Сын героя.

Тодороки стоял чуть позади, смотря на макушку своего омеги. Мидория не произнёс ни слова с момента, как они пересекли ворота. Шото не давил, он не мог представить, что именно сейчас творится в душе у Мидории, какие мысли сейчас съедают его и какие чувства разрывают грудную клетку. Тодороки не думал, что Изуку попросит его пойти с ним, предполагая, что Мидория в такую минуту захочет побыть один. — Возьми меня за руку, — тихий голос омеги заставил его вздрогнуть. Тодороки медленно выдохнул и встал рядом, крепко сжимая ладонь Изуку. Мидория сжал крепко его руку в ответ, но больше не произнёс ни слова. Шото перевёл взгляд на надгробье. «Мидория Инко». Благодаря той старой фотографии, где пятилетний Изуку сидит рядом с матерью, Шото знал, как выглядит Инко. Он с уверенностью мог заявить, что Мидория очень похож на неё. Но на этом всё. Больше он ничего о ней не знал. Изуку любил её, очень сильно любил, и её смерть нанесла ему большую рану. Это Тодороки мог понять. Но, думая о своей матери, Шото терялся. Был бы он расстроен так же, если бы узнал, что его мать умерла? Рей была загнивающей раной в душе, детской непрощённой обидой. Стоило ли ему попытаться поговорить с ней вновь? Стоило или… Вспоминая её последние слова и взгляд… Вдруг она скажет, что он недостоин Мидории и Эри, вдруг она скажет, что он однажды превратится в отца и причинит им боль? — Я так и не поговорил с ней, — с сожалением выдыхает омега. — Столько было возможностей, но я так боялся, что она ненавидит меня. Так боялся, что она не простила меня… Я бы рассказал ей о тебе, о Эри, о Коте, Мирио и Даби. Я бы рассказал ей, как счастлив с вами. Что у меня есть друзья и что… Хотел услышать, что она любит меня. — Изуку, — альфа осторожно посмотрел на омегу. — Не бери в голову, Шото, — Мидория всхлипнул, тут же стирая с щёк слёзы. — Не бери в голову, у меня больше нет ни одного шанса. Тодороки сжал руки в кулаки. Что он должен сказать в таком случае? Он сам имел много сожалений связанных с собственной матерью, но абсолютно терялся в словах поддержки. Должен ли он вообще хоть что-то говорить сейчас? — Наверное, это к лучшему, — Изуку присел, обнимая себя за плечи и смотря на надгробье. — Вряд ли бы она пережила смерть отца. Она его любила. — Любила после всего того, что он с тобой сделал? — вспыхнул злостью Шото. — Она ничего не знала, — Мидория зажмурился. — Возможно, догадывалась о его планах, но точно не знала о том, что он делал. Она была очень больна, Шото. Тодороки раздражённо фыркнул и отвернулся. Он не мог объяснить самому себе, откуда в нём взялась эта ярость. Почему Изуку до сих пор так дрожит перед ней, перед мёртвой, перед той, кто знала о том, что собирался Всемогущий сделать со своим сыном! Шото не мог простить мать за ожог, за болезненные слова, но Мидория простил бы своей матери всё и вдобавок счёл бы себя виноватым. Шото этого не понимал! — Ладно, — Изуку резко вскочил на ноги, вытирая слёзы и перевёл взгляд на стоящее рядом надгробие. — По крайней мере, маму похоронили рядом с её братом. Я никогда не видел своего дяди, он умер ещё до моего рождения. Я лишь знаю, что он был бетой и умер за месяц до свадьбы родителей. — Ты хочешь посетить и его могилу? — осторожно спросил Тодороки. Они оба понимали, что сейчас он говорит о Всемогущем. — Сначала хотел, — Изуку склонился, поправляя цветы, которые положил матери на могилу, — думал, что так мне будет легче поверить в его смерть. Но сейчас мне всё равно. Я увидел её могилу и, как оказалось, только это было важно. Шото молча наблюдает за Мидорией. Видеть его в чёрном костюме непривычно, да и волосы отросли только наполовину, чёрная краска оставалась на концах. — Я хочу заехать кое-куда ещё, — Мидория ближе подходит к своему альфе. — Я бы хотел познакомить тебя с Даби. Тодороки морщится. — С тем, кто похитил тебя из летнего лагеря? — фыркает Шото. — Он помогал мне и Эри сбежать от Архитектора, — пожимает плечами омега. — А ещё обрабатывал укус, когда мы оба оказались у Все за Одного. Тодороки не хотел этой встречи и этого знакомства. Но, с другой стороны, если они пойдут без Эри – это к лучшему. Ещё не хватало, чтобы их дочь общалась со злодеями. — Хорошо, — сдаётся Шото. — А потом домой, Эри ждёт не дождётся твоего возвращения. Мидория счастливо улыбается. На самом деле, он сомневался, что Тодороки захочет знакомиться с Даби. После предательства Шигараки Мидория должен был усомниться в намерениях Даби, но он верил в то, что они могут подружиться. Возможно, это было связано с тем, что он потерял родителей и нуждался хоть в какой-то родственной связи. Его только сегодня выписали из больницы. Врачи пришли к выводу, что его состояние стало лучше, а значит, окружающим вред он не нанесёт, да и метка перестала гноиться и стала уменьшаться, что явно было хорошим признаком. Да, домой очень хотелось, но перед этим Мидория хотел навестить могилу матери. Гран Торино намекнул ему об оставленном наследстве, но Изуку пока не хотел с этим разбираться. Сейчас хотелось только воссоединиться со своей маленькой семьёй, а до этого увидеть Даби и самому убедиться, что у него и племянницы всё хорошо. В принципе, Шото даже уговаривать не пришлось, он немного поворчал, но всё же согласился. — Я думаю, что Эри и Изуми нужно больше проводить времени вместе, чтобы подружиться, — говорит Мидория, когда нажимает на дверной звонок. — Не думаю, что это хорошая идея, — хмуро отвечает альфа. — Изуку, ты меня извини, но твой брат… Он обижает Эри. — Неправда, — немного растерянно отвечает Изуку. — Они просто пока не нашли общий язык. — Он похож на мелкого Бакуго. — Ты до сих пор ревнуешь меня к нему? — удивляется Мидория. — Не ревную. И вообще, не путай меня! Я говорю о том, что Эри лучше не общаться с твоим братом, потому что с ним у неё явно будет куча проблем. — Ты не можешь уберечь её от всего, — фыркает омега. — В жизни ей встретятся люди, которые обидят, а если она подружится с Изуми, то у неё будет заступник. — Я её заступник, — хмуро говорит Тодороки. — О, злобный папочка-альфа, — Мидория хихикает и, привстав на носочки, щипает Шото за щёку. — Она не будет тебе жаловаться на всё подряд и ты должен дать ей больше пространства! — Я убью любого, кто обидит Эри, — абсолютно серьёзно заявляет альфа. — А что ты будешь делать, когда она начнёт с кем-нибудь встречаться? — Мидория удивлённо приподнимает бровь. — Встречаться? — возмущённо переспрашивает Тодороки. Но дверь открывается и они вынуждены прекратить разговор. — Изуку, — Кота кидается его обнимать, стоит только открыться двери, но, заметив рядом альфу, становится хмурым. — И тебе привет, альфа, посмевший посягнуть на моего брата! — Посягнуть? — Я заберу Изуку домой и ты будешь мечтать о нём лишь во сне, — Кота показывает Тодороки язык и, втянув Мидорию в дом, закрывает дверь перед лицом Шото. — Мелкий засранец, — скалится Тодороки. — Шото, извини, — Изуку мгновенно распахивает дверь. — Изуми не со зла. — Да-да, Тодороки-сан, я не хотел, — мальчишка злобно смотрит на альфу. Шото бросает такой же злобный взгляд на мальчишку. Да, он сделает вид, что верит, но глаз не спустит с этого сорванца. И близко его к Эри не подпустит! — Изуми, пожалуйста, не начинай, — шёпотом ругается на него Изуку, когда они входят в гостиную. — Ты бы лучше свою задницу поберёг, — хмыкает Кота. — Задницу? — Шото встревает в чужой разговор. — Даби? — осознаёт Изуку. — Оу, так приятно, что ты меня помнишь, — звучит за их спинами вкрадчивый голос и раздаётся громкий шлепок. Мидория вскрикивает и подпрыгивает, резко разворачиваясь. — Ты шлёпнул меня? — Изуку в полном потрясении уставился на брата, но в его руках не было ремня. Мидория потирал ягодицу, потому что она горела. — А ты пытался срезать метку, — Даби мрачнее. — Совсем сбрендил? Шото, собиравшийся вступиться за Мидорию и закрыть его собой, передумывает. Потому что этот Даби, как бы к нему Тодороки не относился, дело говорит. — Ой, ну я же говорил, — Кота ныряет за спину Тодороки. — Изуку, он и не так может! — Ты бил Изуми? — возмущается Изуку. — Хуже, — хмыкает Кота. — Постоянно шлёпает надсмотрщика. — Надсмотрщика? — вместе спрашивают Тодороки и Мидория. — Как же я вас всех ненавижу, — обречённым голосом говорит Шота, который, как оказалось, стоял у стены и держал в руках ребёнка. — Айзава-сенсей? — хором изумляются его ученики, но тут же краснеют и опускают взгляд в пол. Потому что это неловко, знать о личной жизни своего учителя. — С Хоши всё хорошо, да? — Мидория взглянул на Даби. — С ней да, но с тобой сейчас всё будет не в порядке, — оскалился омега, намереваясь схватить брата. — Даби, фу, — Айзава связал его бинтами и притянул к себе. — Очень оскорбительно, — фыркает злодей, пытаясь выбраться. — Мне нужно покормить дочь, чудовище, отпусти меня. Шота цыкнул и всё же отпустил омегу, передавая ему на руки девочку. — Вижу, что ты пришёл в себя, — обратился Шота уже к Мидории. — В ЮЭй вернёшься? — Да, — кивает Изуку и бочком подкрадывается к Даби, тихо шепча: — Можно я подержу Хоши на руках? — Держи, — омега без проблем передаёт ему свою дочь. — Пойдём со мной на кухню, поможешь, мне нужно её покормить, а тебе пригодятся новые знания. — Но я… — В любом случае, твой альфа постарается, чтобы в будущем в твоём животе появились детки, — хмыкает Даби, заставляя Изуку краснеть и, бросив на Шото оценивающий взгляд, добавляет: — А он ничего так, симпотяжка. В постели как? — Даби! — Изуку горит от смущения. — В смысле в постели? — недоумевает Кота. — Изуми, уши заткнуть и не слушать, о чём говорят омеги! — командным голосом повелевает Даби. — Но… я… — Изу-чан! — повышает голос Даби. — Вот чёрт, — рыкает мальчишка и демонстративно затыкает уши. — Я всё равно знаю, что ты подслушиваешь, — усмехается старший брат. — Но, в любом случае, омеги пойдут на кухню и посплетничают, а альфы останутся тут и пообсуждают свои штучки. Кота недовольно фыркает, так как его гордость не позволит ему идти вслед за омегами. Он же всё-таки альфа! Омеги удаляются и Тодороки чувствует неловкость. С одной стороны, тут бесящий мальчишка, а с другой – учитель, с которым личную жизнь никак не хочется обсуждать и уж тем более узнавать о его. — Это нормально, что мы их оставили одних? — взволнованно спрашивает Изуку, покачивая девочку на руках. — Ну, пусть страдают, если не смогут найти общий язык, — фыркает Даби, заглядывая в холодильник. — Когда у тебя течка? — Что? Течка? Ну... Вроде, через две-три недели, — задумчиво тянет Мидория. — Но из-за метки всё может поменяться, так что я точно не знаю. Даби лишь усмехается, начиная подогревать детскую смесь. — Значит, у кого-то скоро будет жаркий секс, — подмигивает ему Даби. — Как ты можешь говорить такое при дочери!? — возмущается Мидория, недовольно посмотрев на брата. — Ой, брось, она ещё ничего не понимает, — фыркает злодей. Изуку смотрит на девочку в своих руках и она смотрит на него. И Мидории кажется, что всё она понимает и краснеет только сильнее. — Изуми жалуется на тебя, — решает сменить тему разговора Изуку. — Этот олух вечно жалуется, — усмехается Даби. — И не уходи от темы. У вас два года не было случки, твой альфа тебя не порвёт? — Даби, — возмущается Мидория. И решается отыграться. — А что у тебя с учителем Айзавой? Тоже был се-се… Нет, он не может при ребёнке. — Я б ему дал, — злодей пожимает плечами, — но у меня течки нет, чтобы он терял голову, а так он воротит нос и строит из себя независимого гордого альфу. Но слово даю, стоит мне потечь, как он слюни будет пускать возле моих ног за возможность вылизать мне задницу. — Даби, — голос у Мидории дрожит, это слишком смущает. — Ты говоришь гадости! — Гадости? — удивлённо смотрит на него омега, проверяя, насколько подогрелась смесь. — Твой альфочка не пихал в твою задницу язык? — Прекрати, — Мидории дурно. — Что ты такое несёшь? — Сколько течек вместе вы провели? — Даби задумчиво смотрит на брата. — Одну, — и да, за три года – ну, почти три – отношений, течку вместе они провели только один раз. — Оу, детки, вы что, обет целомудрия давали? — присвистывает злодей, забирая дочь. — Понятно, почему он так не делал. Ну, знаешь, альфы любят так делать со своими парами, потому что для них смазка на вкус становится... — Шото никогда так делать не будет! — резко и твёрдо говорит Изуку. Он хочет закончить этот пошлый разговор. Это просто дикость! Тодороки никогда не будет своим языком… — Ладно, пуся, не заводись, — Даби стал кормить дочь. — В любом случае, мне не хватало компании омеги. Знаешь, когда тебя окружают одни альфы, это начинает раздражать. — Мы сегодня начнём снова жить вместе, — Изуку садится за стол. — Я, Шото и Эри. И снова дома у Старателя. За эти два года Эри так изменилась. Я постоянно говорил с ней по телефону, пока был в больнице и она… так быстро выросла, а меня не было рядом в тяжёлые минуты. Я чувствую себя виноватым перед ней. — Да брось, с ней же был папочка, — фыркает Даби. — Хотел увидеть твою детку, почему без неё пришли? — Ну, — уклончиво тянет Мидория. — Мы ходили на могилу моей матери и Эри лучше не... — А если быть честным? — пристально смотрит на него злодей. — Изуми и Эри поссорились в первый день знакомства, — тяжело вздыхает Изуку. — И Шото не хочет, чтобы Эри общалась с Изуми. — Ну, тут я могу его понять. Изу-чан бывает тем ещё засранцем, — усмехается Даби. — Но в следующий раз приходите вместе. Пусть познакомится со своей двоюродной сестрёнкой. Не всё же знать своих дядек. — Я попробую уговорить Шото, — соглашается Мидория. Омега довольно кивает. Изуку даже не замечает сколько времени они проводят за болтовнёй. Их прерывает Изуми, вбегая в комнату. — Так не честно, я тоже хочу говорить с Изуку! — альфа подбегает к Мидории и обнимает его. — И мне надоели эти… Они там говорят про причуды и Все за Одного, а ещё про то, как с омегами тяжело! Нытики! — О, так они спелись, — хихикает Даби. — Шоте лишь бы дать повод поныть. — Шото не нытик, — недовольно насупился Мидория. — Расслабься, я про своего, — ухмыляется Даби. И Изуку становится немного неловко. Точно, Тодороки Шото и Айзава Шота, их имена очень похожи.

***

— Если это всё, то ты можешь идти, — Энджи устало потирает виски. — У тебя сегодня семейное празднество? — ухмыляется самый ненавистный на свете голос. — Ястреб, пока я не вытолкал тебя вон, просто уйди сам, — ещё миролюбиво просит Тодороки. Эта жизнь стала совсем невыносима. Он должен был скрепя зубами терпеть общество всех тех, кого мечтал придушить. Ястреба он мечтал придушить больше всех на свете. — Первый снова не в духе? — усмехается блондин. — Расслабляющий минет? — Я расслаблюсь, когда выбью тебе зубы и вырву твой поганый язык, — Энджи следит внимательным взглядом за своим гостем. — Если бы это не было срочным, я бы не пустил тебя на порог собственного дома. — А ты у нас садист, — усмехается Ястреб. — Прости, мы немного не совпадаем, я не мазохист, но ради тебя готов потерпеть. — Твои дурацкие шуточки... — О, ну, Старатель, хватит уже! — устало вздыхает блондин. — Каким образом тебе доказать, что сейчас я омега и что хотеть меня – это вполне нормально? Ты такой упёртый, что порой это жутко бесит. — Уходи вон, — просто говорит Энджи. — Моё гостеприимство не вечное. — Что мне, в течку к тебе заявиться, чтобы ты понял, что теперь между нами связь? — Ястреб нахмурился. Поначалу это было и впрямь забавно. Наблюдать, как Старатель бесится в его присутствии, как остро реагирует на каждое слово, иногда вспыхивает, как рождественская ёлка. Ровно до той поры, пока его не стало ломать. Слишком быстрая перестройка тела после того, как он был готов стать альфой, да и отсутствие того самого альфы влияли на него худшим способом. — Будь это Рэйден, я был бы больше счастлив. Да даже Юичи и тот сообразил бы куда быстрее! Это не мои шутки, а природа. Я гамма и если вовремя не решу сам, то будет зависеть от того, кого я встречу раньше, кем я стану. Я честен с тобой, чёрт возьми, хотя мог бы и соврать. — Вон! — Мне начать встречаться с Юичи, чтобы ты хоть немного приревновал? — Ястреб скрещивает руки на груди. — Мы можем потрахаться прямо под крышей этого дома. Энджи смотрит на него диким взглядом, а второй продолжает, сопровождая всё это необходимыми интонациями. — Я буду подставлять ему задницу и знаешь, что ты будешь слышать? — Что ты стонешь, как шлюха? — Да! — победоносно говорит Ястреб и со сладким стоном пытается изобразить более подробно: — О да, Юичи, бери меня жёстче! Давай быстрей, не останавливайся, о да! Ах, Юичи! Энджи рычит. Он не может понять того чувства, что вспыхивает вместе со злостью, оно незнакомо и оно душит. Тодороки в считанные секунды оказывается возле гаммы и хватает его за шею, с силой сдавливает. Ястреб пытается смеяться, но выходит хрипло и еле слышно. Его реально душат. А ревнует Старатель по-страшному. Но всё же такая реакция тоже хороша. Энджи жмурится и отпускает Ястреба. Но гамма не успевает отойти, как его стискивают в объятиях. Энджи сдавливает его почти до хруста позвонков, отрывая от земли и носом утыкается ему в шею. Потому что пахнет сладко, до одури сладко. Так, что его ведёт. — Полегче, — еле слышно просит второй, потому что он не может дышать в таком положении, крылья просто ломит и всё, что он может, это беспомощно болтать ногами в воздухе. — Если хочешь мною дышать, можно и поласковее немного быть. Энджи рыкает и разжимает объятия и Ястреб падает к его ногам, хрипя и пытаясь отдышаться. Тодороки ненавидит себя и презирает за подобную слабость. Она недопустима, он не может так низко пасть, как его сыновья. Он не поведётся ни на какие уловки! — Трахни ты уже просто меня, — Ястреб потирает шею. — И тебе легче станет, и мне. — Вон, — Энджи указывает ему на дверь. И для второго этого достаточно. Его сегодня хотя бы понюхали, ну и немного облапали. До Энджи придётся долго пробиваться, точнее, до его закостенелого сознания. Боже, и это герой номер один, который отталкивает от себя того, в ком нуждается. — И не смей приближаться к моим сыновьям, — рычит Энджи. — Ко всем или только к Юичи? — смеётся Ястреб. — Ни к кому. — О, ну, значит, я могу переспать с прекрасной Фуюми-сан? — Вон! — вспыхивает Энджи. — Ладно-ладно, — гамма примирительно поднимает руки вверх. — Уйду я, уйду. Но в следующий раз я могу постонать и твоё имя. Тодороки вновь вспыхивает от злости.

***

Изуку стискивает свою дочку в объятиях. — Вы задержались, — Эри явно немного огорчена. — Очень сильно! Наверное, всё же не немного. — Прости, — Мидория выпрямляется и оглядывается. — А где Фуюми-сан? — Всё ещё в больнице, — говорит Эри. — В больнице? — Изуку озадаченно смотрит на Шото. Почему его альфа ему об этом не сказал? Что вообще могло случиться с их сестрой? Тодороки молча проходит на кухню и садится за стол. — И как она? — Вроде лучше, — Эри пожимает плечами. Но альфа не отвечает, и у Мидории закрадывается дурное предчувствие. Но он расспросит у Тодороки всё потом, не в присутствии дочери. — Где Рэйден? — спрашивает Шото у девочки. — Старатель отправил его куда-то с поручением, — хмурится Эри. — А Юичи? — Шото хмурится точно как его дочь. Похоже, что они успели перенять друг у друга несколько привычек. — Тоже был отправлен по делам, — омега обиженно скрещивает руки на груди и поджимает губы, смотря в пол. — Я два часа как сижу одна и жду вас. Хотя, жду вас я куда больше. — Прости, моя маленькая, — Изуку чувствует себя виноватым. — Хочешь, мы возьмём тебя в следующий раз? — Да! — звучит радостно. — Нет, — отрезает альфа. — Но пап, — Эри поворачивается к Шото. — Там Кота. — Тот мальчишка? — восклицает Эри. — То есть, вы первым делом навестили его, а не вернулись ко мне? — А ещё Даби, Мирио и Хоши, — Мидория аккуратно поправляет волосы дочери. — Ты же хочешь увидеть свою двоюродную сестру? — У меня есть сестра? То есть, у меня есть ещё… — Я сказал, что этого не будет, — возражает Шото. И он непреклонен. — Мам, — Эри со слезами смотрит на Мидорию. Сестричку она увидеть всё же хочет. — Я позже поговорю с папой, — шёпотом обещает Изуку. Девочка благодарно улыбается и тут же решает отвлечь всех. — Нужно заново согреть чай, а ещё у нас есть торт. Я нарисовала несколько открыток и рисунков, но они у меня в комнате и я покажу их позже. — Хорошо, сейчас тогда займёмся чаем, — Мидория начинает хозяйничать на кухне. Тут не особо что-то изменилось с последнего раза. — Мам, а можно я сегодня посплю с вами? — робко спрашивает Эри. — Конечно, милая, — соглашается Мидория. Возможно, у Шото были несколько иные планы, Изуку в этом просто уверен, но он не мог отказать своей дочери в такой маленькой просьбе, учитывая, сколько они не виделись и как много он пропустил. — Я так рада, что ты теперь дома, — счастливо говорит Эри. — Теперь мы снова все вместе. Так ведь будет всегда? — Ну, не совсем, — Изуку нервно прикусывает губу, когда расставляет стаканы с чаем. — Ты снова нас бросишь? — голос у Эри дрожит и на её глаза наворачиваются слёзы. — Нет, моя хорошая, конечно нет, — Изуку тут же целует её. — Просто я и папа доучатся в академии. Мы должны будем вернуться. — И вы не будете жить тут? — Боюсь, что не получится, — гладит её по голове омега. — Но мы все выходные и каникулы будем дома, обещаю. И будем делать всё, что ты захочешь. — Я подумаю, — Эри пододвигает к себе стакан. — Но мама всё равно пока не восстановится, в академию не вернётся, — говорит Шото. — Так что какое-то время она будет здесь с тобой. — Правда? — тут же веселеет Эри. — Жалко, что папа не останется. — Ну, пусть девочки развлекаются, — подмигивает ей Тодороки. Изуку обиженно пинает Шото под столом. В каком месте он девочка? — В следующий раз бей точнее, — хмыкает альфа. — Ты нарываешься? И в какой момент Тодороки стал таким дерзким? Где эти его обещания быть нежным, заботливым и внимательным? В последнее время он дерзит и дразнит. — Кстати, — вдруг вспоминает Эри, — а дядя Рэй обещал, что скоро у него будет свадьба. — У Рэйдена кто-то есть? — Изуку бросает обиженный взгляд на Шото. Значит, он, как пришёл в себя, рассказал ему всё-всё о себе, а этот… этот наглый альфа умалчивает от него важные вещи! Это точно его Шото? — Да, он встречается с омегой, — Тодороки недовольно скривился. Он вообще не хотел бы говорить о Рэйдене. — Его омега тоже парень, хотя ты всё равно что девочка, Изуку, но он… Ау, вот сейчас попал! — Я, по-твоему, на кого учусь? — победоносно улыбается Мидория, испытывая радость от того, что в этот раз точно попал по ноге альфы. — Так вот, свадьба! — Эри вмешивается в разговор. — Нам нужно выбрать платья. Ой, то есть мне. Шото быстро приподнимает брови и опускает, довольно хмыкая. Вот мол, Изуку, ты у нас тут тоже девочка. — Отличная идея, Эри, — Мидория скрещивает руки на груди, смотря на Шото убийственным взглядом, — вот все втроём и придём в платьях. — Ты думаешь, я не смогу нарядить тебя в платье? — хмыкает Тодороки. — Тебе так хочется увидеть меня в платье? — Изуку даже не знает, разозлён он, смущён или растерян. И по губам альфы читает это немое: Без одежды. И краснеет. Чёрт, ещё не вовремя вспоминается разговор с Даби. Благо, что хоть их дочь на него не смотрела! — Мам, тебе плохо? — взволнованно спрашивает Эри. — Маме нужно прилечь, — говорит Шото. И Изуку согласен с альфой. День просто дурацкий, отдохнуть не помешает.