Сын героя.

В помещении слишком холодно. Яркий холодный свет из-под потолка неприятно режет глаза. — Родители уже опознали его, — возвышается рядом герой. — Ты не обязан смотреть. Альфа стискивает кулаки. В груди пусто. Там тьма и холод. Он не чувствует злости или раздражения, нет абсолютно никаких чувств. Даже надежда покинула его. — Тогата, — отцовская ладонь с силой сжимает плечо, — тебе лучше уйти. — Я хочу его видеть, — слова не его, будто бы чужие, сказанные кем-то другим, невидимым третьим, тоже присутствующим в комнате. Он действительно хочет его видеть. Живого, яркого, солнечного, растрёпанного ото сна, с почти незаметным румянцем и со смущённой улыбкой на губах. Такого тёплого, которого можно прижать к своему боку и целовать, слушая ворчливое возмущение. Хочется, чтобы как раньше, как в прошлом. В настоящем под ногами нет опоры, всё зыбкое. Кажется, он вот-вот провалится, потонет в этой трясине и уже никогда не выберется. — Тебе лучше не видеть его таким, — Всемогущий давит. Но Мирио только качает головой. Он должен увидеть его таким. Должен убедиться окончательно, чтобы быть твёрдо уверенным. В помещении отвратительный запах формалина, перебивающий все другие. Мёртвые не пахнут, так им говорили на геройских курсах, поэтому тела находить сложно, вот раненых и ещё живых возможно почувствовать. Но в комнате чёртов запах формалина, от чего у Тогаты скручивает желудок в тугой узел. Он больше никогда не сможет почувствовать его запах... — Выйди, — проявляет твёрдость Мирио. — Я хочу с ним проститься. Рука Яги несколько секунд крепко сжимает его плечо, но потом хватка ослабевает, и ладонь исчезает. Хочется вздохнуть с облегчением, но это облегчение застревает поперёк горла. Потому что не легче. Мирио слышит, как позади закрывается дверь, и тело словно деревенеет. Он смотрит на холодный металлический стол, и ему думается, что омеге на нём холодно. Сгрести бы его сейчас в охапку, прижать к груди и согревать. Тогата делает шаг к столу. Ноги, как будто ватные, практически не слушаются, колени слегка подгибаются, но он продолжает стоять на ногах. Никаких надежд нет. Но хочется оттянуть неизбежное. Дрожащая рука ухватывает белое покрывало и тянет. Секунды превращаются в минуты, а те в мучительные часы. Он задерживает дыхание — не может ни выдохнуть, ни вдохнуть. Рука всё тянет и тянет, а ноги не выдерживают, и альфа оседает, утягивая за собой белую ткань, рукой упирается в пол, но не чувствует никакой опоры. Ему хочется кричать, слёз совсем нет, крик боли и отчаяния застревает в горле. Он отказывается в это верить. Этот ублюдок посмел сделать с ним такое... — Прости меня, — шевелятся одни губы, изо рта не вылетает ни единого звука. Горло сковывают ледяные нити, острые, как леска. Сердце замирает в груди. Тогата прислоняется лбом к холодному столу. Перед глазами до сих пор изувеченное лицо омеги. Он не смог защитить, не смог спасти, его даже не было рядом! Мирио почувствовал, когда связь разорвалась, лопнула, словно мыльный пузырь, а в груди поселилась пустота. Он тогда ещё не знал. Стал звонить, но телефон омеги был недоступен. Если бы он узнал сразу, если бы понял, то кинулся бы искать. Мирио проклинал себя и ненавидел. Он не смог защитить самое дорогое и ценное. Тогата хрипло выдохнул и, закрыв глаза, истошно закричал, выпуская наружу всю эту душевную боль. Ему хотелось выть. Потому что это действительно был Денки. Его холодное истерзанное мёртвое тело. Мирио собрался с силами и встал, чувствуя, как внутри всё дрожит. У Денки не было глаз, даже отсутствовали веки. Лицо было в рубцах, синие губы были когда-то сшиты белыми нитками, а теперь остались только отверстия. Язык отсутствовал — этого Тогата не видел, но из отчёта знал. — Я его уничтожу, клянусь тебе, — зашептал альфа, склоняясь над телом. — Я не успокоюсь, пока он не умрёт. Я... я так люблю тебя, Денки... Слёзы, которых, казалось, уже не было, заскользили по щекам. Каминари он встретил случайно, почти за неделю до выпуска. Он и раньше проходил мимо этого омеги, видел его, когда заглядывал в класс Изуку, но никогда особо не обращал внимания. До того самого дня, когда Тогата столкнулся с Каминари в коридоре, случайно выбив у него из рук тетради. Банально и глупо, но тогда состоялся их первый разговор, и что-то Мирио зацепило. Денки был очень симпатичным, весёлым и глуповатым. Не дураком, но когда смущался, начинал путаться в элементарном. Тогата в первую же неделю их знакомства предложил встречаться, но Каминари чего-то испугался и отказался. Мирио тогда решил, что слишком торопится, и стал ухаживать. С Каминари оказалось легко найти общий язык. Омега был отзывчив и дружелюбен, но всё равно с неким страхом относился к отношениям. Чем дольше Мирио проводил с ним время, тем сильнее влюблялся. Сердце билось в груди так громко и сильно, стоило омеге оказаться рядом. Тогата сразу решил, что хочет серьёзных отношений, что ему хочется сделать этого омегу самым счастливым, создать с ним семью, но смущал возраст. Альфа старше и, следовательно, должен быть ответственнее. Мирио не собирался ставить метку так рано, всё же Денки ещё учился в ЮЭй, да и опасность в лице Все за Одного заставляла нервничать. Но метка была поставлена, Тогата уже тогда начал бояться за своего омегу. Все за Одного похищал только меченных омег, а это означало, что теперь Каминари был в зоне риска. Его бы, по-хорошему, вообще стоило бы либо запереть дома, либо запретить стажироваться. Но академия позволяла омегам проходить стажировку. Хотя, возможно, после убийства одного из учеников, они изменят своё решение. В ЮЭй, по сути, не так уж и много меченных омег, но даже обычные были сейчас в опасности. Мирио никогда не думал, что влюбится так сильно. Он не говорил своим родителям о своём омеге, хотя уже был знаком с родителями Денки. Тогата сам настоял на этом после метки. Чета Каминари отнеслась к нему с теплом. Они думали, что вверяют своего сына в хорошие руки... Как теперь смотреть им в глаза? Это он виноват, что не смог сдержаться, что пометил Денки. Но у него был гон, поэтому Тогата не смог бы себя контролировать, как бы этого не хотел. Часть его радовалась, что Каминари получил его метку, ему нравилось её трогать, ощущать под пальцами. Но другая часть боялась. Денки умел попадать в неприятные ситуации, а Мирио не всегда был рядом, чтобы помочь. — Я умру, но отомщу за тебя, — прошептал Тогата, наклоняясь и целуя холодный лоб. Он должен принести извинения родителям Денки, что не справился и не смог защитить их сына и своего омегу. Мирио сглотнул, в последний раз осматривая изуродованное тело, пытаясь вспомнить в мельчайших деталях, каким Денки был в их последнюю встречу. Он спешил на стажировку. Поцеловал быстро на прощание и глупо захихикал, сказал что-то про планы на выходные и пообещал позвонить перед сном. Если бы Тогата только знал, чем всё это кончится, то обнял бы Каминари и никуда не пустил, потащил бы его выбирать кольца и стал планировать их свадьбу, заговорил бы впервые о детях. Хотел бы, чтобы Денки родил ему двух милых омег. Хотел бы... Альфа накрыл Каминари и направился к выходу. Возле дверей ждал Всемогущий. — Теперь ты способен понять мои чувства, — Яги смотрел ему прямо в глаза. — Все за Одного всегда забирает того, кого ты любишь. — Я его уничтожу, — Мирио сжал руки в кулаки. — Сделаю то, что ни ты, ни твой отец сделать не смогли. Тошинори оглядел его нечитаемым взглядом, словно о чём-то задумавшись. — И ты пойдёшь на всё, что угодно, ради своей цели? — спросил Всемогущий. — На всё. — Я расскажу тебе, как его убить, — Тошинори приблизился к сыну. — Возможно, что это удастся не мне. Возможно, что это случится не в ближайшее десятилетие. В любом случае, тебе понадобится Изуку.

***

Кай почти невесомо провёл кончиками пальцев по бледной коже. Касаться Тенко стало его личным фетишем. Шигараки дремал на спине, уместившись на маленьком диванчике. Его омега имел очень необычную способность — засыпать в любом месте, в любое время, невзирая на условия, практически мгновенно. И сон у него был очень чутким. Чисаки понимал, что это связано с прошлым Тенко, о котором тот неохотно и не всегда говорил. — Кохэку проснулся? — приоткрыл глаза омега. — Спит, — улыбнулся Кай. Их пятимесячный сын унаследовал глаза Чисаки — яркие, янтарные. Волосы же были сероватые, с лёгким голубоватым оттенком, как у Шигараки. Ещё рано было определять сущность ребёнка, но Тенко уже фыркал и недовольно жаловался, что мальчишка будет альфой. Считал, что у него будет такой же противный характер, как и у Чисаки. Кай был бы даже доволен. Это хорошо, когда старший ребёнок — альфа, второй должен будет родиться омегой. Но пока всё это нельзя было определить с точностью, может оказаться так, что спокойный Кохэку окажется омегой. Их сын почти не плакал, смотрел пристально и, казалось, холодно. Но когда он хотел есть, то орал во всё горло. Он вообще любил быть на руках только у Тенко и если хотел к папочке на ручки — орал до тех пор, пока не получал желаемое. Каю он тоже позволял брать себя на руки, но уже с меньшим энтузиазмом. Его капризное поведение больше походило на Тенко, хотя Шимура жутко оскорбится, если ему об этом сказать. Несмотря на то что омега часто ворчал и был недоволен сыном, альфа видел, с каким обожанием и любовью Тенко возится с малышом. Ребёнок действительно очень сильно влиял на Шимуру, меняя его, пробуждая подавленные инстинкты. — Тогда зачем ты меня разбудил? — недовольно нахмурился омега. Кай усмехнулся. Он не будил, но Тенко не мог не проснуться. — Нам нужно поговорить, — сказал альфа, на что Шимура недовольно фыркнул. — Но если ты не хочешь, то я знаю занятие поинтереснее. Омега вздрогнул, почувствовав, как рука Чисаки скользнула под его кофту, оглаживая живот, поднимаясь выше к груди. — Ты совсем охренел? — Тенко вывернулся, сползая с дивана. — Тебе ведь и самому нравится, — Кай сел сверху, жёстко хватая Томуру за подбородок и заставляя смотреть себе в глаза. — Но, в любом случае, нам уже давно пора поговорить. — И о чём ты хочешь поговорить? — недовольно нахмурился омега, но не принял ни одной попытки скинуть с себя Чисаки. — Об Учителе. — Нет, — Шигараки задёргался, но Кай схватил его крепко. — Я знаю, что Учитель тебе не нравится, но если бы не он, то я бы не забеременел от тебя, я был бы бесплодным! — Я сам мог бы сделать тебя плодовитым, — жёстко возразил Кай. — Ты должен меня познакомить с ним, Тенко. И это не просьба. — О чём тебе с ним говорить? — насупился Шимура. — Ты даже не состоишь в Лиге Злодеев. — И ты тоже скоро не будешь состоять в этой маленькой провальной шайке злодеев, — твёрдо сказал альфа. Омега недовольно зашипел, но Кай не позволил ему ничего сказать, затыкая рот требовательным поцелуем. Сперва Тенко стал кусаться, но тут же втянулся и сам стал целовать в ответ. — Если ты не хочешь рисковать Кохэку, то ты уйдёшь из Лиги Злодеев, — сказал Чисаки, как только разорвал поцелуй. — Как умно, — рассердился Тенко. — И что мы будем делать? Поселимся в какой-нибудь глухой деревушке и будем заниматься хозяйством? Мы оба злодеи, и нормальной жизни у нас не будет. В Лиге Злодеев безопасно. — Ты до сих пор считаешь, что самая большая опасность, это твой отец? — возразил альфа. — Он оторвал тебе руки! — Да пусть хоть шею мне свернёт, речь идёт не о моей безопасности! — Кай чувствовал раздражение, но пытался быть хладнокровноокровным. — Он насиловал меня, ты же знаешь! — в голосе Томуры послышались слёзы. — И сделает это ещё раз. Снова и снова! И у меня будет выкидыш за выкидышем, я... — Ты не попадёшься ему, — Кай взял его лицо в свои ладони. — Я не допущу этого. Но послушай, Тенко, есть Все за Одного, он куда опаснее твоего отца. — Я не боюсь Все за Одного, — горячо возразил омега. — Как раз его тебе и стоит бояться, — Чисаки прикрыл глаза. — Ты — мой омега, Тенко. Оберегать тебя — моя первостепенная задача, но моя способность ещё не вернулась. Хотя я и сдвинулся с мёртвой точки, но понадобится время. Ты должен понять, что Все за Одного сделает с тобой куда более ужасные вещи, чем твой отец. Тенко недовольно поджал губы и отвернулся. Упрямства в нём было достаточно. Недовольно захныкал Кохэку, и Каю пришлось отпустить омегу, чтобы тот занялся ребёнком. Шимура подхватил на руки сына, прижал к груди, словно кто-то мог вырвать у него малыша из рук, и стал ходить по комнате, укачивая малыша. Ссориться со своим альфой хотелось меньше всего, но Чисаки упрямствовал и требовал, чтобы они покинули Лигу Злодеев, придумывал дикие планы, не понимая и не желая понимать всю ситуацию. Стоило бояться в первую очередь Всемогущего, только его! Все за Одного злодей и с ним можно объединиться. Учитель говорил, что он иногда взаимодействует с Все за Одного, и что у них общая цель — уничтожение Всемогущего. А Кай чувствовал себя слабым из-за того, что его причуда не работает, и боялся, что с Тенко может что-нибудь случиться. Но Шимура — злодей, у него каждый день может оказаться последним. Кохэку недовольно хныкал на руках у отца и не хотел успокаиваться. — Может, он голоден? — нервно пробормотал Тенко. Чисаки вывел его из себя, поэтому сейчас Шимура был ужасно раздражён. — Нет, — Кай просто забрал у него ребёнка из рук. — Кохэку чувствует, что ты нервничаешь. Успокойся для начала. Шигараки недовольно зашипел, но не мог с этим поспорить. Кохэку действительно очень тонко чувствовал своего отца-омегу и всегда реагировал, когда Тенко проявлял слишком сильные эмоции. — Ты прав, ты прав, — нервно прошептал омега и стал чесать свою шею. — Тенко, успокойся, — Кай понимал, что опять идёт на попятную. — В последнее время твои гормоны не в порядке. Как только они придут в норму, тогда и продолжим наш разговор. Шимура недовольно фыркнул, но чесать шею прекратил. Аккуратно он огладил собственную метку, смотря на своего альфу и их сына. Когда-то его мечты были совершенно другие. Его цели были фанатичны. Сейчас тоже фанатичны и также связаны с его отцом. Всемогущий будто был у него под кожей, тёк по венам, проникал в лёгкие с кислородом. Словно никогда и никуда не исчезал. — Я думаю, что у тебя скоро течка, — Кай пристально смотрел на него. — Нам ещё рано проводить её вместе. Тенко поёжился. Ему всегда казалось, что Кай может читать его насквозь. Он не простушка Изуку, которому легко внушить всё, что угодно. Чисаки — совсем другой уровень. Но пока он не задаёт прямых вопросов, можно не юлить. — Как скажешь, — Шимура подошёл к ним ближе, чтобы забрать своего ребёнка. — Порой мне кажется, — Кай передал ему в руки Кохэку, — что больше всего на свете ты хочешь, чтобы Всемогущий поймал тебя. Иначе почему ты хочешь остаться там, где он будет искать тебя в первую очередь? Лига Злодеев словно сигнал ему, что ты здесь, и что ты ждёшь.

***

Шото тихо стучит и открывает дверь, входя в комнату. Эри тут же вздрагивает, бросает на него испуганный взгляд и спешно запихивает рисунок в ящик, слегка его помяв. Второй снизу. Значит, один она уже доверху заполнила всеми возможными письмами, открытками, рисунками и поделками для Изуку. — Пап, — Эри немного растерянна и смущена, она явно хочет разгладить рисунок, возможно, что и дорисовать сейчас, убрать его надёжно, но присутствие отца вводит её в ступор. — Я подожду тебя на кухне, — говорит Шото и выходит, закрывая за собой дверь. Он замирает на мгновение, внутри что-то дёргается. Изуку был нужен Эри. Был нужен ему, Шото! Но необходимо было держаться и быть стойким. Скоро подойдёт к концу второй год обучения, осталось несколько месяцев, а там совсем немного и… И как они встретятся? Тодороки качает головой, отгоняя ненужные мысли. Сейчас лучше думать о чём-нибудь другом. Он идёт на кухню, там сидит Фуюми, точнее, она уже занята тем, что разливает чай. Она сама отправила его за Эри, стоило ему только переступить порог дома. — Юичи сейчас к нам присоединится, — говорит сестра, почти закончив с чаем и тепло улыбаясь брату. — Ты как, нормально? Шото только кивает. — Похороны завтра, да? — ей немного неловко. — Да, — просто говорит Шото. Ему самому до сих пор не верилось в смерть Каминари. Они всем классом будут присутствовать на похоронах. Айзава был расстроен больше обычного, хоть и не показывал этого, но все они в классе это чувствовали. Скорее всего, Шота винил себя, как плохого преподавателя, который не справился. Они помолчали некоторое время, пока в кухню не вошёл Юичи. — Ох, отец скоро истратит все свои нервные клетки, — недовольно отозвался старший брат, подходя к столу. — Этот Ястреб любого способен извести. — Они ведь сейчас сотрудничают, да? — Фуюми была только рада сменить тему разговора. Шото ничего не хотел знать об отце. Пусть этот Ястреб ему весь мозг к чертям вынесет. — Да, отцу приходится с ним сотрудничать, — устало отозвался Юичи и опустился на стул. — От Рэйдена вообще никакой помощи, постоянно где-то пропадает. Не знаю причину, из-за которой они так яро невзлюбили друг друга с Ястребом, но стоит им оказаться рядом и… Шото прикрыл глаза и не стал вслушиваться. Его это не касалось. То, что было важно и дорого ему, не интересовало членов его семьи. Тогда почему он должен заботиться их проблемами? — Я испекла пирог, — тут же засуетилась Фуюми, начиная разрезать его на части. — Нам не хватает твоей стряпни, — с теплотой отозвался Юичи. Шото почему-то почувствовал острую тоску по Изуку. Ему тоже много чего не хватало. А больше всего одного конкретного омеги. В кухню ураганом влетел Рэйден, тут же прячась с головой в холодильнике. — Я думала, что ты на патруле, — Фуюми приподнялась. Рэйдена она видела реже всех и ужасно по нему соскучилась. — Да-да, патруль, — недовольно пробурчал Рэйден и уже обратился к младшему братишке:— Эй, Шо-чан, Изу-чан в течку тоже бешеный? Шото подавился чаем и тут же стал откашливаться. Они не говорили о Мидории. Изуку словно был под табу, поэтому слова брата были неожиданными и болезненными. — Рэйден, — тут же недовольно шикнул на него Юичи. — Что такого? Я встречался только с обычными девушками, у кого мне ещё спросить? Ты, Юи, вообще девственник, я уверен на сто процентов, а Фу в положении, её шокировать нельзя. Шото и Юичи тут же посмотрели на покрасневшую Фуюми. — Ты специально хочешь довести Фуюми? — Юичи становится строгим, что бывало крайне редко. — Ой, Фу, ты им ещё не сказала? — альфа выпрямился, обведя членов семьи пытливым взглядом. Он прижимал холодную бутылку к расцарапанной кровоточащей щеке. — Прости, я думал, что все уже в курсе. — Как ты узнал? — девушка опустила голову, краснея ещё сильнее. — Фуюми? — шокировано уставился Юичи на сестру. — Ты правда… правда беременна? — Почти месяц, — омега коснулась рукой живота, оглаживая. — Сейчас не самое лучшее время, чтобы говорить об этом. Все так заняты и я… Не пойму только, как Рэйден узнал. — Видел твой тест на беременность, когда в прошлый раз был у тебя в гостях, — он пожал плечами и подошёл ближе, плюхаясь на стул, пододвигая к себе пирог и смотря на младшенького. — Ну так что, Изуку в течку зверел? — Неужели, у тебя появилась омега? — сообразила Фуюми раньше всех. — Я хочу знать о ней всё, Рэй. Ты обязан мне рассказать. — Ещё чего, — хохотнул красноволосый. — Всё-то тебе нужно знать, лиса. Сама-то скрывала, что беременна, с чего это я тебе должен что-то рассказывать? — Твоя щека… это сделала твоя омега? — Юичи пристально смотрел на брата. Новость о том, что у Рэйдена кто-то есть, немного удивила. — Можно и так сказать, — поморщился герой. — Ты ведь не метил её, так? — старший вновь становился серьёзным. — Ты должен понимать, что сейчас не самое лучшее время для подобного, да и отец... — О нет, вот ему об этом знать не стоит, — тут же мотнул головой Рэйден. — Даже не смейте ему говорить, иначе я с вами не буду общаться. Я серьёзно — отцу ни слова! — Но почему? — удивилась Фуюми. — Отец будет рад за тебя. — Нет, — Шото понял самый первый. — Омега Рэйдена — парень. Рэйден ему подмигнул. Шото бы никогда не подумал, что у него и самого невыносимого из его братьев может оказаться что-то общее. Раз омега Рэйдена — парень, то Энджи будет против этих отношений и не даст одобрения. Из этого выйдет большой скандал, и Шото лишь догадывался, какие ужасные последствия могут ожидать его брата. Они не успели ничего сказать, так как в кухню вбежала Эри. — Пап, прости, я не успела тебя обнять, ты не обиделся? — девочка кинулась к альфе. Шото встал, чтобы подхватить дочь в объятиях и прокрутить её несколько раз, слушая задорный смех. Только Эри и отогревала его сердце, только она помогала ему держаться. — Конечно, я не обиделся, — мягко сказал Шото и поставил дочь на пол, погладив по волосам. — Ты голодна? Твоя тётя испекла вкусный пирог. — Проголодалась, — тут же кивнула девочка и позволила усадить себя за стол. — Ну вот, одна омега ушла из этого дома, зато появилась другая, — весело подмигнул малышке Рэйден. — Я бы хотела быть альфой, как папа, — недовольно поморщилась Эри. — Может есть способ мне стать альфой? Я правда могу расти как альфа. Я... — Нет, — Шото оборвал её слишком резко, его собственный голос прозвучал строго и грубо. Он виновато посмотрел на дочь и произнёс мягче. — Прости, пожалуйста. Но даже твоя мама будет против. Это опасно для здоровья, Эри. Стоило Шото заикнуться о том, что Изуку что-то не одобрит, и Эри прекращала спорить или настаивать на своём. Это был нечестный способ, но Шото знал, через что пришлось пройти Изуку, и не хотел, чтобы Эри так же мучилась. Да и Изуку его убьёт, если Шото даст своё согласие. — Кстати, — Юичи отпил чай, — маму выписывают.

***

Изуку запихивает папку с отчётами на самый верх. Он невысокий, поэтому ему приходится стоять на стуле, чтобы не свалиться. Он почти закончил с работой, а это значит, что… — Ты уже всё? Мидория закатывает глаза. В последнее время присутствие Сейджи его раздражало. Он никак не мог отвязаться от альфы, тот исправно провожал его домой. Гран Торино это только одобрил. — Уже всё, — Мидория спрыгнул со стула и потащил его к столу. — Тебе ещё не надоело? — Я могу быть очень настойчивым, Ямикумо, — прямо говорит альфа. — Я заметил, — фыркнул Изуку. — Я слышал, что позавчера нашли два тела возле… — Личность одного не идентифицирована, — перебивает его Шишикура. — Второй ученик ЮЭй – Каминари Денки. Мидория так и замирает, сердце сжимается в груди. Денки? Денки мёртв? Перед глазами становится мутно, и Изуку хватается за стол. Он не может поверить. Каминари не просто его одноклассник, он тот, кто принял Изуку в первые дни обучения. Тот, кто любил. Изуку так перед ним виноват… Он столько раз хотел поговорить с ним и объясниться. Рассказать, что всё вышло случайно, что он уважал чувства Денки. Но теперь уже поздно. Перед кем он будет объясняться? — Ты как? — его плечо сжала рука альфы. Мидория дёрнулся, спешно вытирая слёзы. Он не должен дать понять, что был знаком с Каминари. Боже, у Денки появился альфа, он обрёл своё счастье и тут такое… — Даже герои погибают от рук Все за Одного, — расстроенно сказал Изуку. — Прости, я… — Ямикумо, — Сейджи дёрнул его на себя, разворачивая лицом к себе, — нам нужно поговорить. — Поговорить? — Изуку чувствует некую нервозность и с опаской бросает взгляд на дверь. О чём им нужно поговорить? Сейджи тоже смотрит на дверь, медлит с секунду, а затем подходит к ней, захлопывая и закрывая изнутри. — Что ты задумал? — Изуку чувствует опасность и пятится к стене. Альфа стоит к нему спиной, словно над чем-то размышляя, а после поворачивается и пристально смотрит на омегу. — Я наблюдаю за тобой с твоего появления в Шикецу. Это не сложно, ты несколько рассеянный и не замечаешь чужих взглядов. Изуку мог бы поспорить с этим заявлением, но боялся, что может проиграть спор. Он терпеливо выжидает следующих слов. — Ты необычный омега. Твоя внешность непримечательна, но способность… Не зря ведь Инаса подметил, что она похожа на способность Всемогущего, — альфа двинулся к нему. — Только вот Инаса немного глуп, чтобы выстраивать сложные логические цепочки. — О чём это ты? — нервно спросил Изуку, спиной упираясь в стену. — Твоя способность, как у Всемогущего, ты омега, омега с довольно странным характером. К тому же, ты появился в Шикецу в тот момент, как Мидория Изуку внезапно исчез, якобы отправившись на лечение, в то самое время, когда появился Все за Одного. Да и если сравнить ваши внешние данные — форма лица, лоб, разрез глаз, губы... — Ты говоришь глупости, — Мидория понимал, что начинает паниковать. Он не был готов к тому, что его может кто-нибудь разоблачить. — Думаю, твой отец обеспокоился тем, что Все за Одного вновь на свободе, а так как ваша семейка является его врагом номер один, тебя, как омегу, решили спрятать подальше от рук злодея. И не просто спрятать, а замаскировать, — альфа уже возвышался над ним. — Ну так что, Изуку, я прав? Мидория, ошеломлённый, так и не смог из себя ничего выдавить, рассеянно хлопая ресницами. — К тому же, ты вздрогнул, когда я назвал имя омеги. Ты ведь его знал, да? Скорее всего, вы были одноклассниками, — Сейджи смотрел ему прямо в глаза. — Но я не хочу, чтобы ты боялся меня. Я не собираюсь кому-либо рассказывать правду о тебе. — Что ты от меня хочешь, Шишикура? — слабым голосом спросил Изуку. — Ты мне нравишься, — рука альфы коснулась его щеки, поглаживая. — Очень нравишься. Я люблю тебя, Ями… Изуку. Стань моей парой, я позабочусь о тебе. Изуку шокировано открыл рот, лёгкие будто сдавило. Он должен был понять, что повышенное внимание альфы неспроста. Но Изуку не сталкивался с подобным. Был всегда только Шото, а внимание со стороны других альф – его, по сути, не было. — Нет, — твёрдо сказал Изуку, сжимая кулаки. — Я не буду твоей парой, и для тебя я не Изуку – Мидория. Это понятно? — Значит, — довольно улыбнулся альфа, — ты и вправду сын Всемогущего. Я всё же сомневался, но рад, что ты открылся мне. — Если ты думаешь шантажировать меня — то и не надейся! — Изуку чувствовал, как в нём поднимается злость. — Ни в коем разе, — Сейджи качнул головой. — Я не собираюсь принуждать тебя таким способом. Я хочу, чтобы ты стал моим омегой. Я позабочусь о тебе. С твоей репутацией, на тебя не посмотрит ни один нормальный альфа. — А, вот оно что, — скрипнул зубами Мидория. — Порочный я, да? Да, порочный, со своим альфой я был в течку и метку... метку собираюсь от него принять, вот так! В следующую же течку её получу! Изуку зашипел, когда его с силой схватили за плечи, встряхивая и сжимая. — Глупая маленькая омежка, — Шишикура выпустил клыки, скалясь. — Тобой воспользовался взрослый альфа и бросил – ты ему не нужен! Такими наивными, как ты, играются. Радуйся, что он тебя не обрюхатил. Изуку почувствовал болезненный ком в горле. Шишикура, конечно же, говорил с позиции человека, верящего в слова Всемогущего, но не понимал, какие больные раны расковыривает. — Хочешь быть моим альфой? — недобро оскалился Мидория. Шишикура напомнил о самом больном – о ребёнке. Об их с Шото ребёнке, которого Изуку мог родить. Он бы уже мог держать на руках своего малыша… И поэтому ему не жалко Сейджи. Нет, он сам напросился. — Хочу, — абсолютно серьёзно говорит альфа. И омега нисколько не сомневается. Шишикура очень серьёзный и ужасно упрямый. Он всегда добивается того, чего хочет, это Изуку уже успел понять. — Тогда тебе придётся просить руки у моего отца, — улыбается Мидория. — Только с его благословения я смогу стать твоим омегой. Шишикура смотрит на него пристально, словно чувствует подвох, но не понимает, в чём он. — Хорошо, — он отпускает Мидорию и отступает на шаг назад. — Прости, если сделал тебе больно. Я поговорю с твоим отцом. И Изуку улыбается просто обворожительно. Ему не жаль Шишикуру. Нисколько. Внутри всё ещё болит от его слов.

***

Рей улыбается сообщению от Фуюми. Только со своей девочкой она дольше всех и общается. Юичи всегда занят, у него редко когда выпадает свободная минута. К тому же, Рей не может смотреть ему в глаза. Он единственный из её детей, кто знает правду. Она до сих пор не знает, как относится к ней сын. Юичи дружелюбен и мягок. Но что на самом деле творится у него на душе? Из всех её детей он самый закрытый. Юичи никогда не показывает своих истинных чувств. Рэйден заходит через раз. Им не о чём говорить. Про геройскую работу? Про семейные отношения? Про Энджи? В последнее время Рэйден так вообще пропал. Рей его не обвиняет. Её мальчик ставит перед собой слишком большие цели. Фуюми приходит почти каждый день, и им есть о чём поговорить, они обе женщины, к тому же её девочка в скором времени станет матерью. Рей знает, что Фуюми очень любит Энджи, он был всегда к ней мягок, потому что она омега, невзирая на то, кто её настоящий отец. И Фуюми тоже всегда стремилась быть поближе к отцу. Эта её манера красить некоторые пряди в красный… Она ведь пошла со старших классов. И Шото… Фуюми много про него рассказывала, и Рей чувствовала тоску и вину перед сыном. Она оказалась заложницей своих страхов и испортила ему жизнь. Её мальчик через столько прошёл. Рей не могла поверить в это – у Шото появилась омега, которую он готов оберегать и защищать, его мальчик потерял ребёнка, но вместе с тем у него была его дочь. Больше всего Рей пугало только одно — что парой Шото оказался сын этого человека. И она понимала, что Энджи ни за что в жизни не одобрит эти отношения. Тодороки обняла себя за плечи. Она уже давно не вспоминала о Тошинори. Дверь в палату открылась без стука, что бывало крайне редко, и Рей повернулась к вошедшему, чувствуя, как кровь стынет в жилах. — Давно не виделись, — альфа улыбнулся нежно, входя в комнату и закрывая за собой дверь, — Рей. У неё словно перехватило дыхание, и она нервно вцепилась в больничное одеяло, затравленно смотря на вошедшего. — Мы давно не виделись, — он взял стул у стены и поставил возле её кровати, опускаясь на него. — Я всё хотел тебя навестить, но не мог. Был слишком занят, прости. — Что тебе от меня нужно? — из глаз потекли слёзы. — Зачем ты пришёл? — Рей, моя милая Рей, — он взял её за руку, крепко сжимая. Ей даже показалось, что у неё хрустнули пальцы. — Уходи, пожалуйста, — всхлипнула Тодороки. — Ну, милая моя, будь поласковее, — он резко дёрнул её на себя, стаскивая с кровати и сажая себе на колени. — Ты ведь помнишь – если будешь себя хорошо вести, то я буду нежным. Давай поговорим, как бывшие любовники. — Я тебя ненавижу, — она вцепилась ему в плечи, не позволяя себя приблизить. Из-за психической нестабильности Тодороки не могла нормально управлять своей причудой. Психологически она её подавляла. Проблемы с причудой появились после той отвратительной ночи. — У меня есть женщина, которая меня любит, так что мне нравится такое разнообразие, — его руки крепко держали её за талию. — Но ты больна, моя милая. Я думаю, что тебе слишком рано выписываться. — Откуда ты знаешь? — слёзы текли по щекам Рей, её слегка потряхивало. — Не забывай, кто я, — герой посмотрел ей прямо в глаза. — Я твой самый худший кошмар, Рей. И если ты, неблагодарная сука, не сделаешь то, что я тебе скажу, то я превращу твою жизнь в ад. Поверь, твой драгоценный муж, запихнув тебя сюда, не спрячет от меня. Ты мне должна, Рей. Ты это помнишь? — Я не хотела, чтобы так вышло, Яги, — Тодороки зарыдала. — Я ничего не могла сделать, ты же знаешь... Не вини меня в её смерти. Я с трудом приняла её роды, я не могла спасти их обоих. Я ведь не врач, я была таким же героем, как и ты... — Твои жалкие оправдания мне не нужны, — Тошинори сдавил ей горло. — Ты мне всю жизнь будешь обязана. А теперь слушай, что я тебе скажу... — Я не буду ничего делать, — Рей зажмурилась. — Будешь, — твёрдо сказал альфа и огладил её живот. — Как думаешь, в твоём возрасте нормально заводить ещё детей? — Яги, пожалуйста, нет...