Сын героя.

Изуку прижался лбом к холодному стеклу и устало прикрыл веки. Он мог бы и подремать, но боялся этого. Истощённый нервными переживаниями, он уже не понимал, поступил ли он правильно. Близился рассвет, а Мидория нервно покусывал губы. Эта поездка была в неизвестность, в бездну. Побег в никуда. Мидория не был уверен, что всё пройдёт гладко. Он ни в чём не был уверен. Но обратно не вернётся точно. Ни к отцу, ни к Шото с Эри. Подвергать их большей опасности он не мог. Его присутствие с ними гарантировало их страдания. Изуку от рождения только и делает, что приносит страдания. Матери, окружающим людям, родственникам, одноклассникам, а так же самым близким и родным – Шото и Эри. Наверное, не рождаться было бы лучше. — О чём ты только думаешь? — устало заворчал Мидория, пряча лицо в ладонях. У него не осталось ни йены. Он потратил все последние деньги, что у него были. Ему еле на билет хватило. Чудом и только. Мобильный он забыл ещё в общежитии, когда в спешке собирался в отцовское агентство, так что предупредить о своём отъезде никого не мог. Это к лучшему — будет лучше, если о нём забудут. Мидория не знал что будет, когда метка Шото полностью исчезнет. Будет ли считаться укус Изуку за полноценную метку? Не навредит ли он обоим таким образом? Когда поезд остановился, уже полностью рассвело. Мидория нехотя поднялся. У него не было с собой вещей, вообще ничего. Он натянул на голову капюшон, пряча свои волосы, не желая быть узнанным. Омега хотел избежать лишних вопросов и уж тем более не горел желанием засветиться. На улице было прохладно, эффект усиливал сонливость. Мидория вздрогнул и, сжавшись, обнял себя за плечи, поплёлся к выходу. Городок был небольшой, в такую рань практически не было прохожих, но Мидория уже давно составил маршрут. Узнав адрес у Айзавы, он посмотрел в карты и всё рассчитал. Ему не нужно было ни у кого ничего спрашивать, чтобы добраться до нужного дома. Это его конечная. Можно ли так сказать? Будет ли рад ему этот человек? Изуку остановился перед небольшим уютным домиком и нерешительно замер, переминаясь с ноги на ногу. Туда ли он пришёл? Точно ли это место он искал? В адресе он не ошибся. В такую рань ему вряд ли будут рады. Возможно, что это всё ошибка. Изуку обречённо выдохнул и постучал. Была не была. Это его последний шанс. Изуку около десяти минут стоял смотря в закрытую дверь и не решаясь постучать во второй раз. Возможно, что никого нет дома? Или всё же Айзава сообщил ему не тот адрес? Но, даже стоя здесь и не зная, что теперь его ожидает, Мидория думал не о себе. Шото точно на него обидится. И рассердится. За то, что он сбежал. Но как он мог оставаться там? Мидория судорожно выдохнул, сжимая кулаки. Он был бессилен и не мог защитить Шото. Шото был молод и слаб перед его отцом. Омега действовал импульсивно, он чувствовал вину. Он мог понять Старателя. Изуку тоже не хотел бы, чтобы Эри общалась с кем-то, из-за кого она могла бы пострадать. Старатель слишком много простил их семье, а Изуку был частью этой семьи. Куда ему теперь? Боже, он согласился на требования отца! И не представлял, как всё это должно пройти. Как он сможет... А как Тенко всё это терпел? Шото не простит его и за это. Изуку дрогнул, когда услышал щелчок, а затем дверь резко открылась и омега отпрянул, испугавшись. Он не был готов к этой встрече, не знал, какое впечатление произведёт его неожиданный визит. — Кто ещё такой? — недовольно смотрел на него старик. Мидория нервно сглотнул. Он был маленьким, когда видел его в последний раз и почти не помнил. Понимая, что не может из себя ничего выдавить, омега лишь стянул капюшон с головы, надеясь, что его узнают. Старик прищурился, рассматривая его. — Всё совсем плохо, да, Изуку? — напряжённо спросил хозяин дома. Мидория кивнул, чувствуя, что глаза увлажняются. Сердце с болью затрепетало в груди. Возможно ли, что будет ещё хуже? Или можно позволить себе надеяться на лучшее? — Признаться, я жду тебя уже как три года, — альфа отодвинулся в сторону, открывая ему проход. — Проходи, ты замёрз. — Дедушка, — хрипло выдохнул Мидория, но ноги были словно ватные и не хотели подчиняться, он продолжал стоять на месте. — Не разводи соплей, — поморщился старик. — И проходи в дом, не стоит светиться. Изуку всё же заставил себя пройти и вздрогнул, когда за его спиной закрылась дверь. В прихожей было темно и он разулся наугад. Подгоняемый толчком в спину, он двинулся в нужном направлении, пока они не оказались на небольшой кухне. — Садись за стол. Ты голоден? — бывший герой направился к чайнику. — Да, — хрипло выдохнул омега. У него дрожали руки и сводило желудок. Здесь был человек, который мог разрешить все его проблемы ещё в детстве. Почему он отсутствовал? Почему не вмешивался? Знал ли он о том, что происходит в семье его сына? Мидория смотрел на седые волосы и не мог припомнить деда в своей жизни. Отец о нём не любил говорить, а Изуку всегда тонко чувствовал, когда отцу что-то не нравилось, и предпочитал не лезть на рожон. Этот герой когда-то был первым. До того момента, как Всемогущий занял его место. А сейчас он был стар, сед, лицо его было морщинистым, под глазами тёмные круги. Сейчас про него почти не вспоминают, он не участвует в телевизионных передачах. Поэтому Изуку и не знал, жив ли он. Изуку хотел задать множество вопросов, но ему велели есть молча. Дед пил чай и хмурился, рассматривая внука, а омега пялился в тарелку. От еды приятно потяжелел желудок, Мидория перестал зябнуть и ему стало немного лучше. Но впереди был тяжёлый разговор и Изуку не знал, с чего начать. — Ты вылитая копия матери, — нарушил тишину голос Гран Торино. Мидория дрогнул и удивлённо посмотрел на деда. Отец говорил ему это множество раз. — Инко была хорошей девочкой, с детства её помню, жили-то по соседству, — старик подпёр подбородок кулаком. — Её слепая любовь к Яги её и погубила. — Что ты имеешь в виду? — вмиг напрягся Изуку. — Я о её состоянии, — Сорахико посмотрел в окно. — Довела же она себя до такого. — Мама не виновата, — Мидория стиснул руки в кулаки, на глаза навернулись слёзы. — Это отец сделал с ней такое! Гран Торино пристально на него посмотрел, склонил голову чуть набок. — Ты так уверен? — Мой отец ужасен! — Изуку вскочил на ноги, сердце с болью отдавало в груди. — Он заставляет всех вокруг страдать, он… — Он герой, Изуку, — прервал его старик. — Он спас столько жизней, сколько я за свою геройскую карьеру не смог. Он великий герой, и он всё отдаёт ради своей карьеры. И жертвы его слишком большие. Мидория напрягся. Он не мог этого отрицать. Отец спасал жизни, действительно спасал, делал куда больше, чем другие герои, но это не оправдывало его других поступков. Никакие жертвы не могли оправдать героя. — Но мама... — Твоя мать сама довела себя до такого, — резко оборвал Гран Торино. — Её слепая любовь к Яги и только. Знаешь ли ты, почему она стала такой? Изуку открыл рот, но не смог ничего сказать. Отец всегда говорил, что мама заболела, что ей стало плохо, но он никогда не говорил о причине. А Мидория винил его, винил до сих пор. Как это мама сама виновата? Её муж ужасный человек, он замучил её психологически, он давил на неё, и она не выдержала. — Я не пытаюсь сейчас оправдать Яги, — тяжело выдохнул Торино. — Он делал и делает многие вещи, которые я не одобряю и не поддерживаю. Но с Инко ты не прав. Твоя мать... после твоего рождения у неё возникли осложнения. Ещё когда она была беременна тобой, ей советовали сделать аборт, врачи считали, что ты родишься с патологическими отклонениями, но Инко отказалась. Конечно, этого не хотел Яги и, она это чувствовала. Её предупреждали, что роды будут опасными и, возможно, что придётся хирургически вмешаться, из-за чего в будущем она станет бесплодной, что и случилось. — Но ведь это у отца больше не может быть детей, — возразил Мидория и понял, что сказал что-то не то. Ведь у Тошинори есть ребёнок возраста Эри, и Яги ещё хочет, чтобы Изуку ему родил... но сколько себя омега помнил, он считал, что это у отца не может быть больше детей. — Ты ошибаешься, Изуку. Возможно, что в детстве ты подслушал разговор родителей и не так всё понял. Это Инко не может больше родить твоему отцу детей, это она бесплодна, — сказал бывший герой. — Это очень её мучило, ведь, бесплодная, она больше не интересна твоему отцу. Поэтому она всячески пыталась вылечить своё бесплодие, прибегала даже к крайним и опасным мерам, из-за чего подорвала своё психическое и физическое здоровье. Она до безумия хотела родить ему альфу, будто это поможет ей завоевать любовь Яги. Но беда в том, что твою мать он никогда не любил. Возможно, что считал её привлекательной в молодости, но точно не любил. Мидория тяжело опустился на стул. Это же говорил ему Тенко. Мог ли его отец кого-нибудь любить? Хотя нет, его сердце точно не способно на такое чувство. — Ты позволил ему делать это со мной, — слёзы потекли по щекам. — Он заставлял меня тренироваться, но моя сила вредила мне. Ты же приезжал тогда и говорил с ним, но уехал. Почему ты это ему позволил? — Потому что считаю это правильным, — прямо и твёрдо сказал Гран Торино. Изуку поднял на него удивлённые глаза. Правильно? Позволять ребёнку калечиться? — Я вижу обиду и непонимание в твоих глазах. Ты действительно не понимаешь, Изуку, — Сорахико устало выдохнул. — Пойми, пожалуйста, что это нужно самому тебе в первую очередь. Ты должен иметь шанс на то, чтобы защитить самого себя. В этом я полностью поддерживаю Яги. — Защитить от чего? — у омеги задрожал голос. — От кого, — поправил старик и пояснил: — От злодея. — От какого злодея? — Мидория повторно вскочил на ноги, чувствуя, что начинает злиться. — Единственный злодей в моей жизни — мой отец! — Я догадывался, что с возрастом ты его возненавидишь, — кивнул головой Гран Торино. — Невозможно понять всех мотивов и поступков твоего отца. — Невозможно, действительно невозможно! — омега и сам не заметил, как его голос стал повышаться. — У него помимо меня есть ещё дети! Боже, да он изнасиловал жену Старателя! Гран Торино опустил взгляд к столу, и Мидория содрогнулся. Его дед знал об этом! Знал об этих вещах! Точно, ведь Старатель так и сказал, что вмешался отец Всемогущего и ему не удалось ничего сделать. Дед не мог не знать о таком. Как Изуку мог надеяться на этого человека? — Я понимаю твои чувства, Изуку, — хрипло заговорил старик. — Для меня тогда это тоже стало ударом. Яги в тот момент сильно переживал смерть Наны, он был сам не свой. Я даже боялся, что он бросит геройскую стезю и уйдёт в злодеи. Я до сих пор не знаю, что стало причиной такого поступка Яги, и я ни в коем случае не буду его оправдывать, но тогда геройское сообщество было на самом краю, люди могли отвернуться от нас, и всему бы настал крах, Все за Одного добился бы своего. Я не мог этого допустить, я не мог в то время допустить ни одного скандала с героями. Ты не представляешь, сколько дел мне пришлось замять. Только благодаря этому герои сейчас так востребованы и люди ощущают себя в безопасности. Ты не представляешь, какой бы начался хаос. Мидория потупил взор. Всё же, дед не одобрял действий его отца, в первую очередь, как первый герой, он думал не о себе. Даже несмотря на то, что ему пришлось допустить несправедливость во многих вещах. Имел ли он право так поступать? Сейчас люди действительно чувствуют себя в безопасности, уровень преступности низкий, если не считать редкой активности злодеев. Этого могло бы и не быть. Этого и стремился избежать его дед. — Я познакомился с Шимурой Тенко, — хрипло заговорил Мидория, — он возглавляет Лигу Злодеев. Он мой брат и сын Шимуры Наны. Неужели отец любил эту женщину? Но Гран Торино не отвечал, Изуку стало неуютно в этой тишине и он поднял глаза, вздрогнув, увидев слёзы на глазах деда. — Значит, всё-таки родила, — хрипло отозвался он, вытирая слёзы с щёк. — Я боялся этого, чертовски боялся. Нана как никто другой имела власть над Яги. Мидория нервно сглотнул и сел обратно за стол. Он не понимал, но чувствовал душевную боль своего родственника. Что так могло его расстроить? — Она ведь наставница моего отца, да? — нервно спросил Изуку. — В каком-то смысле и так, — хрипло выдохнул Гран Торино. — Это она сделала его таким, каким ты видишь его сейчас. Всё, что в нём есть, в нём от неё. — Я не понимаю… — Мне больно говорить о ней, Изуку, — Сорахико прикрыл глаза. — Я не смог её защитить, не смог спасти. Мидория помолчал минуту и решил, что не стоит тревожить деда ещё больше. Он не будет спрашивать о Нане. По крайней мере сейчас она ему не интересна. — Я не хочу возвращаться к отцу, ты можешь взять на себя опеку? — твёрдо попросил омега, собрав всю свою смелость. — Я догадался, — усмехнулся бывший герой. — Это потому, что Яги пытался сделать из тебя альфу? — Нет, — голос всё же задрожал снова и вся храбрость куда-то испарилась, — это потому, что он хочет, чтобы я родил ему ребёнка. Гран Торино открыл рот от удивления. — У меня есть альфа, — Изуку всхлипнул, обнимая себя за плечи. — Он чуть не убил Шото, мне пришлось согласиться... согласиться родить ему, чтобы он не убил моего альфу. Я так этого не хочу... А ещё он срезал метку, которую мне поставил Шото и... — Подожди, — резко перебил его Сорахико, — что он сделал с твоей меткой? Изуку понял, что не сможет больше об этом говорить. Он снял кофту, бросив её на стул и подошёл к дедушке, приседая и оттягивая ворот футболки, демонстрируя то, что осталось от метки. Холодные дрожащие пальцы огладили ожог. Мидория отстранился и поспешил сесть за стол, обнимая себя за плечи. — Он целовал меня и хотел взять силой, — с трудом выговорил Изуку. — Я не прощу ему этого никогда. Не прощу, что он убил моего нерождённого ребёнка, что напугал Эри, что чуть не убил Шото. — Я расскажу тебе о твоём отце то, что больше никто не знает, — хрипло отозвался старик. — Когда я был пятым героем, в моё время появился злодей, называющий себя Все за Одного. Мы сначала не понимали, почему он так называет себя, ведь он похищал только меченых омег, срезал их метки, чтобы альфа не мог почувствовать её и найти, прижигал, чтобы омега не умерла от потери крови. Часами, сутками, неделями, а то и месяцами насиловал их и всячески издевался, а под конец вырывал из их груди сердца. Мы находили обезображенные тела и приходили в ужас. Мы не могли его вычислить и найти, вводили комендантский час, но омеги пропадали, с каждым годом всё больше. Среди людей стало подниматься недовольство, они переставали верить героям, мы всё ближе были к пропасти, потому что не могли ничего сделать. Изуку слушал, затаив дыхание, он не так много знал про Все за Одного. И от слов деда по коже пробегали мурашки. Омеги самые слабые и беззащитные, злодей-альфа будет иметь над ними большое преимущество. — Твоя бабушка была омегой, — он поджал губы, а глаза его заблестели от слёз. — Она не была героем, обычная омега, педагог, замечательная женщина. Но тогда я уже был первым героем... Яги было пять, когда Все за одного похитил мою жену, вместе с моим сыном... У Мидории ком встрял в горле. Было понятно и без слов, что произошло с его бабушкой. — Он делал это всё при Яги. Он связал его и заставил смотреть, говорил, если не будет смотреть, то заставит её страдать долго, — Гран Торино замолчал, ища в себе силы, чтобы продолжить. — Он срезал её метку и прижёг, после чего насиловал на глазах у моего сына несколько часов. Она была готова всё терпеть, лишь бы он ничего не сделал с Яги. Под конец, истерзав её, он вырвал сердце и съел. Как позже я узнал, сердца омег продлевают его жизнь. Мидория опустил глаза. Его отец, будучи ребёнком, пятилетним ребёнком, видел весь этот ужас происходящий с его матерью. Видел и ничего не мог сделать. Боже, это так… ужасно. — У него были серьёзные проблемы с психикой после этого, — устало продолжил старик. — Он пять лет занимался с психиатром, пока не пришёл в относительную норму. Но с тех пор, как он пережил смерть матери, он заявлял, что станет героем и никому не позволит страдать. Яги с пяти лет был готов на многие жертвы, чтобы спасать слабых и уничтожить Все за Одного. Сорахико замолчал, пытаясь побороть душевную боль. А Изуку молча стирал с щёк слёзы. Его бы сердце тоже не выдержало, случись такое с Эри. Боже, как же хорошо, что Все за Одного уничтожен. — Мы не знали, как его победить, его ничего не могло убить, — хрипло выдохнул Гран Торино, — я был готов на всё, чтобы убить этого ублюдка, но он поглотил столько сердец, что все нанесённые ему раны мгновенно заживали на его теле. Мы никак не могли его уничтожить, Изуку. Его смогла одолеть только она, только Нана… — Разве не ты? — удивился Мидория. — Конечно, нет. Я — альфа, — хрипло засмеялся бывший герой. — Нана родилась особенной, с особенным геном, таких иногда называют гаммами. — Гамма? — Изуку, кажется, слышал о таком впервые. — Она была в плену у него два раза. Единственная, кому удавалось сбежать, — бывший герой нервно потрепал собственные волосы. — В первый раз он срезал метку, которую ей поставил её муж – Шимура. Они не любили друг друга, думаю, что брак их был фикцией, чтобы ей стать приманкой в его глазах. Нана была гаммой, а у таких людей большие проблемы в физиологическом плане. Она выдавала себя сперва за альфу, до появления метки, после называла себя омегой. Она хотела отомстить за смерть матери и сама искала этого ублюдка. Героиня-омега из первой тридцатки, меченая, дочь первого героя, что может быть привлекательнее для Все за Одного? — Она ваша дочь? — у Изуку перехватило дыхание. — Нана ваша дочь? Но Гран Торино будто не слышал его взволнованного вопроса и продолжал говорить дальше: — Все за Одного похитил её, срезал метку, пытал и насиловал, но каким-то чудом Нане удалось сбежать. Это просто чудо, не иначе, потому что она была единственной, кому это удалось. Она забеременела и решила оставить ребёнка, хотя я и Яги были против, но Нана была непоколебима. Она даже в этом искала преимущество, чтобы победить Все за Одного. Мидория был шокирован. Когда отец говорил о том, что Изуку не знал настоящих страданий, он имел именно это в виду? То, через что пришлось пройти ему и его сестре? — После этого чудовищного случая Нана изменилась, — говорил бывший герой. — Я не сразу заметил, что она стала влиять на Яги. Сначала она консультировала его по тренировкам, они много говорили про Все за Одного, всегда о чём-то шушукались вдвоём. Беременность Нана перенесла нормально и родила здорового мальчишку, хотя я забрал ребёнка и велел сказать врачам, что малыш умер при родах. — Сын Все за Одного жив? — дрожащим голосом спросил Изуку. — Да, я знаю где он и чем занимается, но ни Яги, ни Нана не знали об этом ребёнке. Никто о нём больше не знает, те врачи уже умерли, а свидетелей не осталось, он воспитывался в приличной семье, но дурные корни дали о себе знать, — для Сорахико говорить обо всём об этом было очень больно, ему приходилось вскрывать старые раны. — Но Нана даже не расстроилась, узнав о смерти ребёнка, он был ей безразличен. Ещё тогда я должен был понять, что она что-то задумала. Я год её не видел, знал только, что Яги общается с ней и что их общение переходит всякие нормы. Боже, он как щенок был у неё на поводу, у теряющей рассудок Наны, помешанной на мести. Я знаю, что они были близки, непозволительно близки. Я пытался этому помешать, но меня не слушали. Знал ли Тенко об этом? Вряд ли, он бы сам рассказал всё Изуку. Он думал, что его мать была омегой, потому что все так думали или потому что так говорил ему Тошинори? Если бы он знал всё это, то что бы чувствовал? — Нана была гаммой, считала себя особенной и думала, что должна родить Яги особенного ребёнка, который, если они с Яги не справятся, продолжит их дело. Нана была жутко помешана на своём плане мести, до маниакальности. В наше время считалось, что гаммы рождаются от порочных связей, проще говоря из инцеста. Так оно по сути и было, ведь гамма сама по себе живёт в половину раз меньше, чем обычные люди. Частые гоны и течки выматывают их организм. Для гамм есть только один способ прожить нормальную жизнь – стать омегой, но для этого недостаточно просто метки, нужно провести течку с альфой. Только тогда гамма может жить как омега и в её организме происходит только один физиологический процесс – течка, но в период беременности их гормоны бунтуют. Допустим, у омег на период беременности не происходит течек, но у гамм наоборот течка идёт, при этом происходят гоны, они словно вновь становятся гаммами, поэтому беременности у них сложные. — Отец хочет, чтобы я родил ему гамму? — понял Мидория. — Но зачем? Ведь Все за Одного уничтожен! Да и Тенко омега, он же не родился гаммой! — У гамм генетический сбой в организме, инцест даёт больше шансов для того, чтобы родилась гамма, но и в обычных парах такое явление возможно, ведь мы с моей женой не были родственниками, а у нас родилась гамма, — пояснил Гран Торино. Мидория нервно постучал пальцами по столу. Особенный ребёнок — гамма. Зачем он? — Раз Нана забеременела, значит, провела течку с Яги, — продолжил тихо говорить Сорахико. — Меня не было рядом в тот момент, когда её во второй раз поймал Все за Одного, но это значит, что она была в этот момент беременна. Он не мучил её, наверное, потому, что Яги был поблизости и у него не было времени, а возможно потому, что он хотел довести начатое до конца. Он вырвал её сердце и съел. Не знаю, как в таком случае ребёнок Наны сумел выжить, но гаммы необычные омеги, возможно, в её случае у неё было несколько дополнительных минут, чтобы ребёнка смогли извлечь из её тела ещё живого. Но нам этого не узнать, если хочешь знать подробности, спрашивай у Яги, а с меня достаточно и того, что Нана смогла родить от своего брата. — Но ты сказал, что Нана уничтожила Все за Одного, — недоумевал омега. — Как она могла это сделать, если Все за Одного вырвал её сердце и съел? — Это его и погубило, — хрипло усмехнулся Гран Торино. — Она ведь не омега, её жизненные силы он не смог перенять. Для него она стала ядом. И нет, Изуку, Все за Одного не умер, он просто в спячке. Я не знаю, что нужно для того, чтобы его пробудить, но я чувствую, что он ещё вернётся. Думаю, поэтому твой отец и хочет от тебя ребёнка, ему нужна гамма, которой он сможет пожертвовать, чтобы навсегда убить Все за Одного. Нам удалось выяснить, что в момент, когда Все за Одного съел сердце гаммы, на минуту он оказался слаб и уязвим, только в этот момент его можно уничтожить. В тот момент Яги не было рядом, иначе он бы уже убил Все за Одного. — Но где тогда сейчас Все за Одного? — Изуку почувствовал липкий мерзкий страх. — Раньше его пристально охраняли в старом Токийском музее, отличное место для прикрытия, но ты ведь знаешь... — Лига злодеев, — понял Мидория, вспоминания прошлогоднее нападение. — Он у них? — К сожалению, это так, — Гран Торино пристально посмотрел на внука. — Шимуре не повезло оказаться в Лиге Злодеев. — Но ведь он лидер Лиги злодеев, — нервно сжал кулаки Изуку, но тут же вспомнил, как Тенко говорил о каком-то учителе, и сердце болезненно сжалось. — Ты очень наивен, если так думаешь...

***

У омеги по спине пробежали мурашки. До недавнего времени он думал, что Шигараки возглавляет Лигу Злодеев, но на днях Томура познакомил его с Учителем и этот человек нисколько не понравился Даби. И как успел понять брюнет, этот Учитель и возглавляет Лигу злодеев, в которую он и вступил. Холодный расчётливый ублюдок, это даже близко не Шигараки, собравший вокруг себя омег в той или иной степени страдавших от альф и выбравших тёмную сторону. Этот злодей иного сорта, у такого и планы, и замашки совершенно другие. И Даби чувствовал себя ужасно некомфортно, находясь рядом с этим бетой. Хорошо, что хоть не альфа. Высокий брюнет, половину его лица рассекал уродливый шрам, отсутствовал левый глаз. И сейчас этот ублюдок взял его с собой для какого-то задания. Тут Даби абсолютно не нравилось, его сущность испуганно скулила и рвалась как можно дальше от этого места. Омега всегда доверял своим инстинктам, чувство опасности в нём было острым, поэтому он до сих пор и жив. Бета вряд ли ему что-то сделает, сущность его боялась чего-то другого. Тёмный сырой подвал не внушал ничего хорошего, даже тусклое освещение не помогало разглядеть помещение полностью. Длинное и большое, заполненное коробками и каким-то хламом. — Что мы должны тут забрать? — Даби пытался говорить чётко и внятно, чтобы голос его не был нервным. Непроизвольно рукой он коснулся живота. Там глубоко внутри теплилась новая жизнь, тест на беременность подтвердил - в нём была частичка Айзавы. — Распакуй тот ящик, — Учитель указал на большой деревянный короб, а сам тем временем занялся чемоданчиком, который принёс с собой. Даби почувствовал холодок по спине. Короб был большой, просто огромный, в два раза больше самого омеги. Подходить к нему не хотелось. Омега нерешительно посмотрел на копошившегося в стороне бету. — Просто сожги к чёртовой матери деревяшки, содержимое не пострадает от твоего огня, — сказал Учитель, не взглянув на брюнета. — Что там? — Даби не хотел подчиняться. Всё что угодно, только бы не трогать эту штуку. — Наша победа над Всемогущим, — в голосе мужчины появилось раздражение. — То, что уничтожит геройское сообщество к чертям. Действуй уже. Даби нервно сжал руки и осторожно приблизился. Даже стоя возле этого короба, сердце испуганно забилось в груди. Нужно было валить из этого места как можно быстрее. — Хорошо, — тихо прошептал омега, пытаясь успокоить самого себя, — только сожгу чёртово дерево. Огонь вспыхнул мгновенно, голубое пламя тут же поглотило дерево, пожирая его и превращая в пепел. Вместо короба осталась какая-то прозрачная твёрдая оболочка, в которую был заключён человек. Даби нервно сглотнул, смотря на сильные руки, чёрные спутанные волосы, окровавленный рот и скривлённое лицо в гримасе боли, закрытые глаза. Кто это? — Отлично справился, — прозвучал за спиной голос и в ту же секунду омега ощутил острый быстрый укол в шею. — Что? — Даби отпрянул в сторону, хватаясь за шею и смотря на шприц в руках злодея. — Не волнуйся, так тебе будет легче. — Какого чёрта? — Даби почувствовал почти моментальную слабость в теле, пальцы закололо, голова закружилась, тошнота спазмом скрутила желудок. — Что ты мне ввёл? — Сперва это должен был быть Тенко, — бета вернулся назад, подтаскивая к человеку, заключённому в прозрачную оболочку, тяжёлый ящик. — Ему бы понравилось, если бы это был он. Сын Всемогущего и этой суки. Он бы точно оценил. — Иди к чёрту, — омега развернулся, его шатало из стороны в сторону и он направился к выходу. — Ну-ну, ты наш десерт, ты не можешь убежать, — грубая рука вцепилась ему в волосы и потянула назад. — Признаться, я бы и не подумал, что ты можешь быть таким значимым. Даби толкнули на массивный ящик и он обессиленно на него завалился, чувствуя, что ноги не держат. Он тяжело дышал, практически распластавшись на этом ящике и понимая с ужасом, что у него нет сил, чтобы встать. — Это парализатор, довольно сильный, — пояснил Учитель, обходя его и присаживаясь на корточки перед самым лицом и нежно поглаживая щёку. — Чтобы ты не слишком сопротивлялся, и чтобы не смог использовать причуду. Он сейчас будет очень слаб, не стоит доставлять ему лишних хлопот. — Что ты задумал? — с ненавистью посмотрел на него омега. — Отпусти меня немедленно, ублюдок. — Как я уже говорил, изначально эта участь была уготована для Тенко, — усмехнулся бета. — Он идеально подходил, но ты, истинное сокровище, подходишь ещё лучше. Я думаю, что ты не в курсе о своих родителях, верно? Учитель огладил его губу, скользнул пальцем в рот, но Даби с силой укусил его палец, прокусывая до крови. Мужчина зашипел, вскакивая на ноги, но не тронул омегу. — Жалкая шлюха, — с омерзением выплюнул бета. — Но ничего, я не буду портить твой товарный вид. Мужчина обошёл его сзади, потянув ворот пальто вниз и довольно усмехнулся. — Да ещё и меченый, истинный сладкий десерт, — Учитель оголил его метку, а затем чуть ниже сделал надрез. Омега зашипел от боли. — Не волнуйся, ты послужишь высшим целям, — бета старательно размазывал кровь по своей ладони. — С тебя начнётся истинный хаос. Бета молча пошёл к прозрачной оболочке, а Даби с трудом приподнял голову, наблюдая за тем, как его кровь размазывают по, казалось бы, стеклянной поверхности. — Ты, между прочим, старший брат Тенко, ты, возможно, не знал, даже я до последнего не знал, — сказал Учитель, закончив водить ладонью по прохладной стенке и отошёл на два шага назад. — А сейчас состоится твоя встреча с отцом. — Что за чушь? — зашипел Даби, собственная кровь стекала по шее к груди, а он не мог встать, чувствовал своё тело, но управлять им не мог. — Я тоже сперва так подумал. Что за чушь? Как это так, у Шимуры Наны двое детей, к тому же ты на год старше Тенко, омеги не могут так быстро рожать, минимум два года нужно для того, чтобы зачать второго ребёнка, я не говорю о рождении, но эта сука была гаммой, а ни один из её ублюдков не перенял её порченные гены. Вы оба – омеги, смешнее не придумаешь. Даби с ужасом наблюдал, как от его крови по прозрачной стенке ползут трещины и вся эта оболочка ломается и сыпется. Сердце испуганно сжалось в груди, омега попытался приложить усилия, чтобы встать, но собственное тело не слушалось. Даби зажмурился, не желая смотреть, чужое хриплое рваное дыхание наполняло его тело страхом. Проснулось что-то, чего Даби до ужаса боялся. — Мой господин, рад вашему возвращению, — бета низко склонил голову перед тяжело стоящим на ногах альфой. — Я думаю, что вы голодны и приготовил для вас ужин. Даби почувствовал на щеках слёзы, когда услышал тяжёлые шаги, от которых тело холодело от страха. Он — чёртова еда. Значит ли это, что его будут в действительности есть? Или бета имел ввиду что-то другое, говоря о еде? — Омега, — от этого низкого рычащего голоса сердце могло остановиться. Даби в эту минуту мысленно звал Айзаву, даже понимая, что тот не сможет тут очутиться, но явно сможет почувствовать через связь, что его омега в опасности. Боже, его ребёнок, он не способен защитить сейчас своего ребёнка! Омега хрипло выдохнул, почувствовав, как его плащ с силой рванули, разрывая ткань на спине, разрывая вместе с ней и футболку, оголяя шею и лопатки. — Меченая омега, — грубые пальцы прошлись по метке. — Мне нужен нож. У Даби всё затряслось внутри. Нож? Зачем нож этому ублюдку? — Не смей меня трогать, — зашипел он, слабо зашевелившись. — Вот, мой господин, — услышал омега голос беты. И в следующую секунду холодное лезвие впилось ему в шею, разрезая плоть. Даби закричал, чувствуя, как болью отозвалось тело на то, что его метку срезали. Что за ублюдок?! Какому больному психу придёт в голову срезать метки? — Омега, — вновь прозвучал над ним страшный голос и к срезанной плоти прижался влажный язык, слизывая кровь. У Даби всё тело свело судорогой и болью, он захрипел, чувствуя что перед глазами темнеет и тошнота усиливается, но вопреки ожиданием, в спасительную темноту он не провалился, продолжая находиться в сознании. Его рану долго и старательно вылизывали, явно наслаждаясь вкусом крови. Даби мелко трясло, бросало то в дрожь, то в холод. Мучитель отстранился. — Я позабочусь о ране, — услышал он краем уха голос беты и в следующую секунду срезанную метку обожгло огнём и Даби закричал повторно. — Он на вкус как она, — хрипло дышал альфа, явно обращаясь к Учителю. — Он её родственник? — Он сын Шимуры Наны, — тут же пояснил бета. — И ваш сын тоже, мой господин. — Мой сын? — злодей осмотрел ослабленную омегу. — Хм… это интересно. Я убил её, но она оставила мне сына. Он не ребёнок, значит, прошло много времени. Её братец жив до сих пор? — Жив, мой господин, — тут же подтвердил бета. — И сейчас он герой номер один. — Это хорошо, — альфа вновь подошёл к омеге. — Я чувствую, как кровь вскипает в моих венах. Мне нужна сила, новая сила. Найди мне подходящую еду. — Разве вам будет недостаточно его? — нервно спросил Учитель. — Мне нужно ещё, — зарычал на него злодей, откидывая плащ омеги на голову и оглаживая его бока, опускаясь к ягодицам и бёдрам. — Не мешай мне, мне нужно полакомиться своим сыном. — Как скажете, господин, — поклонился бета и заспешил к выходу. — Я пока займусь для вас поиском подходящих омег. — Не трогай меня, ублюдок, — зарычал Даби, чувствуя, что с него стягивают штаны. — Беременные омеги самые вкусные, — хрипло усмехнулся альфа, оглаживая его ягодицы, раздвигая их в сторону, большим пальцем надавливая на сфинктер, проникая внутрь. — Придерживался бы ты воздержания, то я бы пощадил тебя как своего сына, но ты жалкая маленькая шлюшка, отдавшаяся альфам. Я очищу тебя.