Сын героя.

В комнате тихо и темно. Звук включателя заставляет омегу вздрогнуть и обернуться к альфе. — Если хочешь, то можешь принять душ, — говорит Кацуки и направляется в сторону кровати. Оджиро не двигается с места. Ему кажется, что его ноги приросли к полу, а сердце бешено стучит в груди. Родители его не потеряют, он всё обсудил с отцом-омегой, и тот уже поговорил с отцом-альфой, после чего они разрешили ему провести течку с альфой, о существовании которого узнали буквально недавно. Знакомить их Маширао не собирался, да и не знал он, как Бакуго отнесётся к подобной затее, но фотографию своего парня пришлось показать. Папа-омега одобрил, и ему, кажется, уже заочно понравился хмурый Бакуго, а вот папа-альфа лишь недовольно пялился на фотку несколько минут, но ничего не сказал. Наверное, альфам тяжело, когда их дети-омеги взрослеют. Кацуки же не поставил в известность родителей, хотя Оджиро уговаривал его это сделать, но он что-то долго обсуждал с Айзавой. И вот сейчас они сняли номер в мотеле, чтобы провести его течку вместе. Бакуго сперва предложил у него дома, но омега категорически отказался. Альфа опустился на край кровати. Кацуки был хмурым, казалось даже, что сердитым и очень сосредоточенным. — Душ, — хрипло выдохнул блондин, — пока у тебя есть возможность, можешь сходить. Оджиро нервно кивнул и мгновенно скрылся за дверью, прислонясь к ней головой и пытаясь выровнять дыхание. Он нервничал, Бакуго нервничал, течка только началась и проявила пока себя слабо. Нужно принять душ, это должно успокоить нервы. Кацуки сцепил руки в замок и уставился в пол. Он был напряжён до предела. С каждой минутой запах Маширао становился гуще и сильнее, просто дурманя. Но как не сорваться и не сделать больно? Он ведь не навредит своему омеге? Сможет ли он в должной степени о нём позаботиться? Бакуго не обратил внимания, сколько времени Оджиро провёл в ванной, всё больше погружаясь в собственные мысли. Пришёл в себя он только тогда, когда его волос коснулась влажная ладонь, и альфа тут же вскинул голову, пристально смотря на омегу. — Не очень помогает, — покрасневший Оджиро отвёл взгляд в сторону. Альфа скользнул взглядом по белому халату, в который облачился омега. Маширао смущённо замялся. Он был полностью нагим, хвост нервно дёргался из стороны в сторону, тревожа полы халата, из-за чего мягкая ткань раздражающе ёрзала по возбуждённому члену. Чёрт возьми, Кацуки не мог этого не заметить. Бакуго ничего не сказал, схватил его за руку, потянув на себя, тем самым усаживая себе на коленки, лицом к лицу. Омега покраснел, отводя взгляд в сторону и жмурясь. — Ты очень красивый, — голос Кацуки резал сталью, в нём не было нежности и ласки, он был натянутым, тяжёлым. Оджиро тихо охнул, когда альфа потянул за ворот вниз, стягивая халат ниже, открывая грудь и плечи. Бакуго осторожно, стараясь не проявлять грубость в движениях, огладил шею и скользнул пальцами к груди, дотрагиваясь до розовых сосков. — Ох, — омега нервно впился в его плечи. Альфа никогда не трогал его, никогда не залезал руками под одежду. Мог сильно и грубо целовать, когда был зол и выходил из себя, мог быть более сдержанным, но с тактильным контактом у них всегда было плохо. Кацуки объяснял это тем, что боялся не сдержаться, что сможет причинить вред своему омеге даже в таком случае. Поэтому и поцелуи у них были редки, что уж говорить об объятиях. Для Бакуго всегда было важно присутствие Оджиро. Порой просто слышать его голос было достаточным. — Скажешь, если я сделаю тебе больно? — альфа внимательно посмотрел в лицо омеги. Оджиро почувствовал этот взгляд, хвост задёргался ещё сильнее, и он взглянул искоса на Бакуго, нервно облизывая губы. — Скажу, — хрипло выдохнул омега. Кацуки кивнул и попытался улыбнуться. Но это улыбка походила на хищный оскал, и от неё вдоль позвоночника пробежались мурашки. Бакуго прижался горячими губами к груди, целуя и лаская, его большие ладони скользнули по бёдрам вверх, задирая халат и оглаживая ноги. Оджиро зажмурился, прикусывая губу. Жар поднимался в его теле сильнее, распаляя. Кацуки, несмотря на попытки контроля, всё же был грубоват и резковат в движениях. Маширао прикусил губу, чувствуя с какой силой Бакуго сжал его бёдра. — Не так сильно, — попросил Маширао, похлопав его по рукам. — Понял, — тут же отозвался Кацуки и хватка его стала легче. Пальцы заскользили дальше, и Оджиро не смог сдержать тихого стона, когда Кацуки на мгновение сжал его ягодицы, а затем провёл пальцами между ними, Оджиро выгнулся, почувствовав палец альфы в себе. Он даже и не заметил, что потёк. Он настолько сосредоточился на действиях альфы, настолько был сконцентрирован на руках и губах Кацуки, что реакция собственного тела оказалась неожиданной. Хвост нервно задёргался, но халат всё же сковывал его движения. — Ты так пахнешь, — пальцы Бакуго зарылись в его волосы, притягивая ближе, и он стал жадно обнюхивать шею омеги. Оджиро застонал громче, чувствуя, как в него протолкнулся второй палец. — Ты хорошо справляешься, — попытался приободрить его омега, держась за альфу. Бакуго не ответил, молча стягивая с омеги халат. Оджиро смутился в какую-то секунду, но жар захватил с новой силой, дурманя и пьяня. Маширао выгнулся, не сдерживая стона, когда в него проник третий палец. В нём разгоралось сильное желание, ему хотелось ощутить в себе Кацуки, и пальцы совсем не то, чего хотелось в данную минуту. Он двинулся навстречу пальцам, приседая и насаживаясь на них глубже. — Ты пиздец какой узкий, — хрипло выдохнул Бакуго, замерев. — Я порву тебя. — Нет, всё будет нормально, — Оджиро прижался ближе, облизывая ухо альфе. — Мой организм подстроится. Кацуки, не заставляй меня ждать. Бакуго зарычал, тут же сдёргивая омегу со своих колен и бросая его на кровать. Маширао жадно смотрел на то, как в спешке раздевается альфа, окидывая пристальным взглядом каждый сантиметр его сильного тела. От голого и возбуждённого Кацуки его бросило в дрожь, сердце с трепетом отозвалось в груди. Взгляд скользнул от груди ниже, сердце даже ёкнуло на мгновение. Большой, действительно большой, он точно в нём не поместится. Оджиро на мгновение растерялся. С одной стороны ему хотелось прижаться к своему альфе, касаться его руками, целовать, но с другой ему просто не терпелось, чтобы Бакуго взял его. Течка усилилась, и думать связно не получалось. Он чувствовал запах Кацуки, сосредотачивался на нём, и от этого сознание уплывало только быстрее. — Давай, — Оджиро сел на колени, прижался лицом к кровати, выпячивая задницу и поднимая хвост. В любой другой ситуации поза смутила бы его. В любой другой, кроме этой. Маширао чувствовал как смазка скользит по бёдрам, а это значит, что он уже готов принять своего альфу. Бакуго окинул его хищным взглядом, оскал его стал более диким, но омега не мог уже этого видеть. Оджиро охнул, вновь почувствовав сильные руки на своих ягодицах. Кацуки словно дразнил его, растягивая ласки. Хотя и ласки у Бакуго были несколько грубыми, но Маширао не жаловался, ему нравилось даже так, главное, что это Кацуки. — Мне ещё тебя растянуть? — пальцы огладили его сфинктер, слегка надавливая. — Нет, я не хочу больше ждать, — Оджиро прогнулся в пояснице. Кацуки огладил крестец и крепко схватил его за бёдра, подстраиваясь. Маширао охнул, почувствовав, как головка члена прижалась к его анусу, надавливая на вход и проникая внутрь. Бакуго распирал, было неприятно, даже больно. Маширао смял в руках простыни, прогибаясь ниже и нервно кусая губы. Чёрт, это и вправду оказалось не так сказочно, благо течка притупляла болевые ощущения. Кацуки не медлил и вошёл сразу на всю длину, замерев. — Ты как? — хрипло спросил альфа, оглаживая его спину, чувствуя, как напряжены мышцы под его пальцами. — Терпимо, — хрипло выдохнул Оджиро. — Нужно привыкнуть. Омега тяжело дышал, жмурясь до белых мушек перед глазами. Член Бакуго давил на него изнутри, принося дискомфорт, но нужно перетерпеть, просто подождать. Он сможет, он справится. Кацуки не двигался, словно чувствовал, что способен причинять только боль, хотя его сущность требовала совершенно другого. Бакуго стиснул зубы, жмурясь и пытаясь сосредоточиться на собственном дыхании, а не на том, как сладко сжимал его Оджиро. Кацуки не знал, насколько его хватило и было ли достаточно этого для Маширао, но он стал двигаться, стараясь не спешить, но медленно всё равно не получалось. Омега мелко дрожал под ним, нервно охал и до побелевших костяшек сжимал простыни. Было туго и жутко приятно, хотелось сильнее вколачиваться в это податливое тело, но Бакуго держался как мог. Не навредить. Он не должен навредить своей омеге. В какой-то момент вздохи омеги превратились в тихие стоны, а потом он нерешительно двинулся навстречу альфе, подстраиваясь удобнее. — Тебе хорошо? — Кацуки замер на мгновение, вновь оглаживая взмокшую спину. Оджиро обернулся, посмотрел на него затуманенным взглядом, сознание уже уплывало от него, вряд ли он понимал, что именно спросил у него Бакуго. — Двигайся, — попросил омега. И у Бакуго всё перехватило внутри, он не заставил себя ждать, тут же впиваясь пальцами в бёдра, явно обещая оставить после себя синяки, и стал вколачиваться глубже и сильнее, уже не сдерживаясь. Оджиро под ним прогибался, сладко постанывал, отчего у Кацуки рвало крышу напрочь. Это тело было самым желанным, самым лучшим, и принадлежало только ему. Маширао сейчас полностью был в его власти. Податливый и нежный омега был отзывчивым и покорным. Бакуго почувствовал, что двигаться становится труднее, двигаться в Оджиро стало тесно и туго, узел начинал набухать и давить. Маширао задрожал, вновь прижимаясь лицом к кровати, хватаясь за простыни и замирая, тяжело дыша. Кацуки прижался к его спине грудью, уткнувшись носом в шею втянул в себя сладкий аромат, лизнул идеальный участок кожи для метки. Клыки сами зачесались и выдвинулись. В нём говорили инстинкты. Он обязан был пометить свою омегу. Бакуго прикусил кожу, но не прокусил, зарычав и вышел из омеги, резко отстраняясь. Он не собирался ставить метку, не сейчас, они слишком молоды для подобного, а метка повяжет. Они обсуждали это с Оджиро, и не смотря на то, что омега был не против, Бакуго эту идею не одобрял. Он перевернул Маширао на спину, зрачок почти полностью поглотил радужку омеги. Оджиро смотрел на него этим магнетическим взглядом, а Бакуго только сильнее скручивало желание. Его сущность требовала, чтобы он поставил метку, но Кацуки делать этого не будет. Он навис над Оджиро, одной рукой упираясь в кровать, посмотрел в пылающее лицо Маширао и поцеловал его грубо и жадно, словно хотел вобрать целиком. Оджиро застонал ему в рот, когда Бакуго обхватил ладонью оба члена, двигая рукой уверенно. Это были странные и не менее волнующие ощущения. Кацуки ускорился, двигая рукой резче и сильнее. Он целовал омегу грубо, так же грубо и слегка болезненно двигал рукой, но глаз так и не закрыл. Бакуго настойчиво толкался в открытый рот языком, чувствуя, что Маширао уже кончил, а минуту спустя и он сам излился ему на живот с тихим угрожающим рыком. На какое-то мгновение взгляд Оджиро стал осмысленным, он провёл пальцами по животу, смешивая их сперму, смотря в хмурое и сосредоточенное лицо альфы. Кацуки сам пристально всматривался в его лицо, словно ожидая подвоха, боясь, что сделал что-то не так. Хотелось, конечно же всадить член в Оджиро как можно глубже и кончить с узлом, поставить метку, но нет. Какой узел и какая метка? Сколько им лет? Бакуго не мог относиться к такому легкомысленно. Маширао протянул к нему руки, оглаживая его лицо, и Кацуки почувствовал влажную сперму на лице, что оставили пальчики омеги, но даже не скривился. Их запахи смешались, и это приносило невероятное чувство эйфории. — Я люблю тебя, — сказал Оджиро, смотря ему в глаза. Бакуго это знал, Маширао уже говорил о своих чувствах, но альфа быть таким открытым не мог, словно что-то вставало поперёк горла. Ему было легче демонстрировать свои чувства поступками, нежели облачать их в слова. И омега всегда это чувствовал, не требовал и не давил, словно всегда понимал, что у Кацуки на душе, и какие чувства он испытывает. Они много говорили о будущем, точнее Оджиро был разговорчивее за них двоих. Он хотел семью и детей, потом, когда они закончат ЮЭй. Маширао хотел немного поработать в геройской сфере, а потом уйти в декрет, он не говорил о том, вернётся ли он на работу после декрета, захочет ли вообще возвращаться или будет поглощён семьёй. Но Бакуго точно знал, что если у них появится ребёнок, а о таком Кацуки старался не думать, мысль о детях всё же пугала его, да и не очень он их любил, но ради Оджиро позволит завести одного, но пусть лучше это будет омега. В любом случае после рождения ребёнка Бакуго не позволит ему вернуться в геройскую профессию. Эта работа очень опасна, и рисковать Маширао он не позволит. Бакуго с трудом видел их семьёй, он просто видел Оджиро рядом с собой всю жизнь. Ему не были важны штампы в паспорте, бессмысленная церемония брака, он бы и без детей обошёлся, но Маширао, как омеге, это будет необходимо. Оджиро улыбнулся и потянул его на себя, вовлекая в более нежный и чувственный поцелуй. Бакуго ответил, стараясь не давить и не напирать, подстраиваясь под настроение омеги. Кацуки был прирождённым лидером и иногда уступать ему было тяжело, но желание сделать своему омеге приятно в таких случаях пересиливало. Оджиро был рассудительный, внимательный и понимающий. Он мог понять чувства своего альфы, мог его успокоить, когда тот выходил из себя. Лучше Маширао у Бакуго не будет никого, в этом альфа был уверен, жизнь даже свою поставил бы на кон, просто за такое утверждение. Бакуго многое игнорировал, потому что не знал, как на это правильно реагировать. Оджиро, как и любая другая омега, очень любил детей, и Кацуки только хмурился, когда рядом с его омегой появлялся какой-нибудь мелкий засранец, потому что всё внимание Маширао приковывалось к ребёнку. Кацуки понравился Оджиро с первого взгляда. Спокойный и красивый, отзывчивый и добрый. Он с некой мягкостью воспринимал все выпады альфы и не провоцировал конфликт. Относился к нему, как к большому ребёнку? Каких же трудов стоило самому себе признаться в том, что именно этот омега ему нравится, что он так реагирует на Маширао лишь потому, что он особенный, не такой как все. Бакуго лёг рядом и притянул к себе омегу, вдыхая его запах, целуя взмокший лоб. Они стали ближе, чем когда-либо. Теперь они действительно по-настоящему близки. Оджиро придвинулся ближе, одна его ладонь стала оглаживать его грудь, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы. Кацуки был очень сильным, физически с ним мог посоперничать только Киришима. Бакуго прикрыл глаза. Прикосновения омеги были огненными, поднимали новый жар в груди. Кацуки предстояло ещё не раз проявить сдержанность и не позволить сцепке произойти. Кацуки переплёл их пальцы, потому что от действий Оджиро начинал мгновенно возбуждаться. Маширао нужно немного передохнуть и набраться сил, это его первая течка с альфой, нужно быть осторожным и никуда не спешить.