Сын героя.

Яги замирает на месте, поражённый услышанным. Это никак не вяжется с тем, что он знает. Тошинори догадывался, что один из его сыновей-омег сейчас в руках у Все за Одного, он ожидал услышать историю в подробных деталях о кровавой расправе, но метка… И Все за Одного не стал медлить, воспользовавшись замешательством Всемогущего. Он напал первым, приближаясь молниеносно и нанося удар точно в грудь, метясь в сердце, пуская по руке электрические разряды. Тошинори вовремя успел отклониться, помня одну из способностей его врага. Если Все за Одного ударит его прямо напротив сердца, используя при этом увеличившуюся силу электричества в его руке, то запросто убьёт его. — Метка? — Тошинори всё ещё не верил, но уже был готов к любой другой неожиданной атаке. Со своим врагом всегда нужно быть осторожным. И всё же метка... Это действительно выбивает из колеи. Яги мог ожидать всякого, он и был свидетелем этого всякого, но такой поворот событий был просто ошеломляющий. — Сладкий мальчишка, — скалится злодей, хрипло посмеиваясь, предпочтя увеличить между ними расстояние и попытавшись вновь ввергнуть Тошинори в замешательство, чтобы нанести один верный удар, способный подкосить Символ Мира. К сожалению, Все за Одного был ещё слаб. Нет, по сравнению с другими героями он был силён и возможно, что сейчас мог превосходить Всемогущего по силе, но по сравнению с тем, какой силой он обладал тогда, до того, как всего лишился – он был слаб. И эта слабость собственного тела злила. Ему было ещё недостаточно омег, чтобы восстановить свою физическую форму и окрепнуть. — Почему ты вдруг решил сменить тактику? — нахмурился Яги, чувствуя поднимающуюся в груди ярость, но стараясь подавить её и не позволить застелить ему глаза, сделать уязвимым. — Хотя, не удивительно, что ты оставил Тенко жизнь, он ведь так хочет уничтожить меня. И всё же Шимура сделал большую глупость, связавшись с Все за Одного. Мало того, что он выманил его, Тошинори, так и ещё свёл нос к носу со своим врагом. Яги мог бы предположить, что его первенец мёртв, но никак не помечен. И всё же Тенко жив, а у него Изуку, и оставалось загадкой, что на этот раз Шимура сделал со своим братом. Не был ли Мидория своеобразной платой за жизнь самого Тенко? — Ты думаешь, я говорю про ублюдка этой суки? — уже громче рассмеялся злодей. — Нана та ещё потаскуха и выблядок её весь в мать. Нет, я говорю про другого мальчишку. Тошинори столбенеет. То, что Тенко мог отдать своего брата, нисколько не удивляет Яги. Герой даже бы не удивился, если бы узнал, что Шимура ненавидит Мидорию с самого детства. Но то, что Все за Одного пометил Изуку... Почему именно его? Тенко для этого подходил куда лучше! Он был его сыном и Наны, двух людей, которых злодей ненавидел больше всего на свете. Шимура идеально подходил для мести. Или это рассчитано не для него, и Все за Одного стремится поразить куда большую публику? Метка, а возможно и беременность Изуку, сына первого героя, от самого опасного врага... Это действительно потрясёт общественность и, возможно, вызовет бунт. Когда первый герой не может позаботиться о своём единственном сыне, то как ему можно доверять жизни других людей? — Как же истошно он пищал, когда я ставил ему метку, — улыбнулся злодей и вновь приблизился, собираясь нанести второй точный удар. Долго электричество он не сможет использовать. Но в этот раз Яги ждал, поэтому ринулся навстречу, тоже стремясь нанести удар. Тошинори попал врагу в грудь, заставляя того отлететь назад от немыслимой силы удара, а Все за Одного успел задеть Тошинори, из-за чего по телу героя прокатилась волна боли и он обессиленно опустился на одно колено, чувствуя жжение в мышцах и слабость. Требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Все за Одного отбросило к невысокому зданию, он пробил две стены, влетев в него. Яги пытался перевести дыхание и вернуть контроль над телом. Его лишь немного задело так, что урон можно было считать небольшим. — Я думал, ты будешь сильнее, — раздался громкий смех из проломленной стены, но злодея ещё не было видно. — Чем ты был занят все эти годы, мальчишка? Ты-то уж точно должен был ждать моего возвращения. Тогда почему ты так слаб? Со своей паскудной сестрой тебе и близко не сравниться. Как хорошо, что я прикончил эту суку. — Не думай, что ты уйдёшь отсюда живым, — Тошинори встал на обе ноги, но его всё же пошатывало. — Ты срезал метку своему щенку, — Все за Одного показался в проёме, хватаясь рукой о стену и смотря злобно, с уголка его губ стекала кровь. — Боялся, что я отыграюсь на нём, как на твоей мамочке? Ты помнишь, как она кричала? Волшебный, поистине, голосок. Нам ведь обоим тогда было весело, не правда ли? Ты помнишь, как она раздвигала ноги передо мной? Яги не выдержал, зарычал, кровь вскипела в венах и он бросился вперёд. — Твой сучёныш кричал не менее сладко и брыкался, когда я метил его, — злодей не отрывал глаз от Всемогущего. В небо поднялось облако пыли, раздался оглушительный шум и здание стало рушиться. Бакуго, являющийся сторонним наблюдателем этой картины и слышавший лишь обрывки фраз, не до конца вникал в историю, да и не мог сейчас определить, кто кому какой нанёс урон. Он лишь слышал яростный рык и звуки ударов. Что-то без конца рушилось и ломалось. Альфа поднялся на ноги, но его пошатнуло. Он посмотрел на тело Фумикаге и его захлестнула очередная волна ярости. Но он не имел права вмешиваться в поединок Всемогущего, как бы к нему не относился. Потому что, как бы противно это не звучало – он будет путаться под ногами. Кацуки не мог понять лишь одного: куда делись все герои? Почему рядом никого нет? Неужели все, кто остались на поверхности, были уничтожены Все за Одного?

***

— Что это? — Изуку ухватился за стену. Казалось, всё здание ходило ходуном, но он вновь согнулся над ведром и выблевал чёрную жижу, чувствуя, как желудок сворачивается и колет. Метка просто огнём горела и пульсировала. А ещё она без конца кровоточила и, как сказал Даби – гноилась. — Даже не знаю, спасение наше или погибель, — Даби прижимал дочку к груди, сидя на диване. Девочка никак не реагировала, казалось, ей было абсолютно всё равно на возникающий грохот или сильное покачивание, что явно не являлось землетрясением. — Твоя причуда тоже не работает? — Нет, — устало выдохнул Мидория и его снова вырвало, но рвать, по сути, было нечем. — Нужно срезать метку. — А это сейчас имеет значение? — невесело хохотнул Даби. — Нас сейчас либо погребёт заживо этот потолок, либо… Я даже не знаю… — Мне плохо от неё, — собственный голос показался жалобным скулежом и Изуку, с трудом передвигая ватными ногами, вернулся на диван, без сил на него заваливаясь, и головой уткнулся в колени брата. Даби устало выдохнул и потрепал Мидорию по волосам. — Глупый дядя Изуку, да? — улыбнулся он малышке. — Хочет наделать глупостей, от которых сам потом будет страдать. — Меня изнутри выворачивает, — жалобно прогундосил Мидория ему в колени. — Всё, что могу сказать тебе в данной ситуации – терпи. Я ничем тебе помочь не могу, — и он вновь погладил омегу по голове. — Кстати, я так и не в курсе, кто твой альфа. Ну тот, который тебе поставил метку. Или стой, ты тоже был недоволен своей меткой и срезал её? Изуку недовольно пыхтел, ему было плохо, казалось, мозг плавится, внутренности расплываются, а метка дико болит. Его трясло и хотелось к Шото. Интересно, как он там? А если ему так же плохо? Или он вообще теперь не будет чувствовать Мидорию? — Тодороки Шото, — Изуку приподнял голову, чтобы его можно было расслышать. — Но метку я не срезал… Это сделал отец. Он, понимаешь, он… Омега не мог подобрать правильные слова. Он до сих пор не понимал поступок отца. Все за Одного сказал, что срезанием метки отец его не спас. Не спас от чего? Метка ведь не самое худшее, что его ожидает... так ведь? — Понимаю, — холодно отозвался Даби. — Твой отец не такой уж и ангел, за которого себя выдаёт. — Тебе Тенко рассказал? — Мидория сел, но чувствовал слабость и обессиленно прижался к спинке дивана, смотря на брата. Упоминать Шимуру не хотелось, Изуку был обижен на него. Он ведь и вправду считал их братьями, переживал и волновался, а Тенко... Он и вправду сам ложился под их отца? А были ли вообще три этих выкидыша? А даже если и были, то как после них он хотел продолжать? Это настолько... Но о Шимуре лучше сейчас не думать. Мидория обратил внимание на брата и даже удивился, не понимая, кажется ему или нет. Лицо Даби стало мрачным, каким-то вытянутым и скулы будто заострились. Он вмиг стал каким-то хищным и диким. — Про то, что он сын Всемогущего я узнал от Учителя, перед тем, как познакомиться со своим отцом, — скривился омега. — Нет, о подвигах твоего отца я узнал раньше. Я же с рождения жил в приёмной семье, поначалу воспринимал эту семью как свою, но с детства понимал, что я как-то от них отличаюсь, было во мне что-то другое. У меня был брат, он тоже был омега и мы вполне хорошо общались. Мы действительно были братьями, он был наивным и доверчивым, ты отчасти на него похож. Мечтал быть героем, поступил в ЮЭй, говорил о справедливости и… — Я никогда не хотел быть героем, — прервал его Изуку, прикрывая глаза. — Вот оно как, — задумчиво протянул Даби. — Отец хотел тебя видеть героем? — Да, это было его желание, — согласился Изуку. — Изначально я думал, что это из-за того, что я родился омегой, а не альфой, что я его наследник. Да и все ждали этого от меня. До появления Все за Одного я действительно считал своего отца страшным человеком. Я и до сих пор не готов простить его, думаю, что не прощу. Но Все за Одного... Он так… — Напугал до чёртиков, да? — хмыкнул омега. — Я тебя прекрасно понимаю. Только от одного его голоса кровь стынет в жилах. — Да, — согласился Мидория. Даби несколько минут обдумывал над тем, стоит ли говорить откровенно. — Я с детства был шебутной. Меня вечно тянуло на неприятности. Если мой брат был примерным хорошим мальчиком, то я был его полной противоположностью. Мой первый альфа был на несколько лет меня старше. Я влюбился в него мгновенно, как самый обычный омега. Стоило мне только его увидеть, как я хвостиком вился вокруг него. Если бы он захотел отодрать меня посреди оживлённой улицы, я бы и слова против ему не сказал. — Это из-за него ты стал злодеем? — нахмурился Изуку. — Он воспользовался тобой? Игрался? Он ведь сам был злодеем и... — Нет, — рассмеялся Даби, — тебя понесло, Изуку, успокойся, вдохни-выдохни. Он герой, когда начал со мной встречаться, уже был героем, хотя мы не встречались, это было только в моих мечтах, он просто иногда меня трахал, когда выпадала возможность, якобы в профилактических целях, чтобы отбить у меня склонность к хулиганству. Понимаешь, он уже был совершеннолетним, а я ещё нет, а в геройском мире совсем другие правила. Если ты герой, то тебе нельзя вступать в интимную связь с несовершеннолетними. Это ещё одногодкам на геройских курсах такое прощается, вроде мур-мур, какая любовь и прочая милота. А так, если бы узнали, то он вмиг бы лишился своей лицензии и никогда бы больше не восстановился. — Вот и хорошо, если бы узнали! — Мидория, не взирая на боль и плохое самочувствие, почти мгновенно разозлился. — Склоняют тут всякие герои невинных омег к сексу! Да этого ублюдка за то, что он пользовался своими полномочиями... — Тебя заносит, — омега сжал его плечо. — Я немного не так тебе сказал. Он, конечно, трахал меня при любой удобной возможности, но это я был инициатором первых наших трёх связей. Я подстраивал свои течки под его гон, чтобы он не мог устоять. Конечно, я мог бы его шантажировать. И, поверь, я его шантажировал, чтобы он меня трахал. Я любил его, Изуку, мне никто, кроме него не был нужен. Я безумно его хотел и вытрахал ему весь мозг. Я хулиганил больше обычного, чтобы привлечь его внимание. Но его вины нет в том, что я выбрал этот путь. Думаю, в какой-то степени, это могло его ранить. — Но он герой... — И я всё ещё люблю его, — мягко улыбнулся Даби. — Думаю, мы с ним идеально совместимы. Только он ещё тот упрямец. Хоши вылитая его копия. — Он отец Хоши? — Изуку удивился. — Ты до сих поддерживаешь с ним связь? Девочка на руках злодея чихнула и омега ласково поцеловал её в висок. — Я потерял с ним связь на пять лет, — Даби прикрыл глаза. — И жутко по нему тосковал. Он знает, почему я выбрал этот путь, я ему говорил. Тогда он мне не поверил, не думаю, что верит сейчас. К тому же он не знает о том, что я родил. Думаю, из-за того, что этот ублюдок срезал мою метку, он меня больше не чувствует и... — Постой, — Мидория тут же оживился. — Ты хочешь сказать, что ты родил ребёнка не просто от героя, а от героя, который пометил тебя? То есть... как... — Это был приятный подарок, — омега коснулся рукой места, где раньше была метка. — Думаю, он сделал это на инстинктах, отчасти я подтолкнул его к этому. К тому же у него был гон и он уже кончил в меня с узлом, да и я... Я почувствовал себя счастливым, Изуку. Я хотел от него ребёнка, хотел его метку. Я бы многое сделал для него. — Но он допустил, что ты стал злодеем. Это его вина, как герой он не справился, — Мидория вцепился в обивку дивана, потому что комнату вновь затрясло. Они заговорили после того, как всё более-менее успокоилось, но Изуку всё равно почувствовал подступившую к горлу тошноту. — Думаю, поэтому он и не смог больше быть героем. Знаешь ли, чувство вины. Но это лишь мои предположения, — Даби пожал плечами. — В любом случае, он выбрал профессию учителя и теперь занимается тем, что подготавливает вас, юных и зелёных, к тяжёлой и опасной геройской жизни. — Как его только можно допускать к детям, — фыркнул Мидория, лбом уткнувшись в диван. В голове была полная каша. Серьёзно, такого героя вообще следовало бы отстранить от дел. Но потом по спине Изуку пробежал холодок и он поднял голову, изумлённо уставившись на брата: — Айзава-сенсей? — Шота, — с мягкой улыбкой, кивнул Даби. — Что? — воскликнул Мидория. И в следующую секунду их тряхануло так, что они свалились с дивана, а над головой словно разверзлась бездна с оглушительным грохотом.

***

Мирай ухватился за стену, потому что коридор трясло так, что он уже был готов свалиться на колени, но устоял. Придерживая рукой кровоточащий бок, он медленно шёл в сторону выхода. Он должен успеть, он должен успеть предупредить… — Серьёзно, меня бесит, что мой отец трахал кого-то, вроде тебя, — говорит ему в спину ехидный голос. — Ты жалок и ничтожен. Ночноглаз старается не обращать внимание на говорившего. Он не знает, умрёт тут от руки лидера Лиги Злодеев или же сможет пройти чуть дальше. Но он должен рассказать Тошинори о том, что он видел. О том, что его напугало. О том, что их всех ждёт. То кровавое страшное будущее, в котором совсем не было места надежде. Потому что надежда умрёт. — И как тебе, понравилось? — рассерженной змеёй шипел ему в спину Тенко, но шёл неспешно, с отставанием, наслаждаясь тем, как его жертва медленно уползает от него, играясь со своей добычей, как кошка с мышкой. — Он грубо трахал тебя? Хватал за волосы, вдавливал твоё лицо в пол? Ну же, я хочу знать о том, как часто и как сильно он тебя драл. — Тошинори вырастил из тебя чудовище, — сплюнул герой вязкую слюну вместе с кровью. Он не оборачивался, потому что чувствовал – Шимура хочет поглумиться, хочет насладиться триумфом, поговорить об отце, упиться своей местью. — Я его самый лучший сын, — усмехается Тенко. — Ну же, расскажи мне о том, как вы трахались и какого это, носить в чреве его ублюдка, а потом рожать. И герой сразу понимает, что для сына Яги это больная тема. Он не смог выносить в себе и родить ребёнка для Тошинори. Физически не смог, а до безумства хотел. Наверное, рождённый ребёнок не от Яги не принёс ему того успокоения, на которое он рассчитывал, которым так надеялся обмануться. Это только сильнее подкосило его. Родить от кого угодно, но не от того, от кого так безумно жаждешь... — Да ты просто на яд исходишь от того, что в тебе давно не было его члена, — усмехается Сасаки, оборачиваясь. Томура недовольно опускает уголки губ вниз. — Как только Все за Одного переломает ему все кости, я нанесу последний сокрушающий удар и убью его. — А почему не сделаешь всё сам? — Ночноглаз поворачивается лицом к Тенко. — Боишься, что не сможешь? Что захочешь подставить свою задницу? Как сильно ты его любишь? — Так же сильно, как и ненавижу, — холодно отозвался Тенко. — Он должен умереть. — Потому что перестал тебя трахать? — усмехнулся Ночноглаз. — Или потому, что ты перестал быть ему интересен и он хочет ребёнка от Изуку? — Заткнись, — Шимура устремляется вперёд, оказываясь перед героем в одно мгновение. — Ты умрёшь быстро, хоть и не заслужил этого. А я убью Всемогущего, и этот чёртов мир тоже будет уничтожен. А Изуку, жалкий сучонок, понесёт от Все за Одного. Ночноглаз закрыл глаза. Он не хотел разочаровывать Тенко, но знал, что в некоторых вещах он прав. Он сожалел лишь о том, что не предупредил Яги, что не знает сейчас, жив его сын или мёртв и что будет с Мирио после его смерти. Но если надежда умрёт так скоро, то, возможно, это к лучшему, что всё кончится сейчас. По крайней мере, омега видел будущее и оно его напугало.

***

В эту секунду Бакуго думал только об Оджиро. О том, как приятно держать его в своих объятиях, как же кружит голову от поцелуев и как выбивает из него дух запах омеги. В эту минуту Бакуго понимал, что любит его больше своей жизни. Что способен любить вообще. Что Маширао и есть один большой смысл жизни. Перед смертью всегда сожалеешь о самом важном. О том, что не обнял в последний раз своего омегу, не поцеловал его, так ни разу не сказал ему, что любишь… Он представил себе всю их будущую жизнь, которая осколками осыпалась у него в руках. В голове крутилось только одно слово: «Прости». Но альфа понимал, что тот, кому оно предназначено, никогда не услышит его. Кацуки подумал об этом за мгновение до того, как вмешаться. Он не знал, как так произошло, но раненный Всемогущий, опустившийся на одно колено и державшийся за кровоточащую грудь, сейчас был открыт для поражения. И Бакуго, как никто другой, понимал, насколько это важно, чтобы Символ Мира был жив. Он не мог не влезть туда, где с ним не будут считаться, где он объективно слабее и проигрывает во всём. Он не мог игнорировать это всё, поэтому и напал на Все за Одного со спины, не позволив ему нанести сокрушающий удар. — Мальчишка, — злодей, несмотря на то, что тоже был сильно ранен, сумел уклониться от удара Кацуки и схватил его за горло, сжимая, — куда ты лезешь? Тебе дали возможность убежать, поджав хвост, и выжить. Ты думаешь, что судьба улыбнётся тебе дважды? Не улыбнётся. Бакуго понимал, что не улыбнётся. Как и не улыбнулась тем мёртвым героям, что попытались вмешаться в этот поединок за последние пятнадцать минут, и теперь их тела валялись по всей территории. Кацуки зарычал, направляя обе руки в сторону злодея и образуя взрыв. Но прежде, чем он успел использовать свою причуду, причуду использовали на нём, и альфа почувствовал, как его лицо словно разрывается, разделяется напополам, всю правую сторону будто обуяло огнём, он не смог сдержать крика боли. — Ты не выиграл, — Тошинори хватило времени, чтобы подняться и атаковать, чтобы действительно нанести сильный удар в левый бок, заставляя злодея отпустить Бакуго и отлететь в сторону. Яги скользнул взглядом по телу альфы, замечая лишь то, что тот совсем не двигается и что его лицо залито кровью, и двинулся к Все за Одного. — Я сокрушу тебя, — Тошинори почувствовал, как по телу разливается сила. — В этот раз точно поставлю точку. — Твоя сестра тоже была так уверена, — Все за Одного кашлял кровью. — Кричала, что убьёт меня, а сама уползла от меня, как побитая собака, сохранив в брюхе моего щенка. Нужно было не есть её гнилое сердце, но я хотел впервые попробовать сердце беременной омеги. Нужно было подождать, когда твоя мамаша залетит и уже тогда вырвать ей сердце. А до этого момента я бы трахал её все время, пока она бы выла и скулила подо мной. Яги почувствовал, что его вновь охватывал гнев, то гнилое чувство, что жило в нём с момента похорон матери. Он атаковал, но злодей удачно блокировал. — Знаешь, что самое забавное? Когда я буду трахать твоего сына, я ему буду в подробностях рассказывать, как драл его бабку и сестру, — ухмыляется Все за Одного. — Буду трахать его и беременным, до самых родов. Я бы с удовольствием сломал бы тебе все кости и оттрахал бы его при тебе. Но постой, не всё ли тебе равно? Ты куда больше злишься, когда я говорю про твою паскуду сестру или мамашу, но на сынка тебе что-то плевать. Или пока я им не занялся, тебя это не так сильно расстраивает? Тошинори вновь попытался нанести удар, тело болело, рана кровоточила, но Все за Одного тоже был сильно ранен. Сейчас был идеальный шанс для него, хоть и не полного уничтожения, его можно было ослабить и снова заточить. Сколько сердец он успел съесть? На сколько лет снова продлил свою жизнь? — Мальчишка, я не буду тебя убивать, — Все за Одного замирает и выпрямляется. — Я хочу, чтобы ты был свидетелем моего триумфа. Тебе я оставлю место в первых рядах. Япония станет моей, ты и глазом моргнуть не успеешь. Твой сучонок ещё не успеет выносить мне ребёнка, а я уже наведу порядок в этой стране. С животом он будет более сладким. — Долго же тебе придётся ждать, — усмехнулся Яги. — Изуку бесплоден. — Я заметил это в нём, — спокойно ответил злодей. — Он потерял ребёнка, и это при том, что он мог выносить его в своём чреве. Но это было одной из причин, было что-то ещё, из-за чего его репродуктивные функции так ослабли. Но тебе не стоит переживать, Тошинори, в первую же течку твой мальчишка понесёт от меня. Ты должен понимать, я отлично чувствую омег и я знаю что нужно делать, чтобы у них как можно скорее появилась метка или как ускорить процесс восстановления их организма, чтобы они вновь стали плодовитыми. Видишь ли, я мог и просто оттрахать его с узлом, чтобы он зачал. Я не ставлю метку по многим причинам. И только чтобы ускорить процесс восстановления организма твоего сына, мне пришлось переступить через некоторые свои принципы. — Изуку... — Не сейчас, но со следующей течки уже сможет понести, — растянул губы в оскале Все за Одного. Яги не мог поверить. Изуку ведь сможет родить только после двадцати, он... Оставалось два года и тогда бы Тошинори сам занялся этим вопросом. Он настолько был ошеломлён услышанным, что на мгновение упустил врага из виду. Мысль о том, что его план рушится к чертям, что Все за Одного сам заделает Мидории ребёнка, выбила его из колеи. Он отразил два первых удара чисто машинально, пытаясь собраться и быть готовым к битве. Но Яги слишком многое потерял, поэтому вместо третьего удара Все за Одного невесомо и быстро коснулся груди Тошинори, пуская в его тело электрический разряд, но не настолько мощный, как в начале их сражения, он уже не мог хорошо использовать эту причуду. Тяжело дыша, Яги опустился на колени, перед глазами всё плыло. — А теперь я переломаю тебе все кости, Тошинори, — Все за Одного оказался за спиной, предпочитая начать с левой руки. — Как только моя омега забеременеет, я пришлю тебе весточку в больницу.