобы кто-то ещё знал о Изуку эту правду. По крайней мере, это делает его недоступным для других альф. И уж точно для Кацуки. — Не знаю, что у тебя было с этим задротом, — Бакуго повёл плечом, — но меня твоя сучка не интересует. — Ты о Мидории? — напрягся Тодороки. — А о ком мы ещё говорим? — фыркнул альфа. — Повторяю: твоя омега мне не интересна. И Шото почувствовал болезненный укол. Бакуго всё-таки знал. Даже чёртов Кацуки знал! Мидория ему сам рассказал? Или при каких-то особых условиях?! При мысли о том, что Бакуго чуть не покрыл Мидорию в свой гон обдало Шото жаром. Знал ли он уже тогда о сущности Изуку? Искал ли его намеренно? — Не надо на меня так смотреть, — Кацуки вновь продемонстрировал зубы, — я всё же не трахнул твою суку в гон, об этом ведь думаешь, да? Я только после этого и понял, кто он есть на самом деле. Как ты-то не почувствовал этого, если вы пара? — Мы не пара, — возразил Шото. — Вы ебанутые, — презрительно фыркнул альфа. — И явно стоите друг друга. Да по вашей реакции сразу становится ясно, что вы пара. Я вообще видел впервые, чтобы кому-то так знатно крышу рвало. Меня ваши отношения не волнуют, я здесь только потому, что могу понять тебя. Мидорию ведь похитили. И это явно не походило на побег из дома. А после течки омега невероятно слаб, как ты вообще его додумался одного оставить? Шото было шагнул к Бакуго, но всё же остановился. Он прав, Изуку сейчас не здесь. Но альфа никогда не простит Кацуки за то, что он мог сделать с Изуку, за его чёртов укус, который остался шрамом на коже омеги. Но волновало сейчас другое. — Откуда ты знаешь про течку? Кацуки только усмехнулся, будто Шото глупость спросил. — Вы написали освободительные практически в одно и то же время, а учитывая, как вас тянуло друг к другу в последнее время, то только знающий, что Мидория омега, мог бы понять, что к чему. Но важно не это, а то, что этот задрот стал чахнуть. С ним давно эта херня творилась, — Бакуго хрустнул шеей, резко дёрнув ею в бок. — Даже если вы и не были до конца откровенны, он должен был сказать тебе о том, что его беспокоит. Омега всегда ищет успокоения у своего альфы. Хотя бы раз, но он должен был сказать. Возможно это и не имеет отношения к его похищению, но это хоть что-то. Эри. Это имя почему-то первым всплыло в голове. Но кто это и где он его слышал? Это как-то связано с Мидорией? Тодороки не знал. — А у тебя, значит, есть омега? — решил сменить тему разговора Шото. — Моя омега только моя, — злобно рыкнул Бакуго. А Мидория только мой. И что же это за гадкое чувство в нём? С Изуку он быть не хочет, но и не может допустить мысли о том, чтобы Мидория был с кем-то другим. Мысль о том, что Изуку может принадлежать кому-то другому, причиняла боль. — Ты поставил метку своей омеге? — Шото почувствовал волнение при этом вопросе. Он должен был знать, поступил он правильно или нет. Хотел он её в действительности ставить — или нет. — Какая метка в нашем возрасте? — фыркнул Бакуго и уставился хмурым взглядом в стену. — Конечно, очень хочется, но метка пробуждает очень многое. Связь, семейные узы, желание иметь детей. И волей не волей, а с меткой ты себя контролировать даже в течку омеги не сможешь. Так что рано становиться родителями мы не хотим.

***

— Очень красиво, — ласково улыбается Изуку, наблюдая за тем, как Эри рисует. В основном она рисует себя и Изуку, Архитектора очень редко и он всегда стоит поодаль. Иногда рядом с Изуку и Эри находится яркое красное пламя. Как и на этом рисунке. — Это огонь? — спрашивает Мидория, проводя пальцами по красным полосам. Малышка пару минут морщит носик, забавно склонив голову набок. — Нет, — всё же отвечает она. — Я не знаю. Это будто бы папа, но не папа. Я чувствую, что с нами должен быть он, но это другое… У Изуку на миг замирает сердце в груди. Она ведь не о Тодороки, да? Эри же не может чувствовать его? — Нам и вдвоём будет хорошо, — Мидория целует малышку в висок. — Нет, папа нужен, — упрямится Эри и хмуро смотрит на Изуку. — Он словно часть тебя и без этой части ты слаб. Изуку полностью растерян. Эри была очень смышлёной малышкой и училась невероятно быстро, а её интуиция была чем-то запредельным. — Наверное, — всё же не желает спорить Мидория. — Может, ты хочешь, чтобы я тебе почитал? Эри задумчивым взглядом осматривает комнату. Эта комната принадлежит им с Эри, здесь большая двухместная кровать, шкаф с одеждой, недавно появился шкаф для книг и игрушек, и столик, за которым они занимались. Изуку учил дочку писать и читать. Всё, что бы он ни говорил необходимо купить для Эри, Архитектор покупал, точнее он велел говорить это Хроностазису, и уже тот доставлял всё необходимое. Изуку учился ухаживать за малышкой, последние три дня у него получалось заплетать более ровные косы, которые могли продержаться часа два на голове у Эри. Но, несмотря на это всё, они были в клетке. Они всё время проводили в комнате и у них была личная ванная. Иногда они ужинали вместе с Архитектором, и Изуку терпеть не мог такие мероприятия больше всего на свете. Мидория два раза был на обследовании, но ему в основном приходилось сдавать анализы. Злодей спрашивал у него про течку и взаимосвязь с альфой, но омега тут же чувствовал стыд и отвечал невпопад. А ещё каждый вечер Хроностазис уводил Эри часа на два и приводил обратно всю заплаканную и дрожащую. Изуку пытался возмущаться, пытался препятствовать, но на него с лёгкостью воздействовали чужими причудами. Мидория впервые чувствовал себя настолько слабым. Изуку пытался рассмотреть убежище как можно лучше, когда посещал лабораторию Архитектора или место, где они ужинали, но этого явно было недостаточно. — Мы обязательно убежим, Эри, — Изуку поцеловал её в макушку. — Куда? — Эри испуганно посмотрела на Мидорию. — Но ведь нам и тут хорошо. — Не хорошо, — Изуку присел перед девочкой на колени, нежно оглаживая её щёчки. — Твой отец делает тебе больно и я… — Но если мы попытаемся сбежать, папа сделает больно тебе, — испуганно зашептала девочка. У омеги кольнуло сердце. Архитектор был прав, Эри готова многое терпеть ради него. Но это не значит, что Мидория готов смотреть на её страдания и бездействовать. — Нет-нет-нет, — Изуку осторожно прижался своим лбом ко лбу малышки. — У нас всё получится и там мы заживём с тобой счастливой жизнью. Но Изуку даже понятия не имел, где там. Где эта хорошая жизнь? Возвращаться к отцу с Эри? Боже, на нём метка альфы, страшно представить, насколько отец от одного этого обезумеет! Тодороки явно это всё не интересно. Но даже если для того, чтобы Эри перестала дрожать и плакать, чтобы она не просыпалась от кошмаров по ночам, даже если ему придётся вернуться к отцу и принять наказание, то Изуку готов. Он действительно на многое готов ради благополучия Эри. Он мог бы остаться здесь, если бы Архитектор не мучил её. Мидория хотел только лучшего для своей дочери, чтобы у неё были возможности и право жить обычной жизнью. Он хотел дать ей всё то, чего был лишён он сам. — Пожалуйста, не говори об этом, — испуганно зашептала девочка. — Лучше почитай мне книжку. — Хорошо, — тут же согласился Мидория. — Какую ты хочешь?

***

Мирио слегка запыхался, но даже не обратил на это внимания. Он влетел в кабинет отца без стука и замер. — Тогата? — взволнованно отозвался Ночноглаз. — Что-то случилось? Альфа скользнул взглядом по омеге, понимая, что тот расстроен, но как обычно не подаёт виду. Но сейчас в комнате находился другой человек, с которым Мирио пытался найти встречу, но всё никак не получалось. Его отец. Всемогущий. — Нам нужно поговорить, — решительно сказал альфа и шагнул к родителям. Обычно его разговоры с Тошинори проходили в отсутствие папы-омеги. Но сейчас Мирио это мало волновало. Сейчас он хотел знать правду как никогда раньше. — Хорошо, — согласился Яги, заметив серьёзный настрой своего сына и обратился уже к Ночноглазу: — Оставь нас, пожалуйста. Сасаки лишь недовольно нахмурился, но послушался. Тошинори подождал, когда за омегой закроется дверь и уже только тогда обратился к сыну. — Я знаю, что ты хотел поговорить со мной, прости, из-за поисков Изуку, у меня совсем не было времени на тебя, я… — Изуку мой брат, — Тогата шагнул к отцу. — Ты сказал, что он не твой сын, но мы с ним братья. Почему ты мне солгал? Зачем ты хотел нас свести? — Брат? — Тошинори выглядел растерянным и сбитым с толку. — Тогата, ты что-то путаешь… — Вот, — Мирио поджал губы и вытащил из кармана тест-ДНК. Яги осторожно взял бумагу, развернул её и пробежался быстро глазами. Тогата пристально следил за отцом, чувствуя, как внутри закипают чувства. Боже, он целовал собственного брата! Более того – он предложил ему встречаться! Это же уму непостижимо! Если бы не Изуку, то сложно представить, что между ними могло бы быть! — Откуда это? — хриплым голосом спросил Всемогущий. — Его дал мне Изуку, — альфа нервно сжал кулаки. — Он подумал, что я знаю и что я… Боже, он ведь мой брат! — Я не знал, — Тошинори выглядел расстроенным и ошеломлённым. — О боже, я все эти годы думал, что он мне не родной. Инко говорила, что была с другим и мы оба подумали, что он не мой. Тогата, ты ведь ничего не сделал, так? Ты же не тронул Изуку? Не ты с ним был в его течку? Мирио растерялся, жутко смутился, весь его запал сдулся. Господи, неужели он и вправду думал, что отец намеренно их свёл? Всемогущий ведь в таком же шоке, как и он сам! — У Изуку была течка? — непонимающе переспросил альфа. — Он написал освободительное, что будет проводить течку с омегой, но не трудно догадаться, что он решил провести течку с альфой. Какое облегчение, что это не ты! Я бы не простил себя, если бы из-за меня между вами что-то произошло. Боже, Тогата, я так перед вами обоими виноват! Мирио почувствовал острую вину перед отцом. Он думал о нём столько всего дурного. Как он вообще мог думать так спешно и горячо? — Но, Тогата, если Изуку был с другим альфой, то он мог быть причастным к его похищению, — Тошинори пристально посмотрел на сына. — Изуку тебе ничего не рассказывал? Может есть альфа, который ему нравится? Альфа сразу вспомнил о странных слухах. Что Мидория целовался со своим одноклассником-альфой, сыном Старателя. Но ведь это всего лишь слухи, да и Изуку сам ничего не рассказывал о Тодороки. Возможно, что стеснялся? — Нет, — неуверенно выдавил Мирио, но неожиданно вспомнил. — Изуку говорил, что у тебя есть ещё дети. Что Шигараки тоже твой сын и... Он не осмелился сказать о том, что ещё говорил Изуку. Ему и без этого было жутко стыдно перед отцом, ведь он был раздавлен пропажей Мидории. А Мирио смел думать про него всякие гадости. — Тогата, мальчик мой, — мягко и устало заговорил Тошинори, — Изуку уже был в плену у врага, и Шигараки сильно повлиял на его разум. Я даже не подозревал, что он вселил Изуку такие мысли. Если бы я знал, насколько сильно злодей повлиял на него, я бы сразу принял все необходимые меры. Мирио совсем сбился с толку. Боже, Изуку находился и до сих пор находится под влиянием злодея? Возможно, что он добровольно снова ушёл к злодеям? А он не доглядел, был слишком занят душевными переживаниями… — Отец, я, — совсем растерялся альфа. — Всё хорошо, Тогата, — Яги положил ладонь ему на плечо, сжимая. — В одном случае хорошо – мы узнали, что Изуку твой единокровный брат и между вами не было преступной связи. Я бы ни за что не простил себя, если бы такое произошло. Это была бы только моя вина. Мирио бы и сам не простил себя за подобное. — Есть новости о Изуку? — взволнованно спрашивает он. Тошинори только качает головой. И Тогата в какой-то момент испытывает отчаянье. Он успел привязаться к Мидории, а осознав, что он является его младшим братом, Мирио почувствовал ответственность за Изуку. Он должен был его оберегать от опасностей. — Пока ничего.

***

Изуку недовольно поморщился, когда игла проткнула его палец. — Как самочувствие? — в голосе Архитектора не было никакого интереса. Мидория поморщился, когда на палец стали довольно болезненно давить. — Нормально, — он злобно посмотрел на мужчину. Изуку бы простил ему многое, но не ужасное обращение с Эри! Как человек мог приносить столько боли собственному ребёнку? Но провести параллель между Архитектором и Всемогущим Мидория не мог. — Клыки не чесались? — продолжал расспрашивать альфа, набирая в пробирку кровь омеги. — Нет, а разве должны? — Как метка, не колет? Изуку призадумался. Метка колола очень редко. Насколько узнал Изуку от Хроностазиса, Архитектор мог бы стереть и её с его тела, но не стал этого делать. На это явно были свои причины, и Мидория даже предположить не мог какие. — Нет, — соврал он и под проницательным взглядом дрогнул, выдавая: — Иногда. — Кошмары не снятся? — злодей крепко схватил Мидорию за подбородок и Изуку послушно открыл рот, позволяя ватной палочкой собирать слюну. — Тошноты не было? — Разве всё это должно быть после отмены причуды? — омега нервно дёрнул плечом и потёр челюсти. Хватка у альфы была сильная. — Ты меня интересуешь не только как человек с отменённой причудой, но к тому же ты истинный омега, да ещё и духовный родитель Эри. Есть множество вещей и помимо этого, — отозвался Архитектор. — И тебя точно ничего не беспокоит? — Меня беспокоит Эри, — прямо сказал Изуку. — Что такое ты с ней делаешь? Почему заставляешь страдать? Делай это со мной, не трогай её! Альфа только хмыкнул и достал чистый шприц и жгут. Мидория вновь поморщился. Он терпеть не мог, когда кровь берётся из вены. — Это невозможно, — сказал мужчина, перетягивая руку Изуку. — Ведь у тебя нет её причуды. — Дело только в ней? — Да, — Кай ощупал руку Мидории, обработал нужное место спиртом и приметился. — К тому же, ты пока ещё не в курсе, но у Эри скоро появится братик или сестрёнка. Изуку отвернулся, когда игла шприца вошла в вену. Мидория думал, что Архитектор не будет рассказывать ему о Шигараки, но похоже, что и Изуку будет иметь к этому какое-то отношение. — Или уже знаешь? — Архитектор прищурился, осматривая омегу. Изуку открыл рот, собираясь хоть что-то из себя выдавить, но неожиданно открылась дверь и в комнату ввалился один из людей Архитектора. Мужчина недовольно посмотрел на наглеца. Альфа терпеть не мог, когда ему мешали, особенно, когда он был занят в лаборатории. — Там Шигараки прибыл, — нервно отозвался злодей. — Пусть подождёт, — ухмыльнулся Архитектор. — Я ему это и сказал, — спешно ответил злодей, — но он чуть меня не убил! — Какие у тебя ещё могут быть дела? — в открытую дверь зашёл лидер Лиги Злодеев и замер как вкопанный, уставившись на Мидорию. — Какого чёрта у тебя делает сын моего врага? — Ты как всегда нетерпелив, — Мидории показалось, что Архитектор говорит с Шигараки мягче, чем с остальными. Так он говорил только с Эри. — Какого чёрта тут происходит? — Шимура вошёл в комнату, следом за ним зашли двое его людей. — Ты ревнуешь? — Архитектор склонил голову набок. — Или волнуешься о младшем братике? Тенко так и замер, уставившись на альфу. — Откуда ты знаешь? — хрипло спросил он. Не было смысла отпираться и спорить. — У меня есть образцы вашей крови, не трудно было проверить, — Архитектор вынул шприц, развязал жгут, тут же прижимая ватку к коже омеги и сгибая его руку в локте. — Должен же я знать чуть больше о твоих родственниках. — Кай! — Шигараки злобно зарычал. — Не обижайся, что я действовал за твоей спиной, — альфа убрал шприц. — Я же должен был узнать, кто поставил метку сыну Всемогущего. Изуку был полностью растерян. Он держал локоть согнутым и чувствовал лёгкое головокружение. Из-за чувства тошноты ему было немного безразлично на происходящее вокруг. И всё же появление Тенко оказалось чем-то невероятным. — Семейные разборки, как это мило, — хмыкнул Даби, закидывая руки за голову. — Как самочувствие? — тут же спросил Архитектор. — Не переводи тему! — ещё сильнее разозлился Томура. — Я не позволю тебе действовать у меня за спиной, слышишь? — Я знал, что ты воспримешь это всё слишком эмоционально, — Изуку казалось, что альфа довольно улыбается, но под маской этого не было видно. — У твоего братика интересные результаты, не хочешь узнать? — Что не так с моими результатами? — забеспокоился Мидория. Но его присутствие словно проигнорировали. Шигараки молча прошёл к Изуку и, склонившись к его шее, осторожно понюхал. — Позволил альфе пометить себя? — недовольно поморщился Шимура. — Всё-таки лёг под своего братишку? — Это не Мирио! — возмутился Изуку, слегка отпрянув. — И у тебя тоже метка! — Да-да, — отмахнулся Шимура и повернулся к Каю. — Что у него не так? Залетел? Изуку покраснел. Беременности точно быть не могло! Это была его первая течка с альфой. Да и Мидория не чувствовал изменений в теле. Разве он бы не почувствовал что-нибудь другое? Он наполнен родительским чувством лишь потому, что Эри рядом с ним. — Ты его напугал, — ухмыльнулся альфа, посмотрев на Мидорию. — В отличие от тебя, беременность не входит в его планы. — Так что там у него не так? — нетерпеливо спросил Шимура. — Мы точно должны при этом присутствовать? — Твайс почти вплотную прилип к Даби. — По-моему это то, что нам слышать не стоит. — Да брось, интересно же, — хмыкнул Даби. — Я забеременел? — в панике спросил Изуку, вскакивая на ноги, но почувствовал, что голова только сильнее закружилась и тошнота подошла к горлу. — Вот чёрт, не так же резко, — Архитектор поймал его прежде, чем Изуку упал в обморок и внимательно посмотрел на свою омегу. — Ты действительно решил перепугать его насмерть? Глянь, как он разволновался. — Кто его альфа? — Шимура хмуро наблюдал за тем, как Кай укладывает Мидорию на кушетку. — Не знаю, он не сказал, а я и не расспрашивал, — Чисаки пожал плечами. — Я отменил его причуду. И тело на связь с Эри реагирует интересно, меняется. Думаю, метка тоже ко всему причастна. — Ты отменил его причуду? — в ужасе спросил Шимура. — Ты совсем из ума выжил! Верни ему её! Изуку опасно оставаться без причуды! — У меня он в безопасности, — Кай подозрительно посмотрел на Шигараки. — От нашего отца нигде нельзя быть в безопасности, — зашипел на него Шимура. — А без причуды ты сделал его вообще беспомощным! — Раз уж ты тут, то сдашь анализы. Я должен знать, что беременность протекает хорошо, — сменил тему Чисаки. — Не игнорируй мои слова! — Шигараки встал, толкнул его в грудь. — Ты не понимаешь всего! — А вот на это тебе лучше не смотреть, — ухмыльнулся Даби, прикрывая глаза Твайсу. Шимура охнул, потому что Кай притянул его к себе. Одна рука оказалась на талии Тенко, поглаживая, вторая стиснула бедро омеги. — Ты меня бесишь, — Тенко потянул его маску вниз, открывая лицо альфы. — Раздражение снова вернулось? Обратно чешешь шею? — заметил Кай. — Что там происходит? — нервно спросил Твайс. — То, до чего ты ещё не дорос! — ухмыльнулся Даби. — Но я уже не мальчик, — возмутился злодей, но чужую руку с глаз убирать не стал. — Вот насмотришься и забеременеешь, — ухмыльнулся Даби. — А ты сам ещё тот ребёнок. Твайс только недовольно заворчал, но больше ничего говорить не стал. — Не советую тебе меня злить, — прищурился Шимура, положив руки на плечи альфы. — Мне ли не знать, каким диким ты можешь быть, — ухмыльнулся Кай и притянул омегу к себе ближе, целуя в губы. Шигараки зарычал, сперва укусил его за губу, но на поцелуй ответил. Архитектор только ухмыльнулся. Теперь, когда Шигараки в курсе, что Мидория у него, нужно было держать ухо востро. От его омеги многого стоило ожидать.