Сын героя.

В комнате висела оглушительная тишина. Так можно было бы сказать, если бы только не работающий телевизор. Звук был громче обычного. Минета нервно облизнул губы, втискиваясь между Токоями и Серо. Давненько такого не было, чтобы они всем классом собирались в общей гостиной. Да и повод был ужасно волнительным. — Ты думаешь, это правда? — услышал он тихий женский шёпот. — Я даже не знаю, — Минору не мог разобрать, кто говорит. — Но Всемогущий ведь этого не опроверг. — А если правда? Если Мидория омега? Мы ведь всегда думали, что он альфа и… — Да заткнитесь, — недовольно зарычал Бакуго, начиная выходить из себя. Оджиро лишь придвинулся к нему ближе и на секунды положил свою руку ему на колено, почти незаметно погладив и тут же убрал, чтобы никто не увидел. Кацуки не любил демонстрировать отношения и Маширао даже думал, что его альфа смущается. Оджиро не знал, как относится Бакуго к новости о том, что Мидория омега, они всё же общались. Маширао бы даже мог предположить, что они дружили. С Кацуки сложно дружить, он лишь с некоторыми людьми общается более-менее нормально. Омега даже не удивится, если окажется, что Бакуго знает правду. И даже не обидится на то, что не рассказал ему. У Кацуки сложный характер, но чужих тайн он бы точно выдавать не стал даже ему. К тому же альфа лишь один раз упомянул о Мидории за эту неделю и то, почему-то назвал его и Тодороки идиотами. Можно было бы, конечно, подумать в таком случае, что если Изуку омега, то Тодороки его альфа. — Начинается! — пискнула Хагакуре. И действительно, новостная передача, которую они так ждали, а возможно, и не они одни, а вся Япония или большая её часть, началась. Заиграла музыка и пошла заставка, после которой камеры показали небольшую комнатку с двумя креслами в центре, повёрнутые друг к другу и небольшой столик. Симпатичная ведущая и Символ Мира. Минета напрягся, сжимая кулаки. Он вспомнил отца Мидории в злости, когда Изуку попросил его позаботиться об Эри. Чёртов Тодороки, если бы он сказал, чуть больше, чем «Мидория жив, пришёл в себя, восстанавливается, с Эри тоже всё в порядке, пока», то омега бы так не волновался. — Здравствуйте, дорогие телезрители, это вечерние новости, — приятным голосом заговорила ведущая, улыбаясь в камеру. — И сегодняшний гость нашей программы — всеобщий любимец и самый лучший герой Японии – Всемогущий. Но в общей гостиной царила тишина, казалось, что все прикусили себе язык, никакой реакции. У Минору у самого будто бы остановилось сердце. — Добрый вечер, — улыбнулся тепло в камеру Тошинори, — уважаемые зрители. И спасибо за приглашение, Тадаши-сан. Ведущая улыбнулась смущённо и не менее очаровательно. — Мы всегда рады видеть вас в нашей студии, — бодро заговорила девушка. — В последнее время злодеи стали чаще себя проявлять, а появление и формирование Лиги Злодеев всё же вызывает тревогу у жителей нашей страны. Но пока есть вы, я уверена, нам не о чем беспокоиться. — Лига Злодеев не самое страшное зло, которое видела Япония, — с печалью отозвался Яги. — Ох, не могу не согласиться, — подхватила девушка. — Я, как омега, боялась бы жить во времена, когда «Все за одного» учинял такой ужас в нашей стране. Ваш отец смог уничтожить этого злодея и мы вновь можем быть спокойны. В то время погибла сестра моей бабушки, да я думаю, что нынешнее поколение не так много сейчас об этом помнит, но в семьях, в которых случилось это горе, такое не забыли. Минору как-то разом напрягся. Он знал, о чём идёт речь, его дедушка-омега тоже погиб от рук этого злодея. Тогда, как говорит его папа-омега, умерло действительно много омег и смерти были их очень жестоки и изощрёны. — Цена была слишком велика, — альфа опустил глаза, задумчиво уставившись в пол. — Но зло никогда не может быть уничтожено полностью. Поэтому наша профессия всё ещё востребована. Я бы, на самом деле был бы рад, если профессии героя никогда не существовало, но это было бы возможно только в отсутствии злодеев. — Думаю, это было бы здорово, если злодеев больше не существовало, но к сожалению это только мечта, — подхватила его слова омега. — И, тем не менее, я бы хотела спросить вас о вашем сыне. — Я понимаю, — кивнул Всемогущий, посмотрев на Тадаши-сан. — И я ждал ваших вопросов. — Он и вправду омега? — она подалась вперёд и Минета недовольно скривился. Дело было в выражении лица ведущей, словно она ухватилась за интересную новость, которая станет общественным взрывом, возможно, что это интервью даст ей возможность подняться по карьерной лестнице, но её явно не интересовала судьба Изуку. Мидория не был интересен ей как человек, всего лишь сенсация. Минору мог лишь надеяться, что Изуку это не смотрит, в любом случае всё, что будет произнесено дальше в этом интервью, может больно ранить омегу. Хотя и не знать о том, о чём говорится сегодня, он не может. Это кардинально повлияет на всю его жизнь и на отношения к нему всей Японии. — Если отвечать кратко, то да. Минета вздрогнул, внутри словно лопнул шар, по комнате прокатился гомон и громкие голоса смешались в один. А Минору испытал страх за своего друга. Он до последнего надеялся, что Всемогущий будет это отрицать, потому что общественное мнение, вещь очень страшная, а вскрывать такую большую ложь… Даже сейчас он слышит возмущение и недовольство в голосах одноклассников. Кто-то удивлён, кто-то даже рад. Но Минору не понимает к чему это. Если Всемогущий столько лет тщательно скрывал информацию о том, что Мидория омега, то почему открыл её сейчас? Неужели не было в желтушных газетёнках подозрительных статей? Но ведь они не распространялись особо, а тут… тут просто страшно за Изуку. Или Всемогущий теперь знает о Изуку и Шото и там готовят одну большую свадьбу? В таком случае Изуку говорил бы с ним лично, а не чёртов Тодороки, который не ответил ни на один заданный вопрос! — Но ведь везде официально указано, что он альфа, во всех документах! — тут же коршуном вцепилась в информацию ведущая. — Омега ведь не способен потянуть нагрузку альфы. — Я плохой отец, — Всемогущий прикрыл глаза. — Это правда, как герой я могу быть лучшим, но как отец явно допустил множество ошибок. Вы должны понять Изуку, с детства все вокруг знали, что он мой сын, люди постоянно заговаривали с ним обо мне, ждали от него очень много. — Для ребёнка это, должно быть, было очень тяжело, — участливо отозвалась омега. — Изуку всегда был очень старательным и хорошим мальчиком, — Яги улыбнулся. — Для него было большим шоком и трагедией жизни, когда он узнал, что является омегой. Он с раннего детства хотел стать героем, хотел оправдать ожидания окружающих и хотел идти по моим стопам. И новость о том, что он не альфа, раздавила его. Мы с моей женой не знали, что делать, наш ребёнок угасал у нас на глазах. Я пытался объяснить Изуку, что даже омеги могут быть героями, на что получил в ответ фразу, которую я слышал от него в течении всей жизни множество раз — «омеге не стать первым». Думаю, с этого всё и началось. Сперва Изуку заявлял, что он альфа и просил помочь ему с тренировками. Инко, моя супруга, упрашивала меня подыграть, что Изуку будет легче пережить этот этап. И я не мог отказать, видя, что мой сын ожил вновь. — Вы хотите сказать, что это инициатива вашего сына, выдавать себя за альфу? — В этом только моя вина, — Тошинори посмотрел в глаза омеге. — Я потакал капризам своего ребёнка, не понимая, к чему всё идёт. Изуку был не просто старательным, он по полной выкладывался на тренировках, стремился стать сильнее, сильнее любого омеги или альфы. Он стал одержим этой мечтой – стать первым. Понимаете, давление окружающих и моя слава сделали своё дело, Изуку хотел стать достойным сыном. Я упустил тот момент, когда его можно было отговорить. И я всегда буду винить себя в этой мягкости. Моё желание сделать своего ребёнка счастливым только губило его. Изуку всегда старался больше, чем следовало, иногда это приводило к серьёзным травмам. — Но как проходило его обучение в академии? Неужели директор самой лучшей геройской академии в нашей стране позволил бы ему заниматься наравне с альфами? — допытывалась девушка. — Конечно, Незу знал, что Изуку омега и он занимался по программе омег. У кого-то что-то выпало из рук и повстречалось с полом с глухим стуком. — В смысле занимался по программе омег? — Урарака вскочила на ноги, глаза её пылали гневом, и она осмотрела присутствующих ошеломлённым взглядом, будто это они говорили об этом. Они все знали, что Изуку множество раз дрался с альфами на равных, но омег никогда не ставят в спаррингах с альфами! Это настолько возмутило бету, что она не смогла стерпеть. Новость о том, что Изуку омега подкосила её, но вот эти слова Всемогущего просто взбудоражили в ней все её чувства. — Захлопнись, круглолицая, — рыкнул на неё Бакуго. — Неужели ты веришь в эту ложь? — вспыхнула красным от злости Урарака, указывая пальцем в телевизор. — Да ты сам сколько раз дрался с Мидорией! — А ещё он переодевался в одной раздевалке с альфами, — нервно хихикнул Серо. Урарака открыла рот, собираясь дополнить своё возмущение, но Мина усадила её рядом, что-то зашептав на ухо. Ашидо видела, как напряглись все альфы, каждый из них сейчас чувствовал себя скверно, потому что каждый в той или иной степени калечил омегу или отправлял на больничную койку. — То есть его программа всё же была мягче? — уточнила омега. — Конечно, в ЮЭй бы никогда не позволили омеге уничтожать своё здоровье, иначе что бы это была за школа, — Тошинори посмотрел в камеру. — К счастью, у Изуку были понимающие и очень хорошие одноклассники. Каждый в той или иной степени отнёсся оказал ему поддержку и помощь. — Он что, говорит, что мы знали? — нервно икнул Аояма. — Он тебе намекает – откроешь рот и не видать тебе геройской профессии, — фыркнул Бакуго с ненавистью смотря в экран. — Так что от тебя зависит – будешь ты пытаться поднять шум и опровергнуть слова Символа Мира или же промолчишь и спокойно сможешь стать героем. — Ты думаешь, что это угроза? — Фумикаге скосил глаза на Бакуго. — Я это знаю, — уголки губ альфы опустились вниз. Ему хотелось рычать. — Но мы ведь говорим о Всемогущем, — неуверенно прошептал Киришима. — Тебя не было здесь, когда он пришёл за Изуку, — Мина внимательно посмотрела на Эйджиро. — Это было страшно, серьёзно страшно, я не удивлюсь, если он переломал Мидории все кости. Минета нервно икнул и вздрогнул, почувствовав на себе внимательный взгляд Бакуго. А Кацуки знает, что они дружат? Не будет же он пытаться вызнать у него об Изуку? Да и с чего бы ему это делать? — Это хорошо, что одноклассники оказали ему поддержку, — продолжала омега с экрана телевизора. — Но ведь вашего сына дважды похищали злодеи. — Один раз, — поправил Тошинори. — Второй раз связан с влюблённостью. Всё же Изуку довольно долго подавлял в себе свою омежью сущность и в один момент она проявила себя, а так как он не знал как подавлять или контролировать свои эмоции, то поддался чувствам. С его стороны было немного беспечно бросать всё и сбегать, но он не умел контролировать свою сущность. — Ваш сын сбегал с альфой? — она подалась вперёд, глаза её сверкали. — Это не самое приятное, что родитель может говорить о своём ребёнке, — Тошинори устало потёр лицо. — Но я всё же не буду скрывать это, потому что хочу, чтобы любой родитель, попавший в мою ситуацию, смог нормально справиться с ней и не навредить своему ребёнку. Да, Изуку сбежал к взрослому альфе. Минору схватился за голову, чувствуя, как крик возмущения хочет вырваться из его горла. Изуку сбежал к Эри, потому что это был инстинкт. Он искал своего ребёнка! Какой взрослый альфа?! Изуку ведь дважды был в лапах злодеев! — О боже, — омега прижала руки к лицу. — И этот альфа бросил его? — Да, — Тошинори опустил глаза в пол. — Вы знаете как взрослые альфы любят пользоваться невинными молодыми омегами. К счастью такая связь была без каких-либо последствий. У Минору затряслись руки и он прикусил щёку изнутри, готовый вот-вот заорать. Что Всемогущий говорит о Изуку?! В каком свете он его выставляет?! — Ох, да, мы понимаем, многие омеги таким способом ломают свою жизнь, — понимающе закивала ведущая. — Но неужели ваш сын не смог найти себе пару среди ровесников? — У Изуку нет пары, он, конечно, красивый омега, но думаю, что он боится серьёзных отношений, да и многих будет отпугивать то, что его отец Всемогущий, — ответил Яги. — Я действительно буду рад, если у моего сына появится альфа. Как любой родитель, я хочу увидеть своих внуков. Минета был в полнейшем шоке. Как это у Изуку нет пары?! У него ведь метка! Была точно, Всемогущий не мог её не видеть и не чувствовать! Омега понял, что вот-вот истерически рассмеётся. У Изуку был Тодороки и после того, как они с Айзавой навестили в больнице альфу, точнее пытались, но встретили только брата Шото и Минору всё ему рассказал, Минета подумал, что Старатель и Всемогущий обсудили их детей и оба решили свести их вместе. Минору и вправду задумывался о их браке. Но если Всемогущий говорит, что у Изуку нет пары, то выходит, что два героя не договорились и возможно, что альфа и омега сейчас не вместе, но ему звонил Тодороки и говорил, что с Изуку всё в порядке. Почему Всемогущий не говорит об их связи и о Эри?! — Вы думаете, что вашему сыну тяжело будет найти альфу? — поинтересовалась ведущая. — После такой ситуации со взрослым альфой, это, конечно же, будет сложнее, но учитывая, что вы его отец, разве не... — У Изуку сейчас тяжёлый срыв, — прервал Яги. — Он находится на лечении. Думаю, какое-то время он будет избегать альф и бояться близости с ними. — Он вернётся в ЮЭй? — Да, он закончит первый курс точно, но дальше будет зависеть от его самочувствия. Если возвращение в академию и физические нагрузки плохо скажутся на его психике, то я думаю, что Изуку придётся попрощаться с профессией героя и заняться долгим лечением и восстановлением. Минору больше не хотел это слышать, не мог. Он боялся, что слова Всемогущего окажутся пророческими, и что Изуку проучится с ним последний год. Что будет с Мидорией, если его отец решит, что он больше не будет учиться? Изуку летом писал ему, что возможно, не вернётся в академию, а после такого маловероятно, что Всемогущий ему это позволит. Минета сможет увидеться со своим другом ещё раз? — Насколько я знаю, сын Старателя сейчас тоже находится на больничном, — неожиданно подметила омега. — Ваш сын хорошо общался с Тодороки? Всё же он альфа и... — У моего сына и сына Старателя были довольно сложные и конфликтные отношения, — тут же отрезал Тошинори. — Понимаете, когда родители конкурируют в одной профессии, их дети волей-неволей перенимают это. — Но а если бы между ними были чувства? — девушка словно загорелась этой идеей. — Всё же они дети знаменитых героев. Вы не думали устроить им брак за причуды? Казалось, все в комнате затаили дыхание, даже Минору нервно сжался. — Вы ведь понимаете, что у меня со Старателем не самые лучшие отношения, а после случая с Восемью заветами Смерти, наши отношения несколько ухудшились. — Но ведь, насколько нам известно, Старатель занимался поимкой якудза, — тут же уцепилась за это девушка. Первые герои редко говорили о своих конфликтах, но если и давали комментарии, то репортёры, ведущие и прочие журналисты вцеплялись в это мёртвой хваткой. — На тот момент сыну Старателя было плохо и он был госпитализирован в больницу. Как отец, я его понимал и не хотел выдёргивать из семьи, — ответил Тошинори. Минору отвлёк завибрировавший в кармане телефон. Взглянув на дисплей он нервно сглотнул, потому что звонил Тодороки. Омега спрыгнул с диванчика и направился к выходу, отвечая на звонок и подставляя телефон к уху. — Да? — Минору, — Минета замер от тихого голоса, потому что давно его не слышал. — Изуку! — всхлипнул омега, быстро выскакивая за дверь.

***

На самом деле это было даже проблематично – стащить телефон у Шото, для этого нужно было нарушить его личное пространство, допустить тесную близость и незаметно вытащить мобильник у него из штанов. Мидория думал, что не справится, но Шото зашёл к нему за десять минут до эфира его отца и уточнил, не передумал ли Мидория, но Изуку лишь отрицательно покачал головой и сказал, что не хочет знать, что скажет его отец. По сути всё, что скажет Всемогущий, будет ложью. Возможно, там и будут крупицы истины, но Мидория не хотел сидеть в кругу семьи Шото и слушать то, что будет говорить его отец. Шото был напряжён и настаивать не стал. После того, как Изуку узнал про выкидыш, между ними словно появилась огромная пропасть, но дело было не в том, что Тодороки не поверил ему или что скрывал от него такую страшную новость. Изуку охватила сильная апатия и меланхолия. Каждый день был невыносим, и только присутствие Эри вызывало у него улыбку, но рядом с Шото омега чувствовал камень на душе. Он не смог вытерпеть, поначалу просто сидел и ждал, смотря на время, когда кончится эфир. Изуку думал над тем, что мог бы позвонить Мирио или Минору, но не мог вспомнить их номера. Он мог бы позвонить домой, но не был уверен, что на звонок ответят. В данную минуту ему хотелось прижаться к матери и просто уснуть в её объятиях. Но Мидория даже не знал, что с ней, и чувствовал себя виноватым за то, что сразу же не заинтересовался её состоянием. Но сейчас о ней не у кого было спросить. И он не смог вытерпеть и полез в интернет, включая видео, где шёл прямой эфир, с ужасом слушая всё то, что говорил его отец. Мидория не мог поверить! Он мог принять то, что Яги спихнул на него всю эту ложь связанную с его сущностью, он бы даже подтвердил, что мол да, я не хотел быть омегой, но… он не сбегал с альфой! Он не настолько глупый и наивный, чтобы путаться со взрослыми альфами! Боже, если Тодороки услышит это, то точно испытает к нему презрение! И ни слова об Эри! Хотя даже хорошо, что отец ничего не сказал о его дочери. Эри не стоило вмешивать во всю эту историю. Но он не путался с альфой! Изуку почувствовал себя запятнанным. Лучше бы он и вправду сбежал со взрослым мужчиной, который поигрался с ним и бросил, чем переживал срезание метки и попытку изнасилования со стороны отца. Изуку прикусил губу, на глаза навернулись слёзы. Он не мог слушать это дальше, поэтому выключил видео. Одна сплошная ложь, всё перевёрнуто кверху дном. Но его пугали слова о том, что этот год может оказаться последним в ЮЭй. А что будет с ним потом? Он больше никогда не увидит Шото? И Эри? Мидория почувствовал зарождающуюся панику. Отец выставил его больным, помешанным, пострадавшим от выдуманной связи, чтобы потом легко можно было убрать его с чужих глаз? Или оправдать беременность? Что он вновь с кем-то спутался... Цифры сами вспыхнули в голове и Мидория дрожащими пальцами стал набирать номер. Ему нужно было поговорить хоть с кем-то, но точно не со своим альфой. Когда Минета ответил на звонок, омега испытал невероятное облегчение. Просто слышать его голос, оказалось чем-то настолько успокаивающим, что Изуку смог взять себя в руки. — Минору, — имя друга далось с трудом, в горле всё равно чувствовался ком. Пару секунд тишины, словно он не туда попал, ошибся номером и голосом и это «да» принадлежало не его однокласснику. — Изуку! — его почти оглушило от вопля и Мидория не смог сдержать смеха, морщась. Боже, как же он хотел увидеть Минету! — Будь потише, — попросил Изуку, улыбаясь. — Но я не думал, что ты позвонишь, — спешно затараторил омега, сбиваясь и проглатывая окончания слов. — Твой придурок Тодороки ничего мне не сказал, а я ведь так волнуюсь! Ты жив там? Что с тобой сделал твой отец? Когда увидишь своего придурковатого альфу – надери ему уши. — Хорошо, — Мидория не стал спорить. — Я сейчас у Тодороки, точнее живу у него временно. — Что? — взвизгнул Минору. — Но как? То есть твой отец, он… — Вряд ли бы он сказал хоть что-то хорошее, — Мидория почувствовал, как воздушный шарик счастья в груди лопается. — Мне срезали метку. — Тебе, что сделали? — Изуку слышал испуг в голосе друга. — Срезали, — Мидория прикусил губу, нервно её пожевал, но не дождавшись ответа, продолжил: — Из-за нашей истинности с Тодороки, мы оба… — Чуть не умерли, — досказал за него омега. — Да, я понимаю. Но Изуку, срезать метки… это же ведь как… — Я знаю, звучит невозможно, — Мидория прикрыл глаза. — К тому же это дико больно. — Нет, подожди, кто тебе её срезал? — Минору заволновался. — Ты видел его лицо? Что он говорил? Он ничего не сделал с тобой? Ну знаешь… — Давай не будем об этом, — Изуку занервничал. — Но это серьёзно! — возразил Минета и голос его дрожал. — Изуку, ты должен сказать, кто это сделал! Твой отец ведь забрал тебя! Как кто-то посторонний мог добраться до тебя? Если злодей... — Это был не злодей, — Мидория с ногами залез на кровать и сжался в комок. — И я не буду об этом говорить. Минору на некоторое время замолчал, было слышно только сбившееся дыхание омеги. — Хорошо, мы поговорим, как ты вернёшься в ЮЭй, — согласился Минору. — Это не телефонный разговор. Изуку тяжело выдохнул. Он с Шото-то об этом говорить не может, а Минета вцепится в него словно клещ. Но ведь если заговорить об отце… Ох, он уже ни с кем не хотел говорить о нём! Мидория так устал что-то кому-то доказывать. Вот взять и выпалить он всё не мог, считал себя причастным и замешанным, замаранным, грязным, виноватым, будто это он сам спровоцировал все эти ситуации. А ещё боялся отвращения любимого человека. Но винить Тодороки он не мог. Смог бы он сам поверить кому-то? — Твой отец сказал, что мы знали о тебе, — решил сменить тему Минору. — А, да, не удивительно, — растерянно отзывался Изуку, ушедший в себя. — Ах да, эм, Изуку, я тут что-то подумал, само в голову влезло, — замялся омега. — Раз ты у Тодороки дома, вы и спите вместе? — Ты — дурак, — Изуку почувствовал, что краснеет и вспомнил последнюю попытку их близости. Альфа всё же купил специальную смазку, но Мидория наотрез отказался заниматься сексом, к тому же его одолела такая апатия, что в какой-то момент ему стало всё равно, он лежал бы бревном, а Шото мог делать всё, что хотел. Но разговор с Минору расшевелил его, пробудил хоть какие-то чувства. — Почему дурак? — насупился омега. — Я серьёзно, между прочим! Вы же пара, почему вы не можете спать вместе? Или его семья придерживается пуританских взглядов, что не позволяет спать вместе до брачной ночи? Мидория устало выдохнул. — У Тодороки странная семья, — он прикрыл глаза. — Юичи-сан ещё нормальный, Старатель меня не переносит из-за моего отца, Рэйден… о боже, я не могу рядом находиться с ним, он постоянно отпускает странные шуточки и порой делает неприятные вещи, лишь бы вывести из себя Шо… Тодороки. Фуюми–сан очень хорошая. — Вы ещё не перешли к стадии, когда называют друг друга по именам? — удивился Минору. — Это не так просто! Иногда мы обращаемся друг к другу по имени, но чаще когда одни, а в остальном по фамилии. Но не смогу я назвать его по имени, когда рядом его родственники или Эри! — А Эри чего стесняться? Ох, Эри тоже с вами?! — Да, — улыбнулся Мидория. — Она бы обрадовалась, увидев тебя. Эри рассказывала, как ты о ней заботился. Спасибо тебе за это. — Я всегда готов помочь, Изуку. Представляешь, Эри называла меня дядя Минета, — прослезился омега. — А я просил просто Минета. Но это всё же лучше, чем Минета-сан! Она поладила с Тодороки? Представляешь, она его папой назвала! Я так удивился и обрадовался, они ведь виделись впервые! — Я сам был удивлён, но они очень хорошо ладят, — честно признался Мидория. — Мне порой кажется, что Эри любит его больше, хотя время в основном проводит со мной, но я думаю из-за того, что мне было плохо, и она перепугалась за меня. — А она никого из вас не ревнует? — оживился Минору. — Ммм… не думаю, просто мы редко проводим время вместе, — Изуку сел, уставившись в стену. Если честно – почти никогда. Эри либо рисует и читает с ним, либо тренируется с Тодороки, вместе они могли есть, один раз смотрели мультфильм и… вроде всё. — Но вы ведь семья! — возмутился Минета. — Изуку, пока у вас есть время, вы должны быть полной семьёй, хотя бы ради Эри. — Да, — он это понимал. Действительно понимал и сам об этом думал. Рука легла на живот, там пусто. Там пустота, которая не скоро сможет чем-то заполниться. Как сказал врач, его организму понадобится три года на восстановление, только по прошествии трёх лет он сможет зачать. Но поднимать эту тему с Тодороки он не стал. Они больше не говорили про детей, они вообще не могли нормально поговорить. — Изуку, у тебя точно всё в порядке? — взволнованно спросил Минета. — Я… — Мидория почувствовал, что в груди поднимается волна и он не может её подавить, тихо всхлипнул. — Я потерял ребёнка, Минору… На том конце провода была тишина. Мидория прижал руку ко рту, пытаясь подавить рыдания. Теперь зная, откуда у него все эти чувства, облегчения не наступало. — Такое бывает, Изуку, — голос Минору дрожал, и Мидория мог подумать, что тот тоже плачет и не знает, что сказать в данной ситуации. Он сам бы не знал, что сказать. — Это сделал мой отец, — Мидория чувствовал, что не может остановиться, слова сами лезли из него. — Он срезал метку и подстроил выкидыш. Он хотел меня... Мидория запнулся, почувствовав панику, но в телефоне была только тишина. — Минору? — дрожащим голосом спросил Изуку, но ответа не последовало. Он посмотрел на чёрный дисплей, понажимал кнопки, но экран не загорелся. Села батарея? Но на каком моменте? Минору услышал его слова или нет? — Чёрт, — Изуку поднялся на ноги, повернувшись к двери, но замер, громом поражённый, уставившись на ещё одного присутствующего. Они смотрели друг на друга молча, оба были удивлены. — То-Тодороки? — Изуку заикнулся, отступая назад. — Как ты… Ты тут давно? Лицо Шото выражало потрясение, он стоял на месте, мышцы его были напряжены до предела, а взгляд прикован к омеге. Но он так ничего и не сказал. — Т-ты.. за телефоном? — Мидория отвёл взгляд, спешно вытирая слёзы, но дрожа всем телом. — Прости, я взял его без разрешения. Я хотел поговорить с Минору и… Изуку пискнул, отступая к кровати, когда альфа направился к нему, но запнулся и сел. Тодороки замер перед ним, хватая Мидорию за плечи и потянул на себя, заставляя встать. Ноги у него были ватными, но его держали руки альфы. Изуку испуганно смотрел в сосредоточенное лицо Шото и не мог выдавить из себя ни слова. — Твой отец, — сиплым голосом заговорил Тодороки, глаза его наполнились красным, выдвинулись клыки. — Твой отец… Изуку лишь покачал головой, не в силах выдавить из себя хоть что-то и до ужаса перепуганный. Как много успел услышать Тодороки? Как давно он в комнате? — Что он сделал с тобой? — спросил альфа, впиваясь в его плечи сильнее. — Ты не так понял, — Мидория попытался отстраниться, но его не отпустили. — Просто я… я… — Что он сделал? — зарычал Шото. Изуку испуганно вжал голову в плечи, жмурясь и чувствуя слёзы. Шото злился, и как альфа он мог потерять голову, Изуку не думал об этом, не думал, что Тодороки выйдет из себя. А что, если он захочет разобраться с его отцом? Что тогда сделает Всемогущий? Он ведь с лёгкостью может нанести физический вред его альфе. Мидория не мог так рисковать Шото! — Ничего, — всхлипнул Мидория. — Я просто оговорился, я… — Зачем он сделал это с тобой? — Тодороки встряхнул его, заставляя вскрикнуть и сжаться. — Ты ведь знаешь, да? Скажи мне, Изуку! Но тот поджимает губы и отрицательно качает головой. — Изуку! — Хватит, — Мидория зарыдал и подался вперёд, обнимая альфу и плача. — Ты всё равно ничего не сделаешь! Даже не пытайся! Я прошу тебя, не делай ничего! Если ты хочешь узнать побольше про моего отца – спроси у своего. Мой отец ужасен, Шото. Я прошу тебя, просто поверь. — Расскажи мне всё, Изуку, — Тодороки обнял его, целуя в макушку. — Я поверю всем твоим словам, я клянусь, поверю всем твоим словам. Сердце Мидории разрывалось на части, ему хотелось рассказать всё, хотелось поделиться с Шото тем, что его мучает, но страхов стало больше и после реакции Тодороки самым большим был — безопасность его альфы. — Поклянись, что не будешь говорить с моим отцом, что не будешь с ним искать встреч, что будешь избегать разговора с ним любым способом, — взмолился Мидория, понимая, что сдаётся, что дальше – некуда, что шаг – и пропасть. И пусть лучше Шото будет презирать его и испытывать к нему отвращение, нежели он отправится к его отцу всё выяснять. — Изуку… — Поклянись, Шото! — воскликнул омега, вцепившись в своего альфу. — Клянусь. — Хорошо, — Мидория прижался к нему сильнее, зажмурившись до разноцветных кругов и просто отпустил всё это, перешагивая через страхи, заставляя себя не думать и не чувствовать, не предугадывать реакцию Тодороки. — Мой отец с детства заставлял меня тренироваться и притворяться альфой, говоря, что я его наследник и должен соответствовать, он молча наблюдал за тем, как я себя калечу, ведь моя сила не для тела омеги. И я… я рос нормально, до первого проявления запаха, тогда мама... и пощёчина, я ведь не понял, — Мидория всхлипнул. — Но он, похоже всё рассказал ей, и с тех пор мы не говорили, но думаю, что она решила, что я согласен и… — Тише, не торопись, — Шото погладил его волосы. — Дыши глубже. — Всё было нормально, вроде, но иногда отец странно себя вёл. Понимаешь, когда прорезались зубы и потом… он трогал меня… Изуку задрожал, захотел отстраниться, но Тодороки его удержал. — Я начал подозревать неладное, — Мидория заговорил спешно и сбивчиво, — до появившейся течки или, в общем он стал проявлять злость, если замечал меня с альфами и не хотел, чтобы я с ними связывался. А потом меня похитил Тенко, он думал, что я альфа, но мы оба омеги, и он мне всё рассказал, тогда я и понял про отца. А когда Тенко вернул меня из-за течки, потому что, о боги Шото, она была такая мучительная и страшная, я думал, что всегда буду бояться течек, и что все они настолько отвратительные… Понимаешь, я сказал отцу, что знаю и хочу встречаться с альфой и что меня достало, а он… Шото, он… — Изуку, слишком быстро, ты торопишься, — звучал над ухом напряжённый голос альфы. — Говори медленнее. — Он хочет, чтобы я родил ему ребёнка, — шёпотом заговорил Мидория, чувствуя, как тело немеет, как его охватывает паника, не позволяя себе отступать, в пропасть, так в пропасть. — А когда я сбежал от Архитектора, то пришёл, забрал меня домой, заставил выпить что-то, что вызвало выкидыш, я думал, что он хочет вызвать у меня течку, но он похоже понял, что я был в течку с альфой и... я бы никогда не выдал бы ему тебя. Шото, он меня трогал и... боже, он целовал меня и хотел... он хотел меня прямо там, на столе... Изуку зарыдал в голос, тело его затрясло, воспоминания и все те ужасные чувства нахлынули разом, будто Тошинори вновь пытался взять его силой. Все его слова проносились в голове. Мидория понял, что бьётся в припадке и что они с Тодороки на полу, Шото сгрёб его в охапку, прижимая к себе крепко и обездвиживая. А Изуку рычал, рыдал, кричал, рвался из рук альфы, царапался и кусался. Тодороки, сцепив зубы, молча терпел острые когти, позволял полосовать себе лицо, но омегу не выпускал. Сердце его каменело в груди. Дверь резко распахнулась и в комнату ввалились взволнованные альфы, но Шото не посмотрел на братьев, морщась от того, что когти Изуку полоснули его щёку до крови. — Что случилось? — Юичи направился к паре. Шото зарычал на брата, не позволяя ему приблизиться, глаза его горели красным и сейчас любой альфа казался ему агрессором. Юичи благоразумно отступил и вытянул руку, не позволяя Рэйдену приблизиться. — Успокой его, Эри вся на нервах, — только и сказал он, потянув за собой упирающегося брата. Шото закрыл глаза, сильнее стискивая Мидорию и позволяя всем его чувствам выйти. Когда Изуку успокоится, то он, скорее всего уснёт. Они поговорят тогда, когда он придёт в себя.