Сын героя.

Мидория бегло оглядывает комнату. Дешёвая, снятая в каком-то мотеле, полная неприятных запахов. Изуку слышит, как за спиной закрывается дверь, и вздрагивает. Быть с Шото наедине — что-то совсем другое, нежели обычно, Изуку помнит это слишком хорошо, и тело реагирует слабой дрожью. Тодороки за спиной молчит, и Изуку нерешительно проходит вглубь комнаты, не оборачиваясь. Он не мог спорить и возражать, когда альфа повёл его за собой. Он не мог сопротивляться Шото, когда вся его душа тянулась к нему. А теперь Тодороки стоял за спиной и сверлил его взглядом. Казалось, в голове были тысячи вопросов, каждый важный, каждый болезненный, но Изуку слишком боялся произнести хоть что-то вслух. — Я не поверил, когда почувствовал твой запах, — альфа приблизился сзади, нерешительно дотрагиваясь до плеч. — Это точно ты, Изуку? Мидория оборачивается, вскидывая голову и смотря в любимые глаза. Может, не поздно прикинуться кем-то другим и сказать, что Тодороки ошибся? Может, стоит прекратить это прямо сейчас, чтобы не допустить страшных ошибок? Может… разве он может так нагло врать Шото и делать ему ещё больнее? — Это я, — собственный голос дрожит. — Что стало с твоей внешностью? — Тодороки ощупывает его лицо, дотрагивается до волос, приподнимает чёлку и его губы расползаются в ехидной ухмылке. Но Изуку не успевает ничего сказать. — Это точно ты, — говорит альфа и нежно целует правое веко. Изуку прерывисто выдыхает, но ничего не может из себя выдавить. Тодороки пристально рассматривает его, водит пальцами осторожно по лицу, очерчивает губы. И всё никак не может поверить в то, что это его омега. Перед ним совершенно незнакомый человек, с абсолютно чужой внешностью, но родным голосом. У Тодороки двоякое чувство. Ему хочется поцеловать своего Изуку, но парень перед ним будто бы и не Изуку вовсе. Мидория ёжится под пристальным взглядом Тодороки и отчаянно отводит глаза в сторону. Вот ведь чёрт, эта тишина поглотит его! — Мне тяжело принять твою внешность, — наконец устало выдыхает Тодороки. — Будто это не ты. Я… как долго ты планируешь таким быть? Изуку только пожимает плечами и всё так же опасается смотреть на своего альфу. Он был не готов к встрече с Шото, не знал, какую реакцию от него ждать. Не знал, что сказать сейчас. Это всё настолько неожиданно... — Ты всегда исчезаешь, — в голосе Тодороки появились холодные нотки. — Что в случае с Архитектором, что сейчас… почему ты не останешься со мной? Мидория нервно прикусывает губу и отворачивается. Под взглядом альфы он просто плавится. — Я с ума без тебя схожу! — Тодороки грубо хватает его за плечи, поворачивая лицом к себе. — Ты не представляешь, как Эри тяжело без тебя! Она постоянно пишет тебе письма и рисует рисунки. Она ждёт со дня на день, что ты вернёшься, а ты… Омега всхлипывает. Это бьёт больнее всего. Его маленькая девочка, Изуку представлял, что ей будет больно без него, но он надеялся, что присутствие Шото смягчит ситуацию. — Ты ведь даже не хотел с нами встретиться, так? — пальцы Тодороки только сильнее впиваются в его кожу. — Ты... почему ты уехал? — Я хотел оградить вас от моего отца, — хрипло выдыхает Мидория. — Он чуть не убил тебя. А сейчас вернулся Все за Одного, и если я появлюсь с вами рядом, то вы точно пострадаете. Я не вынесу этого, Шото, только не это... Альфа недовольно рычит, но притягивает Мидорию к себе, одной рукой зарываясь в его волосы, другой оглаживая поясницу. — Почему всё так дерьмово, Изуку? Омега и сам не знает. Это не то, чего они оба хотели бы. Ситуация настолько паршивая, что, кажется, выхода из неё просто нет. Им лучше и безопаснее держаться друг от друга на расстоянии. Но это так больно! — Мне сказали... что назначена дата твоей свадьбы, — Мидория нервно цепляется за альфу. — Ты и правда женишься на Яойорозу? Шото отстранил его, смотря прямо в глаза. — Ты думаешь, я променял бы тебя на Момо? Мне никто кроме тебя не нужен! Будто ты не знаешь моего отца и не понимаешь, что это его рук дело! — уязвлённо рычит Тодороки. Изуку опускает голову, не в силах выдержать этот взгляд. Он обдумывает секунды и, кажется, теперь точно знает, что нужно делать. — У меня в следующем месяце течка, — говорит Мидория. Мог бы и не говорить, Шото знает это как никто другой. Но всё равно альфа нервно сглатывает при этих словах. — Ты поставишь мне метку. — Нет, — твёрдо возражает Шото. — Так надо, — настаивает Изуку. Тодороки отпускает его плечи и грубо хватает за подбородок, приподнимая голову. — Ты ведь знаешь о том, что случилось с Каминари? Хочешь так же кончить? Думаешь, я сделаю тебя желанной и доступной добычей для Все за Одного? — Так будет лучше, Шото, — Изуку начинает злиться. — Не смей говорить о таком, — Тодороки тоже выходит из себя. — Я не подпишу тебе смертный приговор. — Если я не стану меченным, то мой отец отдаст меня другому альфе! — чувства в Мидории кипят. — Я не хочу, чтобы кто-то, кроме тебя, меня касался. Да я лучше умру! — Я сказал нет и тема закрыта, — отрезал альфа. — Какой же ты упрямый, — Мидория толкает его в грудь. — Ты должен понять, что я не вытерплю никого рядом с собой. А если меня пометит Сейджи? — Кто это ещё такой? — Тодороки притягивает его к себе за талию, сжимая крепко и сильно, и пятится вместе с Изуку назад. — Мой жених, я же тебе уже сказал! — Мидория и зол, и обижен, и напуган. Если альфа откажется, то случится самое худшее. Но если Шото пометит его, если будет метка, то будет легко реализовать план Изуку. Мидория ойкает, когда Тодороки заваливается на кровать спиной, а Изуку сверху на него. Но он всё равно приподнимается, упирая руки возле головы альфы. — Шото, послушай меня внимательно, — Изуку чувствует, как глаза отдают резью. — Как только ты пометишь меня, то будешь иметь на меня хоть какие-то права. Как только ты станешь совершеннолетним, мы сможем подать документы на рассмотрение семьи. У нас есть Эри, таким образом, у нас есть шанс хоть как-то… — Это не стоит твоей жизни, Изуку, — Тодороки оглаживает его талию и спину. — Я готов закрыть глаза на твой… на твой брак с другим альфой, твой отец ведь не позволит ему пометить тебя, да и этот альфа явно будет против… Не заставляй меня произносить всё это вслух. Но мне и Эри ты нужен живой. — Да что ты несёшь?! — зарычал Мидория. — А если я от него рожу? Или таким образом ты решил от меня избавиться? А что, если за всю нашу жизнь никто не сможет уничтожить Все за Одного? Ты позволишь кому-то всю жизнь прожить рядом со мной ради мнимой безопасности? Шото, у нас и так нет шансов, не отметай последний. Тодороки не ответил, надавил на затылок Изуку, заставляя его наклониться и поцеловал, грубо и жёстко. Мидория хрипло выдохнул ему в рот, тут же отвечая на поцелуй. Это невероятно пьянило. Губы и руки альфы сводили с ума. Изуку был готов ластиться об Тодороки, выпрашивая ласку. Он так жаждал, так мечтал снова с ним воссоединиться. Шото нисколько не щадил его, болезненные поцелуи-укусы переместились на шею, руки до синяков сжимали ягодицы, и Изуку охнул, почувствовав каменный стояк Шото. — Нам лучше остановиться, — хрипло выдыхает Мидория, но Тодороки будто бы не слышит его, продолжая ласкать и целовать. — Шото, пожалуйста… Но никакие просьбы не помогают. Мидории приходится приложить невероятное количество усилий, чтобы вывернуться из объятий и откатиться в сторону. Шото лишь недовольно рыкнул, но настигать Изуку не стал. — Ты ведь должен понимать… — Мидория зажмурился до мушек перед глазами. — Ты должен понимать, что наша встреча случайность. Никто не должен узнать о том, что мы виделись. А если мы не остановимся сейчас, то это затянется на несколько часов. Мы не должны дать им понять, что встретились. Альфа был полностью согласен, но он изголодался по своему омеге. Ему было мало. Хотелось касаться и исцеловать Мидорию. Изуку и сам дрожал в его руках и тянулся, он тоже этого безумно хотел. Но если они дадут волю этой слабости, то не выйдут из номера до следующего утра. Нельзя так рисковать. — Просто послушай меня, Шото, хорошо? — Изуку скосил на Тодороки глаза, но не дождавшись необходимой реакции, всё же решил продолжить. — Следующая моя течка будет, кажется, перед твоим днём рождения, не могу сказать точно, может, и чуть позже. Как только она начнётся, я приеду к тебе и мы… — Изуку, нет, — Шото жёстко потёр лицо ладонями. — Я уже сказал, что это плохая идея и она не обсуждается. — Послушай меня! — зарычал на него Мидория, резко садясь. — Как только ты пометишь меня, мы сможем подать документы на рассмотрение семьи. Это наш единственный шанс, потому что отец одобрения не даст. Сейчас я уже могу решать сам, с кем быть, но ты и сам знаешь сколько тут подводных камней, а отец воспользуется любым способом, чтобы мне помешать. Это всего лишь иллюзия, что омега сам выбирает себе пару. Я читал законодательство и пытался найти необходимую лазейку. Беременность дала бы нам множество шансов, но я сейчас не могу… Голос Мидории дрогнул и он на секунду замолчал. Даже по прошествии столького времени это всё ещё было больной темой для них обоих. — Метка даст нам шанс, — продолжил Изуку. — Да, наше заявление будут рассматривать год, а то и больше, оттягивая решение, но я вижу только этот вариант. После окончания обучения вообще не вариант, там тебе и мне вообще не дадут воли. А так… — Прекрати, пожалуйста, — попросил Шото. — Да пойми же ты, — недовольно зарычал на него Изуку, — что либо так, либо никак. — И что ты предлагаешь? — Тодороки прожёг его недовольным взглядом. — Как только я помечу тебя, тебе придётся раскрыть свою личность, Все за Одного узнает о тебе и поймает. А потом сделает с тобой тоже, что… — А что, если в течение всей нашей жизни его никто не уничтожит? — Изуку почувствовал, как глаза отдали резью. — Предлагаешь мне всю жизнь прожить с другим альфой, но живым? А потом ещё, когда придёт время, лечь под отца?! Ты будто не слышишь, что я говорю тебе! Почему я должен повторять тебе это вновь и вновь? — Ты сам на это согласился, — альфа выдвинул клыки, злобно скалясь. — Я не мог поступить иначе! Он бы убил тебя! — Он не настолько идиот, чтобы убивать меня, зная, что это может привести к твоей смерти! — Шото вскочил на ноги и стал мерить комнату шагами. Недовольно посматривая на омегу. — Но ты согласился! — Он мог переломать тебе все кости, сделать тебя инвалидом, приковать к кровати, — Изуку вскочил на пол. — Я защищал тебя! — Но это я должен защищать тебя! — зарычал на него альфа. — Тогда зачем ты пошёл к нему?! Ты нарушил свою клятву! Я рассказал тебе всё про него не для того, чтобы ты подставлял себя, — обида клокотала в Изуку. — Ты мог бы игнорировать его. Ты… не делай только меня виноватым! — Хорошо, мы оба виноваты, — Тодороки взъерошил собственные волосы. — Мы оба виноваты. Но я не поставлю тебе метку, Изуку, нет, тут даже не обсуждается. — Я не собираюсь всю жизнь притворяться кем-то и жить с тем, кого не люблю. Я и без этого постоянно был кем-то для кого-то и жил по чужой указке. Я хочу делать то, что я хочу, принимать решения, опираясь на собственные желания. А я хочу быть с тобой и Эри. А ещё с Изуми. — Кто ещё такой этот Изуми? — недовольно рыкнул Тодороки. — Мой младший брат. Изуми Кота. Я обещал, что заберу его и что мы будем жить вместе, — тут же стал пояснять Изуку. — Он чуть младше Эри. — Тоже омега? — спросил Шото. — Нет, Изу-чан альфа. А… Эри… она… — Она омега. Изуку улыбнулся и сел на кровать. — Она подросла, да? Как у неё успехи с учёбой? А её причуда? Эри… Шото не стал ничего говорить, просто открыл в телефоне галерею и сунул Мидории в руки мобильник. Пока Изуку просматривал фотографии, между ними была тяжёлая тишина. Шото услышал шмыганье носа и устало прикрыл глаза. Конечно, фото это не то, фото не позволят обнять дочку, поцеловать её, услышать звонкий смех. — Фуюми беременна, — сказал Шото, пытаясь тем самым отвлечь Изуку. — Я знаю, — омега старательно вытирал слёзы, пялясь в экран телефона. — Откуда? — нахмурился Шото. — В агентстве отца я встретил Ястреба. Ты знаешь, он че… — Я его знаю, — недовольство зазвучало в голосе альфы. — Он часто мелькает в агентстве отца. С чего он будет тебе такое говорить? Да и откуда он вообще знает? — Я не знаю, откуда он знает, — Мидория пожал плечами. — Гадкий тип, мне не понравился. А ещё он меня узнал. — В смысле узнал? — вот это абсолютно не нравилось альфе. — Не знаю, как он понял. Думаю, что меня выдала реакция на новость. Да и он очень догадливый. Говорил, что ты счастлив с Момо и собираешься на ней жениться, что она станет хорошей матерью для Эри и чтобы я не мешал вам… — Никто и никогда, — Шото оказался перед ним, приседая на колено и крепко хватая омегу за плечи. — Никто и никогда не заменит тебя, Изуку. Я убью его за эти слова. — Не смей, — нахмурился Мидория. — А вдруг это своеобразная проверка? Так он поймёт, что мы виделись. От Ястреба лучше держаться подальше. Тодороки недовольно скривился, но ему нечем было возразить. — Минут через пятнадцать мне нужно уходить, — Изуку прикрывает глаза. — Мы должны всё решить за это время, Шото. — Пятнадцать минут, да? — криво усмехается альфа. — Ты думаешь за это время можно что-то решить? Хочешь, чтобы я согласился на твой безумный план? Как ты себе всё это представляешь? Ну, помечу я тебя, а потом ты обратно вернёшься в... — Если я не смогу вернуться и закончить учёбу в ЮЭй, то я брошу геройский курс, — серьёзно говорит Мидория. — Я никогда не хотел быть героем, это скорее как навязанное мнение, что я должен и обязан. — Ты ведь понимаешь, что в таком случае я не смогу оставаться в агентстве отца? Он этого не потерпит. — Ты сын Старателя, тебя с радостью примут в любое агентство. Но только не смей идти к моему отцу! Тодороки лишь фыркнул. Со Всемогущим он не собирался иметь никаких дел. — Давай теперь обсудим все детали... — Я своего согласия не давал, — резко оборвал Шото.

***

Ястреб появляется в кабинете в момент жаркой ссоры между сыном и отцом, практически врываясь в чужое пространство без стука. — Тебе что-то нужно? — прожигает его недовольным взглядом Старатель. — Я вижу, что не вовремя, — усмехается блондин и бочком подкрадывается к Рэйдену, спрашивая у него шёпотом. — Что это твой папочка опять не в духе? — Захлопнись, — злобно смотрит на него сын Энджи. — Ох, случай и вправду запущенный, — понимает Ястреб, но так только интереснее. Кажется, что он пришёл как раз вовремя. — Ястреб, докладывай, с чем пришёл, и свободен, — Старатель всё так же прожигает его взглядом. — Да я так, не то чтобы по делу, — пожимает плечами блондин, будто бы и не обращая внимания на то, что его готовы испепелить в любую секунду. — Скорее, у меня появилось несколько вопросов личного характера. — Тогда сразу уходи, — недовольно рычит на него второй герой. — Ох, ну, я с радостью, — Ястреб делает шаг к двери. — Где тогда твой младший сын? Я хотел с ним поговорить о конкретной омеге, раз ты не хочешь со мной об этом говорить. — Какой ещё омеге? — в руках Энджи с хрустом ломается ручка. — Ооо, — задумчиво тянет четырнадцатый герой, таращась на руки Старателя. — Это выглядит очень грозно, пожалуй, я всё же поговорю с юным Тодороки. — Ястреб, — рычит на него Энджи. И блондин не может сделать и шага, тело словно каменеет. — Вот это подстава — шепчет себе под нос четырнадцатый, а потом говорит чуть громче. — Да я всего лишь хотел спросить у него про Мидорию Изуку. — Не смей с ним говорить об этом… — и Тодороки замолкает, явно не позволяя слететь с языка ругательству. — А что в этом такого? — пожимает плечами Ястреб и вновь пододвигается ближе к Рэйдену. — Они были одноклассниками, учились вместе, юный Тодороки должен был что-то про него знать. — С чего это вдруг ты интересуешься этим мальчишкой? — Энджи не отрывал от него пристального взгляда. — Ну, я только из агентства Всемогущего, — хмыкнул блондин. — А Всемогущий не желает говорить о своём драгоценном сынишке, так что я и решил узнать кое-что меня интересующее из первых рук. — Просто уходи, — Энджи теряет к нему весь интерес и вновь сосредотачивается на сыне. — И не суй свой нос не в свои дела, Ястреб. — А что, если это мои дела? — усмехается блондин. — Твоего тут ничего нет, — недовольно рычит на него Энджи. — Я вижу, ваш разговор надолго затянется, так что я пошёл, — фыркает Рэйден и собирается повернуться к двери. — Я тебя не отпускал! — Энджи бьёт рукой по столу, вскакивая на ноги. — Мы не закончили! — Я сам в состоянии выбрать себе, с кем буду жить, а с кем спать, — рычит недовольно красноволосый. — Я тебе не Шото, чтобы ты вертел мной в своих собственных целях. И да, пап, да, мне нравятся омеги-парни, представь себе! — Рэйден, — ярость и гнев переполняют Старателя. — Да тебе даже не понять меня! — в ответ скалится Тодороки. — Если бы ты хоть раз был с омегой, то ты бы меня понял! Я не знаю, что с тобой не так, но не пытайся уподобить меня себе. Я не ты! — Ой, какие страсти, — почти довольно мурчит Ястреб. — Заткнись, — рычат на него альфы. — Насколько сильно тебе нравятся омеги? — Ястреб нервно облизывается, подходя к Рэйдену. Тодороки никак не успевает среагировать или даже предугадать действия этого безумца. А Ястреб тем временем крепко обхватывает его лицо своими ладонями и привстаёт на цыпочки, с усмешкой что-то выдыхая ему в губы, прежде чем поцеловать. По кабинету разносится звериный рык, а в следующую секунду Ястреб чувствует, как его дёргают за крыло сзади, отстраняя от Рэйдена и в следующую минуту прижимают к столу. — Вон, — велит Старатель сыну, крепко сжимая светлые волосы на затылке и с силой припечатывая лицо блондина к столу. — Отец, — Рэйден нерешительно отступает, но всё же замирает на месте. — Убирайся, — рычит на него Энджи, демонстрируя клыки. И Рэйден покорно отступает, потому что сердце колотится как ненормальное. С одной стороны альфа переживает, что отец свернёт голову Ястребу из-за его дурацкой шутки, но с другой – Ястреб заслужил хорошую взбучку, хотя и не такую жесткую. Он явно выбрал не тот способ, чтобы вывести его отца из себя. За Тодороки закрывается дверь и только тогда Ястреба переворачивают на спину. Он недовольно скрипит зубами, из-за того, что крыло неудобно завернулось под ним. — Боже, никакой нежности, — хрипло выдыхает четырнадцатый, чувствуя, как сломавшиеся очки съезжают с его лица. — Представляю, как твоей жене было тяжело терпеть тебя каждую ночь. — Шутить надо мной вздумал? — Энджи с силой сжимает руку у него на горле, заставляя про-героя принять сидячее положение. — Думаешь, что я тебе позволю? — А что ты мне позволишь? — хрипло выдыхает Ястреб, раздумывая над тем, что на его шее, скорее всего, останутся синяки. — Или ты ревнуешь, что я поцеловал не тебя? — Больной ублюдок, — кривится Энджи, но его хватка слегка ослабевает. — Сейчас ты уберёшься из моего агентства куда подальше и ноги твоей здесь больше не будет! — Да брось ты, Старатель, — Ястреб раздвигает ноги шире, двигаясь на край стола. — Ты просто взревновал. — Ты мне омерзителен, — хрипло выдыхает Тодороки. — Да-да, конечно, как скажешь, — усмехается герой и протягивает ладонь, кончиками пальцев оглаживая руку Старателя. — Ты слишком грубый для омег, ведь так? Омегам с тобой больно? — Ты никак не остановишься? — чёрное пламя будто бы поднимается в Энджи и он большим пальцем ведёт от кадыка к подбородку. — Ты пока не получишь урок, не успокоишься? — А ты можешь меня чему-нибудь научить? — усмехается блондин. — Не обещаю быть послушным учеником, но я очень старательный. — Ты же альфа, а ведёшь себя… — На самом деле, — Ястреб тянется к Энджи, одной рукой хватая его за шею и тянет на себя, заставляя наклониться, — меня нельзя назвать совсем альфой. Иногда я могу быть и омегой. — Ты болен. — Нет, — хрипло усмехается ему в губы Ястреб, — я гамма. И, кажется, моя течка началась раньше времени. Энджи чувствует влажные горячие губы и что-то внутри словно срывается, он будто падает куда-то вниз, почти не отдаёт отчёта своим чувствам, мыслям и действиям. Всё резко сосредотачивается только на одном конкретном человеке. Ястреб стонет ему в рот, позволяя целовать себя грубо и жадно, не сопротивляется жёстким рукам на его бёдрах, блаженно закатывает глаза, чувствуя, как Тодороки придвигает его ближе, приподнимая бёдра и трётся своим пахом о его. Блондин блаженно жмурится, обхватывая шею Старателя руками, и практически не обращает внимание на грубость альфы. У него вот уже четыре года как не было течки. Ястреб даже думал, что её не будет вовсе. Он полностью отказался от своей второй сущности, был готов стать альфой, спал с омегами. Его организм уже был перестроен под альфу, всё, что оставалось – гон с узлом и тогда возвратного пути бы не было, он полностью стал бы альфой. Но тут появляется в его жизни Тодороки Энджи, от которого в теле стали происходить разные химические реакции, которые Ястреб не сразу понимал. Старатель слишком резко разрывает поцелуй и отстраняется. Ястреб непонимающе моргает. Как это так? Энджи был так близко, его запах попадал в лёгкие, наполнял Ястреба. Что не так? Старатель не говорит ни слова, только хватает его под локоть, сдёргивая со стола, и тянет к выходу. У Ястреба нет сил, чтобы спросить, что вообще происходит. Про течку он не соврал, но из-за того, что она была так давно, организму нужно чуть больше времени, даже второй запах ещё не проявился. — Если ты ещё раз попадёшься мне на глаза, я оторву твои чёртовы крылья, — зарычал на него Тодороки, выталкивая за дверь. Блондин замирает нерешительно, сердце глухо стучит в груди. Ему хочется вернуться к Энджи, забраться к нему на колени и целовать его до помутнения сознания, потом отдаться ему. У Ястреба никогда не было альфы. Его приёмные родители сразу определили, что он гамма, хотя ему не могли приписать этот пол, его как бы не существовало. Поэтому его растили как альфу и говорили, что нужно и что не нужно сделать, чтобы вторая сущность поборола первую так, чтобы это не так сильно отразилось на его здоровье. Ему сразу дали понять, что быть альфой — это лучшее, что он может выбрать себе в жизни. А учитывая, что Ястреб с довольно юных лет решил стать героем, то казалось, что всё решено. В его жизни было мало течек, но и те проходили болезненно. Он мог вполне свободно проводить с другими омегами их течки и вполне их удовлетворять. Ястреб был способен зародить в ком-то новую жизнь, но был к этому не готов. С тех пор, как он стал спать с омегами и не подпускал к себе в течку ни одного альфу, организм начинал перестраиваться. И казалось, что всё лучше некуда. Его сущность может среагировать как на одного конкретного омегу, так и на одного конкретного альфу, в зависимости от того, кого он встретит раньше. И Ястреб предполагал, что Амаджики именно тот омега, который полностью ему подходит. Он строил серьёзные планы и даже задумывался о браке и детях. Ровно до того момента, пока не стал так часто общаться со Старателем. И только теперь Ястреб осознавал, что Тамаки не был тем омегой, на которого реагировала его сущность, он просто симпатизировал этому парню. А вот Старатель оказался тем, от кого рвало крышу. — Ну ничего, Тодороки Энджи, посмотрим, как ты проведёшь своё время в мою течку без меня, — злорадно ухмыльнулся Ястреб. — Ты ещё успеешь повыть и поскулить.

***

Изуку понимает, что он слишком труслив, чтобы войти к матери в палату и поговорить с ней. Он слишком труслив, чтобы посмотреть ей в глаза. Что она скажет? Готов ли он к тому, чтобы услышать её слова? Крепко зажмурившись и попытавшись подавить дрожь в теле, Мидория нерешительно постучал. Но ответа не последовало. Может, она спит? Может, ему развернуться и уйти? Может, это к лучшему и не стоит её беспокоить? Но Мидория пересилил себя и постучал ещё раз, чуть громче. Но ответа не последовало. Изуку хрипло выдохнул и толкнул дверь. В палате было светло и тихо, кровать была ограждена ширмой. Лучше уйти отсюда, лучше не видеться с ней. Мидория посмотрел на порожек. Это то, что он никогда не мог заставить себя перешагнуть. Все пути к ней словно отрезались. И сейчас Мидория чувствовал внутренний барьер, невидимую стену, непосильное ему препятствие. Мидория был слаб против этого. Встреча с Шото далась ему куда легче. Может, не стоило тогда пытаться говорить с ней, раз он не может заставить себя элементарно зайти в комнату? Но а когда он увидится с ней ещё? Ведь сейчас она сама хочет с ним поговорить. Мидория не мог понять, сколько он мялся, пока рядом с ним не остановилась медсестра. Может, он потратил на эти душевные терзания весь день? Казалось, что время растянулось и стало вечным. — Вам чем-то помочь? — спросила девушка, дружелюбно ему улыбаясь. — Я бы… — Изуку чувствовал, что язык прилипает к нёбу, настолько во рту сухо. — Мне назначена встреча с Мидорией Инко… Девушка окинула его внимательным взглядом. — Вы с ней знакомы? — подозрительно покосилась она на него. — Да, я её родственник. Я знаю, что она лежит в вашей больнице под другим именем, но раз я здесь и называю её настоящее имя, значит, мне разрешили её навестить. Всемогущий должен был позвонить. — О, вы беспокоитесь, что она может отдыхать? — совершенно неправильно поняла его девушка, но явно успокоилась и стала менее подозрительной. — Я сейчас проверю. И Изуку даже позавидовал тому, с какой лёгкостью и быстротой она переступила через этот злосчастный порог и направилась к ширме. Мидория напряжённо следил за ней, боясь услышать, что мама не спит и что да, она хочет его увидеть и поговорить. А может, было бы лучше, если бы она всё же спала? Девушка заглянула за ширму, и первое, что услышал Изуку, как из её рук выскользнула чья-то медицинская карта, которую она носила с собой. Она выглянула из-за ширмы бледная и перепуганная. — Её нет на месте, — испуганно выдохнула медсестра. — Но Мидория-сан не может самостоятельно передвигаться. Изуку сначала не понял её испуга. Может, мама всё же на осмотре у врача? Может, она в данный момент проходит какую-нибудь процедуру? Но внутри что-то испуганно сжималось, предчувствуя нехорошее.

***

— Посмотри, во что он тебя превратил, Инко? — он обходит её по кругу, пристально рассматривая при тусклом свете. — Ты стала некрасива и больна. Он не стоил и твоего мизинца. Мидория не смотрит на него, её взгляд устремлён в пол. Кажется, её лицо не выражает никаких эмоций. — Он сломал тебе ноги, ведь так? — бета останавливается перед ней, склоняясь и дотрагиваясь коленок, скрытых под тёплым пледом. Но Инко никак не реагирует, её пустой взгляд устремлён в пол, её будто бы и не пугает вся эта обстановка, нисколько не смущает неудобное инвалидное кресло. — Если бы ты только с самого начала слушалась меня, — он легко дотрагивается до её лица, приподнимая голову за подбородок. — Если бы ты так слепо не верила в него. — Я люблю его, — совершенно спокойно и безэмоционально говорит Инко. — А ты мешал нашей любви. Бета устало выдыхает. Это то, что она твердила и в молодости. Она любит Всемогущего и всё. Кроме Яги ей ничего и не нужно было. Сумасшедшая фанатичная любовь. Она и не привела ни к чему хорошему. — Верни меня к нему, — её голос такой же пустой, как и взгляд, в ней всё пусто. — Яги будет волноваться, что я пропала. — Какая же ты безмозглая дура, — фырчит бета, поднимаясь. — Посмотрим, как тебя будет ломать после того, как ты не сможешь принять свои лекарства. Может, вспомнишь хотя бы о сыне. — Верни меня к Яги, — просто говорит она, полностью игнорируя всё вышесказанное. — Яги будет волноваться и станет меня искать. — А тебе не интересно, для чего ты нам нужна? — скалится злодей. — И что спасать тебя побежит не твой любимый Всемогущий, а маленький и слабенький сыночек. Инко всё же смотрит на него недовольным взглядом. — Ты никогда не хотел, чтобы я была с Яги. — Конечно не хотел, — соглашается бета. — И согласия своего не давал. Посмотри на моё лицо, это сделал твой муженёк, чтобы жениться на тебе. — Мы похоронили Хисаши, — хмурится Инко. — Мой брат мёртв. — Спешу тебя разочаровать, Инко, я жив и вытрясу из твоего любимого муженька всю душу, а для этого придётся выманивать твоего ублюдочного сынка. Ну ничего, сейчас ты под мощным препаратом и говорить с тобой бессмысленно, а вот… — Верни меня к Яги, — Инко вновь смотрит в пол и, кажется, не слышит всего того, что ей говорит злодей.