Сын героя.

— Ну же, можешь и зубки показать, — с усмешкой говорит альфа. Изуку недовольно сжимает кулаки, смотря прямо в глаза старшекласснику. Он не думал, что его будут задирать в ЮЭй, хотя насмешки и шуточки были ожидаемы. — Только зубки? — недовольно фыркает Мидория, пытаясь сохранить спокойствие. Его окружили трое альф, явно выпускники, и если Шото узнает, думать даже не хотелось о том, что устроит его альфа. Метка исчезала довольно быстро, её было уже практически не видно, и её можно было только почувствовать, если провести пальцами там, где нужно. Запах Шото тоже практически пропал из него, оставляя приторно-сладкую карамель, от которой тошнило самого Изуку. Ему нравилось, как он пах, когда на нём была полноценная метка Тодороки, а временная вызывала лишь слабые реакции в его теле, а к моменту исчезновения - резонанс. Их било током с Тодороки, стоило им соприкоснуться. Течка у Мидории должна была по идее начаться со дня на день, но Изуку казалось, что ещё не очень скоро. Неужели Шото придётся ставить ему ещё одну временную метку, дожидаясь, когда у него начнётся течка? Приближающегося гона альфа тоже не чувствовал, и это делало Тодороки мрачным и недовольным. Изуку понимал, он хочет поставить нормальную метку, так ему и его сущности будет спокойнее. Без какой-либо метки они оба могут умереть. Или исчезновение временной метки не будет столь фатальным? — Можно кое-что ещё, — довольно ухмыльнулся брюнет, рассматривая омегу. — Чёрт, а я и не замечал раньше, какой ты милашка. Это даже почётно, породниться со Всемогущим. — Уверен, что потянешь? — Изуку понимал, что в таких ситуация только грубость и помогает. Идти и жаловаться учителям – немыслимо. Рассказывать Шото? Да альфа потом его от себя ни на шаг не отпустит! А в такую ситуацию он попадает в третий раз за его вторую неделю пребывания в ЮЭй. В основном за спиной шептались, да и взгляды бросали красноречивые, сторонились, ну или могли отпустить какие-нибудь шуточки. Но вот так приставать… хотя ещё пока никто не распускал рук, герои же. — Ты ведь у нас опытный, да? — рыжий сбоку подкрадывается ближе. — Уже и со взрослым альфой успел покувыркаться. Я тоже постарше, удовлетворю по полной. — Сомневаюсь, — холодно смотрит на него Изуку. — Вряд ли ты вообще понимаешь, как нужно удовлетворять омегу. Альфа недовольно рычит, но Мидория не пугается. Если сравнивать с отцом – это не так страшно. Ну и что, что альфа выше и сильнее, он и в половину не дотягивает до Всемогущего. Изуку в голове выстраивает стратегию поведения. Как можно быстрее и лучше отклониться, и куда бить, чтобы было больно и запомнилось надолго. Он не слабый. Да-да, конечно альфа сильнее, особенно выпускник, но эффект неожиданности, к тому же причуда, унаследованная от отца могут быть вполне достойным отпором. В спарринге он не сможет выиграть, но маленькую и хитрую победу одержит точно. — И что вы здесь устроили? — Мидория аж вздрагивает от этого голоса, смотря на подошедшего. — А тебе что нужно? — недовольно хмурится рыжий, но отходит от Изуку на добрых два шага. — Мидория, твой классный руководитель искал тебя, — его пронизывают внимательным взглядом. — А, да, спасибо, — растерянно выдыхает Мидория и незаметно выныривает из образовавшегося полу-кольца и оказывается рядом с брюнетом. Изуку неуверенно смотрит на одноклассника Мирио. Он плохо знает этого омегу, даже имя подзабыл, но Тогата всегда отзывался о нём, как о достаточно сильном омеге. И даже сейчас Мидория почувствовал внутреннюю силу, исходящую от этого парня. Он направился по коридору, но не успел подойти к лестнице, как брюнет его нагнал и (как и говорил Тогата) в его лице, походке и жестах поменялось кардинально всё. — Тебя не звал Айзава-сенсей, — даже голос зазвучал неуверенно. — Просто я не хотел устраивать драку. Они слишком много себе позволяют, эти альфы. И только сейчас Мидория понял, что этот парень держится с ним легче и проще, чем обычно. Он видел его нечасто, но он казался более напряжённым и закрытым. Такая смена отношения из-за того, что они оба омеги? — Спасибо, что помог, — благодарно отозвался Мидория. — Только не говори об этом семпаю, хорошо? Брюнет окинул его внимательным взглядом и кивнул. Они вместе направились к выходу из академии, и Изуку был удивлён, что омега до сих пор сопровождает его. — У тебя что-то есть с Мирио? — напрямую спросил омега и голос его вновь обрёл твёрдость и уверенность. Невольно у Мидории по спине пробежали мурашки. Наверное, неспроста этого парня считают очень сильным. Просто у него были странные перепады в поведении. — Он мне не интересен, как альфа, — почти мгновенно ответил Изуку. — Скорее семпай напоминает… старшего брата. Не хочу, чтобы он беспокоился, ведь ничего плохого не случилось. — К тебе приставали альфы, — прозвучал почти укор в ответ. — Я не хочу устраивать скандал, — Мидория нахмурился. — Моё имя довольно известное, и ко мне и без этого уже приковано довольно большое внимание прессы. Если случится драка между альфами, и всплывёт моё имя… Он не мог договорить. Почему-то в эту минуту он вспомнил об отце, и противный страх сковал его тело. Всемогущий сейчас отсутствовал в Токио, они даже по телефону не разговаривали, с ним разговаривал сэр Ночноглаз, передавал распоряжения отца. По сути ничего сложного или страшного: не лезть на рожон, отсиживаться в стенах академии и не высовывать носа, не гулять одному по городу, не выходить с Тенко на контакт. Изуку казалось, что сэр Ночноглаз о многом знает. Знает, но не говорит, хотя с чего ему чем-то делиться с Изуку? Но ведь он отец Мирио, а значит, что у него были тесные отношения со Всемогущим. Этот человек любовник его отца. Есть ли между ними какая-нибудь связь до сих пор? В случае непредвиденных ситуаций ему велели быть рядом с Мирио, и если возникнут какие-нибудь проблемы, то обращаться тоже к нему. В этом Изуку не противился. К Тогате он относился хорошо, хотя было немного неловко от того, что они целовались. Хотя с Тенко он прошёл через это и больше не вспоминал, то с Мирио сможет вести себя нормально, позабыв об этом. — Понятно, — задумчиво отозвался омега и замер. Мидория почувствовал это сразу же, тоже остановившись и посмотрев на слегка испуганное выражение лица старшеклассника. Он только открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же не прощаясь развернулся и зашагал прочь. Изуку удивлённо моргнул. Странная реакция старшеклассника удивила его. Но этот парень сам по себе очень странный. Как же его зовут? Изуку всё никак не мог припомнить. Он повернулся в сторону своего общежития и так не смог сделать даже шаг, поняв, наконец, кто так расстроил семпая. Киришима стоял на месте и пристально смотрел вслед удаляющемуся омеге. Он был непривычно хмур. Изуку всё же подошёл к своему однокласснику, но так и не решился заговорить. Такой Киришима был чужим. Такой Киришима был слишком серьёзным и непривычно грустным. Насколько помнил Мидория, Эйджиро проходил практику вместе с Амаджики. Точно, Амаджики Тамаки, так его зовут. — Мидория, — Изуку даже подпрыгнул от неожиданности. Голос у Киришимы был тихим и каким-то разбитым, — о чём ты говорил с семпаем? Омега нервно сглотнул. Тут чувствовалось какое-то болезненное напряжение. Эйджиро не давил на него, но от него исходила такая энергетика, что внутри у Изуку что-то сжималось. Он не мог понять собственные чувства. — Он… он мне помог и… — Мидория даже не мог сформировать собственные мысли. Киришима выглядел таким несчастным, что в Мидории просто завопил материнский инстинкт. Хотелось прижать его к себе, погладить по голове и заверить, что всё будет хорошо, что любые душевные раны можно залечить, если не позволять им разрастаться и загнивать. Но как он может сказать такое, когда свои душевные раны он давно запустил. И без Шото, без своего альфы, уже давно бы его душа сгнила. — Он мне отказал, — натянуто заговорил Эйджиро, даже не понимая, почему его потянуло на откровения. Почему именно с Мидорией? Он даже с Бакуго об этом не говорил, а Изуку всего лишь одноклассник, к тому же омега. Разве он поймёт? — Я признался ему в любви и предложил встречаться. Изуку почувствовал, как у него затряслись руки. Эйджиро входил в круг тех людей, что были близки омеге. Когда Эри была у Архитектора, Мидория уже проявлял просыпавшийся материнский инстинкт на Эйджиро. Это было в незаметных мелочах. Но сейчас, вдали от Эри, со слабеющей меткой, этот инстинкт вновь забурлил. Изуку и вправду захотел его обнять. Тело среагировало само. Он только понял, что подошёл очень близко к альфе, и его руки уже потянулись для объятий, но в какой-то миг Мидория удержал себя, и его ладони сжали плечи альфы. Изуку нервно сглотнул, встретившись с удивлёнными, даже ошеломлёнными глазами одноклассника. — Он сказал, что любит другого, да? — понимающе спросил Изуку. Мидория догадывался, по крайней мере мог предположить из того, что видел, что Тамаки заинтересован Тогатой. Но Мирио всегда относился к Амаджики как к другу, явно не замечая чувств омеги. Как давно Тамаки его любит? Как давно любит и хранит эту любовь в сердце? Сколько ещё он будет держать эти чувства в себе? — Я так люблю его, — тихо и доверительно зашептал Эйджиро, глаза его заслезились. — Он самый лучший, самый потрясающий… Я никогда ни к кому такого не испытывал, Мидория. — Я понимаю, — у Изуку у самого заслезились глаза. — Мне всегда нравился Шото, но я не мог ему сказать, к тому же поначалу он меня отвергал. Он просто не твой омега, Киришима, своего ты ещё встретишь. — Но мне не нужен другой, — Эйджиро сжал кулаки, и по его щеке всё же покатилась слеза. — Разве кто-то может сравниться с ним? — Никто, — хрипло выдохнул Изуку. — Пока никто, и только от тебя зависит, сможешь ли ты отпустить из своего сердца того, кто не любит тебя, чтобы потом полюбить того, кто будет отвечать на твои чувства. — Повезло же Тодороки, — усмехнулся альфа. Изуку смутился, покраснел и отступил. Боже, лишь бы этого никто не видел, особенно Шото. Шото вообще ужасно ревнивый и не любит, когда Мидория контактирует с альфами. Ему вообще нельзя оставаться в комнате наедине с альфами. Изуку предполагал, что это из-за страха, что Шото потеряет его, ведь уже чуть не потерял, и теперь отовсюду ему мерещилась угроза. Наверное, им нужно время, к тому же, после того, как все узнали о том, что он омега, к нему в некоторой степени относились агрессивно, пусть это была и пассивная агрессия, но переживания Тодороки были небезосновательными. — У тебя всё равно не было шансов, — усмехнулся Изуку и направился к общежитию, прижимая руки к пылающим щекам. Вряд ли бы Мидория смог встречаться с кем-то, помимо Тодороки. Он не привык отделять себя от альф, шутить на различие их сущности, делать между собой и кем-то различия. Господи, зато Серо уже успел столько шуток отпустить по поводу того, что Мидория единственный омега, кто переодевался с альфами и бетами, и ему за это ничего не было. Ну хоть Ханта не был дураком и не шутил на подобную тему при Шото. Изуку мог понять боль и переживания Киришимы. Он сам долгое время боялся признаться своему альфе, пусть и не в чувствах, но в их истинности, и потом получил отказ. Но Изуку был готов отпустить Шото, по крайней мере думал, что готов, у него была Эри, и с ней он обрёл гармонию в душе. Да, альфы не хватало, и Изуку иногда это чувствовал, но у него была Эри, его Эри, и ему на тот момент этого было достаточно. Только сейчас Изуку мог сполна осознать, каким полноценным стал, когда их семья объединилась. Он, Шото и Эри, но всё равно существовали мелкие проблемы и одна большая в лице его собственного отца. В общей гостиной Изуку сел на диван и стал слушать болтовню девчонок, что сидели напротив. Мина и Урарака обсуждали, как будут проводить весенние каникулы и хотели хотя бы раз собрать весь класс вместе и отдохнуть, периодически спрашивая у Изуку, какое место для отдыха он видит хорошим. Изуку в последнее время стали интересны отношения между бетами и, когда у него выпадала возможность, он наблюдал за девочками и анализировал их поведение. Иногда он задавал вопросы, но Мина отвечала так, что заставляла его краснеть вместе с ушами и вообще, Мидории казалось, что краснеют его пальцы на ногах. — Очако, — хихикнула Мина, придвигаясь ближе к своей девушке, и её рука оказалась на бедре Урараки, скользнула внутрь и медленно поползла вверх. — Ты снова хочешь смутить Мидорию? — усмехнулась шатенка, откидываясь на спинку дивана и разводя ноги чуть шире. Будь здесь Иида, он бы уже отчитал их за то, что заниматься подобным в «общей гостиной общежития» запрещено и ужасно неприлично. — Будто тебе не нравится, — Ашидо прижалась к Урараке плотнее, потеревшись носом о её щёку, а её рука скрылась под юбкой одноклассницы. — Девочки, но не здесь же, — Изуку даже вздрогнул. Он не ожидал, что второй раз за столь короткое время столкнётся с Киришимой. Мидория предположил, что альфе захочется побыть одному. Но Эйджиро был слегка смущён, и на щеках его был слабый румянец. Да, Мина и Урарака любого заставят смущаться. — Это тебе, спасибо за понимание, — Эйджиро протянул ему красное спелое яблоко. «Надеюсь, я не такой же красный, как оно», подумал Изуку, принимая подарок. Эйджиро прошёл дальше, опускаясь в свободное кресло. Он выглядел более расслабленным и обычным. Но теперь Изуку знал, что Киришима переживает отказ, и что всё его хорошее настроение не совсем настоящее. — Ты превращаешься в нашего старосту, — хихикнула Ашидо и вовлекла Урараку в поцелуй. Изуку отвёл взгляд в сторону и уж было хотел откусить кусочек яблока, преподнеся его ко рту, как его грубо схватили за запястье, вырывая подарок из рук. Мидории показалось, что его челюсть встретилась с полом, а сердце испуганно дрогнуло. — Ты совсем рехнулся, есть с рук чужого альфы? — злобно зашипел на него Кацуки и кинул яблоко обратно Киришиме. — Радуйся, что Двумордый не видит, иначе уже перегрыз бы тебе глотку. — Но ведь это просто яблоко, — удивлённый и раздосадованный, Изуку выдернул руку из чужой хватки и потёр запястье. — Киришима не имел в виду ничего такого. — Чего ты завёлся? — нахмурился Эйджиро. — Дарить чужому омеге подарки, ты рехнулся?! Да ещё и за спиной у его альфы, — Бакуго выглядел недовольнее обычного и тяжело опустился в кресло. — Некоторые альфы совсем охренели. — С тобой, что... О, Оджиро, хочешь яблоко? — Киришима устремил взгляд за спину Изуку, а Мидория к удивлению увидел, как напрягся Бакуго. Они поссорились? Расстались? Он ревнует? — Нет, спасибо, — мягко отозвался омега и сел рядом с Мидорией. Изуку с интересом посмотрел на омегу. Оджиро старательно игнорировал присутствие Бакуго. Это чувствовалось, и Мидория делал вывод, что всё же поссорились. Кацуки сложный сам по себе человек, но Маширао мягкий и спокойный. Они полнейшие противоположности. Оджиро вежливый и дружелюбный, а Бакуго желает всем смерти и никого ни во что не ставит. Не удивительно, что в их отношениях могут быть конфликты. — Бакуго, тогда ты? — с усмешкой спросил Киришима, протягивая ему яблоко раздора. — Убейся к чертям, — взорвался альфа и, вскочив на ноги, направился в свою комнату. Все проводили его в молчании. — У меня скоро течка, — тихо шепнул сидящий рядом Оджиро. — Кацуки очень сильно переживает. Изуку удивлённо посмотрел на омегу. Он и не обращал внимания, что омеги так спокойно говорят о своих течках друг с другом, даже Минета постоянно говорил о своих приближающихся счастливых днях. Зато альфы про свой гон не говорят, скорее всего из-за того, что гон — это слабость. В гон они теряют контроль, выходят из себя и становятся слабыми перед омегами. Слабыми не в физическом плане, они не могут устоять от соблазна, стоит им почуять рядом омегу. Наверное, Оджиро даже не с кем обсуждать свои переживания. Бакуго не хотел открытых отношений, а по Минору Изуку знал, как важно омеге делиться своими страхами и переживаниями по поводу отношений. Даже у него был Минета, с которым можно было обсудить течку и страх сближения с Шото. А кто есть у Оджиро? — Мы собрались провести её вместе, — Маширао сцепил руки в замок, опустив голову. — Это будет наш первый раз. Изуку мог понять переживания омеги по случаю первой течки с альфой. Он сам до последнего боялся, но у него была другая ситуация. — Это не больно, — Изуку повернулся к нему в пол оборота. — Страшно, конечно, но когда начинается течка, ты сам этого хочешь, тебе уже не страшно. Альфа всё сделает сам, у них словно заложено это при рождении или это происходит на уровне инстинктов, я не могу сказать точно. Но даже если у твоего альфы до тебя никакого не было, то он всё равно будет знать, как поступить правильно. Он не сможет навредить своей омеге, особенно когда она так открыта и беззащитна. — Да, это наша природа. Я знаю, но всё равно... не могу перестать нервничать из-за этого. — Тебе просто нужно верить в своего альфу, — ободряюще улыбнулся Мидория. И больше говорить они об этом не могли, даже шёпотом, потому что гостиная начала заполняться. Изуку подумал о Минете, который сейчас пропадал на свидании с Мономой. Минору пока не решался проводить течку с Нейто, хотя Мидории казалось, что если Минета встретит своего альфу, то с радостью отдастся ему в первую течку, но Минору смущался и боялся. Интересно, если бы у Изуку с Шото отношения складывались как у всех, по-нормальному, решился бы Мидория так скоро провести с ним течку? Не переполняли бы и его страхи и переживания? Омега посидел ещё немного с одноклассниками и направился в свою комнату. Низ живота неприятно тянуло, но это точно не к течке. В последнее время у Мидории возникало дурное предчувствие, и он не мог понять, с кем именно из его близких оно связано. Что-то случится с ним? С Шото? С Эри? С мамой? С Тенко? С Тогатой? О матери Изуку сейчас ничего не знал, лишь только то, что ему сказал сэр Ночноглаз — она сейчас в больнице. А в какой больнице, почему её положили в больницу, что с её состоянием — неизвестно. Мидория начинал даже чувствовать вину из-за того, что так быстро и легко отказался от матери, что больше не волновался о ней, как раньше. Интересно, что бы она сказала, если бы узнала о Шото и Эри? Стал бы он лучше выглядеть в её глазах? А вообще, смог бы он с ней заговорить? Он хотел этого, непременно хотел получить от матери одобрения и любви. Некого благословения. Новый мобильный ему дал Шото и не желал слушать слова возражения. Так у него была возможность созваниваться с дочкой, обмениваться с ней сообщениями и фотографиями, иногда они использовали видеозвонки. Эри любила говорить сразу с двумя родителями, а ещё постоянно присылала фотографии своих рисунков и себя, говорила, как соскучилась и строила планы на выходные. Однажды Изуку попытался поговорить с Шото о его матери, хотя заговаривать о жене Старателя, зная, что его отец с ней сделал, было больно и страшно. Не возненавидит ли его Шото, когда узнает правду? Не обидится на то, что Изуку не рассказал ему об этом? Но Тодороки вообще не желал говорить о своей матери и сразу дал понять, что эта тема закрыта. Изуку почему-то вспомнил, как знакомил Мирио и Тодороки. По спине пробежался холодок от этих воспоминаний. Шото вообще не хотел воспринимать его брата и уж точно не хотел, чтобы Изуку с ним общался. Тогата же тоже не отличился! Видите ли, он теперь как старший брат-альфа волновался, чтобы с его младшим братом-омегой ничего плохого не случилось, и чтобы альфа достался ему достойный. В общем, они не понравились друг другу с первого взгляда. Мидория сразу решил, что даже если и выпадет возможность, не будет знакомить своего альфу с Тенко, мало ли какие тут вылезут предрассудки. Изуку позже пытался выяснить у Мирио, говорил ли он с Тошинори, и если говорил, к чему пришёл разговор, но Тогата лишь хмурился, становился несвойственно серьёзным и велел, даже не просил, Мидорию не лезть в это и вообще не конфликтовать с отцом. Мидория не смог рассказать Тогате про срезанную метку и про попытку изнасилования. Он Шото-то с трудом это рассказал! Возможно Тенко был единственный, с кем он смог бы более спокойно и добровольно этим поделиться. В комнате он завалился на свою кровать, поглаживая живот. Ощущения были просто мерзкие, к горлу подступила тошнота. — Что же такое? — Мидория вытянул рубашку из-под брюк, расстегнул нижние пуговицы и погладил живот. Хотелось переодеться в просторную одежду, учебная форма мешала, неприятно раздражала, сковывала. С исчезающей меткой тело сбоило. Порой Изуку тошнило, у него могла кружиться голова или чувствовалась слабость. Иногда его жутко раздражал Шото. С Тодороки тоже происходили своего рода метаморфозы. После того, как запах альфы практически исчез с Мидории, тот стал немного нервным, в Шото постоянно просыпалось дикое желание обладать своей омегой, передать хоть через секс ему свой запах. Но с исчезающей меткой смазка то была, то её не было. Без смазки заниматься сексом вообще больно, что и было буквально позавчера, в раздевалке для омег, когда Шото влетел с горящими красными глазами и выступившими клыками, что Денки и Минета быстро покинули раздевалку, оставляя пару наедине. У Шото хоть и была с собой смазка для такого случая, но он перестарался, его животный инстинкт брал верх. Это был единственный раз, когда секс с Тодороки был болезненным. Альфа даже умудрился его немного порвать, после чего был отправлен в медпункт за заживляющей мазью (Изуку вообще теперь стеснялся показываться перед Исцеляющей Девочкой), которая, к слову, очень хорошо помогла. Тодороки предлагал и свою слюну, но Изуку покраснел до корней волос только представив, каким способом Шото будет его лечить. К такому он не был готов. На бёдрах были синяки, плечи усыпаны укусами и засосами. И Изуку разозлился на Шото за то, что он себя сдержать не мог. Никто бы, наверное, на его месте, не смог бы сдержаться, но Изуку всё же обиделся, потому что они до сих пор разговаривали натянуто и в основном переписывались в телефоне. Потому что Шото явно захочет секса, его сущность будет стремиться хоть так пометить Изуку, а тело Мидории не всегда адекватно реагировало на своего альфу. И второго такого болезненного контакта он не хотел. Шото всё понимал, скрипел зубами, протыкал когтями себе ладони, но держал себя в руках. Глаза его наливались красным в присутствии Изуку, и Мидория только догадывался, каких усилий стоило альфе просто высиживать с ним занятия. — Дурацкий день, — Мидория стал медленно раздеваться, практически не понимая, что делает и не осознавая собственные чувства. Он был сперва опустошён, а потом будто стал наполняться острым и сильным желанием. Изуку всхлипнул, поняв, что сидит на кровати, привалившись к стенке, полностью голый, чувствуя, как собственный член болезненно пульсирует. Как он успел от вялого состояния перейти к такому? И что делать с собственным возбуждением? Будто Изуку умел справляться с этим сам. Когда у него были подавители, он не чувствовал такого возбуждения, у него даже не было нужды для того, чтобы удовлетворять себя. А теперь что? Шото, насколько помнил себя Изуку, трогал его и это было приятно. Может попытаться самому? Или позвать альфу? А что, если Шото не сдержится, а Изуку не чувствовал смазки. Мидория всхлипнул, дотрагиваясь до красной головки, чувствуя, что тело отзывается сладкой болью. Мидория нервно облизнул губы, жмурясь, пытаясь дышать медленно и глубоко, обхватывая собственный член ладонью. Он сделал несколько движений и благодаря тому, что из головки уже обильно вытекала смазка (не та, которая вообще была нужна в данный момент), рука двигалась легко и свободно, вызывая дрожь в собственном теле. Он хотел своего альфу. Действительно хотел ощутить Шото в себе, но был полностью сухим. Изуку тихо застонал, закрывая рот рукой и продолжая неумело ласкать себя, пытаясь представить, что его трогает Тодороки. Мидория не услышал как пиликнул телефон, он лишь немного очнулся на звонке, проверяя, кто звонит, но увидев на дисплее имя своего альфы, прикусил губу, чтобы не простонать в голос. Он должен ответить. — Д-да? — прерывисто выдохнул Мидория в трубку, сжимая собственный член. — Изуку? — подозрительно спросил Тодороки. — С тобой всё хорошо? Я писал тебе, но ты не ответил. И мне кажется... у меня такое чувство, что я тебе нужен. — Я... я немного ах... занят, — хрипло отозвался омега, медленно двигая ладонью по члену. — Пожалу-ай-ста, говори что-нибудь, Шото. — Изуку, с тобой точно всё хорошо? Ты сейчас где? — от серьёзной и строгой интонации низ живота просто скручивало. Чёрт, он был готов кончить просто слушая голос своего альфы. Всё тело отзывалось дрожью, и Мидории казалось, что он становится мокрым. — Я у се-ах-бя в ко... Шо-то, говори, — Изуку выгнулся, вслушиваясь в тяжёлое дыхание альфы, представляя его руки и его жаркие губы. — Твой голос звучит очень стра... Ты один? — в голосе альфы заскользил холод. — Изуку, ты сейчас один? — Один, — почти жалобно заскулил Мидория, кусая губы. — Чем ты занят? Почему у тебя такой голос? Тебе точно сейчас хорошо? — Не хорошо, не точно, я один, — всхлипывал Изуку, начиная быстрее двигать рукой по члену. — Раааскажи, как прошли за-нятия. Тодороки всё ещё ходил с Бакуго на дополнительные занятия и в конце следующей недели они будут сдавать экзамен, чтобы получить временную лицензию. Омега верил в своего альфу и не сомневался, что он сдаст. — Сейчас расскажу, — послышался в телефоне голос Шото, а в следующую минуту в замке повернулся ключ и щёлкнул замок. Айзава выдал им дополнительные ключи от комнат друг друга, на тот случай, пока метки нет и если одному станет плохо, только просил пользоваться с умом и в экстренных ситуациях. Изуку так и застыл, сжимая руку на возбуждённом члене и прижимая телефон к уху. Мидория почувствовал, что постельное бельё под ним начинает намокать. Тодороки замер на секунду, ошарашенный общей картиной и жёлтыми глазами, которые сейчас были у его омеги. Опомнился он спешно закрыл дверь изнутри на замок и запихивая телефон в карман штанов. — Я не думал, что ты любишь развлекаться сам с собой, — голос альфы уже звучал низко и хрипло, а тело отреагировало приятным возбуждением на такую неожиданную картину. — Оно... само, — Изуку нервно облизнул губы, откладывая телефон в сторону. — Иди ко мне. Шото не нужно было просить дважды, он уже двинулся к омеге, раздеваясь на пути. Он не хотел, чтобы после спора, первое, чем они бы занялись, был бы секс. Тодороки хотел поговорить, извиниться, сделать какой-нибудь приятный подарок. Но тут он не устоит, не сможет, когда его приглашают. Это точно не течка, иначе у альфы уже бы начался гон. Шото навис над ним, обнажённый и возбуждённый, смотря на приоткрытые влажные губы. Может ли он тронуть Изуку? Имеет ли он право сейчас заниматься с ним сексом? Не является ли это временным помешательством? Глаза у Мидории горели жёлтым, и Шото казалось, что сейчас Изуку имеет над ним власть и может распоряжаться как ему угодно. — Какой ты медленный, — недовольно зарычал Изуку, болезненно хватая за волосы и притягивая ближе к себе, стукаясь зубами в грубом поцелуе, тут же пытаясь завладеть ртом альфы. Шото тут же поспешил ответить, оглаживая бёдра омеги, нежно поглаживая возбуждённый член Мидории, устремляясь вниз, к пульсирующей дырочке, влажной и горячей, жаждущей принять его. Изуку сладко застонал ему в рот, когда пальцы Тодороки проникли в омегу, начиная двигаться осторожно, пытаясь понять, можно ли действовать более уверенно и не причинит ли это большего вреда Изуку. Мидория раздвинул ноги шире, хватаясь за плечи альфы и довольно жмурясь. — Хочу тебя, — порыкивал Изуку. — Сейчас, не спеши, — Шото проник в него тремя пальцами, удивляясь тому, что смазки нереально много, и растягивать Мидорию получалось быстро и легко. Тодороки не понял, как это произошло, но Изуку зарычал, выворачиваясь и опрокидывая Шото на кровать, нависая сверху, смотря по животному дико и жадно. — Помоги мне, — велел Мидория. И Шото не мог не подчиниться, оглаживая ягодицы, разводя их в стороны и прижимаясь членом к промежности, но пока не проникая. Изуку громко застонал, выгибаясь, и потёрся задницей о член Тодороки. — Шото, — рыкнул на него омега, недовольный тем, что его дразнят. Тодороки осторожно прижался к сфинктеру, проникая медленно и осторожно. Но стоило ему только протолкнуть хотя бы головку, как Изуку резко сел, и с губ Шото сорвался глухой стон от того, что его так резко и сладко обхватила приятная теснота, сжимая. — Ты хотел видеть меня сверху, — хрипло усмехнулся Изуку, приподнимаясь медленно и резко насаживаясь на горячий, словно раскалённый, член. Альфа глухо застонал, сжимая ягодицы омеги, но Мидория недовольно зарычал, царапая его руки и отталкивая их в сторону. — Сегодня я веду, — жёлтые глаза были магнитом. — Веди, — подчинился альфа. Изуку ухмыльнулся, упираясь в плечи Тодороки начиная двигаться, то мучительно медленно, то развязно быстро, не позволяя Шото управлять процессом. Сам выбирал скорость, ритм. — Хороший альфа, — Изуку прижался грудью к его груди, чтобы усыпать шею жаркими поцелуями и голодными укусами, оставляя после себя следы, прокусывая в некоторых местах кожу до крови и слизывая её. Мидория вновь вернулся в прежнее положение, продолжая двигаться, в этот раз стремясь к оргазму, каждый раз недовольно порыкивая на Шото, когда тот пытался взять инициативу в свои руки. Изуку дразнил и управлял, бессовестно манипулировал, а когда Шото не выдержал и излился в любимое тело, Мидория тоже кончил ему на живот, прижался к груди и, к удивлению Шото, вцепился выдвинувшимися клыками ему над левой ключицей, почти возле шеи, проникая в мягкую плоть глубоко. Тодороки скрипнул зубами, сжимая в руках простыни. Боль была резкой и сильной. Как Изуку вообще смог выдвинуть клыки? Мидория тихо порыкивал и жадно пил его кровь. Это почему-то напомнило Шото тот момент, когда он ставил Изуку метку. Шото не знал сколько прошло времени, прежде чем омега отстранился и стал зализывать ему укус, обильно смачивая его своей слюной. — Ты меня пометил? — с усмешкой спросил Тодороки. Изуку поднял испуганное лицо, глаза его стали прежними. — Что я сделал? — голос Мидории дрожал. — Боже, Шото, я... тебе больно? Я... я просто не понимаю, моя сущность. — Всё хорошо, — Тодороки прижал его к себе, поглаживая волосы. — Помнишь врач говорил, что в истинных парах омега может метить своего альфу? Будем считать, что ты меня пометил.