Сын героя.

— У тебя так красиво получается, — говорит Изуку, заглядывая Эри через плечо. Девочка оборачивается и одаривает омегу счастливым взглядом. — Папа записал меня в художественную школу, — с гордостью заявляет девочка. — Учитель говорит, что мне нужно больше стараться и тогда в будущем у меня будут получаться красивые картины. — Они уже красивые, — Мидория целует дочь в макушку. — Тебя заплести? — Давай, а то папа не умеет, — хихикает Эри и садится прямо. Изуку берёт расчёску и осторожно проводит ею по волосам Эри, они тоже отросли, но Изуку почему-то обратил на это внимание только сейчас. — Прости, что оставил тебя, — шёпотом просит Мидория. — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — Главное, что ты вернулась, мам, — отвечает девочка. — Я постараюсь всегда быть рядом с тобой, — Изуку заключает девочку в объятия, прижимаясь щекой к её щеке. — Как только мы с папой окончим академию, будем жить вместе. — И уедем из этого дома? — Я не знаю… Мидория не думает, что это возможно, пока Все за Одного жив. Шото не говорит с ним про злодея, хотя Изуку и пытался у него что-то выспросить, тот ни в какую не отвечает. Но одного в город не отпускает. Раз Гран Торино позволяет ему со своим альфой спокойно передвигаться по Токио, то Все за Одного сейчас находится за пределами столицы. — Я скучала по тебе, мам, папа тоже скучал, хотя мы с ним и не говорили об этом, — Эри затихает на мгновение, а затем снова продолжает: — В какой-то момент я подумала, что папа будет с другой. Понимаешь, тут была… — Папа бы никогда, — прерывает Изуку. — Никогда не сомневайся в своём папе. — Хорошо, — соглашается Эри. И Изуку заплетает ей косу, тихо напевая какую-то мелодию. — Мам, — нерешительно тянет омега. — А помнишь того грубого мальчика в больнице? — Изуми? — тут же оживляется Мидория. — Да, он сказал, что твой брат. — У нас один отец, — коротко отвечает Мидория, но тут же дополняет. — Но Изуми очень хороший. — Назвал меня дурой, — фыркает Эри. — Он и меня в первую нашу встречу обзывал, — Изуку поворачивает стул и приседает на корточки перед дочерью, беря её маленькие ладошки в свои руки и несильно их сжимая. — Он с самого детства одинок, Эри. А сейчас у него и вовсе не осталось родителей. Пожалуйста, не злись на него. Изуми такой колючий, потому что его никто не любил, а ведь ты сама знаешь, какого это, когда тебя не любят. Эри поджимает губы, на её глаза наворачиваются слёзы, но она кивает. Изуку не собирался напоминать ей об Архитекторе. — Я не имею права просить тебя об этом, ты должна решать сама, — мягко говорит Мидория. — Но, пожалуйста, если у тебя получится, подружись с Изуми. Эри молчит некоторое время, в ней явно происходит маленькая борьба, но она всё же выдыхает и соглашается. — Я попробую. Но я не обещаю, мам. — Просто попробуй, — счастливо улыбается Мидория и решает сменить тему разговора. — Папа до сих пор учит тебя управлять причудой? — Да, мы почти каждый день тренируемся, когда у него получается бывать дома, — тут же счастливо делится новостью Эри. — Папа у нас такой молодец, — довольно говорит Изуку. — А… мам, — Эри нерешительно касается бинтов на шее омеги, — твоя рана… Она ещё долго будет заживать? — Я не знаю, — Мидория опускает глаза.— Но очень надеюсь, что скоро. Девочка больше не решается ничего спрашивать, видя, что расстроила своего родителя. — А у тебя ведь тоже будет ребёнок, как у тёти Фуюми? — неожиданно спрашивает Эри. — Что? — Изуку даже теряется. Он совершенно не ожидал подобного вопроса. — Вы же будете меня любить после того, как у вас с папой родится ещё один ребёнок? — Эри опускает глаза. — Мы с папой всегда будем тебя любить, — тут же заверяет её Мидория. — Ты наша первая и старшая доченька. И, Эри, если у меня и будут дети, то ещё не скоро. — Почему? Ты болеешь? — обеспокоилась девочка. — Немного, — Изуку печально улыбается. У Эри уже мог бы быть братик или сестрёнка и ему… Так, нет, не думать об этом. У него есть Эри. — Я люблю тебя, — Мидория тут же заключает её в объятия, жмурясь и не позволяя себе плакать. — Я очень сильно люблю тебя, Эри. — И я тебя, мам, — она так же крепко прижимается к нему в ответ. И в этот момент в кухню заходит альфа. — Приятно видеть, что в этом доме не все вымерли, — с усмешкой говорит герой. — Дядя Рэй! — тут же счастливо улыбается Эри. Изуку приветливо кивает брату своего альфы. — Отличная погодка, — говорит Тодороки, присаживаясь за стол. — А вы что делаете? Рисуете? — Да, — девочка протягивает свой рисунок альфе. — А ещё показывала кое-что маме из своих старых работ. — Да у тебя талант, — говорит Рэйден, смотря на рисунок. — Сразу видно, что ты вся в меня. Эри только заливисто смеётся. С Рэйденом ей проще всех. Он умеет отвлекать, веселить и наполнять жизнь лёгкостью. — Жаль, что я в своё время не украл твою маму и не женился на ней, — подмигивает он девочке. — Эй, мама только для папы! — весело возмущается малышка. — К тому же у тебя скоро свадьба! — О да, мой омега намного круче твоей мамы, — тут же делится герой. — Милый, скромный и невероятно красивый. — Моя мама лучше! — тут же вступает в спор Эри. А Изуку молча решает налить всем лимонад. Приятно видеть Эри такой беззаботной. Мидория боялся, что у его дочери может быть глубокая депрессия из-за всего, через что ей пришлось пройти. Но сейчас она была самой нормальной и самой обычной. Словно и не было этих опытов Архитектора, той пугающей сцены со Всемогущим, ухода самого Изуку. Будто ничего из этого не оставило отпечаток на её сердце. Или всё же… её раны намного глубже и прячутся под этим показным счастьем и весельем? — Мать семейства не в духе? — с усмешкой спрашивает Рэйден, отвлекая Мидорию от своих мыслей. — Хочу познакомиться с твоей омегой, — Изуку смотрит на Тодороки. — Хочу увидеть того, кто вынужден терпеть твой ужасный характер и посочувствовать бедняге. — Не надо, у меня прекрасный характер, а мой омежка – золотце! — тут же говорит альфа. — И любит меня очень сильно, вот так вот. — У вас скоро свадьба? Ты настолько серьёзно настроен? — Я стану отцом, — Тодороки пожимает плечами. — Когда, если не сейчас? — Ты… — Изуку даже задыхается от такой новости. — Шото мне даже не сказал! — А он не знает, — хмыкает альфа. — Ты первый, кому я сказал, Изу-чан. Нашего папашу уже не удивишь внуками, так что делюсь с тем, кто может за меня искренне порадоваться. Мидория хочет о многом спросить. Шото лишь упоминал, что омега его брата парень и что Старатель против их отношений, а значит не одобрит свадьбу и... Как он отнесётся к ребёнку? Как бы он отнёсся к ребёнку Изуку и Шото? Но почему альфа говорит, что Мидория единственный, кто за него порадуется? Ладно Шото, он ещё тот скряга. А Фуюми и Юичи? Разве они не поддерживают своего брата? — У меня будет братик? — тут же радостно хлопает в ладоши Эри. — Или сестрёнка? — Это чудесная новость, — Мидория встаёт и, обойдя стол, обнимает Рэйдена. — Я очень рад за тебя! — Спасибо, — альфа обнимает омегу. — Приятно, что в этой семье хоть кто-то рад за меня. — Я тоже рада! — возмущается Эри, что про неё забыли. — Ты наше маленькое солнце, ты всегда за всех рада, — подмигивает ей герой. — И, кстати, собирайся, у меня к тебе важное поручение, пойдёшь со мной. — Что? — девочка выглядит немного растерянной. — Но мама только вернулась и я хотела провести с ней побольше времени. Я… — Это наша сверхважная миссия, Эри, — таинственным шёпотом говорит ей Рэйден. — То самое мега большое дело! Собирайся. — Всё, поняла, — тут же кивает малышка и вскакивает на ноги, собирая рисунки и карандаши. — Сейчас буду готова. И вихрем выбегает из кухни. — Важное дело? — Изуку садится на своё место, с подозрением смотря на альфу. Эри так быстро согласилась, хотя не отлипала от Изуку ни на минуту. Что такого важного эти двое собирались делать, что его дочь даже не пришлось уговаривать? — Считай, даю вам возможность с Шо-чаном хоть немного уединиться, — подмигивает Рэйден. Но явно лукавит. И Мидория не собирается тратить появившуюся возможность на препирательство. У него есть несколько серьёзных вопросов, которые он бы не осмелился спросить при дочери. — Все за Одного сейчас не в Токио? — Изуку должен быть хоть о чём-то осведомлён. — Столица чиста, — соглашается Тодороки, но тут же добавляет: — я не могу тебе об этом говорить, Изу-чан. Даже не спрашивай. Мидория недовольно скрипит зубами. Сколько у него времени? Как быстро соберётся Эри? — Что с Фуюми? — Точно неизвестно, понизился гемоглобин, давление упало, метка сошла. Но ей стало лучше и уже на следующей неделе её выпишут. И нет, не надо её навещать, она сейчас никого не хочет видеть. Он будто бы опережает все вопросы Мидории. Или мысли научился читать? — А что… — Я вернулась! — Эри возвращается запыхавшаяся, с жёлтым рюкзачком за спиной. — К выполнению миссии готова! И когда это она научилась так быстро собираться? Что же это за важное дело, что она такая стремительная? Нормально ли их отпускать вдвоём в город? Изуку ругает сам себя. Рэйден герой и с ним его девочка точно будет в безопасности. — Прости, Изу-чан, нужно бежать, — виновато говорит Рэйден, вставая из-за стола. Но Изуку кажется, что тот только рад появившейся возможности сбежать, чтобы не отвечать на другие вопросы омеги. — Хорошо отдохнуть! — Я напишу Шо-чану, как мы закончим, — говорит Рэйден, когда они направляются к выходу. И Мидория понимает намёк – Эри ураган, и если они с Шото всё же зайдут далеко, то будут предупреждены о возвращении дочери, чтобы избежать неловкого момента. — Скоро буду, мам, не скучай! — машет ему Эри. Омега стучит пальцами по столу. Чем сейчас занят Шото? Он в додзё? При мысли о додзё становится неловко, вспоминая, что они там вытворяли. И Шото там ещё продолжает тренировать Эри?! Чтобы отвлечься, Изуку занимается посудой, а затем всё же направляется на поиски своего альфы. Эри некоторое время будет отсутствовать и Мидория сможет немного побыть с Шото вдвоём. Но в додзё альфы нет. Изуку заглядывает в гостиную, в их комнату. Но Тодороки словно пропал. Устало выдохнув, Мидория заваливается на кровать спиной, смотря в потолок. И где искать Шото? Но, к счастью, искать не надо, потому что в комнату заходит альфа, явно после душа. — Тренировался? — Да. А где Эри? — Тодороки ни слова не говорил против того, что их дочка не отлипала от Мидории и давал им больше времени, чтобы побыть вместе. Хотя Мидория знал, что альфа очень сильно хотел провести время наедине со своей омегой. И откуда в нём порой столько терпения? — Рэйден забрал, — Изуку приподнялся на локтях. — Есть ли что-то ещё, Тодороки-сан, чего я не знаю? — К чему такая официальность? — Шото ещё раз вытирает влажные волосы полотенцем и вешает его на спинку стула. — В чём я опять провинился? — Может в том, что ничего мне не рассказываешь? — Изуку приподнимает одну бровь. — Рэйден сказал, что Фуюми-сан должны выписать на следующей неделе. — Я не знал. — Ты вообще не интересуешься своей семьёй? — хмурится Мидория. — В последнее время моя голова была забита только тобой, — альфа подходит к кровати. — Считай меня кем хочешь, но я ни о чём другом думать не мог. — Ладно, — сдаётся Мидория и садится. — Я хотел бы встретиться с Минетой. Шото только недовольно хмурится. — Сейчас у меня нет телефона, чтобы с ним созвониться, — тут же поясняет Изуку. — Я по нему соскучился, он мой друг. И мне есть о чём с ним поговорить. — Ты всегда можешь поговорить со мной. — Шото, — хмурится Мидория. — Есть омежьи вещи, которые с альфами не обсуждаются. А Фуюми-сан тревожить я не хочу. Хотя мы снова можем сходить к Даби и я... — Ладно, — устало выдыхает Тодороки. — Я свяжусь с Минетой и организую вам встречу. — Спасибо, — счастливо улыбается Изуку. — Для меня это очень многое значит, Шото. — А для меня многое значишь ты, — альфа наклоняется и целует омегу. Изуку в ответ несильно кусается и с ногами забирается на кровать, отползая. — О, нет-нет, вы не заслужили поцелуев, Тодороки-сан, — смеётся Мидория. — И как же мне их заслужить? — Тодороки забирается на кровать следом, медленно подползая к омеге. — Для начала ответить на главные вопросы, — Изуку по крайней мере должен попытаться воспользоваться такой возможностью. — А если я просто возьму тебя в плен? — Шото довольно быстро настигает Мидорию, нависая над ним. — И буду пытать тебя до тех пор, пока ты не сдашься? — В плен не хочу, ни один плен мне не нравился, — Изуку обвивает его шею руками и трётся носом о щёку. — Хочу просто своего Шото. Нежного и ласкового. Тодороки довольно улыбается. Вот так нормально, вот так хорошо. Чувствовать своего омегу рядом, знать, что важен ему. И никуда больше не отпускать, не позволять сбегать или исчезать. — О чём вы говорили с Даби? — Тодороки несильно кусает его за щёку, а его руки уже под кофтой омеги, оглаживают живот. — А вы с Айзавой-сенсеем? — вопросом на вопрос отвечает Мидория. — Всякие пустяки, — фыркает Шото, прикусывая мочку уха омеге и старательно вылизывая раковинку. — Про академию и тренировки, как невыносимо терпеть рядом омег, постоянно переворачивающих всё кверху дном и делающих по-своему, вопреки здравому смыслу. — Ты жаловался нашему учителю на меня? — хихикает Изуку, стягивая с Тодороки футболку. — Немного, — усмехается Шото, так же освобождая Изуку от верха и, склонившись к его груди, целуя нежно и осторожно. — Так что говорил тебе твой братец? — Всякие гадости, — сладко тянет Мидория, выгибаясь под руками и губами альфы. — Ммм… я так по этому скучал. — Ты не представляешь, как я скучал, — голос альфы становится ниже и начинает хрипеть. — И теперь ты от меня никуда не сбежишь, Изуку. Если понадобится, то запру тебя в этой комнате и никуда не выпущу. — Это ужасно, Шото, — говорит Мидория, но сам смеётся. — Откуда в тебе столько агрессии? — Во мне слишком много тоски, — возражает альфа и прикусывает выемку пупка. — Её так много, что тебе понадобится приложить немало усилий, Мидория-сан, чтобы избавить меня от неё. — Дурак, — хихикает Изуку, чувствуя лёгкую щекотку на ребрах. — Так что он тебе говорил? — лицо альфы в мгновение оказывается близко. — Всякие гадости, — уклончиво говорит омега. — Какие? — Ну… о течке, об альфах, о том, что ты… нет, Шото, это смущает… — Что я? — рука Тодороки накрывает пах Мидории и тот тихо стонет. Омега уже возбуждён. — Что в парах принято, чтобы альфа… что альфам нравится смазка на вкус, — со всхлипом говорит Мидория, непроизвольно двигая бёдрами вперёд, под нежную ласку руки альфы. — Интересно, — хмыкает Тодороки. — Ты не будешь делать это своим языком, — тут же говорит Мидория. — Я запрещаю. — В течку ты будешь молить меня об этом, — усмехается альфа и приспускает штаны омеги, высвобождая его член. — А это нормально? — Изуку взволнованно хватается за плечи альфы. — Что именно? — Ну… что мы пытаемся сделать это сейчас… когда у меня его метка. — Ты мой, — твёрдо говорит Тодороки и целует омегу. Эта метка сойдёт, обязательно сойдёт и Шото поставит свою. Он сжимает возбуждённый член омеги, нежно его лаская. Изуку так сладко стонет ему в рот, что даже от этого можно кончить. Мидория разрывает поцелуй и выглядит немного растерянным. — У меня… кажется, смазка, — как-то неуверенно говорит он. — Течка начинается? Хотя Тодороки не чувствует приближающегося гона. Да, нос его до сих пор подводит, но он явно бы уловил усилившиеся феромоны омеги. — Нет, просто… — Мидория действительно чувствует влагу между ягодиц. — Разве это нормально? — Всё нормально, — успокаивает его альфа и он спускает штаны ниже, чтобы скользнуть пальцами между ягодиц. — Действительно смазка, — говорит Тодороки, растирая по пальцам влагу. — Не знаю, плохо ли это, но для нас в данный момент точно хорошо. — Нет, — Мидория перехватывает руку Тодороки, когда он почти подносит её ко рту. — Ты не будешь этого делать. — Но я хочу попробовать, — просто говорит альфа. — Нет, — Изуку непреклонен. — Изуку, это только смазка, — как что-то само собой разумеющееся говорит Тодороки. Мидория не может объяснить этого чувства бунта внутри. Но он точно против. Шото не должен этого делать. Не сейчас точно. Хотя и насчёт другого раза омега не уверен. — Не сейчас… — с Тодороки бессмысленно иной раз спорить и Изуку опускает глаза. Лучше отложить разговор до лучших времён. — Не когда у меня его метка. Шото молчит несколько секунд, но всё же поддаётся. — Хорошо, — он наклоняется к своей омеге и целует осторожно. Мидория отвечает на поцелуй и поглаживает плечи Тодороки, несильно царапает лопатки. — Тебе, наверное, всё же лучше лечь на живот, — заботливо говорит альфа. Мидория сперва хочет возразить, но у него давно не было секса, да и смазка делу не так сильно поможет. Предостережение Даби о том, что Шото может порвать его, немного пугает. А что, если он и вправду пока не готов? — Хорошо, — соглашается Изуку избавляясь от всей одежды и садится на четвереньки. Это как-то смущает. Потому что он не видит Шото, а хотелось бы видеть его лицо и все его действия. Тодороки молча освобождается от своей одежды, рассматривая как по внутренней стороне бедра омеги стекает смазка. Её достаточно много и это хорошо. — Расслабься, — альфа целует его крестец, оглаживая ягодицы. Мидория прикусывает губу и прижимается грудью к кровати, сильнее разводя ноги в стороны и прогибаясь в пояснице. Это смущает ещё сильнее, но возбуждение всё же берёт верх. — Ты такой сексуальный, — говорит Тодороки, несильно прикусывая правую ягодицу. — Господи, Шото, не говори таких вещей, — тихо просит Изуку. Альфа только хмыкает и осторожно проталкивает палец в Мидорию. — Ох, — Изуку дёргается, но остаётся в своём положении. Он уже и забыл об этих ощущениях. Словно снова девственник. И от этого так неловко. — Ты такой тугой, — говорит Шото, добавляя уже второй палец и активно разрабатывая вход. Мидория прикусывает губу, хватаясь за простыни. Это не то, чтобы дискомфортно, даже в какой-то степени заводит ещё больше. Но омега уже скрипит зубами на третьем пальце. Шото целует ему спину, гладит свободной рукой живот и спускается к возбуждённому члену. — Тебе не больно? — заботливо спрашивает Тодороки, стараясь протолкнуться пальцами глубже. — Нормально, — хрипло выдыхает Изуку. — Если будет больно, говори, — Шото вытаскивает пальцы. Мидория что-то глухо отвечает, но Тодороки не разбирает слов. Изуку готов сказать, что больно, когда головка члена медленно проталкивается в него, но вместо этого скрипит зубами, прогибаясь сильнее и жмурится до звёздочек в глазах. — Изуку? — осторожно спрашивает альфа, замирая. — Продолжай, — хрипло выдыхает омега. Тодороки слушается, медленно проталкиваясь в Мидорию. Он такой тугой и так плотно обхватывает, что от этого ощущения просто съезжает крыша, но Шото продолжает держать себя в руках, всё так же опасаясь навредить Мидории. Он замирает только тогда, когда входит на всю длину. — Ты как? — Шото осторожно оглаживает спину омеги. — Странно, — Изуку хрипло выдыхает и мелко трясётся. — Двигайся. — Что-то не так? — Двигайся! — рычит на него омега. Шото слушается, сам не понимает почему, но слушается. Почти сошедшая метка над ключицей неприятно покалывает. Но Тодороки всё же выходит из Мидории и толкается в него снова. — Медленно, — рычит Изуку. Его трясёт уже сильнее и он прогибается так, что Шото всерьёз опасается за его позвоночник. — Тебе больно, — Шото просто выходит из него. Метка продолжает колоть. Нет, он не будет причинять вред своей омеге ради такого временного удовольствия. Оно того не стоит. — Я не разрешал тебе выходить, — Изуку поворачивает голову и глаза у него просто огромные, даже радужка такая большая, что глаза Мидории приобретают какой-то демонический чёрный цвет. — Изу… Но Шото не успевает договорить, так как Мидория с низким рыком ловко изгибается, оказываясь лицом к лицу к альфе, и наваливается на него. Тодороки, не ожидавший этого, теряет равновесие и они вместе падают с кровати. — Чёрт, — спина просто адски болит, а локти Изуку попадают ему по печени. — Что с тобой не… И до Шото доходит слишком поздно. Им не одобрили сексуальных связей, просили по возможности воздержаться, хотя и не говорили, что это может привести к срыву. Зубы Изуку щёлкают возле его лица. Благо не клыки, иначе у омеги снова воспалились бы все дёсны. — Непослушный альфа, — рычит Изуку – каким образом они всё ещё возбуждены? – и насаживается на член альфы. Положение вообще неудобное, потому что ноги Тодороки частично на кровати и Шото перемещает их на пол. Изуку низко рычит и ловко скачет у него на члене, сжимая так, что Шото готов вот-вот кончить. Это должно быть опасно, потому что когти Мидории царапают пол возле лица альфы, но Тодороки просто ведёт и он не хочет этого прекращать. — Да, да, да, — с тихим рыком не то скулит, ни то воет Мидория. Глаза у него всё ещё шальные. И Изуку кончает чуть раньше, заливая живот Шото. Выгибается и стонет, чувствуя, как альфа кончает в него. Тодороки крепко держит Мидорию за бёдра, чтобы не сорвался и не убежал. Мало ли что ему, полудикому, в голову придёт. — Хороший мальчик, — говорит Мидория и начинает вылизывать лицо альфы. Шото морщится и отворачивается, только сильнее впиваясь в бёдра Изуку. Это оказывается как-то неприятно. И что сейчас лучше сделать? Связать Изуку и вызвать врачей? Или это временно и сейчас пройдёт? — Я хочу ещё, — Изуку кусает его за щёку. — Только посильнее и не сдерживайся! Раз Мидория говорит, то это хороший знак, верно? Хорошо, Шото заводится сам. Метка теперь просто горит. — Только у меня одно условие. — Какое? — омеге очень интересно. — Я свяжу тебе руки, — говорит хрипло Шото. — И завяжу глаза… — Ты… — И сделаю всё так, как ты захочешь, — поясняет Тодороки. — Я хочу жёстко, — Изуку кусает его за мочку уха. — И очень грубо. Оттрахаешь меня так, что я ходить не смогу? Тодороки мысленно просит прощение у Изуку, потому что… потому что он же сам попросил, разве Шото может устоять? И, может, таким образом омега придёт в себя? — Ты точно этого хочешь? — всё же спрашивает Шото. Это честно, что он договаривается об этом с обезумевшим Мидорией? Изуку потом не будет на него дуться? И будет ли он всё помнить? И согласится ли вообще когда-нибудь ещё на подобное? Не то чтобы Шото хотел причинять боль своему Изуку. Но вот такому – да, хотел. Хотел его ещё сильнее и просто по-животному. — Сильно. Жёстко. Грубо, — скалится Мидория. — И только попробуй дать заднюю. — И что же ты мне сделаешь? — почему от такого Изуку мурашки по спине? — Оторву тебе член, — ухмылка омеги становится просто дикой. — Серьёзно, альфа, если ты не сделаешь это так, как я хочу, то тебе придётся долго и много страдать. — Ты будешь выть, — Тодороки сжимает его задницу. — И молить меня прекратить. — Ты так в себе уверен? — Хочешь проверить? — Связывай меня, — соглашается Мидория.