Сын героя.

Айзава устало потёр веки, проворачивая ключ в замке. Он успел перекусить на ходу, но есть не хотелось, а перед гоном не помешало бы. Он уже в метро реагировал на запахи омег. Хорошо, что Мик вытолкал его взашей пораньше, иначе с этой чёртовой работой Айзава засиделся бы допоздна, а там вполне мог совершить покушение на какую-нибудь аппетитную омегу. Дом встретил его тишиной. Из-за того, что студенты теперь жили в общежитиях, преподаватели были вынуждены селиться там же, в крыле для преподавателей, но в моменты гона их отпускали домой. Его кот остался в общежитии, Полночь обещала позаботиться о его питомце. Ей в этом деле он доверял чуточку больше, чем Мику. В свой небольшой дом он наведывался раз в неделю, в основном, чтобы полить цветы, проверить почту и прибраться. Закрыв за собой дверь, Шота задумчиво уставился в тёмный коридор. У него давно не было омеги, альфа даже не мог сказать наверняка, сколько лет назад он проводил с кем-то совместную течку. Для него было обычным и привычным жить одному. Быть с омегой – это создавать семью, а семью Айзава не хотел. Ему детей и в ЮЭй хватало, хотя инстинкт и требовал обратного. Шота сгрузил документы на тумбу (даже гон не являлся уважительной причиной, чтобы отлынивать от работы, перед гоном и после у него будет время, которое он может продуктивно потратить), скинул обувь и двинулся в сторону кухни, думая над тем, что в холодильнике, скорее всего, ничего не найдётся, но, возможно, он найдёт лапшу быстрого приготовления где-нибудь в шкафу. На полпути он замер, почувствовав одурманивающий запах, от которого скрутило низ живота. Какого чёрта? Айзава стал жадно принюхиваться и повернул в сторону собственной комнаты. Туда, где запах был сильнее и ярче. Пахло омегой. Течной омегой. И он не мог обознаться. Может, у него галлюцинации? Шота резко распахнул дверь и замер, несколько раз моргнув. Запах удушал, проникал в лёгкие, во рту уже обильно скапливалась слюна, клыки сами выдвинулись. — А вот и мой герой, — отозвалась омега со сладким стоном, вытягиваясь на его кровати. — Я заждался тебя, сладкий. Альфа низко зарычал, но взгляд уже жадно скользил по обнажённому телу, член напряжённо пульсировал. Омега лежал на его кровати, широко раздвинув ноги, абсолютно голый, нахально улыбаясь и пошло облизываясь. Но взгляд Айзавы остановился на пальцах, что омега проталкивал в себя, растягивая, на руке, по которой обильно текла смазка. — Как ты сюда попал? — Шота всё ещё мог стоять на месте, но понимал, что гон усиливается, захватывает его сознание и он точно не сможет остаться безучастным. Уж точно не перед течной омегой. — Через окно, — хмыкнул брюнет. — С трудом удалось узнать, когда у тебя гон. Знаешь, я скоро покину Токио, не хотелось бы лишить себя возможности потрахаться с тобой. Думаю, в тебе ещё полно огня. — Ты думаешь, что я дам тебе сбежать? — альфа шагнул к кровати, по пути стаскивая с себя одежду. — Хочешь повязать меня? — хрипло рассмеялся злодей. — Или связать и отдать на растерзание злобным альфам-полицейским? Шота криво усмехнулся, подходя ближе, уже избавившись от одежды. Он знал доступную информацию о Лиге Злодеев и, несмотря на то, что его не было в момент нападения на академию, Айзава был удивлён тому, что омега вступил в этот альянс. — Опять ведёшь себя, как потаскуха, Даби? — альфа перехватил его запястье, потянув на себя и не давая больше омеге себя растягивать. Он поднёс руку к лицу, обнюхивая пальцы, а затем втянул их в рот, слизывая смазку. — Снова думаешь о других альфах, когда готов лечь под меня? — Ты так мило ревнуешь, — с придыханием ответил омега. — Но не думай, что я позволю себя поймать. — Я не дам тебе сбежать в этот раз, — хмыкает альфа, наваливаясь сверху, прижимаясь разгоряченными телами, жадно целуя в губы, толкаясь языком в податливый рот. Руки сами стали блуждать по доступному телу, на ощупь находя старые любимые шрамы, а также обнаруживая незнакомые новые. Айзава думал, что знает это тело наизусть, но Даби, как обычно, умудрялся портить свою кожу. — Я готов уже кончать от того, как ты целуешь, — хрипло рассмеялся омега, подставляя свою шею под засосы. — Ты всегда был плохим мальчиком, Шота. Ты же понимаешь, что выбрал не ту сторону? Или тебе нравится, когда я называю тебя семпаем? — Мне нравится, когда ты молчишь, — Айзава подхватил его под бёдра, притягивая ближе. Даби охнул, выгибаясь, когда головка члена вошла в тугое колечко мышц, ухватился за плечи альфы и зажмурился. — У тебя давно никого не было, — довольно облизнулся Шота, входя на всю длину. — Как и у тебя, семпай, — хрипло отозвался омега, выдыхая громко и спешно двигая бёдрами вперёд, навстречу, словно желая получить больше. — Боже, твой член кажется таким большим. Альфа вновь вовлёк его в поцелуй, начиная вколачиваться в тело Даби, приподнимая его бёдра так, чтобы входить было удобнее и менее болезненно для омеги. Шота чувствовал, что у него рвёт крышу, всегда рвало крышу от этого тела, и он никак не мог переставать заботиться об этой омеге. Хотелось его грубо отодрать, заставить скулить от боли, но Шота не мог так поступить. Только не с ним. — Почему Лига Злодеев? — хрипло спросил Айзава, увеличивая скорость, исцеловывая доступную шею, пальцами с силой впиваясь в бёдра. — Для омеги вроде меня это самое то, — хрипло выдохнул Даби, выгибаясь, чувствуя, что его распирает от ощущений и нахлынувших чувств, готовый полностью отдаться этому альфе. — После того, как мой брат оказался в тюрьме, я не намерен бездействовать. Шота прикусил бледную кожу. Всё замешивалось на Всемогущем. Но он не мог думать о Символе Мира, не в такую минуту. Сейчас перед ним Даби, открытый и послушный – бери не хочу. Шота и пытался взять по максимуму. Если эта омега вновь исчезнет, Айзава не узнает, где его искать. — Боже, Шота, — сладко стонал Даби, сжимаясь внутри, заставляя альфу рычать. Айзава чувствовал, что узел стал увеличиваться, но не мог спокойно выйти из столь желанного тела. Ещё немного, ещё чуть-чуть. Движение труднее и слаще, а Даби постанывает под ним то ли от наслаждения, то ли от дискомфорта. Он такой тугой, словно вновь девственник. Шота смазано целует его в губы и отстраняется, желая выйти и не позволить сцепке произойти. — Не так быстро, — хрипло смеётся Даби, вцепившись в него и крепко обнимая ногами, выгибаясь под альфой, потому что узел увеличивается, создавая сцепку, довольно болезненную, но вполне терпимую. Шота хрипло дышит в шею омеге, жадно втягивая его запах и ещё не понимая, что обильно кончает в злодея. — Я хочу от тебя деток, Шота, — пальцы Даби зарываются в длинные взлохмаченные волосы, пропуская пряди. — Всегда хотел от тебя детей. Ни от кого не хотел, а от тебя хотел. — Больной ублюдок, — злится Айзава, дёргаясь. Омега шипит под ним, до крови полоснув ногтями спину. — Чёрт возьми, ты меня порвать хочешь? — в ответ злится Даби, чувствуя, что от боли, прострелившей вдоль позвоночника, на глаза наворачиваются слёзы. Айзава рычит, полосы на спине горят, и он грубо целует омегу, прикусывая мягкие губы. Даби пошло стонет ему в рот, яростно отвечая на поцелуй. Альфа отстраняется, рукой упираясь в кровать чуть выше головы омеги, а второй поглаживая прокусанную губу большим пальцем, растирая кровь. — Ты это специально, да? — Шота прищуривается. — Специально, — соглашается Даби, зубами несильно прихватывая его палец. Айзава хмыкает, скользя пальцем по влажному языку внутрь, глубже погружая его в рот омеги. Злодей прикрывает глаза, посасывая палец, немного расслабляясь под альфой. Поза для сцепки одна из неудобных, но злодей не жалуется. Он потерпит. Не факт, что за весь гон Шота позволит сцепке произойти ещё хоть раз. Обладая способностью блокировать чужие причуды, он мог во время гона контролировать сцепку, не допуская её. Возможно, он делал это как-то на бессознательном уровне. Ни один другой альфа так не мог, и поэтому Даби списывал это на способность Айзавы. Поэтому нужно было рискнуть сейчас, пока он мог проконтролировать. Даби немного завидовал Шигараки, у Томуры только начинал появляться животик, хотя он мог скрывать это под одеждой. И Даби тоже хотел ребёнка. По сути, если взглянуть на их Лигу Злодеев, то там собрались омеги (не считая Тоги), которым не повезло в жизни, и которые по тем или иным причинам не смогли завести детей, хотя хотели. И Даби хотел. Но беременеть от первого попавшего альфы не входило в его намерения. Это всегда было самым большим камнем преткновения. Кто угодно не подходил, был нужен только один единственный, но Айзава никогда не хотел детей, что очень удивляло злодея. Ведь хотеть детей, продлить потомство — один из сильнейших инстинктов, которыми их наделила природа. А Шота всегда был самым большим исключением из правил. Наверное, это и притягивало, это манило. Даби хотел метку Айзавы, был готов бросить злодейское прошлое, создать с этим альфой семью, но Шота не хотел ни семью, ни ребёнка, ни метку. Их всегда разделяли разные стороны баррикад, он злодей, а Айзава — герой. — Я скучал, — честно признаётся омега, обнимая альфу за плечи. — Мы не виделись вот уже пять лет, а меня всегда тянуло к тебе. Айзава недовольно хмурится, но молчит. Почему-то именно этот омега пахнет настолько по сумасшедшему приятно. Никто никогда так не волновал Шоту. — Где мальчишка? — серьёзно спрашивает альфа, прикрывая глаза. — Ты знаешь о нём? — удивляется Даби. — Да, — просто говорит Шота, осторожно просовывая руку под омегу. Злодей болезненно охает, когда Айзава перекатывается на спину, и он теперь вынужден оказаться сверху. Не совсем удобно. Даби даже не может понять, как было лучше. — Почему у тебя нет омеги? — решает сменить тему Даби. — Не уходи от вопроса, — Шота поглаживает его ягодицы. — У нас ведь тоже уже мог бы быть ребёнок, — Даби прикусывает губу. — Мальчик перенял бы твою внешность. Айзава довольно громко выдыхает. И омега прикрывает глаза. Да, это до сих пор режет его на части. Можно со спокойной душой убивать других, хотя, как омега, Даби никогда не сможет причинить вред маленьким детям. Но вот альфы, альфы всегда должны умирать более мучительно. С омегами было сложнее, к омегам Даби всё же чувствовал привязанность, и порой убивать их было трудно. — Надеюсь, что ты не залетишь, — довольно грубо отзывается Шота, с силой сжимая его ягодицы, после чего явно останутся синяки. — Не волнуйся, если ребёнок и будет, то ты о нём не узнаешь, — хмыкает Даби. — Ты — маленький сучонок, — Шота грубо хватает его за волосы и тянет вниз, заставляет наклониться, чтобы вновь поцеловать. Наверное, Даби мазохист, был бы им, если Айзава действительно делал бы ему больно. Шота это мог, но не делал. И от этого тоже было тяжело. Его берегли, но близко не подпускали, предпочитали держать на расстоянии и не позволяли сближаться. Даби любил его, любил до сих пор, любил с первой встречи, с глупого неловкого разговора. Но Шота всегда отталкивал, смотрел сверху-вниз и демонстрировал свою незаинтересованность. Это сводило с ума поначалу, но теперь стало привычным. И омега скучал по этому, по этим чувствам, что с болью и сладостью отдавали в груди, по прикосновениям и поцелуям. Быть злодеем легко, намного легче, чем кажется на первый взгляд. Быть злодеем почему-то куда проще, чем быть любимым. Любимым у Даби не получалось быть никогда, а вот любящим... Сердце порой хотелось вырвать из груди, чтобы оно не билось и не чувствовало, чтобы внутри всё было мёртвым и пустым. И если не может заполучить Айзаву Шоту, то он получит от него ребёнка, смысл жизни. — Я рад, что Шигараки не сильно тебя повредил, — злодей осторожно оглаживает пальцами оставленные шрамы. — Он мог бы и убить тебя. — И всё равно ты примкнул к нему, — кривится Айзава. — Ты хочешь сейчас говорить со мной о Шигараки? — усмехается Даби, чувствуя, что узел начинает спадать, а от ощущения наполненности его распирает. Айзава смотрит на него хмурым взглядом. — Это моя первая в жизни сцепка, — Даби задумчиво оглаживает рукой живот. — Очень странные ощущения, знаешь ли. Но мне нравится. — Наслаждайся, — фыркает Шота. — Больше тебе не испытать ничего подобного. — О? — усмехается злодей. — Думаешь, ты единственный альфа, которому можно отдаться во время течки? Айзава рычит, вновь подминая под себя Даби, узел спал и член свободно выскальзывает из омеги. — Хочешь спровоцировать меня? — рычит альфа, клыки его опасно клацают возле лица злодея. — Признаться, я не ожидал такой бурной реакции, — в восхищении выдыхает Даби. — Думал, что тебе будет всё равно. — Мне всё равно, — рычит Шота. — В таком случае я и вправду могу переспать с любым альфой, — хмыкает злодей. — Тебе ведь всё равно. Альфа рычит, переворачивая омегу на живот. Даби не успевает ничего сделать. Он всё ещё чувствует себя странно после сцепки, задница болит, сперма обильно вытекает из него, а каждое движение отдаётся непонятной дрожью в теле. Омега не успевает ничего понять, у него даже не получается издать хоть какой-то звук, когда одна рука зарывается ему в волосы, вдавливая лицо в кровать, а вторая отодвигает отросшие волосы на шее. Даби вздрагивает, мысли отстают, но влажный язык уже оставляет след на шее, после чего зубы альфы быстро, почти безболезненно погружаются в мягкую ткань. Одно мгновение, и Шота отстраняется, смотря на наливающую тёмным синяком метку, почти чёрную, начинающую опухать. Возможно, к концу гона она приобретёт естественный вид. Айзава облизывается, чувствуя во рту металлический привкус крови. Он действовал инстинктивно, на миг потеряв самообладание. Возможно это из-за того, что у него давно не было омеги. Возможно потому, что у него давно не было секса с Даби, а учитывая, что он так нагло заявляет о том, что свободен и может быть с любым альфой, причём не просто быть, а быть в сцепке, его сущность этого не выдержала, взяла верх. Шота разозлился на себя, на Даби, на весь чёртов мир! Вот так потерять голову и поставить метку! Ему же не семнадцать лет, чтобы терять голову от угрозы. — Ты меня пометил? — взволнованно спросил омега, приподнимаясь, всё ещё находясь в шоке от произошедшего. Айзава скрипнул зубами, вновь прижимая голову злодея к кровати и приподнимая его задницу. Омега охнул, почувствовав, что в него погрузились пальцы. — Погоди, — дёрнулся Даби, но его удержали. В нём было ещё столько спермы альфы, что казалось, больше не поместится. Айзава же не будет кончать в него повторно? Он же против сцепки! — Хочу, чтобы ты запомнил это хорошенько, — хрипло выдохнул ему на ухо Шота.