Сын героя.

Изуку тихо стонет, с трудом открывая глаза. Несколько секунд уходит на осмысление происходящего. Он даже не помнит, в какой момент она его вырубила. Когда они шли по улице? Или уже когда прибыли в логово злодеев? Где они вообще? Казалось, что голова раскалывается от боли, на виске засохшая кровь неприятно стягивала кожу. Он настолько заволновался о матери, что совершенно потерял бдительность! Во рту было сухо и присутствовал неприятный привкус. Мидория медленно облизнул губы и попытался оглядеться. В этот раз комната была светлая и просторная. Его уложили на довольно мягкий диван, связав ему руки и ноги. Связали его крепко, и, похоже, он уже несколько часов находился без сознания, так как конечности ужасно затекли и грубая ткань натёрла кожу. — Долго же ты был в отключке. Мидория вздрогнул от этого голоса и попытался резко сесть, но застонал и откинулся обратно на подлокотник, жмурясь и связанными запястьями потирая лоб, стараясь не трогать рану. — Тише, тебе и так, должно быть, хреново, — с некоторой заботливостью заговорил омега. — Непривычно видеть тебя таким, будто и не ты вовсе... — Какого чёрта, Тенко? — злобно зашипел Изуку, чувствуя, что начинает злиться от происходящего. — Если ты хотел меня видеть, то мог бы и сам… — Я тоже рад тебя видеть, — хмыкнул Шигараки, наблюдая за братом из удобного кресла. — Я о многом успел подумать, пока ждал, когда ты проснёшься. Изуку ничего не понимал. Не понимал, зачем его силой и угрозами привели сюда, зачем было примешивать маму. И вообще, времена неспокойные, если он надолго задержится, то его примутся искать. Да и зачем было его вырубать? — О чём ты хотел со мной поговорить? — Мидория скосил глаза на лидера Лиги Злодеев. — И зачем надо было врать про маму? Я… — Но ведь она и правда здесь, — губы Шимуры растянулись в зловещем оскале. — Пока всё в порядке, Учитель присматривает за ней. Но всё будет зависеть от твоего послушания. — Ты о чём? — Мидория почувствовал, как внутри всё натягивается. Это не те слова, что он хотел бы услышать. Изуку понимал, что Тенко сейчас не врёт. Но не знал, что тот собирается сделать. Предчувствие чего-то нехорошего засело в желудке. Происходит что-то настолько нехорошее, что Изуку интуитивно может это почувствовать. Это были его инстинкты, они что-то чувствовали, чего-то боялись. — Зачем тебе мама? — Мидория попытался сесть, но у него было недостаточно сил для этого. Голова кружилась, а в теле чувствовалась усталость и он решил остаться на прежнем месте, пристально наблюдая за омегой. — Чтобы ты точно пришёл, — ухмыльнулся Тенко. — А я тебе зачем? — пристально смотрел на брата Изуку. — Чтобы выманить Всемогущего, — продолжал так же нехорошо улыбаться Тенко. — Но причём здесь я и мама? — Мидория чувствовал, что злость вновь в нём нарастает. — Тебе достаточно где-нибудь засветиться и он сам явится к тебе. Ты и сам прекрасно это знаешь! — О, нет-нет, — засмеялся Шигараки. — Я не способен убить его в нынешнем состоянии, но это может сделать наш союзник. — Ты это о ком? — Мидория почувствовал, что его охватывает нехорошее предчувствие. О ком вообще они могут говорить? — Ты ведь и сам прекрасно всё понял. Я говорю о Все за Одного. Всё внутри омеги похолодело. Да, казалось, что глубоко внутри он знал это, догадывался о такой вероятности, но никак не мог принять. Томура не мог сотрудничать с таким, как он! — Ты с ним заодно? — ужаснулся Изуку. — Ты же знаешь, что он делает с омегами?! Он вообще в курсе, чей ты сын? А что будет, когда узнает? Тенко, это глупо и… — Молчи, — рыкнул на него Шимура. — Я прекрасно понимаю, что я делаю. И Все за Одного точно поможет мне уничтожить Всемогущего. Изуку хотелось застонать от такого ответа, но он подавил этот омежий порыв в себе. Мидории казалось, что Тенко не настолько помешан на смерти отца. Да, он прошёл испытания куда похлеще, чем сам Изуку, но Томура не может быть настолько слепым в своей жажде мести! — Но не таким способом, — почти жалобно произнёс Мидория. — Он чудовище, Тенко. Он и тебя погубит! — Ты забыл, что я тоже злодей? — осклабился Шигараки. — Наверное, ты особо не в курсе, но я убиваю невинных людей, Изуку. Убиваю тех, кто встаёт у меня на пути. Убиваю тех, кого ты должен защищать. Отец не трогал тебя, да? Иначе ты смотрел бы на меня другими глазами. Изуку на мгновение крепко зажмурился. Он не сможет переубедить Тенко. Шимура стал таким из-за отца, это всё его вина, он прошёл долгий путь лишений и страданий, Мидории и в половину не понять того, что может испытывать его старший брат. — Ты ведь родил? — дрогнувшим голосом спросил Мидория. — Мальчик, — секунду колебаясь, всё же ответил Шигараки, в голосе его скользила нежность. — Кохэку. — И ты всё ещё думаешь о мести? — Мидория почувствовал, как дрогнул голос, а на глаза навернулись слёзы. — Ты думаешь об отце, вместо того, чтобы думать о своём сыне? Тенко некоторое время задумчиво его рассматривал, взгляд его становился отрешённым и стеклянным. На миг Изуку показалось, что Томура не здесь, что мыслями он где-то далеко, скорее всего, в своём скорбном прошлом, потому что в глазах его застыла боль. — Я буду тем, кто сокрушит его, — голос Тенко прозвучал сипло и низко, он смотрел перед собой пустым взглядом, будто до сих пор прибывал не здесь, а там, в своём прошлом, которое он бы так успешно хотел похоронить. — Это единственное, чего я хочу. О Кохэку позаботится Кай. — Архитектор? — Мидория весь встрепенулся, чувствуя в сердце боль. — Тенко, не смей доверять ему своего ребёнка! Он его погубит! Слышишь меня? Даже не пытайся! — Ты не прав, мой дорогой Изуку,— Шигараки прикрыл глаза. — Из нас двоих, это я опасен для Кохэку, и Кай это понимает. Поэтому никогда не оставляет меня с ребёнком наедине. Изуку не понимал. Как омега-родитель может быть опасен для своего же ребёнка? В них природой заложено заботиться и оберегать своё потомство. — Ты спятил со своей местью, — Мидория покачал головой. — Отпусти уже это. — Это здесь, — Тенко ткнул большим пальцем себе в грудь, указывая на сердце. — Кажется, что оно живёт тут с самого моего рождения, а может и с самого моего зачатия. Это никуда не исчезнет. Изуку его совсем не понимал. Шигараки в действительности его настораживал. Он был бледен и худ, волосы ломкими прядями спадали вниз. Изуку чувствовал в нём какой-то излом, которого не замечал раньше. А возможно, он уже в Шигараки давно, но Мидория смог почувствовать это только сейчас. Изуку посмотрел на свои руки и понял, что кончики пальцев подрагивают. Будто чувствуют, что надвигается буря. — Все за Одного знает, что я здесь? — Мидория смотрел на свои руки, не желая смотреть на Тенко. Он слишком превознёс значение Шимуры в своей жизни и позволил себе к нему привязаться, хотя, по сути, они друг другу чужие люди, не взирая на общую кровь. Тенко не ответил, постучал пальцами по подлокотнику и Изуку понял, что да, злодей в курсе. Теперь становилось понятно, зачем он здесь. Он плата? — Ты хочешь меня ему отдать? — Мидория даже удивился тому, насколько ровно и сухо прозвучал собственный голос. Будто ему всё равно. — Он не будет убивать тебя, — Шигараки задумчиво осмотрел брата. Изуку прерывисто выдохнул. И хотел проклясть всё и всех. Если это его конец, то он ненавидит всех тех, кто ради мнимой безопасности не позволил ему побыть свои последние дни с любимыми людьми. Вся их забота и опека сделали его несчастным и ничего толком не дали. Он всё равно оказался в руках злодея, ему всё равно придётся пройти через этот ад. Изуку не так наивен, как его старший братец, он прекрасно осознаёт, что его ожидает. — Я думал, что мы братья, — в голосе Мидории прозвучала обида. — Мы и есть братья, — безразлично отозвался Тенко. Изуку покачал головой. Нет, он сам наивен, а упрекает в этом Шигараки. Всё ещё волнуется о нём. Но его, Томуру, не волнует ничего. Такое предательство вызывало в Мидории обиду и боль. — Ещё можно всё исправить, — Изуку посмотрел на брата. — Не отдавай меня ему. Забудь о мести, у тебя есть ребёнок и… — Я не смог побороть ненависть к тебе, Изуку, — Шигараки смотрел ему прямо в глаза. — Пытался, поначалу даже обрадовался, что ты омега, что ты сможешь меня понять, но потом понял, что так только хуже. Ты не должен был рождаться омегой! Почему ты не чёртов альфа? Мидория непонимающе моргнул. Его так давно не обвиняли в том, что он родился не с той сущностью, что он почти позабыл, как это на него влияло раньше. Это действительно было очень и очень давно. Настолько, что нахлынувшие старые воспоминания вызвали ребяческий страх. Будто он и вправду виноват. — О чём ты?— Мидория явственно припомнил их первую встречу. Да, Шимура тогда считал его альфой и хотел от него детей. Ненавидел и плевался ядом, но потом всё изменилось, их отношения стали лучше и Тенко даже помог ему с Эри сбежать от Архитектора! — Всегда тебя ненавидел, а когда ты вернулся в ЮЭй после нашей первой встречи, стал ненавидеть ещё больше, — Тенко недовольно поджал губы. — Сожалел о том, что не убил тебя сразу. Не всегда я так думал, но иногда эти мысли были как наваждения. Ты мне правда симпатичен, Изуку. Но не тогда, когда ты рядом с ним. Я стал питать к тебе более тёплые чувства только тогда, когда ты переехал в школьное общежитие. Мидория чувствовал растерянность. Ему казалось, что он понимает и знает, что чёрной смолой оплело лёгкие и другие внутренности его брата, гнилое чувство, что отравляло кровь и рассудок. Ему казалось, что ответ он уже слышал прежде и он всё крутился где-то рядом, Шигараки подталкивал его к нему, указывал верное направление. И Мидория испытывал то чувство, когда вот-вот произойдёт озарение, что истина настолько близко, ответ спрятан внутри него самого, но пока всё ещё ускользает от сознания. — Одна часть меня жаждет, чтобы ты прошёл через самые жестокие страдания, которые только возможны, — продолжал говорить Шигараки. — Другая же испытывает к тебе жалость и хочет уберечь. И Мидория понимал, что это и есть тот самый надлом, что разрывает Тенко. Его двоякость. Желания уберечь и уничтожить, оба по силе равны и оба причиняют ему боль. И, скорее всего, это не только по отношению к нему, но и по отношению ко всему другому. Тогда становилось понятнее, почему Шимура считает себя опасным для своего же ребёнка. — Ты же знаешь, что я никогда не делал тебе зла, — Мидория чувствовал, что дрожит. — Если хочешь моих страданий, то убей меня сам, но не отдавай ему! То, что сделал с тобой отец, не имеет ко мне никакого отношения! Ты и сам ведь понимаешь, что ни ты, ни я не виноваты в том, что произошло. Я ненавижу его тоже! — Как ты можешь говорить о ненависти? — скрипнул зубами Тенко. — Ты ничего не знаешь о боли, что он может причинить! — Знаю, — яро воскликнул Изуку и тут же будто потух, чувствуя, что слёзы потекли из глаз. — Он убил моего ребёнка… Он… Тенко выглядел безразличным и безучастным. Казалось, слова Мидории нисколько не задели его за живое. И Изуку почувствовал, насколько всё стало непоправимо. Они с Шигараки живут в разных мирах и даже боль у них разная. — Отчасти я могу понять тебя, — Тенко отвёл взгляд в сторону, говоря медленно и будто над чем-то раздумывая. Хотел сказать что-то ещё, но передумал и взгляд его снова стал стекленеть. Такой Шимура действительно начинал беспокоить Изуку. — Да что с тобой не так? — Мидория резко сел, чувствуя головокружение и что в глазах поплыло. Он прижался к спинке дивана, неотрывно глядя на брата. — В первую нашу встречу ты проклинал его, говорил о боли потери ребёнка и сейчас… Сейчас говоришь, что отчасти меня понимаешь?! Это причинило мне боль и продолжает причинять до сих пор! А ты говоришь так… Будто это пустяк! — Это всего лишь грязь, — скривился Тенко, но на Мидорию не смотрел. — О таком можно и не жалеть. Изуку даже дрогнул, его прошиб холодный пот. — Ненавидишь его, а повторяешь в точности его слова, — хрипло выдохнул Изуку. — Это ребёнок, Тенко! Мой и моего альфы! Он особенный, самый важный, он никогда не будет грязью! Что же по-твоему не грязь? Ты же не… И Мидория почувствовал, как кровь холодеет в жилах. Он идиот, самый большой идиот на свете! Стало больно и мерзко одновременно. Все оборванные фразы, недоговорённые предложения стали обретать совсем другой смысл. — Ты ведь… — Мидория захлебнулся собственными словами. — Ты ведь любишь его. И казалось, что эти слова прозвучали самым большим проклятьем. Нет, отец ведь наврал, обманул, когда сказал, что Тенко за ним хвостиком таскался, любил и обожал. Пусть это окажется ложью, неправдой. Пусть Тенко оскорбится или рассмеётся! Всё что угодно, но лишь бы он опроверг догадки Мидории! Шимура посмотрел ему прямо в глаза и у омеги по спине пробежали мурашки. — Люблю, — абсолютно спокойно произнёс Томура. — Одновременно очень сильно как люблю, так и ненавижу. Изуку в потрясении открыл рот, не найдя, что сказать. Он уже давно не испытывал этого чувства – будто у него почву выбили из-под ног. Это не могло быть правдой! Нет! Изуку уже не знал, чему верить, а в чём сомневаться. — Скажи, что это всё ложь, — Мидория обессиленно закрыл веки. — Что ты не сбегал из дома за ним, что не не мог проводить без него течек, что… Изуку задыхался в панике. Отец не врал, говорил правду. А Шимура точно так же болен, как и отец, водил его за нос и обманывал столько раз, притворялся несчастным. Изуку, какой же ты идиот! Как легко тебя можно обмануть! — Я с первой нашей встречи почувствовал это в себе, — Тенко вновь указал на сердце, в этот раз средним и указательными пальцами. — Словно какая-то неведомая сила тянула меня к нему. Ещё до того, как его встретить, я чувствовал тоску, сильную и жгучую, она раздавливала меня. А в мою первую течку, когда он пришёл ко мне, я испытал щенячий восторг. Я не сразу понял, что мы родственники. Это было странным. Я до одури хотел его и в то же время отвергал. Подставлялся и тут же рвался прочь, царапаясь и кусаясь. Я был неспокоен, во мне словно боролись две части меня самого. Принадлежать ему хотелось больше жизни и в то же время я был готов умереть, но не даться ему. Изуку уткнулся головой в диван, хрипло посмеиваясь. Боже, он конченый идиот! — Я действительно сбегал из дома, приезжал в Токио. Как-то раз я даже осмелился и постучал к вам в дверь. Тогда открыла твоя мама, эта сука даже не имеет сущности, поэтому не смогла почувствовать, что я омега. А когда вернулся этот… Он выпорол и отодрал меня так, что я месяц не мог ходить, — усмехнулся Шигараки. — Ты не представляешь, насколько сильно я хотел родить ему ребёнка. Вывернуться наизнанку, но родить. Но моя чёртова вторая сторона этого не хотела, желала всячески избавиться от ребёнка. Моё тело недостаточно сильное, да и в случаях кровного родства шанс выносить здоровое потомство ничтожно мал. — Прекрати, — попросил Мидория, чувствуя, что его начинает подташнивать. — Я понял, ты ревновал его ко мне. — Дико, — согласился Томура. — Когда понял, что вернул тебя назад к нему в руки и что он проявляет к тебе интерес, то сильно пожалел. Но после твоего перевода в общежитие успокоился. Мне правда приятно, что у меня есть младший братишка, но я не позволю тебе быть с ним и родить ему ребёнка. — Да я и не хочу! — воскликнул Изуку, всё же решаясь посмотреть в глаза омеге. — Не хочу, чтобы он касался меня! У меня есть мой альфа и я хочу быть только с ним! — Но это не отменяет того факта, что он тебя хочет, — недовольно скривился Томура. — Но зачем ты помогал мне сбежать? Если бы я был у Архитектора, то отец никогда бы не смог до меня добраться! В этом не было никакого смысла! — Ты был беременным, — Шимура хмурился всё сильнее. — Я думал, что ты носишь его ребёнка. У Изуку вновь на какое-то время пропал дар речи. Слепая, застилающая глаза ревность не позволяла Тенко видеть простую истину? Он настолько потонул в этом гнилом чувстве, что не мог сопоставить все факты логически? — Я показался у Архитектора сразу же после проведённой с Шото течки, Архитектор бы сказал тебе об этом, — Мидория чувствовал, что голос перестаёт слушаться и начинает дрожать. — Я был помечен альфой, потому не мог бы быть с отцом. Да даже если бы я был беременным от него… Ты позволил бы мне вернуться? — Ты не сможешь меня понять, — Шигараки плавно поднялся из кресла. — Я думал, что ты носишь под сердцем его ребёнка, и это взывало во мне ревность, злость и зависть. Я терял каждого своего ребёнка и мне было больно это переживать. Я хотел, чтобы ты понял мои чувства, чтобы ты осознал, каково это – лишаться самого главного для омеги. Я хотел, чтобы ты ощутил мою боль и чтобы он тоже почувствовал сожаление и раскаяние. Изуку чувствовал, что слабеет. У него не было энергии для ответа. Казалось, силы покидают его тело и он проваливается в какую-то бездну. — Я помог тебе сбежать, — Шигараки придвинулся, толкая Мидорию назад, чтобы он вновь оказался в лежачем положении. — Поэтому я и сообщил папочке, где тебя искать. А ещё дал ему ложные сведения о том, что ты был с неким альфой и понёс от него. Мидория дрогнул, почувствовав на своих бёдрах вес чужого тела. До него не сразу дошли слова злодея. — В смысле, дал информацию? — Мидория непонимающе посмотрел на брата. — Зачем? — Чтобы он собственноручно убил своего ребёнка, — Шигараки осторожно погладил живот Мидории. — А потом бы сожалел о содеянном. Но ты, увы, понёс от щенка Старателя, хотя я и не сразу об этом узнал. Умело ты подставил свой зад под сына злейшего врага своего папочки. Изуку показалось, что его проткнули чем-то острым насквозь. Всё, что говорил Тенко, было безумным бредом. Он не мог быть тем, кто целенаправленно пытался убить его ребёнка чужими руками. Изуку почувствовал жгучие слёзы на щеках. — Ублюдок, — Мидория яростно закричал и дёрнулся. Но у него было недостаточно сил. Одной рукой Тенко прижал его связанные запястья к подлокотнику, другую же прижал ко рту омеги, касаясь не всеми пальцами, оставляя мизинец приподнятым. — Тихо, детка, мне приятно видеть, что тебе больно, — ласково улыбнулся Шигараки. — Приятно, что кто-то может хоть немного разделить со мной мои чувства. Изуку с ненавистью и злостью смотрел на Тенко. Он никогда ему этого не простит! С этого мгновения в Мидории росло чёрное чувство. Он хотел собственноручно убить своего брата. Даже к собственному отцу он не испытывал столько ненависти! — Будь сладким мальчиком и не зли меня, — ласково улыбнулся Тенко, убирая руку ото рта и прижимая её к груди. — С одной стороны, я жалею, что ты не понёс от отца, с другой, мне даже не жаль ту грязь, что из тебя вышла. — А как же твой сын? — Мидория хотел прожечь в Тенко взглядом дыру. — Он тоже грязь? Шимура задумчиво склонил голову набок. Этот вопрос долгое время мучил и его самого. — Я думал, что рождение этого ребёнка излечит меня, — задумчиво заговорил омега. — Как физически, так и психологически. Мне действительно стало на какое-то время легче, но потом пошла сильная регрессия. Кай ничего не может сделать. Он говорит, что у меня осталось не так много времени. — Ты умираешь, — понял Изуку, но даже не почувствовал жалости к брату. — Поэтому всё, что тебя интересует, пока ты жив – это убить Всемогущего. И плевать тебе, кто и как при этом пострадает. — Ты очень проницательный, — усмехнулся Шигараки. — Но до одури наивен. Да, ты прав, я умираю и я хочу утянуть этого ублюдка за собой. И мне плевать, кто и как при этом пострадает. Я всю жизнь от него страдал и никто ни разу не подумал обо мне. Тогда почему меня должны волновать жизни этих сук? Пусть они сдыхают в страшных муках. Мне от этого становится немного легче. Мидория не мог этого принять. Он тоже в свою очередь страдал от отца и ему тоже никто не помогал. Но Изуку не считал, что остальные люди должны из-за этого страдать. Он бы не мог заставить кого-то мучиться. Да, ему было обидно и неприятно, что все восхищаются его отцом и не видят, какой он человек на самом деле. И всё же, они прошли разные пути и выбрали разные дороги. Шимура по своей воле стал злодеем, преследуя ослепляющую его цель, которая и вела его к погибели. Мидория же под давлением отца выбрал путь героя и уже не мог знать точно, чего он хочет сам. Что важно и ценно для него, помимо Шото и Эри? Где кончается его путь и каким он будет? — Я не был удивлён, когда отец тебя спрятал, — Шигараки задумчиво кончиками пальцев поглаживал ему грудь, всё ещё имея над ним власть и предостерегая от ненужных и лишних действий. — Но, признаться, я думал, что ты носишь в своём брюхе его ребёнка. Если бы ты родил, я уже был бы в курсе. — Я не могу иметь детей, не знаю смогу ли, но до своего двадцатилетия не смогу зачать точно, — Изуку прожигал в брате дыру. — Всё это из-за потери ребёнка. Рад своим стараниям? — Сильно же тебя зацепило, — цыкнул Тенко. — Знал бы заранее, так не старался. — Я буду радоваться, когда ты умрёшь, — Мидория смотрел ему прямо в глаза. — Будет здорово, если ты утянешь за собой и отца. Но лучше – чтобы вы поубивали друг друга. — Тебе будет так больно, что ты не будешь думать об этом, — оскалился Тенко и отпустил его руки, доставая из кармана сотовый. Вторая его рука продолжала покоиться на груди Изуку. Мидория сразу понял, что это его сотовый телефон, но даже не стал интересоваться, зачем он Шимуре. В это мгновение Мидория сожалел об упущенном времени, которое он бы мог провести со своей семьёй. Радовался, что повидался хотя бы со своим альфой, сожалел, что так и не обнял свою девочку. Без сомнений, Тенко отдаст его Все за Одного. Отдал бы и собственного ребёнка из-за своего помешательства. Изуку не успел ещё стольким людям сказать о том, что он их любит. И что ими дорожит. Представляя, как сильно они расстроятся его смерти. Шигараки включил мобильный брата, дождался, когда загорится экран и прогрузится телефонная книга и нашёл нужный контакт. — Нужно его порадовать, не находишь? — в предвкушении улыбнулся Шимура и нажал на вызов, прислоняя трубку к уху. Изуку был ко всему этому безразличен. В данную минуту он думал о том, что он мог бы, но не успел сделать, что бы исправил и изменил, будь у него такая возможность. Неизвестно, когда Тенко отдаст его Все за Одного, это может случиться и сразу же после их разговора. Мидория прикрыл глаза и попытался почувствовать Шото. Можно ли передать альфе по связи свои чувства? Можно ли дать ему понять, что омега любит его? Насколько сильна и крепка их связь? Тенко почти позабыл о брате, когда услышал соединение связи – всё в нём встрепенулось, по клеткам его тела разлилась жизнь и он будто ожил. — Где ты, чёрт возьми, пропадаешь? — от этого хриплого злобного голоса он возбудился мгновенно, стискивая Мидорию бёдрами. — Привет, папуль, — прерывисто выдохнул Шигараки в телефон. — Давно не слышал твоего голоса. И на мгновение возникла тяжёлая давящая тишина, заставляя сердце ускориться до бешеной скорости. И его накрыло окончательно, когда он услышал низкое хриплое и раздражённое в ответ: — Тенко!