Сын героя.

Изуку пустым взглядом пялится в окно. Сегодня Кота назвал его «старым». Лишь только потому, что на прошлой неделе у Изуку был день рождения и теперь он был совершеннолетним омегой, полностью дееспособным и получившим право совершать множество действий. Он мог выйти замуж, развестись, открыть своё агентство, выпить алкоголь. При мысли об алкоголе омега поморщился. Спиртное его не привлекало ни в каком виде, даже несмотря на то, что Изуку его ни разу в жизни не пробовал. Казалось, последние полгода пролетели незаметно, практика очень сильно помогала убить время, а Кота… Кота был самым близким и родным, стал некой опорой для Мидории. Изуку не был удивлён тому, что Изуми не хочет посвящать свою жизнь геройской карьере, и поддерживал его в этом выборе, хотя понимал, что если появится отец и вмешается... — Ты закончил? — Изуку только повёл плечом от этого вопроса. Шишикура никуда не исчез и не был распылён гневом Всемогущего, что говорило о том, что Сейджи не просил его руки у Тошинори. Хотя Мидория подумал, что альфа всё же отправился в Токио к его отцу на следующий день, но Шишикура отсутствовал неделю, а после появился как ни в чём не бывало. Возможно, он легко отделался, но после этого он ни разу не говорил о своих чувствах и ни на чём не настаивал, но всё также исправно провожал до дома, невероятно беся при этом Коту. — Да, уже всё, — Изуку привык к частому присутствию в его жизни Сейджи, он стал чем-то обычным и естественным. Мидория повернулся, альфа смотрел на него пристально, дверь комнаты была закрытой. — Опять хочешь со мной о чём-то поговорить? — устало спросил Изуку. На самом деле то, что Шишикура узнал о нём правду, никак и ни на что не влияло. Даже сейчас Изуку не чувствовал никакой угрозы. Если бы альфа хотел как-нибудь воспользоваться данной информацией, то он бы уже это сделал. Но они ни разу не возвращались к этой теме, полностью её игнорируя. — Я думаю, что время пришло, — кивнул альфа. — Мы с тобой теперь оба совершеннолетние. — Пить с тобой я не собираюсь, — резко говорит омега. Шишикура на минуту замолкает, всё тем же странным взглядом осматривая Мидорию. Изуку становится не по себе, но он не показывает вида. — Я говорил с твоим отцом насчёт нас, — у Изуку что-то внутри сворачивается от этих слов и удушливый ком застревает в горле. Мидории не нравится начало этого разговора. О каких ещё «нас» может быть речь? Это Шишикура хочет быть с ним, со стороны Изуку ведь нет никакой взаимности! И быть уж точно не может! — Твой отец очень заботится о тебе, — сказал альфа. — Я знаю, — процедил сквозь зубы Изуку. Уж лучше бы о ком-нибудь другом так заботился. — Он был несколько удивлён тем, что я пришёл к нему просить твоей руки, да и что наши доверительные отноше… — У нас нет доверительных отношений, — возразил омега. — То, что ты меня вычислил, не говорит ни о каком доверии. — Кхм, тут ты прав, — согласно кивнул Сейджи. — И, тем не менее, твой отец не ожидал ничего подобного. Мы долго с ним обсуждали все детали и… — Какие детали? — насторожился Мидория. — Нашей свадьбы, — Шишикура посмотрел ему прямо в глаза. Изуку даже потерял дар речи. О чём вообще речь? Какие детали свадьбы, если его отец ни за что и никогда не даст согласие на неё! Никогда! — Мы пришли к выводу, что самое удачное время — после окончания учёбы, там… — Нет, — Изуку качнул головой. — Нет, не может быть… — Сейчас очень небезопасное время, к тому же твой отец рассказал о твоих проблемах со здоровьем. Насчёт психики я не сомневался, это всё же большая травма, а ты очень впечатлительный. И я знаю, что предыдущий твой альфа подорвал твоё физическое здоровье, так что пока ты не восстановишься ни о какой интимной жизни речи и быть не может, тебе в первую очередь требуется лечение и отдых. Всё же я хочу в будущем детей и готов ждать... — Заткнись! — Мидория закричал, в ушах зазвенело от собственного крика. — Никакой свадьбы не будет! Нет! — Мы с твоим отцом всё решили, — твёрдо сказал Шишикура. — После обучения мы обручимся и… — Я никогда не соглашусь! — омега шагнул к нему ближе. — Я не буду твоим, слышишь?! У меня есть мой альфа и только он… — Ты до сих пор не выкинул это из головы? — нахмурился альфа. — Я никогда не откажусь от него! — Изуку подошёл близко, сжимая руки в кулаки и чувствуя поднимающуюся злость. — Ты не сможешь заставить меня, я ни за что не соглашусь выйти за тебя! — Если твой отец даёт согласие, то ты знаешь, что… Мидория зарычал, бросаясь вперёд и ударяя Шишикуру по лицу. Тот не ожидал, отшатнулся, но тут же сориентировался, перехватывая омегу, крепко прижимая к себе и смотря сверху вниз. Фуражка его валялась на полу. — Изуку, — рыкнул он ему в лицо, — если бы ты только знал, как кружишь мне голову. Я с ума схожу рядом с тобой. Я клянусь, что сделаю тебя счастливым, я позабочусь о тебе. Даже если ты сейчас ничего не испытываешь ко мне, то, когда у нас появятся дети, ты смягчишься. Позволь мне любить тебя. Омега зарычал в ответ. — Я не буду с тобой, Шишикура. Я не стану твоим! И я никогда тебе не позволю пометить меня! Я перегрызу тебе глотку, если ты посмеешь меня хоть пальцем коснуться. Слышишь меня?! Сейджи устало выдохнул, прикрывая глаза, но так и не выпуская омегу из объятий. Изуку был слишком упёртым. Ему хорошо вскружили голову, но эта влюблённость пройдёт, Мидория обязательно повзрослеет и поймёт, что Сейджи способен сделать его счастливым. Он даст ему дом, свою фамилию, опору и поддержку и, самое главное, — детей. Всё это он ему предоставит в полной мере, и первые годы будут тяжёлыми. Всемогущий с трудом, но согласился. Оставалось дождаться окончания обучения. — Я сказал тебе заранее, чтобы ты свыкся с этой мыслью, — Сейджи его выпустил. — Твой отец советовал до свадьбы тебе ничего не говорить. — Я не удивлён, — Изуку тут же отскочил. — Меня удивило только то, что он вообще разрешил эту свадьбу. Потому что он был категорически против моего альфы, вот и воспользовался случаем, чтобы нас разлучить. — Ты должен понимать, что тот альфа был старше и... Мидория засмеялся. — Это я старше Шото, — оскалился омега. — А мой драгоценный папочка, которого ты так обожаешь, чуть не проломил ему голову. Не думай, что к тебе он будет мягче. Конечно, он не разрешил тебе секс со мной, он вообще бесится, когда кто-то касается меня, кроме него. — О чём... ты? — растерянно спросил альфа. — У меня есть истинный, Сейджи. Возможно, что ты слышишь о таком впервые. Но истинные пары не могут быть ни с кем другим. Я даже в течку не смогу под тебя лечь. И насчёт моего отца... Будь впредь осторожней, когда выбираешь себе кумира. И, собираясь закончить на этом разговор, Мидория направился к выходу. Но Сейджи нагнал его. Он ничего не говорил и не спрашивал, лишь шёл чуть позади, как всегда провожая до дома и убеждаясь, что Изуку в целости и сохранности вернулся домой. В коридоре он столкнулся с Котой, тот вновь был недовольным, явно увидел в окне Шишикуру и хотел с ним поругаться. — Я в Токио, — сказал мимоходом Мидория, взъерошивая волосы брата и поднимаясь в свою комнату. — В смысле в Токио? — воскликнул ему в спину Изуми, тут же направляясь следом. Сейджи был удачно забыт. — Ты не можешь уехать в Токио! Изуку вошёл в комнату, тут же переодеваясь и думая о том, сколько денег ему понадобится на проезд. — Изуку! — Кота ворвался следом. — Ты хочешь бросить меня? Мидория замер, повернувшись к брату и увидев, что альфа близок к тому, чтобы разрыдаться. — Конечно же, нет! Я не бросаю тебя! — омега подошёл к нему, присаживаясь на одно колено и сжимая подрагивающие плечи ребёнка. — Я вернусь к тебе, Изу-чан, обещаю. Но я должен срочно уехать в Токио. Мне нужно поговорить с отцом. — С ним? — испугано воскликнул Изуми. — Изуку, нет, пожалуйста, не встречайся с ним. Он сделает тебе больно, он... — Мне нужно, Изу-чан, — Мидория прижал к себе мальчишку, пытаясь не показать собственного волнения и страха. — Если я не сделаю этого сейчас, то боюсь, что по окончанию учёбы нас вправду разделят. Я вернусь, потому что я хочу закончить учёбу и забрать тебя с собой в Токио. Я смогу работать и обеспечивать нам с тобой жизнь, а потом мы станем жить вместе с Шото и Эри. — Ты точно не убегаешь к своему альфе? — всхлипнул Кота. — Я не готов к встрече с ним, — честно признался Мидория. Изуку нисколько не соврал. Он действительно очень сильно хотел, но вместе с тем и боялся увидеться с Шото. Прошло столько времени, а в интернете появлялись совместные снимки Тодороки и Момо, в основном, где они просто стоят рядом, разговаривают, порой вместе едят. Если Шото выбрал её? Если с ней ему удобно жить, да и Эри… Изуку не мог думать о том, что Яойорозу заняла его место. Он боялся посмотреть в глаза Тодороки после того, как сбежал, ничего никому не рассказав. Изуку был слишком большим трусом. Коту пришлось успокаивать, а после омега переоделся в обычную одежду, взял деньги и телефон, не забыв на всякий случай захватить нужные документы. Гран Торино прибудет домой ближе к вечеру и не успеет остановить Изуку. Мидория не знал, в курсе ли его дед этой планируемой свадьбы, или Всемогущий опять строит свои планы, никого в них конкретно не посвящая? Мидория с трудом успел на поезд. Он не взял с собой сменную одежду, потому что не собирался задерживаться в столице. Путь туда и обратно займёт около двадцати часов, к тому же разговор с отцом, скорее всего, будет тяжёлым, но недолгим. Изуку хотел дать понять отцу, что не выйдет за Сейджи. Мидория тщательно прорабатывал в голове план разговора. Изуку не хотел видеть отца, даже слышать его. После того, как он чуть не убил Шото у него на глазах, омега не собирался его прощать. Но, в то же время... Может, у него получится взглянуть на своего альфу хотя бы издалека? Не подходить, не разговаривать, а всего лишь посмотреть на него. Да, это будет мучительно больно, но Изуку будет достаточно и этого. А если он увидит его не одного? А если он увидит его, целующегося с Момо? Одно дело знать, что официально у Тодороки есть невеста, а совсем другое видеть возможные чувства между ними. Должен ли Изуку считать Яойорозу своей соперницей? Должен ли он ненавидеть Момо? Имеет он вообще хоть какие-то права на Шото? А если Эри хорошо с Момо? А если его девочка думает, что Изуку бросил её? Как ему показаться ей на глаза? Вдруг Эри возненавидела его? Что, если им без него хорошо? Мидория прикусил губу. Нет, ему нельзя ни с кем встречаться. Даже с Минору. Он рискует поставить всех под удар. Дед оторвёт ему голову за эту внезапную поездку. Но Изуку плевать. Он хотел потребовать от отца объяснений. В Токио он приехал без пятнадцати семь. Агентство отца работало круглосуточно, но была вероятность того, что Всемогущего он не застанет на месте. Изуку было непривычно, он всё боялся, что его могут узнать, потому что в родном городе его часто узнавали, но нет, никто не обращал на него внимания. И это было чем-то непривычным. Мидория не мог сказать, скучал ли он по городу. Токио никогда не был для него родным. Город, в котором он родился и вырос, принёс больше боли, чем радости. Но тут были самые его близкие, к ним тянулась душа. В агентстве царила неразбериха, кто-то куда-то ходил, в комнате ожиданий было не протолкнуться, герои спешно уходили и возвращались. Жизнь как никогда кипела. Изуку знал, что сейчас очень непримечателен, к тому же он постарался незаметно подняться на этаж, где находился кабинет отца. Ему удалось добраться до лифта и юркнуть в него даже одному, что казалось невероятным при такой суматохе. Поднимаясь на нужный этаж, Мидория нервничал. С одной стороны, он хотел, чтобы отца не оказалось на месте, но с другой… Он должен поговорить с ним. Изуку как никогда был зол на Всемогущего, но вместе с тем чувство страха до сих пор жило с ним, чувствовалось в груди, затрудняло дыхание, обездвиживало тело. Но ради Шото и Эри, ради возможности быть с ними, он не имеет права быть трусом. Нужно просто заново разозлиться. Как только лифт остановился и дверки открылись, Изуку спешно направился к кабинету отца. Лишь бы его никто не задержал. И тут будто бы на зло: — Одну минуточку, молодой человек, — кто-то схватил его за рукав, дёргая. — Что вы тут делаете и как сюда попали? Это закрытая зона, без допуска подниматься на этот этаж запрещено. Мидория посмотрел на грозного человека в геройской форме. Конечно, в нём не узнали сына Всемогущего, с такой-то внешностью. Интересно, Тошинори знает, как сейчас выглядит его сын? — Мне к Всемогущему, — у Изуку не было времени на все эти объяснения. — По какому вопросу? В любом случае, вы сейчас спуститесь со мной вниз и мы оформи... — Я его любовник, — огрызнулся Изуку, с удовольствием отмечая, как вытянулось лицо героя. Воспользовавшись моментом, он вырвал свою руку и вновь направился в кабинет отца. — За клевету на первого героя и незаконное проникновение на… — начал было строго и даже злобно говаривать ему герой, в этот раз схватив Мидорию за плечо и грубо повернув лицом к себе. Но они оба вздрогнули от громкого голоса, прозвучавшего над головой омеги. — А вот и мой практикант, немного заблудился, — Изуку даже вздрогнул, почувствовав, что его обняли со спины, заключая в крепкий замок. — Какие-то проблемы? Мидория нервно сглотнул, дёрнулся, но его не пустили. Последний вопрос явно был адресован не ему. И всё же, он не знал говорившего и в данном положении не имел возможности обернуться. — Он не в геройской форме, — хмуро смотрел герой на того, кто крепко держал Изуку. — Конечно, я выдернул его в такую рань, велел срочно приехать. Хорошо, что каникулы, а то моему котику учёбу пришлось бы пропускать. А теперь кыш-кыш. — Ты превышаешь свои полномочия, Ястреб, — недовольно фыркнул герой, но ушёл. Изуку развернули за плечи, но рук не убрали. — Ну и кем будешь, герой-любовник Всемогущего? — на него пристально смотрел блондин среднего роста, позади которого находились два огромных крыла. Изуку видел его по телевизору. Ястреб, герой, занимающий четырнадцатое место в списке героев. Быстрорастущий и подающий большие надежды альфа. Мидория не думал, что когда-нибудь столкнётся с ним лицом к лицу. — Я не любовник, — Изуку дёрнулся, но в его плечи впились только сильнее. — Знаю, котик, знаю, — ласково улыбнулся герой. — У Всемогущего нет любовников, особенно таких маленьких крошек. — Я не котик, — недовольно фыркнул Мидория. — Тогда назови мне своё имя, — Изуку казалось, что эти глаза в душу ему заглядывают. — Мне нужно к Всемогущему, — омега вновь захотел отстраниться, но ему не позволили. — Зачем? Что понадобилось обычному ученику от первого героя? Как вообще ты не заблудился в этом здании? Ты уже тут бывал? О, не стоит бояться и делать такие большие глаза, я тебя не съем. Да и личико у тебя довольно миленькое. А что у нас под чёлкой? — Ястреб убрал волосы с лица, довольно хмыкнул, посмотрев на оба глаза. — Гетерохромия, довольно редкое явление. Я такое видел только у младшего сынка Старателя. Мидория дрогнул при упоминании Шото, внутри что-то заныло. — Ты ведь слышал о подающем надежды юном студенте-герое? Симпатичный мальчишка, в такого быстро влюбляются. Правда, шрам портит всю его внешность. Кто полюбит такого изуродованного альфу? Только статус и деньги могут привлечь к нему омегу. — Неправда! — воскликнул Изуку и испугался собственного голоса. Боже, что он делает? Что этому герою вообще от него нужно? Почему они говорят о Шото? — Ты думаешь, у него есть шанс? — Мидория ёжился под этим пристальным взглядом. — У него ведь невеста, — нашёлся Изуку, выскальзывая из цепких пальцев и обходя Ястреба, он направился к кабинету отца. — Действительно, вот ведь повезло, — усмехнулся ему в спину Ястреб. — Уже ведь и дату свадьбы назначили. Мидория обернулся на героя. Дату? Чьей свадьбы? Как назначили? Неужели Шото женится? Но ведь... нигде об этом не говорилось... — Ты расстроен? — блондин приблизился. — Не рад, что даже изуродованный мальчишка нашёл свою любовь? — Зачем ты мне это говоришь? — омега чувствовал, как в уголках глаз скапливаются слёзы. — А разве ты не хочешь об этом знать, — Ястреб крепко сжал его подбородок, приподнимая лицо, — Мидория Изуку? Омега нервно сглотнул, но даже не попытался отстраниться. Как его смогли так быстро вычислить? Он чем-то себя выдал? Но важнее другое... Шото женится. — Не бойся, сладкий котик, — его щёку нежно погладили, — тебя невозможно узнать, над твоей внешностью поработали очень хорошо, но я не все. Мой глаз очень зоркий, к тому же ты сам выдал себя. Мидория не мог ничего из себя выдавить. В груди было больно от новости, что Шото женится. Слёзы сами потекли по его щекам. — Котик, не расстраивайся, — Ястреб стал заботливо вытирать с его лица слёзы. — Ты ведь питаешь чувства к сыну Старателя, я прав? Не волнуйся, он в хороших руках, девочка сможет о нём позаботиться. — Мне нужно к Всемогущему, — хрипло выдохнул Изуку, понимая, что он просто раздавлен словами героя. — Твой отец ведь был против ваших отношений? — эти зоркие глаза неотрывно следили за его лицом, подмечая каждую реакцию, мимолётную эмоцию. — Да и Старатель, насколько я успел понять, не жалует тебя. Это к лучшему, что он женится, ты не находишь? Он сможет быть снова счастлив и ему не придётся страдать. Да и у малышки появится мама. Ты же хочешь, чтобы они были счастливы? — Тебе какое до этого дело? — Мидория с обидой посмотрел на героя. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? Что ты вообще можешь знать о нас? Всё так складно говоришь, будто думаешь, что я попытаюсь встретиться с Шото, и хочешь этому помешать. — А разве ты тут не для этого? Скажем так, я несколько переживаю о семействе Тодороки, учитывая, что в последнее время я довольно часто с ними общаюсь. У них тут только одно приятное событие произошло, да и малыш-герой только согласился на свадьбу, зачем это всё портить? — Какое событие? — не понял омега. — Старатель стал дедушкой, — ухмыльнулся Ястреб. — Об этом пока нигде не писали, но думаю, что вскоре информация просочится. — Но кто... — Его доченька принесла приятный подарочек, — улыбнулся герой. — Фуюми-сан родила? — удивился Изуку. — Значит... Значит, что Всемогущий стал дедушкой и... И если учесть, что Тенко уже должен был родить, то он дважды дедушка. Его отец знает об этом? — Ты ещё здесь, Ястреб? — Мидория дрогнул от этого голоса, поворачиваясь к говорившему, чувствуя на себе недовольный взгляд отца. — Почему ты здесь, Ямикумо? — О, так значит Ямикумо, — ухмыльнулся Ястреб, взъерошивая волосы Изуку, — такая скромная омежка, даже имя своё стесняется произнести. Изуку в недоумении посмотрел на четырнадцатого. Ястреб явно очень хорош в разведке. Так быстро опознал Мидорию, да ещё выкручивается из всех возможных ситуаций. Такому можно только завидовать, но внутри у омеги зияла чёрная дыра. — Можешь идти, — Всемогущий не отрывал взгляда от сына. — А почему так быстро? Я только познакомился с симпатичным омегой, хотел пригласить его на ужин и… — Иди, — зарычал Тошинори. Улыбка пропала с лица Ястреба и он серьёзно посмотрел на первого героя. Наверное, ему не доводилось видеть таким Всемогущего. — Нам нужно поговорить, — Изуку направился к отцу. — Как ты мог один приехать? Отец тебя отпустил? Ты омега, тебе небезопасно... — Хватит за меня всё решать! — воскликнул Изуку, сжимая кулаки. — Я живой, я тоже чувствую! Я не какая-то вещь, которой ты можешь распоряжаться, как хочешь. Я так тебя ненавижу, никогда тебя не прощу... Мидории было плевать, слышит его Ястреб или нет, есть ли ещё кто в коридоре из героев. Ему было больно.... Шото так легко от него отказался. — Эм, котик, — раздался ему в спину голос. — И ты иди к чёрту! — Изуку повернулся к Ястребу. — Всегда знал, что герои куда большие ублюдки, чем злодеи! Не буду я делать то, что ты думаешь. — Тебе пора, Ястреб, — в словах Тошинори был холод, он открыл дверь своего кабинета, пропуская сына. — Если ты понадобишься, с тобой свяжутся. Мидория не стал слушать, что будет говорить герой. Кажется, он собирался сказать ему что-то ещё, но омега нырнул в кабинет, чувствуя тошноту от этого места. Перед его глазами встала та самая страшная картина, которая и толкнула его на побег. Мидория дрогнул, когда за спиной закрылась дверь. — Кто разрешал тебе путешествовать одному? — Яги повернул его лицом к себе. — Ты должен понимать, что это небезопасно. Тебя ведь... — Может, это то, чего я заслуживаю? — Изуку вновь почувствовал слёзы на щеках. — Пусть Все за Одного отыграется на мне за ваши ошибки. Это ведь ты его не смог убить! Пусть он успокоится таким способом. Будь я гаммой, ты бы отдал ему моё сердце? Всемогущий ничего не сказал, смотря на него недовольно. — Изуку... — Или ты думал, что даже если бы я родил от тебя, то позволил бы убить своего ребёнка ради спасения сотен жизней? Ты отвратителен! Я... Я ненавижу тебя, этот чёртов мир! Ты убил моего ребёнка, моего ребёнка! Как я могу простить тебя за это? Я бы уже мог держать его на руках! — Это было ошибкой, прерывать твою беременность, — согласился Яги. — Из-за этого ты стал бесплоден на несколько лет. — Тебя только это волнует? — голос Мидории сорвался на крик. — Ты убил моего ребёнка! Ты ведь герой! Как ты можешь спасать одни жизни, при этом... — Прекрати быть таким эгоистом, Изуку, — рыкнул на него Яги. — Всю свою жизнь ты только плачешь и жалуешься. Тебя всего такого маленького и несчастного обидели. Ты сын героя, ты должен уметь нести эту ношу. Вырасти уже. В первую очередь ты должен думать об общем благе. — О каком благе ты говоришь? — ужаснулся Изуку. — Ни одно благо не достигается такими мерзкими способами! — У всего есть своя цена. Порой тебе нужно испачкать руки, чтобы в мире был покой и уют. А всё, что тебя волнует, это только твои чувства и твоя ничтожная жизнь. В месяц умирает до тридцати омег. И, поверь мне, их количество будет расти. Дети лишаются своих родителей, сами омеги умирают в страшных муках. А ты ноешь тут из-за своих чувств. Мне повторить кто ты? Ты мой сын! — Это проклятье — быть твоим сыном! — боль внутри становилась сильнее. — Я не выбирал этого пути. Я тоже человек и тоже хочу жить своей жизнью. — Ты сын героя и ты от этого никуда не денешься. Это как клеймо у тебя на лбу. Я сам прошёл через это. Я рос, как сын героя, я знаю, что это за бремя. Ты должен его принять и нести. У Мидории не было слов. Он знал, что отец мастерски может манипулировать любыми словами. Омеги и вправду умирают, Все за Одного нужно остановить, а он стоит тут и жалеет себя любимого. Изуку испытал отвращение и к самому себе. — Ты захотел выдать меня за Шишикуру? — собственный голос прозвучал еле слышно. — Он очень настойчивый, любит тебя. В данный момент он лучшее прикрытие для тебя, — согласился Яги. — Ты не позволил мне быть с Шото... — Потому что ты любишь Тодороки, в этом и разница, — оборвал его Тошинори. — С сыном Энджи ты вновь поставишь своё эго превыше общего блага. Но с Шишикурой Сейджи ты будешь сосредоточен только на деле. Он человек слова и не тронет тебя и пальцем, пока я не разрешу. — А ты не разрешишь, — понял Изуку. — Никто не имеет права трогать тебя. Ты слишком ценен, Изуку, — твёрдо сказал Яги. — К тому же, я должен тебе сказать, что твой альфа женится... — Я знаю, — усмехнулся омега, ему вдруг захотелось истерически рассмеяться. — После учёбы... — Ты можешь сыграть свадьбу с Сейджи в один день с Тодороки, если хочешь, — Тошинори будто бы издевался, задевая самое больное. — Я не выйду за Шишикуру, — Мидория посмотрел на отца, чувствуя слёзы на щеках. — Никакое прикрытие не заставит меня это сделать. Если Шото хочет жениться, то это его право, но я не соглашусь. Всемогущий не говорил, только пристально рассматривал собственного сына. Он видел фото Изуку с новой внешностью, но слышать голос сына и видеть совершенно другого человека перед собой было непривычно. — Инко хотела с тобой поговорить, — неожиданно сказал Тошинори. — Ма... Мама? — у Мидории словно почву выбили из-под ног и ему показалось, что он куда-то падает. Он столько раз мечтал услышать её голос, поговорить с ней. Он уже отчаялся и тут... Это вконец обессилило его. Ему даже захотелось разрыдаться. О чём она хочет с ним поговорить? Неужели она простила его? Неужели она хочет извиниться за ту пощёчину, признать, что была неправа? Или она хочет сказать, что любит его, любила все эти годы, но ей было стыдно перед ним за их последний разговор? — Я сопровожу тебя... — Нет, это будет подозрительно выглядеть, — отрицательно покачал головой Изуку. — Все тут же мной заинтересуются. — Ты прав, — согласился Яги. — Тогда один из моих... — Самый безопасный и незаметный способ — пойти одному, — опять же отказался Мидория. — Сейчас моя внешность неприметна, люди не узнают меня. Если я буду один, то не привлеку лишнего внимания. Она сейчас дома? Всемогущий не мог с этим не согласиться. Будет лучше, если Изуку не станет светиться с каким-нибудь героем, тем более из агентства Всемогущего. — Она в больнице, я дам тебе адрес. Мидория был настолько раздавлен, что у него не было сил что-то ещё высказывать отцу. Новость о свадьбе Шото, известие о том, что мама хочет с ним поговорить, впервые за эти долгие мучительные годы... Всё стало так резко не важно, только до боли под рёбрами хотелось увидеть её, услышать ласковый голос, почувствовать заботливые объятия и любящий поцелуй. Изуку уже и не мог мечтать, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. Прежние страхи не отпускали его. Он всё так же боялся показаться ей на глаза, оказаться ненужным, почувствовать на себе презрение. Узнать, что она сожалеет о том, что родила его. Всё это сломает его. — К тому же, — Яги написал на листочке адрес и протянул сыну, — будет лучше, если ты поговоришь с Тогатой. — Что с ним? — тут же напрягся Изуку. — Все за Одного убил его омегу, — сказал Тошинори. — Что? — воскликнул Мидория. У Мирио появился любимый человек и он потерял его? Когда это успело произойти? Изуку столько всего пропустил, находясь в Шикецу. — Ты должен был знать этого мальчика, всё же вы учились вместе, — Тошинори пристально на него смотрел. — Омегой Тогаты был Каминари Денки. Изуку почувствовал, что ноги подкосились и он опустился на колени. Это вконец добило его.

***

— Иди домой, — Старатель прожигает его взглядом. — Я хочу на патруль, — говорит Шото, смотря в глаза отцу. — Иди домой, — Энджи начинает раздражаться. — Сегодня у тебя выходной, проведи время с семьёй. — Эри у Фуюми, ты и сам знаешь, — Шото сжимает руки в кулаки, — а с братьями я никогда не ладил. — Удели тогда время невесте. — Момо мне не невеста и никакой свадьбы не будет, — молодой альфа вспыхивает. — Женись сам, если хочешь, но я больше этот фарс поддерживать не буду. Я не омега, чтобы ты имел какие-то права на распоряжение моей судьбой. — Без одобрения старшего родственника альфы или беты, только в случае, если она не сирота, ни одна омега не может выйти замуж за альфу. Думаешь, Всемогущий позволит тебе свадьбу со своим сыном? — зарычал Энджи. — Ты уже дважды чуть не умер из-за этой сучки. Хватит, Шото. — У тебя никогда не было своего омеги, тебе не понять, — зарычал в ответ будущий герой. — Я вообще удивлюсь, если в этом мире есть хотя бы одна омега, которая способна посмотреть на тебя. Ты внушаешь только страх. Поэтому ты предпочитаешь не связываться с омегами? Потому что они избегают тебя? Удивляюсь, как мама вообще за тебя вышла и умудрилась при этом родить детей. Они почти никогда не говорили о матери. Шото сам предпочитал не упоминать эту женщину. Боль и обида к ней всё ещё жили в нём. С момента её выписки из больницы они так ни разу и не пересеклись. Шото даже не знал, где она сейчас и что с ней. — Если бы ты только знал, сколько отвратительных качеств от неё перенял, — недовольно отозвался второй герой. — Такой же безрассудный и совершенно не умеешь разбираться в людях. Твоя мать всегда совершала ошибки и она вынуждена нести за них ответственность по сей день. Самое смешное в том, что вы оба обожглись об одно и тоже семейство. — О чём ты? — Шото не мог понять, о чём конкретно идёт речь, но чувствовал, что речь об Изуку и его семье. Но Энджи не стал отвечать. Он посмотрел в окно, размышляя над чем-то своим. — Спроси у твоей матери и она скажет тебе — только любимые люди и приносят самые большие страдания в твою жизнь, — Старатель переключился на отчёт. — Иди домой, Шото. — Хочешь сказать, что она любила тебя? — недовольно фыркнул альфа. — О нет, меня твоя мать никогда не любила, — Энджи не поднимал на него глаз. — А теперь иди. На этой неделе ты поработал больше обычного, я не могу дать тебе больше практики. Тодороки прожёг отца взглядом и вышел. Он не стал снимать геройскую форму, а в чём был, в том и пошёл домой. Хотя домой и не хотелось. Летние каникулы изматывали его. Чтобы не думать об Изуку, приходилось изнурять себя в додзё. Эри предпочитала оставаться с ночёвками у Фуюми. После того, как его сестра родила дочь, Эри хотела быть рядом и помогать по мере сил. Это отвлекало и её саму от мыслей о Мидории. В последние две недели отношения с отцом усугубились. И это было связано с тем, что Энджи от его лица договорился о дате свадьбы. Свадьбы, на которую Шото даже не собирался приходить. Отношение Тодороки к Яойорозу не поменялось. Он знал, что Момо выйдет за того, кого ей выберут родители. Но он на такое не был согласен. Момо позвонила ему только один раз и, услышав в его голосе раздражение, попросила его перезвонить самому, как он остынет. И с тех пор они не общались. Шото не знал, любила ли Яойорозу хоть кого-нибудь и был ли кто-то, способный покорить её сердце. Она так покорно шла на поводу у родителей... Это даже немного раздражало. Радовало только то, что Эри никто про свадьбу не говорил. Она общалась с Момо и относилась к ней дружелюбно, но как мать Яойорозу Эри никогда не примет. Шото бы и не позволил. Альфа не хотел так быстро возвращаться домой, поэтому он решил немного прогуляться в ближайшем парке. Погода была тёплой, а приятный ветерок охлаждал. Тодороки был слишком погружен в свои мысли и не замечал, куда шёл. Он думал об Изуку, ведь его омеге теперь совершеннолетний. Изуку взрослый. Какой он сейчас? — Эй, Двумордый, — Шото вздрогнул от знакомого рыка и повернулся на голос. Он встретился взглядом с красными глазами. Бакуго развалился на скамейке, самой незаметной, укрытой высоким кустарником. Рядом сидел Киришима, низко склонившись — его лица не было видно, но узнать можно было по причёске. Оба были в обычной одежде. Не зная почему, Тодороки двинулся к ним. — Эй, смотри, кто к нам идёт, — Кацуки пихнул в бок Киришиму, но тот лишь что-то недовольно буркнул в ответ, не поднимая головы. — Да хватит тебе грузиться. — Пьёшь с самого утра? — заметил Шото в руках Кацуки бутылку с пивом. — По возрасту имею право, — фыркнул Бакуго, отпивая с горла. — Это вы ещё не доросли. — В общественном месте запрещено, — недовольно нахмурился Тодороки. — А кто видит? — скривился Кацуки. — Только ты. Что, побежишь на меня жаловаться папочке? Шото лишь качнул головой. По сути, ему плевать, где и что делает Бакуго. У него и без этого альфы своих проблем полно. Но видеть Кацуки пьяным — действительно необычное зрелище. Хотя пьяным его с трудом можно назвать, даже речь не поменялась. — И что за повод? — Тодороки кивнул на бутылку в руке альфы. — Паршивый повод, — скривился Кацуки. — Просто дрянной. — Он Оджиро бросил, — подал голос Киришима, не поднимая головы. Тодороки удивлённо уставился на недовольного Кацуки. Это было необычно и неожиданно. Они особо и не афишировали свои отношения, но вместе с тем складывалось впечатление, что это самая крепкая пара и ничто их не может разлучить. — А тебе обязательно везде об этом говорить? — шипел Кацуки на Киришиму. — Но зачем? — Шото недоумевал. Бакуго скривился, отпил, недовольно осмотрел Тодороки, словно раздумывая над тем, стоит ему доверять или нет. Всё же, Кацуки был из тех, кто не любит говорить о том, что у них на душе. — Чтобы не поставить ему метку, — недовольно отозвался Бакуго. — Но я думал, что у тебя всё в порядке с контролем, — хмуро ответил Шото, но тут же вспомнил, как Кацуки укусил Мидорию. Нет, точно не всё в порядке. — Да что ты, блядь, можешь понимать? — зарычал Бакуго. — Этот уёбок что-то с ним сделал! Стоит Оджиро оказаться рядом, так у меня клыки теперь чешутся, а если от него начинает нести течкой, то я голову теряю. Я словно стал одержим только одним – пометить его. Я думаю, что это неспроста, этот уёбок специально что-то с ним сделал, чтобы я пометил его и он смог сделать с ним то же, что и с… — Давай только не о Денки, — тихо простонал Эйджиро, не поднимая головы. Кацуки замолчал, пялясь себе под ноги. Они все остро и болезненно воспринимали смерть Каминари. Казалось, прошло уже некоторое время, но все альфы их класса чувствовали свою вину. Когда альфы долгое время живут рядом с омегами, волей неволей они считают себя обязанными их защищать. Особенно те альфы, что ещё не пометили своих омег. Теперь в их классе отношение к омегам сильно поменялось. Альфы бдительно следили за самыми уязвимыми и не позволяли им никуда ходить одним. Только на время летних каникул, когда все разъехались по домам, они временно успокаивались, потому что в таком случае омеги становились под присмотром своих родителей. Но даже это вызывало лёгкое волнение. Сейчас ни одна омега, особенно меченная, не могла быть в безопасности. Единственной меченной омегой их класса оставалась Цую, поэтому к ней и было повышенное внимание всего класса. — А с ним что? — спросил Шото у Кацуки, смотря на поникшего Киришиму. Видеть Эйджиро таким разбитым было непривычно. — Кто-то скоро обзаведётся щенятами, — хохотнул Бакуго, вновь отпивая. — У тебя есть собака? — не понял Тодороки. Киришима поднял голову. Под глазами его залегли тёмные круги, кожа была бледной, а красные волосы не были уложены в привычную причёску, Шото заметил это только сейчас. — Я стану отцом, — убитым голосом сказал Эйджиро и недовольно посмотрел на Кацуки. — Этот придурок просто не умеет объясняться по-человечески. Тодороки почувствовал, что внутри что-то дрогнуло. Тема отцовства была болезненной и острой. — Ты не хочешь ребёнка? — удивился Шото. — Конечно, хочу! — тут же горячо воскликнул Киришима. — Но Хитоши меня послал. Сказал, что это только его ребёнок и он и близко меня к нему не подпустит. — Шинсо? — Шото находился в прострации. — Он всё-таки омега? — Нет, он... Он гамма. Сказал, что есть какая-то особенная сущность, вбирающая в себя преимущества омеги и альфы. И у него может быть как гон, так и течка. Теперь, когда он беременный, преобладает только одна сущность. Аааа... Чёрт, это так сложно, я сам во всём этом путаюсь, — Эйджиро схватился за голову. — Но как ты узнал о его беременности? — спросил Тодороки. — Я как бы в его течку с узлом... Ну знаешь, у меня были подозрения, я пошёл к нему, а Хитоши не стал отрицать и... И сказал, что да, он беременный, но при этом выставил меня за порог и велел его больше никогда не беспокоить. И сказал, что ребёнка я не увижу, что я такой кобель, жизнь ему испортил, ему теперь героем не стать и это всё моя вина. — У твоей сучки вредный характер, — заржал Бакуго. — Заткнись, — рыкнул на него Киришима. — Удивляюсь, что Оджиро тебя первый не бросил. Это сколько нужно иметь нервов, чтобы терпеть такого засранца. Кацуки буркнул что-то в ответ и вновь принялся за алкоголь. Шото поджал губы. Не у него одного всё так плохо в жизни. Бакуго бросил любимого омегу, Эйджиро не может быть со своим ребёнком. Чувствует ли он хоть что-то к Шинсо? А Изуку... Изуку сейчас не пойми где. — Кстати, ты слышал, что наши девочки собрались обручиться? — вдруг вспомнил Киришима. — Что? — снова не понял Тодороки. — Мина и Урарака, — сказал Эйджиро. — Они уже выбрали дату свадьбы, так что в сентябре жди пригласительное. Они не собираются ждать окончания учёбы, а сразу на зимних каникулах. — Свадьба, — недовольно скривился Бакуго. — Совсем эти бабы ум потеряли. Сейчас такое время, а они уже о свадьбе думают! — Потому и решили сыграть как можно раньше. Урарака ведь в декабре совершеннолетней станет. Они хоть и беты, но даже они в наше время не застрахованы, — Киришима посмотрел на Тодороки. — А вы что с Яойорозу решили? Шото скрипнул зубами. Все вокруг считали, что он действительно встречается с Момо. Они и вправду думают, что он мог так легко забыть Изуку? Но самое главное — сам Изуку не думает же как все? Он-то должен быть уверен в своём альфе. — Ничего, — Шото посмотрел на небо. — Отец хочет свадьбу, я отказался. Конфликтуем. — Жалко Яойорозу, — выдохнул Киришима. — У вас с отцом конфликт, она-то к нему никакого отношения не имеет. — Добейся Шинсо, — Тодороки посмотрел на красноволосого альфу. — Он ждёт от тебя ребёнка, это самый большой подарок в жизни, который мог получиться. Просто добейся и заботься о нём изо всех сил. — Если у тебя есть маленькая девчонка, которую ты считаешь своей дочерью, то не сравнивай это с нерождённым ребёнком, — фыркнул Бакуго. — Откуда тебе понять... — У Изуку был выкидыш, — Шото смотрит ему прямо в глаза, а в груди бездна. — И я никогда не прощу себя за это. Я не был рядом и я не смог его защитить от всего, что с ним случилось. — Тодороки... — надломленным голосом заговорил Эйджиро, глаза его были широко раскрыты и в них уже скапливались слёзы. — Что значит выкидыш? Что... — Это значит, что твой ребёнок так и не родится, — Шото посмотрел ему прямо в глаза. — Ты никогда его не увидишь... Поэтому сделай всё, чтобы Шинсо родил. Позаботься о нём так, как сможешь. Киришима что-то заговорил в ответ, но Тодороки уже не слушал. Он уловил знакомый сладкий аромат. Тот, который ни с чем не спутает. Шото показалось, что весь мир в одно мгновение перевернулся с ног на голову. Запах Изуку... Но ведь Мидория не в Токио, он должен быть как можно дальше отсюда. Ноги словно зажили своей жизнью и зашагали в нужном направлении. Сердце сладостной болью отозвалось в груди. Тодороки не заметил, как перешёл на бег. Он бежал вперёд, не разбирая дороги, чувствуя, как внутри всё воспаряет в небеса и тут же обрывается в бездну. Это иллюзия, обман. Просто похожий запах. Но разве бывают у двух омег одинаковые запахи? Шото точно не мог ошибиться. Только не в этом! Тодороки не знал, как долго он бежал, что-то тянуло его вперёд. Словно внутри него был настроенный внутренний компас только на одного конкретного человека. Шото не смел верить, но ноги сами несли его вперёд. Дыхание сбилось, поэтому когда он затормозил перед пешеходным переходом, хватая кого-то за плечо и разворачивая, он даже не узнал повернувшегося к нему омегу. Он только увидел испуганно распахнувшиеся глаза и притянул к себе брюнета, сжимая крепко, носом прижимаясь к уху, вдыхая такой родной и сладкий запах. — Изуку, — хрипло выдохнул Тодороки, жмурясь до боли в глазах. Это был его омега. Парень всхлипнул болезненно и жалобно, вцепляясь в Шото, хватаясь за него, как утопающий. — Шото, — прозвучал в ответ дрожащий, но такой родной и любимый голос.