Сын героя.

Энджи недовольно поморщился, когда дверь без стука открылась. — Привет, второй, — в его кабинет, нагло улыбаясь, впорхнул дерзкий юнец, закрывая за собой дверь. — А у тебя в агентстве ничего так, интересненько. Тодороки почувствовал поднимающуюся ярость, ручка опасно хрустнула в его руках. Если бы его не предупредила секретарша о внезапном визите двадцать третьего героя, то Старатель был бы застигнут врасплох внезапным появлением наглеца. Этого мальчишку многие с трудом переваривали. — Что ты здесь забыл? — Энджи и вправду прикладывал усилия, чтобы не выйти из себя. Разрушать собственный кабинет хотелось меньше всего на свете, да и потом придётся заново восстанавливать документацию, а это лишняя трата времени. — А я думал, мы друзья, — состроил обиженную мордашку Ястреб. — Неужели ты мне не рад? — Говори по делу, — тут же холодно подчеркнул Энджи. — В противном случае, ты знаешь, где дверь. — Не надо только на меня так смотреть, будто ты собираешься меня поджарить, — нахально улыбнулся Ястреб, подходя к столу второго героя и присаживаясь на краешек, закидывая ногу на ногу. — Я с информацией, между прочим. Тебе первому решил сообщить, эксклюзив, так сказать. Энджи хмурился, наблюдая за тем, как крыло мелькает перед его лицом, а перья словно стремятся задеть его лицо, но Ястреб явно не решается так рисковать. Явно проверяет границы дозволенного. Чёртов мальчишка, сдался он на его голову. — Выкладывай, — грубо говорит Энджи. — Неужели нельзя быть чуточку мягче? — приподнимает брови Ястреб. — Не омега, чтобы с тобой нежничать, — скалится Тодороки. Ястреб открывает рот, явно намереваясь сказать что-то веское и дерзкое, но на секунду замирает с открытым ртом и закрывает его, явно передумав. Такое не может остаться без внимания, но Старатель не настолько любопытен, и ему не интересно допытываться до каких-нибудь глупых деталей. Энджи смотрит на бёдра и нервно сглатывает, чувствуя, что огонь разливается в груди. Чёрт возьми, Ястреб ведь альфа, а ноги у него будто омежьи, да и сам он какой-то щуплый и не особо выдающийся. Как такого птенчика альфой называть? Да даже Шото, явно младше, но намного лучше развит. И пахнет он грубым резким неприятным запахом. Альфы всегда с неприязнью относятся к запаху других альф, особенно на своей территории. — По поводу мёртвых омег, — тут же становится серьёзным про-герой, сосредотачиваясь на деле. — Изуродованы, метки срезаны, личности установить невозможно. Думаю, найдены не все. Брюнет и шатен. Брюнет был в положении. Старатель хмурится. Он ещё не видел дела погибших, но на сегодняшнем собрании они поднимут всё. Будет ли он готов к этому? Кто-то издевается над омегами. Будто подражатель одного, почти забытого, злодея. Поймать бы этого ублюдка быстро и заставить за всё расплатиться. — Это правда, что на совещание вызвали Гран Торино? — с любопытством спрашивает Ястреб. — Когда привлекают бывшего первого героя… это ведь очень серьёзно. — Очень, — соглашается Энджи. И у него дурное предчувствие. Он смотрит на бёдра про-героя и отчётливо видит, как смотрелись бы его руки на светлой коже. Чёрт, с ним явно что-то не то, слишком много нервов в последнее время. — Как твой младшенький? — Ястреб склоняет голову набок, прищуривает глаза и с хитрой улыбкой рассматривает второго. — Говорят, что Всемогущий чуть душу из него не вытряс. — Пошёл вон, — рычит Тодороки и против воли у него выступают клыки. Лицо героя вмиг теряет всё озорство и он спрыгивает с чужого стола, отходя к двери. Явно им была выбрана самая неудачная тактика налаживания контакта. — Эй-эй, жаркий парень, успокойся, я всего лишь спросил про самочувствие твоего сынишки. — Тебе пора, — Энджи прикрывает глаза, и ему кажется, что огонь в груди связан вовсе не с упоминаем Всемогущего. Ястреб недовольно хмурится, но спешно прощается и выходит за дверь. Он явно всё испортил, не важно, зато теперь ясно, что тема со Всемогущим довольно опасная и лучше не нарываться. — Нахальней морду я и не мог увидеть в этом агентстве, — он скрещивает руки, ухмыляясь и подходя к стоящим в стороне героям. — На юных омежек потянуло, Алый Рассвет? — Ястреб, — скалится в ответ Тодороки, — вижу, отец выставил тебя за дверь не дав и пяти минут. К тому же, что плохого в том, что я общаюсь с выпускниками? Нашему агентству нужны новые герои. — Ахаха, ты серьёзно? — Ястреб втискивается между красноволосым и брюнетом, пряча за своей спиной трясущуюся омегу. — Выбери себе другую жертву. Тебе, как я помню, нравились омежки постарше. — Это вызов? — Рэйден посмотрел прямо в глаза про-герою. — Это дружеский совет, — Ястреб хлопнул его по плечу. — Только сунься к моим практикантам, и я сверну тебя в морской узел. — Слушай, только ради твоих заманчивых предложений хочется рискнуть, — скалится Тодороки. — Се-семпай, — звучит за спиной дрожащий голос. — Не волнуйся, Тамаки, тех альф, что капают слюной на твою задницу, нужно крепко хватать за яйца и сжимать так, пока они не лопнут в твоих руках. — Семпай! — пищит уже краснеющий Амаджики. Внимание про-героя его смутило. Рэйден, появившийся перед ним и заговоривший в такой уверенной и напирающей манере, слегка пугал, но вместе с тем сердце набирало скорость и по другой причине. — О, так мы делимся советом из личного опыта? И как часто омеги хватали тебя за яйца? — хорошее настроение Рэйдена катится к чёрту, он чувствует раздражение и какое-то зудящее чувство. — Семпай, — Амаджики чуть ли не всхлипывает, дёргая блондина за курточку. — Подожди, Тамаки, — Ястреб полностью сосредоточен на Алом Рассвете. — У кого-то, похоже, гормоны разбушевались. Амаджики тихо скулит и утыкается ему в спину, заставляя Ястреба в удивлении вытянуть лицо. Амаджики не та омега, которая позволит себе такую близость. — У меня течка началась, — хрипло выдыхает брюнет. Лицо Рэйдена становится таким же вытянутым, как и у блондина. Два про-героя одновременно принюхиваются. — Но я не чувствую, — неуверенно говорит Ястреб. — У меня с этим проблемы. Ах, — у Тамаки подкашиваются ноги, и он падает на колени.

***

Изуку аккуратно раскладывает омлет по тарелкам и замирает, прислушиваясь к торопливым шагам. Он успевает повернуться от стола, когда в комнату влетает маленький бесёнок. — Доброе утро, — ласково улыбнулся омега. — Ты всё ещё здесь? — с вызовом посмотрел на него брюнет, упирая руки в бока. — Когда ты уже исчезнешь? — Я не знаю, насколько здесь задержусь, — сдержанно отвечает Мидория, пытаясь не выказать своего разочарования. Он снова не принят, и под взглядом полным ненависти, ему не по себе. — Я приготовил завтрак. — Когда вернётся старик? — фыркает мальчишка, садясь за стол и притягивая к себе тарелку. — Его вызвали в Токио по случаю убийства омег, ты же знаешь, — Мидория садится на своё место, внимательно рассматривая ребёнка. — Слушай, мы ведь можем подружиться. — Я никогда не буду дружить с тобой! — стукает кулаками по столу брюнет. — Ты его сын! — Но и ты тоже, Кота, — мягко пытается возразить Изуку. Мидория не думал, что приехав к дедушке, он встретит здесь своего брата. Оставалось только гадать, знает ли Всемогущий о том, что его самый младший сын живёт у его отца. Гран Торино не стал отвечать на вопросы Изуку об Изуми. Всё, что знал о нём Мидория, так это то, что ему шесть лет, что он тоскует по отцу-омеге, ненавидит Всемогущего и отказывается признавать его своим отцом, вследствие чего ненавидит Изуку, приравнивая его с их общим отцом, и вполне лоялен с дедом. Кота походил на маленького воробушка, постоянно ершился и пытался защищаться, будто вокруг одни враги. Омега мог понять ребёнка. Из-за Всемогущего его любимый отец сейчас за решёткой. Изуми чувствует одиночество и боится доверять кому-то, особенно Изуку, ведь его воспитывал Всемогущий. Что уж говорить о маленьком ребёнке, если даже Старатель не воспринимал Мидорию. — Я никогда не буду его сыном! — вскочил на ноги мальчишка. — Это ты… ты его сын! Ты сын Всемогущего! А я ненавижу его. — Я знаю, — Изуку пытается сохранить на лице улыбку. — Это очень больно, когда все вокруг любят его и восхищаются им. Больно ненавидеть его, зная, что никто не сможет тебя понять. — Откуда ты можешь знать? — голос Коты стал спокойнее, но он всё равно недовольно смотрел на омегу. — У меня тоже есть причины, чтобы его ненавидеть. Ладно, давай не будем говорить о нём, нам с тобой всё равно неприятна эта тема. Давай есть, — и, уткнувшись в тарелку, Мидория принялся за еду. Кусок в горло не лез, но Изуку старался есть. Руки слегка подрагивали. После разговора с дедушкой, Изуку не мог простить отца. Не мог простить его за всё то, что он сделал. Не важно, какие цели он преследовал, это никак не оправдывало его в глазах Изуку. Никак. И всё же теперь Мидория понимал, зачем его отцу нужен ребёнок. Понимал, что Яги ни за что не отступит от своего. И тут оставалось выбирать – добровольно или через силу. В любом случае это будет мерзко и противно. Мидория коснулся рукой живота. Пусто. Там пусто, а ведь он мог уже быть на третьем месяце. Внутри него могла бы жить новая жизнь. Изуку не мог рассказать о таком дедушке, потому что эта тема до сих пор отдавала болью. Мидория коснулся рукой шеи, он не чувствовал никакой связи. Он не чувствовал Шото. Что там с его альфой? Не стало ли ему хуже? Пришёл ли он в себя? Кота потоптался на месте, но всё же сел за стол и молча принялся за еду. Изуку хотел подружиться, а Изуми выстраивал стену между ними и не хотел принимать брата. Интересно, подружился бы оКота с Эри? И как там его малышка? Он у деда уже четвёртый день, Гран Торино отбыл в Токио вчера ночью. Умерли две омеги, в новостях особо не распространялись, но Изуку почему-то подумал про Все за Одного. Не хотелось бы, чтобы такой злодей вновь начал сеять хаос. И как там Тенко? Он ведь тоже был в опасности. Всё разом стало намного сложнее. Может, ребёнок всё же выход? Но даже если Изуку и будет ненавидеть себя, если и согласится на всё это, позволит он пожертвовать своим ребёнком? Ну и что, если он будет от ненавистного человека, ну и что, если появится на свет из-за таких мерзких условий. Изуку не сможет его ненавидеть, но и любить тоже не сможет. Пожертвовать невинным ребёнком он тоже не даст, его омежья сущность никогда не позволит такого. Интересно, не будь он омегой, то смог ли пойти на такой шаг? — Ты плачешь, — Мидория даже вздрогнул и рассеянно посмотрел на Коту. Он так и сидел с вилкой у рта, смотря в тарелку. Щёки и вправду оказались влажными, а внутри всё сдавило от боли. Он только что раздумывал над тем, способен ли он отправить на тот свет своего ребёнка или нет. — Прости, — Изуку стал вытирать слёзы. — Почему ты плачешь? — пристально посмотрел на него Изуми. — Только не надо мне врать, я не маленький и всё понимаю. Мидория растерянно посмотрел на младшего брата. Он бы не смог рассказать о таком Коте, но и врать тоже не хотелось. — Я скучаю по своей семье, — это тоже было честным ответом. — Семье? — скривился Изуми. — А говорил, что ненавидишь Всемогущего. — Я про свою семью, — омега прикрыл глаза. — У меня есть альфа, его зовут Тодороки Шото, наши отцы против, чтобы мы были вместе. Думаю, Шото зол на меня, что я убежал. Надеюсь, что сейчас ему лучше. А ещё у нас есть дочь, её зовут Эри, она немного старше тебя. Мы сформировали с ней связь. Думаю, что её мог сильно ранить мой побег. Я причинил им много боли, но рядом со мной они не могут быть в безопасности, а я не хочу причинять им ещё больше боли. Кота молчал, хмурым взглядом смотря в стол. Он почему-то верил Изуку, но до сих пор упирался и не хотел его принимать. — Я наелся, — он поднялся из-за стола, чувствуя тоску, исходящую от омеги, и сам затосковал по своему родителю. Он не хотел проявлять чувства при брате, поэтому собирался как можно скорее вернуться в свою комнату. — Постой, ты ничего не съел, — Мидория резко вскочил на ноги и тут же, ахнув, ухватился за стол, одну руку прижимая к шее, где отдалось резкой болью. Он укусил Тодороки туда. — Шото... — Ты чего? — Кота так и замер в дверях, взволнованно смотря на омегу. Ему совесть не позволяла вот так уйти, когда омеге плохо. Изуку не мог сказать ничего конкретно, лишь со стоном опустился обратно на стул. Он так боялся, не чувствуя никакой связи с альфой, зато сейчас оказался не на шутку взволнован. Он совсем не понимал, как правильно расшифровывать эту внезапную боль. Шото больно? Его жизнь находится в опасности? Что с ним? — Твои глаза, — Изуми так и замер испуганно на месте. — Знаю, жёлтые, — Мидория давно не чувствовал этой рези. — Нет, — качнул головой Кота, опасливо шагая назад. — Твои глаза светятся красным. Изуку удивлённо уставился на мальчишку. Красным? Что за глупость! Красным они всегда светились у Шото!

***

У Фуюми выпала книжка из рук, и она дёрнулась, открывая глаза и вскакивая на ноги. Она даже не сразу сообразила, что именно её разбудило, пока не услышала злобное рычание. — Шото, — она тут же кинулась к его больничной койке, но так и замерла на месте, потому что брат продемонстрировал ей клыки и предостерегающе зарычал, заставляя тело парализовано замереть на месте. — Изуку, — хрипло выдохнул альфа, откидывая одеяло в сторону и свешивая ноги с кровати. — Шото, нет, тебе нельзя ещё вставать, — Фуюми всё же пересилила страх и оказалась возле брата, сжимая его плечи. — Ты сейчас не в лучшей форме. — Где Изуку? — он схватил её за запястья, не замечая, что сжимает с силой и ослабил хватку только когда она вскрикнула. — Прости, но мне нужен Изуку. — Его здесь нет, — взволнованно ответила девушка, отступая на шаг назад и прижимая руки к груди. — Шото, пожалуйста, ты навредишь себе. Тебе сейчас нужно оставаться в кровати и не напрягаться. — Где мой телефон? — Тодороки заозирался. В теле чувствовалась ужасная слабость, голова раскалывалась от боли. Но его беспокоило другое. Он не чувствовал Изуку. Никак, в душе ничего не дрогнуло. — Шото, пожалуйста, ты ещё слаб, — Фуюми чувствовала, что бессильна. — Фуюми, — Шото посмотрел на сестру и глаза отозвались резью, — мне нужен мой Изуку! — Твои глаза, — она нервно сглотнула и отступила к двери. — С твоими глазами что-то не так, Шото. — Я знаю, — он устало их потёр, — они красные, такое бывает. — Не-нет, — нервно выдохнула девушка. — Они жёлтые. Тодороки удивлённо посмотрел на сестру. Жёлтые? Что за глупость! Жёлтыми они всегда были у Изуку! Фуюми явно что-то путает. Но если его глаза среагировали, то, скорее всего, где-то среагировали и глаза Мидории. — У тебя есть зеркало с собой? — спросил альфа. — Да, — Фуюми тут же кинулась к своей сумочке, доставая зеркальце и протягивая его своему брату. Они и вправду были жёлтыми и Шото не знал, волноваться ли ему по этому случаю. Он вытянул шею, оттягивая футболку, чтобы рассмотреть аккуратные следы от зубов омеги. Метка Изуку не исчезла, всё же это был не простой укус. Мог ли Мидория чувствовать его? И не связано ли с этим смена цвета глаз? Не является ли сейчас доминирующим Изуку? Чёрт, он облажался. Шото закрыл глаза, чувствуя, как с болью сердце стучит в груди. Он не сдержался, не смог устоять на месте, не смог сохранить хладнокровие и толкнул Изуку к краю. Зачем он согласился? Какого чёрта?! Изуку… Шото нуждался в нём. Тодороки хотел прижать Изуку к своей груди в эту секунду, стиснуть в объятиях и никуда не отпускать, пока не станет спокойнее. А потом он спрячет его ото всех. — Что сказал отец? Отец явно был в гневе. И, скорее всего, обвинил во всём Изуку. Мидория, должно быть, сейчас в академии на занятиях. Пусть лучше там, подальше от Всемогущего. — Был в ярости, — честно ответила Фуюми. Шото молча кивнул. Конечно, чего ещё стоило ожидать от Старателя? Если бы он знал правду об Изуку, то помог бы Шото. Как был чёрствым ублюдком, так и остаётся им до сих пор. Дверь в палату открылась и Шото посмотрел на посетителей. — Папа, — Эри тут же кинулась к альфе. Шото улыбнулся, сползая с кровати на колени и ловя девочку в объятия, прижимая её к себе и прикрывая глаза на миг. Он посмотрел на дверь, но вместо желанного омеги в палату следом вошёл его брат. — Вижу, наш папочка пришёл в себя, — весело усмехнулся Рэйден, прикрывая за собой дверь. — Ну и как чувствует себя альфа, возомнивший себя сильнее первого? — Где Изуку? Почему он не с вами? — пристально смотрел на него Шото. Эри отстранилась и внимательно посмотрела на отца. — Я не видела маму несколько дней, — взволнованно сказала девочка. — Дядя Юичи сказал, что мама занята учёбой. Но мама не отвечает на мои звонки и сообщения. Я думаю, что она тоже в больнице. — Что с Изуку? — Тодороки почувствовал волнение. Рэйден посмотрел на сестру, но та отвернулась к сумочке, медленно убирая зеркальце. — У тебя глаза жёлтые, ты в курсе? — усмехнулся герой. — Рэйден! — зарычал альфа. — Эри, давай сходим купим папе фруктов, ему сейчас хочется чего-нибудь полезного, — тут же потянула девочку за руку Фуюми. — Но я хочу быть с папой, — заупиралась Эри. — Мы тут же вернёмся, — заверила её Фуюми и всё же вывела за дверь. — Где Изуку? — Шото поднялся. Он понял, что они не хотят говорить о его омеге при Эри. — Мы не знаем, — Рэйден устало выдохнул и уставился в стену. — Он исчез. — Как это… исчез? — Шото почувствовал, как пальцы закололо. Нет, быть такого не может, чтобы его омега вот так просто взял и исчез! — Отец наорал на него в больнице, велел убираться и больше не приближаться к тебе, — альфа нервно провёл рукой по волосам. — Пока мы спорили, он сбежал, я не смог его потом найти, он как сквозь землю провалился. Даже в академию не вернулся. Шото почувствовал злость и ярость. Изуку, мать его, сбежал! Тупоголовый придурок! Послушался его полоумного отца! Как он вообще посмел куда-то уйти? Он вернулся к Всемогущему? Решил сразу ему сдаться? — Ублюдок! — зарычал Шото, накинувшись на брата. Рэйден не ожидал, поэтому первый удар пришёлся в скулу, но зато второй он удачно успел блокировать. — Не устраивай истерику, как маленький, — зарычал на него про-герой, захватывая младшего в захват и лишая возможности двигаться. — Поздно махать кулаками, уже домахался. — Ты не должен был дать ему уйти, — зарычал Шото, попытался вырваться, но у него ничего не вышло. — Чёрт возьми, он считает себя виноватым. Он согласился из-за меня на его условия и ушёл, потому что не хочет, чтобы я это видел! Ты должен был приковать его наручниками к стене и не дать ни шанса уйти! — Что там такого произошло, Шото? Какого хрена тебя привезли полудохлого в больницу из агентства Всемогущего? Я не уследил, но и не должен следить, это твоя самка и только ты за неё в ответе! Тодороки замер, чувствуя бессилие. Рэйден прав. Это он должен был защищать Изуку. Игнорировать Всемогущего, быть ближе к Изуку, не позволять вот так исчезать. — Что сказал Всемогущий? — спросил Шото. Рэйден фыркнул, отпуская брата, смотря на него с недовольством. Его братишка оказался слишком буйным и сильно реагировал на всю эту ситуацию, что вообще было ему несвойственно. — Ваш случай не получил широкой огласки, но среди героев поговаривают, что у Мидории началась течка, ты попытался на него залезть, так как не устоял, а Всемогущий переборщил, пытаясь защитить своего сына. — Ублюдок, — презрительно выплюнул Шото. — Сложно поверить в то, что твоя крошка тебя не захотела в течку, вы же истинные, да и уже успели удачно использовать наше додзё. Думаю, это прозвучало правдоподобно для остальных, они ведь не в курсе, что вы пара. А теперь говори честно, что вообще происходит. Ты же всегда восхищался Всемогущим и ты пришёл к нему без Изуку, потому что твоя омежка тебя потеряла и звонила мне. Шото посмотрел на брата. Рэйдену он никогда не доверял. Но Рэйден не отец. Возненавидит ли его Изуку, если Шото расскажет ему всё?

***

Совещание только закончилось, и он настоял на том, чтобы они встретились втроём. Поэтому в кабинете Всемогущего они остались наедине. Энджи держался ближе к двери, скрестив руки на груди и презрительно смотря на сына и отца. Яги тоже был недоволен тем, что Гран Торино в Токио, а тот с безразличием относился к обоим, смотря в окно и продолжая сохранять тяжёлую тишину. Пока информации по умершим омегам было мало, никто не был готов официально признать, что Все за Одного вернулся. — Если есть что по делу, то я слушаю, — напомнил о себе Тодороки. — Если к делу разговор не имеет никакого отношения — я ухожу. — Что, занят пернатым мальчишкой? — с усмешкой спросил Гран Торино. — Юные герои такие настырные, мне с трудом удалось его выпроводить. — Он нахален и не в меру любопытен, — холодно отрезал Энджи. — И у меня нет никаких особых причин, чтобы находиться в кругу вашего гнилого семейства. Тошинори молча сидел за своим столом, подпирая щёку рукой и лениво переводя взгляд с одного героя на другого. У него тоже не было желания участвовать в этом разговоре. — Я собрал вас здесь для того, чтобы поговорить о ваших детях, — Гран Торино даже не обернулся. Напряжение в комнате только возросло. — И о каких именно наших детях пойдёт речь? — в голосе Старателя прозвучали угрожающие нотки. — О Изуку и Шото, — старик протянул руку к стеклу и стёр невидимую грязь. — Они ведь истинные, вас должен беспокоить тот факт, что альфа ещё не пометил омегу. — Изуку у тебя, да? — тяжёлый взгляд Всемогущего упёрся в спину отца. — Мы с ним о многом поговорили, — медленно растягивал слова бывший первый герой. — Он вырос очень хорошим ребёнком, несмотря на твои попытки повлиять на него, Яги. Но, думаю, склонность к жертвенности у него от матери. Ты легко этим пользуешься, не так ли? — Изуку любит преувеличивать, — холодно отозвался Тошинори. — Думаю, свои чувства к своему альфе он не преувеличивает. Изуку действительно умеет любить, в отличии от тебя. И тебе, Старатель, тоже не понять чувств своего сына. Как понять это тому, кто ни разу не испытывал любви? Вы погрязли в своих рейтингах, безжалостно вытирая ноги о собственных жён. — Это ты мне будешь говорить о моей жене? — зарычал Тодороки. — Рей милая девочка, подавала большие надежды, из неё могла выйти очень хорошая героиня. Умудрилась же она стать женой такого бессердечного человека. — Не тебе лезть в мою семью, — отрезал Энджи. — Метка у Изуку исчезла полностью, — сказал Гран Торино и обернулся, видя, какой ужас отразился на их лицах. Хотя бы понимали, что это может значить. — Ох, неужели вы обеспокоены? Не волнуйтесь, Изуку уже успел пометить мальчишку-Тодороки. И испуг сменился изумлением, недовольством и неверием. — Омега пометил альфу? — фыркнул Яги. — Что за чушь?! Да и о какой метке может идти речь без течки? — У истинных не важно, чья метка и у кого. В идеале они должны пометить друг друга, но пока достаточно и того, что меченый Шото. Похоже, организм Изуку взбунтовался, истинная связь проявила себя так. Метка крепкая, будет у мальчишки ровно до их первой совместной течки, пока альфа сам не пометит омегу. И метка никуда не исчезнет, что вполне может стабилизировать их жизненные показатели и полностью убрать угрозу жизни. Вы должны понимать, что истинность – это дар. Я знал одну истинную пару, они не были героями и прожили долгую счастливую жизнь. Пока есть метка – они могут жить отдельно. — Значит, нужды в совместной течке нет? — спросил Старатель. — Изуку скоро потечёт, это так, его запах начал меняться, но нет, метку пока можно не ставить, — согласился Гран Торино. — По этому случаю я и не хочу, чтобы мальчики виделись до конца своего обучения. — Что ты имеешь в виду? Они оба учатся в ЮЭй, — Яги не нравилось, куда клонит отец. — Всё просто, — Гран Торино пристально посмотрел ему в глаза. — Изуку уйдёт из ЮЭй. — Ты не имеешь право решать, — зарычал на него Тошинори. — Меня всё устраивает, — усмехнулся Энджи. — Если на этом всё — я пошёл. — И ещё, — старик посмотрел на Тодороки. — Ты должен присмирить своего сына. Я запрещаю какое-либо им общение. Изуку полностью исчезнет из его жизни. Альфы в этом возрасте быстро теряют контроль и делают глупости. Думаю, что о их связи не стоит никому знать, это добавит проблем. А ещё лучше объявить, что у Шото есть жених или невеста, и что он скрепит брачные узы со своей парой после учёбы. — С чего ты решил, что я буду следовать твоему совету? — скривился Старатель. — Если это Все за Одного, то узнай он о связи твоего сына с моим внуком-омегой, будет выманивать Изуку с помощью твоего сына, чтобы сделать мне больнее. Не хочешь рисковать сыном, делай, что я говорю. И ещё... постарайся спрятать Фуюми как можно дальше, на всякий случай не помешает перестраховаться. Энджи нахмурился, но промолчал. Он знал, что стало с женой бывшего первого героя и понимал, что если риск и есть, не стоило подвергать опасности своих детей. Не прощаясь, он молча развернулся и пошёл к выходу. Отчасти этот шанс со свадьбой можно использовать как хорошую возможность, чтобы связать Шото с другой омегой, а лучше с репродуктивной женщиной. Он молод и перерастёт эту дурость. Тошинори дождался, пока Тодороки выйдет за дверь и вскочил на ноги. — Я забираю Изуку, — сказал он. — Нет, — твёрдо посмотрел на него Гран Торино. — Изуку останется жить у меня, сменит имя и фамилию, подкорректирует внешность и закончит учёбу в Шикецу. — У тебя под боком, да? — скривился Тошинори. — У меня под боком, — альфа полностью развернулся к сыну. — Ты ведь понял, что он вернулся. Как думаешь, что он сделает? Первым делом найдёт твоих детей-омег и вдоволь на них отыграется. Хочешь, чтобы он сделал с Изуку то же, что и с твоей матерью? — Не смей, — зарычал угрожающе Яги, — не смей говорить о маме. Ты не смог и даже не пытался её спасти. Старик поджал губы, в глазах отразилась боль. Воспоминания о супруге всегда будут для него болезненными. Он никогда не сможет себя простить. — Нана хитро подсунула тебе Инко, — Гран Торино сжал руки в кулаки. — Она репродуктивная женщина, метку ей ставить не надо, Всем за Одного будет не интересна. Она лишила тебя слабых мест. — Нана, в отличие от тебя, действовала, — холодом резанул голос первого героя. — И склоняла тебя к разврату, — голос старика задрожал. — А теперь ты склоняешь сына к порочной связи, вынуждая его лечь под тебя, не думая о его чувствах! — Ты не поймёшь, — зарычал Яги, демонстрируя клыки. — Изуку сделал неправильный выбор. — А какой правильный выбор? — с презрением спросил бывший герой. — Ты? — Я его плоть и кровь, — Тошинори шагнул к отцу. — Это и делает подобную связь запретной. — Откуда тебе знать? — скрипнул зубами Яги. — Даже если Изуку и останется у тебя до окончания академии, он вернётся ко мне и сделает то, что должен. — Ты срезал ему метку. Как ты мог? Поступил точно так же, как он! — Изуку омега и имеет слабости перед альфами. Он не имел права связывать себя с кем-то никакими узами. Ваша истинность – глупость. Единственное, что истинно и прочно – родственные узы. — Говоришь точно так же, как она, — с болью отозвался Гран Торино. — В любом случае ты не посмеешь приблизиться к Изуку, пока он учится в Шикецу. — Ему всё равно нужно восстанавливаться, — фыркнул Яги. — Восстанавливаться? — переспросил бывший герой. — После выкидыша. Гран Торино открыл рот. У Изуку мог быть ребёнок? — Ты уже посмел его тронуть? — ужаснулся старик. — Нет, он понёс от этого мальчишки, — в голосе Яги проскользнуло презрение. — Посмел испачкать себя каким-то альфой. — Это ведь ты, да? — Гран Торино схватился за сердце. — Ты сделал так, что Изуку потерял ребёнка? Тошинори не ответил, но его взгляд был красноречивее любых слов.