Сын героя.

— Шото, ты мешаешь, — Изуку ведёт плечом, пытаясь оттолкнуть альфу. — Ты обещал помочь с уроками, но ты только отвлекаешь. Тодороки молча сжимает его сильнее поперёк груди, прижимая к себе. Они сейчас в комнате Изуку, сидят на его кровати, Мидория удобно устроился между ног альфы, пытаясь читать учебник и вникать в школьный материал. — Ты и без меня всё отлично усваиваешь, — FKMAF вновь поцеловал его в шею. — Давай отложим учебник и займёмся чем-нибудь другим. — Шото, — Изуку вывернулся и толкнул его локтем в бок, раздражаясь. — Ты обещал помочь, если не можешь, то оставь меня и не мешай. Тодороки устало выдохнул, откидывая голову назад и касаясь стены. Рука сама потянулась к метке, поглаживая. Уже не болела, но продолжала быть тёмным синяком. Это было странным и вместе с тем приятным чувством. Шото усмехнулся, вспоминая, как охренел в раздевалке Киришима, когда увидел метку Изуку. Тодороки всё ещё не знал, стоит ли считать этот укус меткой. Связи никакой Изуку не чувствовал, хотя метка и должна была порой передавать чувства или эмоции. Наверное, так даже лучше. После укуса омеги стало спокойнее, сущность Тодороки уже не выходила из-под контроля, Шото мог отследить колебания сущности и подавить ненужные порывы. Всё становилось привычным. Но вот только метка, которую он поставил Мидории, практически исчезла, и одно это вызывало неприятный осадок в душе, слишком рано она исчезла. Неужели придётся ставить ещё одну временную? — Эри хотела на выходных сходить в кино, — альфа потёрся носом о шею Мидории, вдыхая запах омеги. С каждым днём запах Изуку становился всё слащавее, и порой эта приторность вызывала чувство тошноты даже у альфы, но, как говорил врач, когда будет поставлена полноценная метка, то и гормоны придут в норму, а там и с запахом проблем не будет. Тодороки оттянул ворот футболки и поцеловал старую метку. Он так и почувствовал, как Мидория окаменел в его руках. — Так что выбирай фильм ты, — продолжил прерванную тему альфа, понимая, что если он ничего не скажет, между ними возникнет неловкость. — Я не очень хорошо в этом разбираюсь. Изуку слишком громко сглотнул и немного расслабился. Он всё ещё остро реагировал на всё, что связано было со срезанной меткой. — Хорошо, — согласился он каким-то бесцветным голосом. Шото продолжал его обнимать, положив голову на плечо омеги и прикрыв глаза. Он вслушивался в голос Изуку и начинал дремать. Ему достаточно и просто так посидеть с Мидорией, пока есть время. Тему материала Изуку понимал отлично, Шото вообще не понимал, зачем он его позвал, раз и сам со всем справляется на ура. Но пока у него было свободное время, то можно провести его с любимым человеком. Через три часа у Тодороки будут дополнительные занятия. Всё, что ему оставалось, это в конце следующей недели сдать экзамен на временную лицензию героя, а он её непременно получит. — Шото, телефон, — альфа нехотя приоткрыл глаза, не сразу сообразив, что Изуку говорит о его телефоне. — Тебе сообщение пришло. — Да, — Тодороки потянулся в карман штанов. — Наверное, Эри. Мидория лишь кивнул и продолжил дальше читать вполголоса, пытаясь сосредоточиться на трудном абзаце. Шото несколько секунд смотрел в экран телефона. — Прости, Изуку, мне нужно идти, — сказал альфа, отстраняя омегу, чтобы подняться. Мидория сразу почувствовал, что что-то не так. Одной интонации альфы было достаточно, чтобы понять, что он напряжён. — Что-то случилось? — взволнованно спросил омега, откладывая учебник и поднимаясь следом. — Нет, всё хорошо, — Тодороки направился к двери. — Продолжай заниматься. Изуку это совсем не понравилось, что-то внутри встрепенулось, но он так и остался стоять возле кровати. Всего-лишь глупое чувство беспокойства. Возможно, потому что Шото без объяснений так быстро собрался уйти? Но возле самой двери альфа замер на секунду, затем тяжело выдохнул, развернулся и быстрым шагом вернулся к омеге. — Шото, чт… — Изуку не успел даже озвучить свою фразу, как его лицо обхватили ладони альфы, и неожиданный поцелуй выбил почву из-под ног. Тодороки целовал напористо и жёстко, не было ни нежности, ни страсти, что-то совсем другое. Он никогда так его не целовал. Изуку замычал и приоткрыл губы, позволяя углубить поцелуй, цепляясь за Шото, чтобы иметь хоть какую-то опору. В эту самую минуту хотелось притянуть его как можно ближе к себе, обнять так сильно и крепко, чтобы Тодороки не мог выбраться из этих объятий и остался тут с ним, никуда не уходил. Тодороки отстранился, сбивчиво вдыхая воздух. Выглядел он серьёзным и очень сосредоточенным. Изуку давно его таким не видел и даже растерялся на мгновение. Перед ним был тот старый Шото, что вызывал трепет в груди. Тот холодный Тодороки, с которым у него ничего не получалось. — Я тебя очень люблю, — сказал он, целуя в этот раз в лоб. — Тебя и Эри. — Шото, — от паники собственный голос задрожал, — что случилось? — Мне нужно идти, прости, я, наверное, напугал тебя, но просто… Не переживай, ладно? — альфа отстранился. — Нет, — Мидория вцепился в него мёртвой хваткой, внутри поджилки тряслись и ноги подкашивались. Что-то было не так, волнение перерастало в дурное предчувствие. — Кто тебе написал? — Это Айзава-сенсей, — после секундного колебания сказал Тодороки, опуская глаза на припухшие губы омеги. — Наш экзамен перенесли, он будет сегодня. Я не ожидал, поэтому мне нужно идти. Изуку нахмурился, вглядываясь в его лицо. В принципе для Айзавы такое сделать в порядке вещей, оповестить своих учеников в последний момент. Изуку немного успокоился и выдохнул облегчённо. — Значит, сегодня всё и решится? — голос его уже не дрожал. — Да, — Шото ещё раз поцеловал его в губы. — А теперь мне нужно идти, увидимся позже. — Конечно, — нехотя, но Мидория отпустил его. Чёрт, Шото его только зря разволновал, но всё равно было ещё что-то в душе, не дающее покоя. В этот раз Тодороки должен справиться, Мидория был в этом уверен. По крайней мере, он теперь не сможет заняться учёбой и будет переживать о таком внеплановом экзамене. После того, как Шото ушёл, Изуку всё же попытался заставить себя позаниматься, но у него ничего не вышло, и он, отложив учебник, направился к Минете. Но Минору в комнате не оказалось, а обнаружился он в общей гостиной, споря (точнее предпринимая попытки спорить) с Ураракой. — Что опять не так? — Мидория сел рядом на диван. В присутствии других людей ему стало спокойнее. — Изуку, ну скажи ты ей, — тут же обратился к нему Минору, указывая трясущейся рукой в сторону девушки, — что у меня есть парень! — Минета, отсутствие парня не делает тебя убогим, — хмурилась Очако. — Я даже этого слова не произносила, ты сам это выдумал! Я сказала, что нормально быть одному и нормально хотеть отношений, но не надо их придумывать. — Но он не из нашего класса, не из нашего! — не унимался переволновавшийся Минору. — Это вы с Миной никого не стесняетесь, а я стеснительный, и мой альфа меня понимает и поддерживает. Изуку нервно улыбнулся. С Мономой ему пришлось знакомиться заново, как с парнем лучшего друга. Нейто вёл себя нахально, отпустил пару грубых шуточек, но насмехаться не пытался, особенно после того, как увидел обиженный взгляд своего омеги. На самом деле Изуку не думал, что у них такие отношения, но ему было достаточно того, что Монома хорошо относился к Минору. Как сказал сам Минета, он тщательно и долго работал над тем, чтобы их отношения стали такими. — У него и правду есть альфа, — встал на сторону друга Мидория. И ещё около двадцати минут они потратили на то, что обсуждали альф. Изуку думал, что Урараке будет не интересна тема отношений с альфами, но Очако очень даже увлеклась. Изуку почувствовал, что ключица неприятно дёрнулась, даже болезненно, и вздрогнул, по спине пробежал холодок. — Ты чего? — Минета это больше почувствовал, нежели увидел. — Как-то холодно стало, — Мидория обнял себя за плечи. — Да вроде нормально, — отозвалась Урарака. Она-то была в коротких шортах и футболке, и не мёрзла. Изуку попытался прислушаться к собственным ощущениям и понять, что же в действительности не так. Наверное, экзамен у Шото уже начался. Нужно было пожелать ему удачи. Хотелось, конечно же, позвонить, но он не додумался написать сообщение. Мидория почувствовал покалывание возле шеи и потёр кожу, отстранённо думая, что в этом месте должна находиться метка у Шото. Если это, конечно же, метка. — Беты же не ставят меток? — пытаясь отвлечься, спросил Изуку у Урараки. — У нас нет клыков, так что нет, — пожала она плечами. — Говорят, что метка, это больно. Поэтому я даже рада, что нам она не нужна. Альфы ведь её ставят, чтобы пометить свою территорию, мол это только моя омега, в течку у неё будет мой запах. — Абсолютная чушь! — не согласился Минору. — Ты бета и ты не поймёшь. Метка — это связь, альфа может чувствовать свою омегу и понимать на расстоянии, когда с ней что-то не так. Он защитник и должен оберегать свою семью. — Но детям-то своим он метку не ставит, — возразила Очако. — В этом и нет нужды, у омеги до появления сущности у ребёнка сильная связь с детьми, они ещё не самостоятельны. А через свою омегу альфа может чувствовать и детей, но только тогда, когда дети сами тянутся к родителям. Бывали случаи, что попадая в плохую ситуацию, дети так пугались, что даже не могли в эту минуту вспоминать о родителях, — говорил Минета. — К тому же бывают всякие болезни, когда альфа теряет чувствительность к семье, а также некоторые блоки. Эх, я не врач, чтобы тебе всё пояснять, но в нормальных отношениях нормальный альфа метит для того... — Чтобы никто не посягнул на его омегу, — Мидория аж вздрогнул от громкого голоса и обернулся на говорившего. — Круглолицая отчасти оказалась права. — Бакуго, идём, — нервно дёрнул его за кофту Оджиро. — Почему ты здесь? — Изуку почувствовал, что во рту стало сухо. — Действительно, мы задерживаемся, — лицо Маширао начинало краснеть, благо в гостиной их было только трое. — Бакуго, — Мидория вскочил на ноги, чувствуя дрожь в теле, — почему ты не на экзамене? Они ведь вместе с Шото ходят на дополнительные, и Кацуки тоже заинтересован в получении временной лицензии. Неужели Айзава не оповестил его? Или..? — Каком экзамене? — нахмурился альфа. Изуку почувствовал, как сердце падает в пятки. Шото наврал ему? Зачем? Не говоря больше ни слова, он кинулся к лестнице. Чёрт, он оставил мобильный заряжаться в комнате и не стал брать с собой. Нужно срочно дозвониться до Тодороки и потребовать с него объяснений. Зачем Шото соврал ему? Но перед лестницей Бакуго остановил его, схватившись за плечо. — Где твой Двумордый? — Изуку в который раз удивился быстрой сообразительности альфы. Но не говоря ни слова он вырвался и поспешил наверх. Мидория быстро вбежал по лестнице, влетел в комнату и, схватив свой телефон, тут же набрал Тодороки. Но номер оказался недоступным. Изуку почувствовал панику и злость. Шото обманул его! Обманул! Может, проблемы с отцом? Но кому тогда звонить? Изуку набрал Юичи, но и у того номер оказался недоступным. Эри звонить он точно не будет, Шото явно не к ней направился, да и не стоит её заставлять переживать. Фуюми тоже не хотелось беспокоить. В таком случае оставался только Рэйден, благо его номер был записан у него в телефоне. — Привет, солнышко, — прозвучал в трубке бодрый голос героя. — Ты сейчас дома? — взволнованно спросил Изуку. — Ну да, а ты хочешь ко мне в гости приехать? — Шото дома? — Мидория нервно кусает губы. Лишь бы он был дома, пусть у него тяжёлый разговор с отцом, но дома, точно дома и не где-то ещё. — С чего ему сегодня приходить? — в голосе старшего брата Шото больше нет насмешки. — Вы поругались? — Он не может быть у Старателя? — омега начинает мерить комнату шагами, не в силах устоять на месте и чувствуя нарастающую нервозность. Боже, где может быть Шото? Какая муха его вообще укусила, что он сорвался… но ему ведь на телефон пришло сообщение, и он так резко изменился в лице. Не может ли это быть связанным? — Отец с Юичи за городом, — в голосе Рэйдена проявилось беспокойство. — Изуку, что случилось? — Я не знаю… не знаю где он, — Мидория чувствовал панику. — Сказал про экзамен, но сегодня у него нет экзамена. Куда-то ушёл взволнованный и… Боже, а если с ним что-то случилось? Он получил сообщение и вёл себя так странно, будто…. Нет, нет он не мог, он же клялся… Сердце упало в пятки, не слушая больше Рэйдена, он бросил телефон, в поисках кофты и денег на проезд. Руки тряслись, паника нарастала в груди. Шото бы не посмел, да и его отец сейчас не в Токио. Но он должен быть уверенным, должен знать. Дом или агентство? Где проверить первым делом? Точно, в агентство он может позвонить и узнать, там ли отец, секретаря он знает, и тот его хорошо знает, так что ему должны сказать правду.

***

Тодороки стоял перед массивной дверью, чувствуя как покалывают пальцы. Он прикрыл глаза, медленно выдыхая. Держать себя в руках, он должен держать себя в руках. Здесь он только ради Изуку, и если поддастся эмоциям, то всё к чертям испортит. Будто бы это так легко. — Дальше вы без меня, — сказал светловолосый омега и, развернувшись, зашагал по пустому коридору обратно. Значит, разговор будет без свидетелей, да и кажется сейчас никого из работников нет на месте. Альфа не стал стучать в дверь и толкнул её, проходя в просторный и светлый кабинет. Взгляд его безразлично скользнул по интерьеру и остановился на человеке, сидевшем за столом. Шото почувствовал, как во рту удлиняются клыки, проступают когти и глаза отдали резью. Злость и презрение клокотали в груди. — А вот и альфа моего сына, — на лице Всемогущего не было улыбки, наоборот, он был хмур и выглядел строго, осматривая сына Старателя пристальным взглядом. Тодороки стиснул кулаки, впиваясь когтями в собственные ладони, пытаясь болью притупить чувства. Смотря на этого человека, он явственно представлял себе, что вот эти ублюдочные руки могли лапать его Изуку. Трогать там, где можно только ему. Шото почувствовал, что его трясёт от гнева, даже дыхание сбилось. Но он должен контролировать себя. «Прости Изуку, прости меня, я не смог сдержать клятву» мысленно думал Тодороки. — Я рад, что ты откликнулся на моё сообщение и что не привёл с собой Изуку, — он подпёр голову рукой. — Изуку не стоит знать наш разговор. — Изуку мне всё рассказал, — в собственном голосе слышалась угроза, она проявлялась в тихом предостерегающем рычании. — О том, что вы с ним делали. — Только о себе? — ухмыльнулся Тошинори. — Но это не важно, мои планы на Изуку тебя не касаются. — Он мой омега, — зарычал Шото, шагнув вперёд, но пришлось прикладывать неимоверные усилия, чтобы устоять на месте. — Я слышал про вашу истинность, — скривился Яги. — Очень неудобная штука, из-за тебя Изуку придётся страдать больше. Но я позвал тебя по другому вопросу. — Единственная угроза для Изуку, это ты, — выплюнул Тодороки, не собираясь проявлять вежливость к тому, кого он ненавидел. И этот человек был его любимым героем, предметом для подражания и причина их основных конфликтов с Изуку? Шото смотрел на него и ему становилось противно даже от самого себя. Потому что он питал детские наивные иллюзии к человеку напротив. Всемогущий был для него светом, был источником надежды, непоколебимым примером. А сейчас в груди зрели чёрные ядовитые чувства и желание уничтожить. — Это как посмотреть, — хмыкнул Всемогущий. — Но я про другую угрозу. Тодороки промолчал. Чем меньше он говорит, тем лучше получается контролировать самого себя. Если посудить логически, он и навредить не сможет герою номер один, а тот переломает ему все кости. Изуку будет переживать и, возможно, сделает глупость. В первую очередь нужно думать о своём омеге и о его благополучии. Если он сорвётся, то может потерять Изуку. — Я о Лиге Злодеев, — Тошинори постучал пальцем по столу. — И конкретно про их лидера. — Про вашего сына? — скривился Тодороки. — Если бы, — не весело усмехнулся Яги. — Тенко лишь лицо, вроде приманки для отвода глаз. Настоящий лидер Лиги Злодеев зовёт себя Учитель. Это очень опасный человек с чудовищными планами. — Господство над миром? Уничтожение героев? Тошинори пристально посмотрел на мальчишку. Было в нём что-то от Энджи, но всё же он внешность перенял от Рэй. Она сделала его красивым ребёнком, не удивительно, что Изуку влюбился. — Нет, у них никогда не будет ни сил, ни возможностей, — хмыкнул герой. — Изначальная причина формирования Лиги Злодеев — месть лично мне. Но дело даже не в том, что этот человек хочет навредить мне или членам моей семьи, наоборот, их эта участь может миновать. Дело в том, что погибнет множество невинных людей, а Изуку может ждать такая участь, что хуже смерти. Тенко наивно думает, что этот человек помогает ему, но он также использует его в своих планах. Не удивлюсь, если Учитель использует его при удобной возможности, но тогда он потеряет лицо Лиги Злодеев. Но если он воплотит задуманное в реальность, то бояться надо будет вовсе не Лигу Злодеев. Они покажутся шаловливыми ребятишками по сравнению с тем злом, которое Учитель хочет пробудить. — При чём здесь Изуку? — Шото не хотел верить в услышанное, хотя информация о том, что его омеге может угрожать опасность взволновала его. — Его нужно спрятать, — Всемогущий откинулся на спинку кресла. — Там, где его не сможет обнаружить Лига Злодеев. — Я знал, что ты захочешь его увезти, — Тодороки шагнул ближе, но лишь сильнее впился когтями в ладони. Кровь закапала на ковёр, но Шото не обратил на это внимания. Боль немного отрезвляла, но это совершенно не помогало. Он не позволит Всемогущему забрать Изуку. Нет, Шото даже мысли не мог допустить о том, что расстанется со своим омегой. Как он без Мидории? Он уже так привык быть с ним. Да и не настолько Тодороки наивен, чтобы доверять Всемогущему. Не после того, что он рассказал по телевидению о своём сыне. У Шото было множество вопросов, но ещё больше было злости и желания свернуть шею. — Я могу это сделать и без твоего ведома, — рассмеялся Яги. — Но я думаю о чувствах Изуку. Ему будет больно, если ты его не отпустишь. — Думаешь о чувствах Изуку? — зарычал Шото, чувствуя, что контролю приходит конец. — Это ты думаешь о его чувствах? После того, как срезал его метку и чуть ли не изнасиловал? — Это принуждение, а не насилие, — возразил Яги. — И ты не осознаёшь всей важнос... Тодороки зарычал, давая волю льду. Лёд был его сильнейшей стороной, огонь он ещё не так хорошо контролировал. Достаточно вспомнить припадок Изуку, попытаться представить, через что ему пришлось пройти и слушать эти лживые бредни уже не оставалось сил. Всемогущий увернулся, оказавшись на ногах и с усмешкой посмотрел на возникшую ледяную стену. — Ты уверен, щенок, что хочешь попытаться?

***

Изуку дождался, когда лифт остановится и дверки откроются, тут же выскакивая в коридор. Сердце стучало в горле. Весь верхний этаж был пустым, да и в агентстве почти не было героев. «Шото, Шото, Шото» имя вторило разбушевавшемуся сердцу. Лишь бы его здесь не было, пусть он встретится лицом к лицу с отцом один, но Тодороки не должно быть тут. Мидория почти добежал до отцовской двери, ему всё казалось подозрительно тихим. Казалось бы таковым, если бы гул собственного сердца не закладывал уши. Омега с разбегу открыл дверь вваливаясь в кабинет отца. — Нет! — вырвалось из лёгких, вырвалось из груди, из самого сердца. Ноги подкосились и Мидория рухнул. — Остановись! Яги повернулся на звук, лицо его не выражало никаких эмоций, полное отрешение. Он скользнул взглядом по трясущемуся сыну и хватка его стала слабее. — Изуку, уходи, — холодно велел он. Шото дёрнулся, потянулся рукой к Всемогущему, по ней тут же разлилось пламя. — Ничему не учишься, — зарычал Яги, его большая ладонь закрывала верхнюю часть лица Тодороки, сжимая её сильнее, Шото даже казалось, что он слышит, как трещит его череп, ещё немного, и он лопнет под таким напором. Изуку закричал, когда Яги со всей силы впечатал голову Тодороки в стену. Мидория не мог не закричать, потому что до этого, когда вошёл, уже увидел окровавленную стену, окровавленные белые волосы. Боже, он пробил ему голову! Изуку не видел лица своего альфы, но видел, что изо рта текла кровь. Его затрясло. Кабинет представлял собой полный хаос. Перевёрнутый стол, разбитые окна, ледяные стены, догорающее кресло. — Думаешь, у тебя есть хотя бы шанс? Я мог жалеть Изуку, но кто ты такой? — он отстранил голову альфы от стены и вновь с силой припечатал её в стену. — Прекрати! Не трогай его! — Изуку, не зная откуда у него силы, вскочил на ноги и кинулся к Тошинори. Всё, что он хотел – спасти Шото. Он замахнулся, вкладывая в кулак силу. Возможно из-за волнения удар вышел таким несильным, возможно в этом был виноват страх, сковывающий тело, но казалось, что Тошинори не получил никаких повреждений и даже не почувствовал удара в спину. Яги посмотрел на сына, глаза его недобро сузились и он с силой оттолкнул Мидорию к стене. — Изуку, не мешай, — велел Всемогущий. — Я просто убью этого щенка. Хотя чёрт, он ещё не поставил тебе метку. В таком случае я просто его покалечу. — Остановись, — омега поднялся на ноги и попытался напасть снова, но его вновь откинули к стене. Он должен был что-нибудь придумать. Что-то, что могло бы спасти жизнь его альфе. Мидория боялся, что отец не рассчитает силу и убьёт его. Мысль о смерти Шото была отчаянной и дикой. — Если ты это сделаешь, то я прыгну, — услышал Яги голос за спиной и замер, оборачиваясь. Мидория стоял на широком подоконнике, усыпанном стеклом, одна его нога уже была занесена над пропастью через разбитое окно. Тошинори почувствовал, как немеет его тело. Высота не просто приличная - смертельная. Если Изуку прыгнет, то Яги не успеет прыгнуть следом и подхватить его. А если использует причуду, для усиления прыжка, а учитывая, что Яги ещё нужно будет время, чтобы добраться до омеги, то время будет упущено и Изуку точно разобьётся. — Слезь оттуда, — велел Тошинори. Мидория покачал головой. Он не смотрел вниз, даже не хотел, только на Шото. — Отпусти его, — потребовал Изуку. — Хорошо, — Яги разжал пальцы и Тодороки со стоном упал на пол. — А теперь слезь. — Клянись, что больше не тронешь его! Никогда! — закричал Мидория, его трясло, он схватился за оконную раму, в которой всё ещё торчали части стекла и порезался, но не обратил внимания, даже не почувствовал, как кровь заскользила по ладони. — Хочешь, чтобы я выполнял твои просьбы? — недовольно зарычал Яги, но тут же взял себя в руки, заметив, что Изуку дёрнулся не в ту сторону. — Успокойся и не делай резких движений. Быстро же ты забыл о своей дочери. — Старатель является опекуном Эри, — с горечью сглотнул ком Изуку, понимая, что отец пытается давить на слабые места. — Он сможет о ней позаботиться. — И ты готов оставить девочку без родителей? Ты знаешь, что такое расти без родителей? — Поклянись, что больше не тронешь Шото! — закричал Мидория, понимая, что начинает колебаться. Эри, его малышка... Мысль о том, что она останется одна, и что это её ранит, была невыносимой. Но если он не проявит твёрдость, не настоит, то у него больше не будет никаких гарантий. Что значит клятва отца? Это пустой звук! Даже Шото не сдержал свою клятву, что он может ждать от этого человека?! Но у него должны быть хоть какие-то надежды, иначе он будет жить в постоянном страхе за своих близких. — Хочешь от меня клятву? — Тошинори скрестил руки на груди. — В таком случае я требую за неё равную цену. — Что? — опешил омега. — Я не трону твоего сопляка. И даже твою дочь, но в обмен ты родишь мне ребёнка, как только восстановишься, — твёрдо сказал Тошинори. У Мидории пропал дар речи. Родить ему ребёнка? Пережить совместную течку? Добровольно согласиться на секс? Он ведь... как он это сможет? — Изуку… нет… — услышал он тихий хриплый голос своего альфы. — Не… смей… Слёзы потекли по щекам Изуку. У него перехватило дыхание. Отец сдержит клятву на таких условиях, омега знал это. Но… лечь под него? Как он сможет? Как сможет потом смотреть в глаза Шото? Как сможет потом обнимать Эри? Как сможет жить потом? Но Тенко ведь живёт, и у него будет ребёнок. И он ведь сможет? Ради Шото и Эри. — Я согласен, — дрожащим голосом ответил омега. — Нет! — зарычал Тодороки. — В таком случае я вызываю скорую, — Всемогущий направился к выходу из кабинета. Как только за отцом закрылась дверь, Изуку спрыгнул с подоконника и подбежал к альфе, падая на колени. Шото тяжело дышал, привалившись на стену, лицо его было залито кровью, левый глаз заплыл, правое плечо было вывихнуто. Тошинори хорошо его потрепал, несмотря на то, что сам получил минимальное количество повреждений. — Шото, — Мидория потянулся руками к его лицу, но альфа отвернулся и зарычал. Изуку всхлипнул и прижал руки к лицу, размазывая собственную кровь. Боже, Тодороки уже его презирает. Но он сделал это ради него и Эри. Он не мог не согласиться. Когда надо, они проведут вместе течку, а потом Шото может хоть всю жизнь его ненавидеть. Главное, что он будет жив. — Я должен был согласиться, — всхлипывал омега. — Я умру, если ты умрёшь. Я… — Нет, — зарычал Тодороки, зажмурившись, у него болели тело и душа, головная боль не позволяла ему думать. — Как ты мог? — Я пойму, если ты будешь презирать меня, — Мидория придвинулся ближе, голос его дрожал. — Пойму, если больше не захочешь видеть или касаться меня… Но я не мог поступить иначе! Не с тобой! Он бы уничтожил тебя, ему бы это ничего не стоило! Альфа лишь недовольно зарычал. Это по его вине они попали в эту ситуацию. Он не сдержался и сделал только хуже. Это он подписал Изуку этот приговор. Это только он виноват. Снова не смог защитить... — Шото, — Изуку осторожно сжал его лицо в своих ладонях, поворачивая к себе, с болью осматривая все повреждения, — я... я люблю тебя, Шото. Я правда люблю тебя и я всё ради тебя сделаю. Ты и Эри, вы моя семья. Вы единственное, что у меня есть. Я всё ради вас сделаю. Тодороки хрипло выдохнул и прижал омегу к себе, закрывая глаза, чтобы слёзы не смели течь по щекам. Он был бессилен и бесполезен. Изуку был вынужден из-за него идти на такие жертвы. Шото не мог позволить подобному произойти. Они просидели так до приезда скорой. Омега тихо рыдал у него на груди, пытаясь проглотить душевную боль, а альфа не мог найти подходящих слов, с каждой минутой ему становилось хуже, мысли были несвязными, чувства стали мутными и непонятными. Тодороки чувствовал тошноту, а к тому моменту, когда в помещение вошли врачи, он уже потерял сознание. Изуку наотрез отказался оставлять своего альфу и поехал вместе с ним, всё время держа его за руку. Врач пытался узнать у него, что случилось, но Мидория только в бессилии качал головой. Лишь бы ничего серьёзного, хоть бы Шото пришёл в себя. В операционную его, конечно же, не допустили, а заставили ждать возле дверей. Медбрат пытался увести его в комнату, чтобы обработать руку, но Мидория ни в какую не согласился, и тогда омега был вынужден обрабатывать его руку на месте. Минуты тянулись мучительно долго, а Изуку только тонул в своих мыслях. Не будь они с Шото истинными, ничего подобного с альфой и не случилось бы. Их связь губила Тодороки. Мидория чувствовал вину, потому что ничего не мог сделать. Из-за него все попадали в зону риска. Не будь этих связей, а будь он один, то никто бы и не страдал. Только он. Он не имеет права рисковать их жизнями. Он не заслужил такого счастья. — Эй, ты как? — в его волосы зарылась твёрдая рука и потрепала. Альфа опустился рядом и Мидория, всхлипнув, прижался к нему, пытаясь не разрыдаться. Как он? Что за глупый вопрос! Жизнь Шото была на кону! Вот о ком нужно было беспокоиться! — Он в операционной, да? — Тодороки приобнял его в ответ. — Не волнуйся, Шо-чан сильный малыш, с ним всё будет хорошо. — Это из-за меня, — шмыгая носом, сказал Мидория. — Это только моя вина. — Давай не будем искать правых и виноватых, — устало выдохнул Рэйден прикрывая глаза. — Отцу звонил Всемогущий и обо всём рассказал. Шото сам пришёл к нему, чтобы поговорить. Он даже не поставил тебя в известность. Ему не пять, чтобы ты с ним нянчился и подтирал ему сопли. Он альфа и принимает решения сам. — Но мой отец... — голос задрожал. — С твоим отцом разберётся Старатель, — альфа отстранился, придерживая омегу за плечи и смотря ему в глаза. — Шото хотел тебя защитить, я это знаю, иначе бы не пошёл к Всемогущему, отец ему запретил. Значит, он чувствовал с его стороны угрозу для тебя. В чём настоящая причина, Изуку? Мидория вздрогнул, глаза его испуганно распахнулись и он тут же отстранился от альфы, обнимая себя за плечи. Неужели Рэйден понял? Знает ли он про свою мать? Знает про то, каким человеком может быть его отец? Изуку открыл рот, собираясь хоть что-то из себя выдавить, но не успел, так как его схватили за плечо, силой поднимая на ноги. — Жалкий маленький шлюшёнок, — от Энджи пламя рвануло во все стороны. — Это твой тощий зад всему виной! Изуку захрипел, почувствовав стальную хватку на горле, а Старатель уже прижимал его к стене, подняв так, что Мидория не чувствовал под ногами пола и дёргал ими, стукая о стену. — Я знал, что если Шото будет с тобой, то пострадает, — Энджи сильнее сжал его горло. — Знал, что твой ублюдочный отец что-нибудь ему сделает. Мидория хрипел, царапая руку второго героя, но никак не мог ослабить его хватку. Он задыхался, лёгкие начинали гореть, а перед глазами всё поплыло. — Отец, прекрати! — услышал он голос Рэйдена. — Я убью его, — рычал Энджи. — Убью! — Ты не можешь, — прозвучал рядом ещё один взволнованный голос. Кажется, это был Юичи. — Если ты это сделаешь, то Шото умрёт. Ты ведь знаешь, что он ещё не поставил метку. Говорили что-то ещё, но Мидория почувствовал, что начинает проваливаться в темноту, в последние мгновения думая о Шото и Эри. Но неожиданно рука Старателя разжалась и он рухнул на пол, хватаясь за горло и пытаясь отдышаться. Кашель раздирал его глотку, голова всё ещё кружилась. Старатель прав, это он подверг Шото такой опасности. Омега и сам это знал. — Изуку, — Юичи присел перед ним на колени, осторожно его осматривая. — Ты в порядке? Может, позвать врача? — Я запрещаю тебе подходить к моему сыну! — взревел Энджи, трясущейся рукой указывая на Мидорию. — Как только он проведёт с тобой течку, ты больше и шага к нему не сделаешь! Убирайся из его жизни! Просто иди вон с моих глаз! — Отец, не устраивай скандал в больнице, — Юичи поднялся и уже обращался к родителю. — Эта шлюха должна исчезнуть из жизни моего сына. Я не позволю Шото умирать за это ничтожество, — Старатель всё ещё был в гневе. — Ты не должен так об этом орать, — волновался старший сын и уже обратился к брату. — Рэй, присмотри за Изуку. — Хорошо, — альфа повернулся к омеге, но того не было. Куда он успел деться? Ведь только что был тут! — Он ушёл, — Рэйден завертел головой. — Я найду его. Он кинулся к выходу, ища мальчишку по пути и высматривая среди попадавшихся людей. Тодороки выскочил на улицу, но от Мидории не осталось ни следа. Куда он пропал?