Сын героя.

Очако даже отпрянула назад, когда в помещение зашёл незнакомый мужчина. Он скользнул безразличным взглядом по мёртвой злодейке и остановил его на истекающей кровью бете. — Ещё живая, — безразлично отозвался он, надвигаясь на будущую героиню. — В принципе, можно и другую бету найти, Все за Одного пока не будет заниматься мальчишкой. — Не надо, — слабо пискнула Урарака, отодвигаясь назад и шипя от боли, на глаза снова навернулись слёзы, мужчина её пугал. — Пожалуйста, не трогайте меня. Злодей смотрел на неё с презрением и, приближаясь, развёл руки в стороны, и по ним тут же разлилось пламя. — Ты всё равно не доживёшь. Я буду твоим милосердием, — хищно ухмыльнулся мужчина. Очако задела рукой стул, но он не поднялся в воздух и бета испытала досаду. Если бы её причуда работала, она хоть как-то смогла бы за себя постоять. Её взгляд зацепился за перекошенное лицо Тоги, и Урарака почувствовала слабость, внутри что-то опустилось. Она сдавалась второй раз за сегодняшний вечер. И, о Боже! Она убила человека! Может, это нормально, умереть здесь и сейчас? Потому что Очако не представляла, что у неё есть будущее, а если и есть, то какое оно, когда на твоей совести один труп и смерть любимой? — Я, конечно, могу оставить умирать тебя и так, — мужчина приближался, — но неужели ты хочешь мучиться? — Зачем вы вообще меня похищали? — дрожащим голосом спросила Урарака. — Неужели это так важно знать перед собственной смертью? — мужчина остановился. — Ответ, который ты получишь, не порадует тебя. — Если я всё равно умру, то я хочу знать... Зачем я была нужна? — Очако опустила глаза вниз, чувствуя стекающие слёзы по щекам. Злодей задумчиво склонил голову набок, ещё раз посмотрел на мёртвую Тогу. Терять кого-то сейчас из Лиги Злодеев неприятно. Но Химико сама нарвалась на собственную смерть. Он взглянул на испуганную девчонку и решил, что пара лишних слов никому не навредит. Тем более, от неё нужно избавиться сейчас, как от лишнего балласта. — Ты подстраховка. Все за Одного пометил своего омегу, но не совсем уверен в его чистоте. Если мальчишка порченный, то для гона понадобится сердце нейтральной сущности — беты. — Сердце? — Урарака подняла на него удивлённые глаза. — У Все за Одного есть омега? Но разве он не убивает всех омег? Зачем ему омега? — Слишком много вопросов, — хмыкнул злодей и толкнул её ногой в плечо, заставляя перевернуться на спину с криком. — И ты только представь, как будет здорово: символ Мира повержен, а его щенок понесёт от господина. Этот ублюдок Яги будет исходить желчью. — Изуку, — сорвался слабый шёпот с её губ. Боже, неужели Мидория у них? Неужели они и вправду собираются с ним это сделать? И неужели... его пометил Все за Одного? Очако горько выдохнула и закрыла глаза. Действительно, пусть лучше закончится это сейчас, чем последние минуты терзаться болью, сомнениями и надеждами. Чем переживать и с болью думать о других. Она никак не сможет помочь Мидории. Это конец. Очако всхлипнула, зажмурившись и закрыв лицо руками. Она проиграла. Она позволила убить Мину, она не сможет помочь Мидории, она не заслуживала жить дальше… И в следующую секунду Урарака почувствовала, как её откинуло в сторону и она вскрикнула, перекатываясь, нога отдала дикой болью, всё тело болело. Очако лежала на животе, прижавшись лбом к холодному полу. Но она всё ещё была жива. В ушах зашумело, к горлу подступила тошнота. Кто-то что-то говорил, но Урарака не слышала. «Нужно подняться и посмотреть, что происходит» — велела себе девушка, но у неё будто бы не было сил. — Ты как? — прозвучал над ухом мягкий, но обеспокоенный голос, и Очако почувствовала, как кто-то заботливо перекатывает её на спину. Урарака зашипела от боли и приоткрыла глаза. На неё смотрел вроде незнакомый ей брюнет, от слёз картинка слегка смазывалась и Очако не могла разобрать, кто перед ней. — Нога, — слабо отозвалась девушка, понимая, что в глазах темнеет. Она хотела повернуть голову и оглядеться, но почувствовала, будто куда-то падает. — Мирио, её срочно нужно доставить к медикам, — услышала она всё тот же голос, прежде чем потерять сознание.

***

— У него температура под сорок, нужно вызывать врача, — обеспокоенно посмотрела на брата Фуюми, прикладывая ко лбу Шото холодный компресс. — Я позвоню, — кивнул Юичи и вышел. — С папой всё будет в порядке? — обеспокоенно спросила Эри, свернувшись калачиком возле альфы и обняв его руку. — Это точно не простуда, — озадаченно говорила омега. — Какой-то сбой в организме. — Это из-за мамы? — у Эри на глаза навернулись слёзы. — Возможно, они оба заболели и им снова нужно побыть вместе, — слабо улыбнулась Фуюми девочке, поглаживая её по спутанным волосам. — Как только Рэйден перезвонит нам, мы узнаем, что случилось. — Но дядя Рэй уже давно отправился к Всемогущему и ещё не звонил. — Это не всё так просто, Эри, — устало ответила омега. — Порой возникают некоторые трудности и быстро их не решить. — Папа горячий, — обеспокоенно сказала Эри, обнимая руку Тодороки крепче. Фуюми потянулась к вороту футболки и опустила его, наблюдая за тем, как метка от зубов Изуку посинела и воспалилась. Дело точно было в их связи. Если бы им позволили быть вместе и не вмешивались, то всех этих проблем со здоровьем и опасных осложнений не было бы. А ещё Фуюми уже успела бы стать тётей. — Скорая скоро будет, — Тодороки вернулся в комнату, смотря на тяжело дышащего брата. — Рэйден не звонил? — Фуюми обернулась на альфу. — Всемогущего нет на месте, — уклончиво ответил Юичи. И Фуюми сразу поняла, что что-то случилось. И, скорее всего, это что-то случилось с Мидорией. Будь он здесь, под присмотром Шото, Старателя, Юичи и Рэйдена, то был бы в безопасности. Присутствие альфы всегда благотворно влияет на его омегу. Да и Рэйден ещё не вернулся... — Ты будешь ещё здесь? — осторожно спрашивает Юичи. — Я подожду, когда Шото заберут в больницу и возьму Эри домой, — Фуюми опускает глаза. Юичи видит эту тоску и печаль в её глазах, которые не видел уже давно. Но при Эри они не могут говорить откровенно на многие темы. — Я хочу поехать с папой, — возражает Эри. — Не хочу к Фуюми, я буду с папой. — Папой сейчас будут заняты врачи, — омега с нежностью гладит девочку по волосам. — А мне понадобится твоя помощь. Ты ведь поможешь мне, да? Эри поднимает взгляд на тётю, смотря ей в глаза, а потом смотрит на её живот. — Ещё болит? — робко спрашивает Эри. — Почти зажило, — Фуюми кладёт руку на живот. — Но я всё ещё слаба. И Эри, и Юичи слышат в её словах сладкую ложь. Юичи знает, что беременность была тяжёлая, поэтому состояние сестры ухудшается с каждым днём. — Твоя метка почти пропала, — замечает Эри, садясь и накрывая руку Фуюми своей маленькой ладошкой. — Потому что тебе её поставил не твой альфа? Фуюми выглядит растерянной. Девочка всегда тонко чувствовала некоторые вещи, ей даже не нужно было видеть проблему, она будто чувствовала, когда что-то не так. Но это правда — метка пропадает довольно быстро и действительно не держится на омеге. А ещё она всегда неприятно чешется и горит. Фуюми никому не говорит об этом, потому что ей стыдно. Однажды она пыталась заговорить об этом с врачом, но он её не понял. — Такое иногда бывает, — непроизвольно она касается руками шеи. — Но мой муж очень любит меня, Эри. — А ты его? — малышка пристально смотрит ей в глаза. Фуюми вновь теряется. Она не думала о любви, но у неё хороший заботливый муж, с ним Фуюми чувствует себя счастливой. Ей хорошо с ним. Но любит ли она его? — Люблю, — слабо улыбается омега. — Но думаю, что у нас плохая совместимость, такое тоже иногда встречается. Юичи с хмурым выражением лица слушает этот диалог и внимательно смотрит на сестру. Возможно, Фуюми требовала к себе куда больше внимания, чем остальные его родственники. С ней действительно что-то не так, но из-за её привычки делать вид, что у неё всё хорошо, и не рассказывать о своих трудностях, Юичи задумывается о её благополучии в последнюю очередь. Ему нужно поговорить с сестрой, ведь всё, что происходит с ней, выглядит не очень здорово. Её физическое здоровье явно ухудшается. И если бы Эри не говорила сейчас об этом, Юичи вновь бы был занят проблемами отца и братьев. Но Фуюми омега – она самая хрупкая из них из всех. Он не должен забывать о ней, даже если она вышла замуж и сменила дом.

***

Изуку практически не чувствует своего тела, он еле передвигает ногами. В желудке пусто и будто бездна, а шея и плечи горят огнём. — Ты вообще живой? — его кто-то толкает в спину, чтобы он шёл быстрее. — Похож на ходячий труп. У Мидории нет сил, чтобы ответить. Он не чувствует ни рук, ни ног, в голове вакуум. В какой-то момент ноги подкашиваются и Изуку проваливается в темноту. Приходит в себя он уже лёжа на спине, укрытый одеялом, на лбу влажная тёплая тряпка, во рту сухо, губы стягивает и он медленно их облизывает, тихо постанывая. — Уже очнулся, — звучит над головой тихий шёпот и тряпка со лба пропадает, но появляется вновь, уже холодная. — Ты совсем плох. Мидория пытается открыть глаза, но веки не слушаются. — Тебе не стоит перенапрягаться, ты сейчас очень слаб, — в его волосы зарывается чья-то рука, заботливо поглаживая. — Он тебя не трогал? — Что? — не понимает Изуку, всё ещё силясь разлепить веки. — От тебя до тошноты им воняет, но я думаю, что это из-за метки, — продолжает звучать над головой тихий голос. — Он брал тебя силой? Изуку мутит просто при воспоминании об этом и тошнотворный ком подступает к горлу, но его не рвёт. — Дыши глубже, — советует всё тот же голос. — Я понимаю, всё это может выворачивать тебя наизнанку. — Он не тронул меня, — Мидория смаргивает слёзы и всё же открывает глаза, смотря в тёмный потолок. В комнате не так уж светло, слабый рассеивающийся свет расположен где-то слева. — Пить… — Конечно. И ему помогают принять сидячее положение, заботливо подносят стакан к губам и дают попить. У Мидории горит вся спина, лопатки будто выворачивает. — Выглядит отвратительно, — подмечает говоривший, оттягивая ворот футболки и смотря на поставленную метку. — Она воспалилась. Мидория морщится, когда метки касаются подушечками пальцев и шипит. — Прости, — его укладывают обратно и теперь Изуку может видеть того, кто сидит у него в изголовье. — Даби?.. — он будто бы верит. И будто бы нет. Действительно ли это Даби? — Я, — хмыкает брюнет. — Решил позаботиться о своём младшем братишке. Мидория нервно облизывается. Ему так плохо, что в голове не может созреть ни одного нормального вопроса. — Ты тоже с ним заодно..? — Думаю, что моим мнением, как и твоим, никто не интересовался, — печально выдыхает омега. — Я уже больше года не знаю о том, что творится в мире. Это мой дом, добро пожаловать, Изуку. Мидория привстаёт на локтях, кривясь и пытаясь осмотреть комнатку. — Почему так темно? — не понимает Изуку. Или это у него со зрением что-то не так? — Хоши спит, — просто говорит Даби. — В последнее время она очень плохо спит. Мидория садится, спиной опираясь о стену и удивлённо смотрит на злодея. До него не сразу доходит смысл. Точно, Все за Одного говорил, что Даби уже родил, но он не уточнял, кто именно родился. Но он так говорил, что Изуку подумал, что это мальчик... — Она? То есть… — омега несколько теряется, его взгляд вновь скользит по комнате и останавливается на кроватке, стоящей возле стены. — У тебя дочь? — Я ожидал сына, но девочка, как оказалось, куда интереснее, — Даби пожимает плечами. — Ужасно ленивая, даже не хочет ползать, предпочитает быть на руках. Отцовские гены преобладают в ней с рождения. — Сколько ей? — Мидория нервно прикусывает губу, всё так же пялясь на кроватку. — Мне сложно сказать. Я, конечно, пытаюсь считать, но возможно, что я где-то ошибся. Как видишь, у меня нет окон. Ей, должно быть, сейчас десять месяцев. Изуку опускает глаза на свои дрожащие руки. Даже в такой сложной ситуации Даби родил, а Изуку не смог сохранить своего ребёнка… — Я удивлён тому, что он тебя пометил, — меняет тему разговора брюнет. — В его традициях срезать метку, насиловать и убивать. Мидория морщится, рукой касаясь метки. Она горит и пульсирует. В память раскалённым кинжалом врываются воспоминания. Это было больно и дико. — Я её срежу, — решительно говорит Изуку. — Как только выберусь отсюда – срежу. Даби мрачнеет и его взгляд становится неодобрительным. Но Мидория не видит, он давит на метку, чувствуя боль и влагу на пальцах. Она всё ещё кровоточит? — Даже не смей, — холодно, но твёрдо говорит старший омега. Мидория прикусывает губу, но не смотрит на брата. Нет, Даби ни черта не понимает, его ведь не метил этот ублюдок. Чёрт, его опасения сбылись, но всё оказалось куда отвратительнее, чем он думал. — У тебя есть что-нибудь острое? — Мидория поднимает глаза на Даби. — Ты придурок, — хмурится Даби и, хватая его за волосы, заставляет склониться. Сперва его пальцы касаются шрама от срезанной метки, а потом надавливают с силой и на новую метку. — У тебя была уже метка и её нет, теперь новая. Если ты срежешь эту, то ни один альфа больше не сможет пометить тебя. Я сомневаюсь, что меня уже могут пометить, потому что мою метку этот ублюдок срезал. Но если ты срежешь свою сейчас – попадёшь в моё положение, а ты ещё даже не рожал. Его метка рано или поздно исчезнет. Всё, что ты можешь – это ждать. Изуку пыхтит и, когда его отпускают, распрямляется, недовольно смотря на омегу. — Лучше вообще не иметь метки, чем жить с этой, — на глаза наворачиваются слёзы. — Я тебе этого не позволю, — строго говорит Даби. Но оба тут же вздрагивают, слыша тихое хныканье из кроватки. Брюнет тут же поднимается и направляется к ребёнку. Мидория пристально следит за действиями злодея. Даби осторожно берёт малышку на руки, прижимая к груди, и поворачивается, смотря на Мидорию. — Хоши, это твой дядя Изуку, — ласково говорит омега, покачивая на руках дочку, и направляется к Мидории. — Пока единственный твой нормальный родственник, с которым ты можешь познакомиться. Малышка агукнула, а Изуку с замиранием сердца смотрел на детские ручки, что вздёрнулись вверх. Даби подошёл к Мидории, смотря на него с хитрой улыбкой, и протянул девочку. — Держи, — сказал он, вручая Изуку ребёнка. — Что? — Мидория аж вскрикнул, вовремя подставив руки и со страхом ощущая, как в руках оказался малыш, с волнением смотря на детское личико. Брюнет включил свет и Изуку на секунду прикрыл глаза, но всё же смотрел на круглое личико. — А если я её уроню? — дрожащим голосом спросил Мидория. — Я всё ещё чувствую слабость, Даби. — Ты омега, у тебя это в крови, — усмехается брат и садится рядом. — Ты не уронишь её. Мидория с восхищением смотрит на ребёнка. Её чёрные волосики курчавятся, а бирюзовые глаза смотрят несколько лениво, незаинтересованно. — Она такая красивая, — голос у Изуку дрожит. Даби только хмыкает, смотря на дочурку. Хоши редко чем интересуется. Она тянет ручку к Мидории и омега склоняется, позволяя пальчикам лениво дёрнуть курчавую прядь и отпустить. — Она точно признала в тебе родственника, — ухмыляется злодей. — Обычно она любит пялиться в потолок со взглядом «как же меня всё достало». — Мой ребёнок умер, — голос Изуку дрожит, — ещё во мне. У меня был выкидыш. Я… я не могу простить себя за… — Но ведь у тебя есть дочка, — Даби забирает из его рук дочурку, смотря в глаза прямо Мидории. — Не обделяй её своей любовью. Она нуждается в тебе. И у тебя ещё будут дети, Изуку. — Если я её увижу, — Мидория чувствует разочарование, когда девочку забирают у него из рук. — Увидишь, — Даби расстёгивает кофту, под которой ничего нет. — Что ты делаешь? — Хоши нужно покормить, — хмыкает омега. — При мне? — Изуку даже отсаживается подальше. — Но... — Смотри и учись, — тихо смеётся Даби. — Тебе ещё самому это предстоит в будущем.

***

Бакуго и Токоями идут по пустому коридору почти плечом к плечу. То, что их взяли на такое серьёзное задание – просто невероятно. И тем не менее, Кацуки испытывает облегчение, что для такого задания были взяты исключительно альфы. Всё, что он знал, так это то, что они вроде как нашли базу Лиги Злодеев и собираются их захватить. Позади них вышагивал Фэтгам и в который раз напоминал не лезть на рожон и быть осторожными. Кацуки непроизвольно повёл плечом. И как Киришима только его терпел? Серьёзно, его-то Топ Джинс выматывал на практике, а тут такое занудство. — Мы нашли раненую девушку, доставляем её к медикам, — раздался в динамике тихий голос. — Кажется, она ученица ЮЭй. Сейчас она без сознания, так что личность установить не можем. Слишком большая потеря крови. У Кацуки по спине мурашки. Должно быть, это круглолицая. Пусть будет она. Когда Бакуго с ноги открывает дверь, которая даже заперта не была, то на них устремляют взгляд три злодея, стоящие возле стола с химическим оборудованием. — По-моему, я словил джекпот, — довольно скалится Кацуки и образует в руках маленькие взрывы. Токоями реагирует быстрее, закрывая их своей тенью, так как в них кинули чем-то дымящимся и шипящим. — Чёрт, — Фумикаге осел на одно колено, будто эта дрянь попала в него. — Бакуго, стой, — кричит ему в спину Фэтгам, но Кацуки уже устремляется вперёд с помощью взрывной волны от ладоней и подлетает к первому злодею, одним точным ударом заставляя его потерять сознание. Двое других нападают на Фэтгама, но тот без усилий с ними справляется. — Я с ними разберусь, — говорит Фэтгам, — а ты доставь Фумикаге к медикам. Мы не знаем, что в него попало. — Но я должен… — Позаботься о своём товарище, — строго смотрит на него герой. И Бакуго, недовольно рыкнув, подходит к Токоями. — Я нормально, — Фумикаге уже встаёт на ноги, но его пошатывает. — Заткнись, — рычит Кацуки и, перекинув одну его руку через плечо, чуть ли не тащит его к выходу. — Ты прикрыл нас обоих. — Тебе нужно перестать лезть на рожон, — со смешком отвечает Токоями, с трудом передвигая ногами. — Твоя горячность может тебя погубить. — Заткнись, — цедит сквозь зубы Кацуки. Фумикаге больше ничего не говорит, стараясь всё же двигаться самостоятельно, что выходит очень плохо. В теле жуткая слабость и ноги такие ватные, что ими тяжело передвигать. Он буквально виснет на Кацуки. — Даже находясь здесь, мы не можем перестать думать о безопасности своих омег, — тихо говорит Токоями. — К чему это ты? — недовольно фырчит Бакуго. — Я поставил метку Рейко ещё до того, как Все за Одного вернулся, — продолжил Токоями. — Сейчас я волнуюсь о ней ежесекундно. Мы в разных классах, и даже зная, что она тоже в ЮЭй, я волнуюсь. Проходя практику у Ястреба, я попросил его взять и Рейко, объяснив всю ситуацию, он согласился. Это плохо, что его нет сейчас с нами здесь, от него было бы много пользы. — Ты думаешь, я тут про каких-то героев сейчас хочу что-то выслушивать? — раздражается Бакуго. — Я всегда думал о том, что у Рейко метка, а это значит, что из-за меня она в зоне риска и может пострадать в любой момент. Но сейчас мне подумалось о том, что будет чувствовать она, если не вернусь я? Ведь она точно так же боится потерять меня, как и я её. Верно же? И что если кто-то из нас умрёт, то у нас будут мгновения, которые мы смогли разделить вместе… — Я не намерен слушать эту сопливую хрень, — фыркает Бакуго. — С такими разговорчиками можешь смело к Киришиме идти, он в последнее время любит размазывать сопли. — Ему, должно быть, очень тяжело, — Фумикаге сипло выдыхает. — И всё же, когда ты думаешь, что умрёшь, тебе хочется, чтобы был кто-то, кто присмотрит за твоей омегой. — О, ну приехали, — злится Кацуки. — Во-первых: я не буду смотреть за твоей бабой! Во-вторых: ты тут не подохнешь! Подумаешь, тебя чем-то зацепило. Неожиданно в наушниках появились помехи, переходящие в резкий ультразвук. — Какого хера? — Бакуго сдёрнул свой. — Что-то блокирует, должно быть, — Токоями тоже вытащил свой из уха, морщась. — Может, рядом есть злодей, способный влиять на… — Нет, тут что-то другое, — обрывает Бакуго. — Пойдём быстрее. Всё, что он должен – сгрузить Фумикаге медикам и вернуться в здание. Потому что тут он будет нужнее. — Если я умру, скажешь Рейко, что я думал о ней в последние минуты и… — Захлопни пасть, — рычит Кацуки, — иначе я тебя брошу и поползёшь сам. — Хорошо, — усмехается Токоями. — Должно быть, я перегнул палку. Когда они выходят из дверей здания, то оба замирают, смотря на выжженную землю и полнейший хаос. Никого, абсолютно никого не видно. Хотя неподалёку должны быть полицейские и медики. — Как… — начинает говорить Кацуки, но внезапно обрывается. Токоями резко дёргается и начинает заваливаться вниз. — Птицеголовый… — начинает раздражённо Кацуки, опуская голову и смотря на тело Токоями, но не находя в себе никаких слов. Потому что у Фумикаге нет головы. Есть шея и всё. И литры крови на земле и теле его одноклассника. У Бакуго разжимаются пальцы и тело альфы падает к его ногам, из шеи продолжает брызгать кровь. — Слишком юные и слишком зелёные, — звучит насмешливо мужской голос. И Кацуки, всё ещё потрясённый, поднимает голову, встречаясь взглядом с альфой. — Вы мешаетесь, букашки, — говорит злодей, направляя на него руку. — Ты, — злость вспыхивает в Бакуго одним атомным взрывом и он устремляется к альфе, используя причуду для ускорения. Кацуки не успевает достичь мужчины, так как его отбрасывает ударной волной назад. И это явно сделал не злодей. Перевернувшись, он тут же привстаёт, упираясь ладонями во влажную почву и поднимает голову, чтобы увидеть Всемогущего. — Вот мы и встретились, Тошинори, — скалится Все за Одного, выстояв от удара врага. — Не думал, что эта встреча будет столь приятной. — Я уничтожу тебя, — взгляд Яги холоден и решителен. Он замахивается для удара. — Ну да, ну да, у тебя ведь ещё больше причин, чтобы ненавидеть меня, — скалится злодей. — На одну уж точно стало больше. И прежде чем Тошинори успевает нанести следующий удар, голос злодея звучит громко и почти радостно. — Я пометил твоего щенка.