Сын героя.

Изуку не может выкинуть эти слова из головы. По сути, они были неверны, не совсем верны, но всё же было в них что-то, что вызывало тревогу в Мидории. Минору просто предположил, сказал вскользь, но Изуку зацепился именно за них. Неужели в какой-то момент он испугался, что Шото станет таким же, как и Всемогущий? Они два года были разлучены, в чём-то отвыкли друг от друга, а, вернувшись, Изуку столкнулся с тем, что его альфа недоговаривает, что-то утаивает от него и даже не стыдится этого! Мидория, конечно же, не мог проводить прямую линию между своим отцом и своим альфой, но почему-то не мог так быстро простить Шото. Потому что не ожидал от него такого. Да, Изуку сам был невменяем, и Тодороки, как альфа, мог уступить своим инстинктам, но Мидория словно окунулся в прошлое. Когда Шото оставил его одного после течки, когда тело болело от чрезмерной «любви» альфы. И вообще он, акт насилия, напомнил об отце и Все за Одного. Изуку был слаб перед своими страхами. Когда он имел как опору Эри и Шото, было легче, но когда статус Тодороки пошатнулся в его собственной душе… Он так же сильно был сломлен, как и в самом начале. Слишком большой стресс, слишком сильные переживания за последние месяцы, слишком сильная боль. Изуку словно снова становился мнительным и недоверчивым к окружающим. И если он потеряет эту нить доверия со своим альфой, что у него останется? Мидория боялся этого. Даже не хотел думать об этом. Но если всё ухудшится? Изуку забивался в себя, как в панцирь, снова отталкивая от себя Тодороки. Он так привык жить в страхе и вечном опасении, постоянное давление сделало его слишком настороженным. И он не мог вернуться в спокойное состояние, наверное, всё ещё ожидая чего-то. Ему ничего не говорили о Все за Одного, и в какой-то момент гамма перестал быть центральной фигурой переживаний омеги, отец тоже мёртв, и Изуку, привыкший, что угроза должна постоянно приходить с какой-нибудь стороны, сам её придумал. Он не мог заставить себя говорить с Шото. Вроде ничего значительного не случилось, но словно возник некий надлом в отношениях. Они и вправду так отвыкли друг от друга за два года? Одной несдержанностью можно было пошатнуть с трудом восстановленное доверие? Изуку злился на себя за это. Злился на то, что за отведённое им время стал лишь натянуто говорить со своим альфой. Не более. И сейчас, когда Шото вновь вернулся в ЮЭй, а у Мидории была возможность поговорить с Минору, то хотя бы удалось поставить голову на место. Отсутствие Шото как-то благотворно влияло, и Изуку ощутил тоску и нужду в своём альфе. Поэтому с нетерпением ждал первого выходного Тодороки. Омега был готов к разговору, хотя и не представлял, как он должен пройти. Изуку стоял у окна, смотря в пустоту, всё глубже погружаясь в собственные мысли. Мидория не хотел сомневаться в своём альфе. Но это словно был нарыв в душе, который так и не лопнул, а теперь начинал гнить изнутри. Это должно было куда-то уйти, но всё ещё осталось в нём, поэтому… поэтому Мидория так слаб перед самим собой? Минору сказал правильную вещь – нельзя замалчивать, нужно говорить. Отцу Мидория тоже боялся что-то возразить, а когда пытался – ему не давали. Шото же был готов его слушать, научился доверять словам своей омеги. Им нужно было поговорить, и теперь Изуку сам желал этого разговора. — Мам, — Мидория вздрагивает, поворачиваясь к дочери, что ярким вихрем врывается в их с Шото комнату. Эри словно и не заметила прострации Изуку и закружилась перед родителем в новом жёлтом платье. — Я красивая, я красивая? Папа обрадуется, увидев меня? — Да, — мягко улыбнулся Изуку. — Он говорил, что соскучился по тебе? — Говорил, — кивнула девочка и нахмурилась. — Вы всё ещё не помирились? — Мы помиримся, — улыбнулся Мидория слабо. — Ты дашь нам возможность поговорить вдвоём перед ужином? — Да, конечно, да! — тут же подпрыгнула девочка. — Напишу папе, что ты хочешь с ним поговорить! Он сразу же примчится домой! — Эри, нет, стой… — но дочка уже выскочила за дверь. Изуку обеспокоено стал смотреть на свой телефон, словно Шото теперь должен был позвонить с минуты на минуту. Но ни звонка, ни сообщения он так и не дождался. Да и с чего Тодороки стал бы звонить, у него сейчас ещё должны идти занятия. Да и, скорее всего, самому альфе было тяжело с Мидорией, и он явно не знал, как подступиться. — Занят? — Изуку вздрогнул от женского голоса и обернулся. Сколько минут он стоит, гипнотизируя свой телефон? — Фуюми-сан, — тепло улыбнулся Мидория и уж было шагнул к сестре, но замер. Девушка стояла в дверях, она осторожно выглянула в коридор, но никого там не обнаружив, закрыла со собой дверь и направилась к Мидории. — Как вы себя чувствуете? Я слышал, что… — Изуку, — она сжала его в объятиях, и Мидория замер, так и не решившись обнять её в ответ. Имел ли он право? Имел ли он право обнимать её, когда знал о ней страшную правду, но не имел права раскрывать её? Изуку всё ещё боялся нарушить обещание, данное Старателю. Да и для самой Фуюми узнать всё это будет очень больно. — Я так рада, что с тобой всё в порядке, — она тихо всхлипнула, — Юичи ничего не хотел мне говорить, но Рэй, он проболтался, о плене и о метке… Тебе, должно быть, так больно. Изуку задрожал, когда она стала заботливо его гладить по голове и спине, не сумев сдержать слёз. — Со мной всё хорошо, — через силу выдавил омега, всё же обнимая Фуюми в ответ. — Это вы были в больнице, Фуюми-сан и… — Давай просто Фуюми, — она отстранилась и внимательно посмотрела на Изуку. Сестра была бледной, под глазами залегли тени, скулы сильно выступали. Омега выглядела болезненно, и это взволновало Мидорию. — Давай сядем, мне тяжело стоять. И Изуку тут же согласился, помогая ей дойти до кровати и присесть на край. — Вы точно хорошо себя чувствуете? Может быть… — Изуку, — она взяла его руку в свои и посмотрела прямо в глаза, понижая голос до еле слышного шёпота: — Мы ведь родственники, поэтому обращайся ко мне на «ты». Мидория вздрогнул, удивлённо захлопав глазами. Это было очень неловко. — Но мы с Шото пока не… — У нас ведь один отец, так? — она погладила его щёку. А Мидория позабыл как дышать. Он просто пялился на Фуюми и не мог найти в себе сил, чтобы что-то сказать. Откуда она знает? Старатель же явно не хотел, чтобы омега узнавала правду. Кто тогда мог это ей рассказать? — Я знаю, что ты должен знать, — она пристально посмотрела ему в глаза. — Можешь не притворяться, что ты не в курсе. — Но… как вы… как ты узнала? — Я говорила со своей матерью, — Фуюми прикусила губу и опустила взгляд вниз. — Не думаю, что она готова рассказать мне обо всём, что тогда произошло. Да и, скорее всего, мои братья даже не знают об этом. Может, только Юичи, но я решила не уточнять. Изуку молчал, не в силах смотреть в глаза сестре. Он как-то и позабыл о матери Шото. Потому что никогда её не видел? Потому что альфа не вспоминал о ней? Изуку чувствовал, что для Тодороки мать — больная тема. Он о своей-то не мог говорить. — Я знаю, что Шото будет против, когда узнает, — Фуюми взволнованно посмотрела на дверь, — но мама хотела с тобой поговорить... — Со мной? — Мидория не мог в это поверить. — Я пообещала, что устрою вам встречу до того, как ты вернёшься в ЮЭй, — омега выглядела взволнованной. — Я не знаю, о чём она хочет поговорить с тобой, Изуку, но думаю, что это очень важно. Не говори об этом Шото, хорошо? И не говори об этом моему отцу. Да, я знаю, что мой биологический отец не он, но... но для меня именно Энджи отец. Он вырастил меня, заботился обо мне как мог. Он не плохой, Изуку, правда. Я знаю, что отец против вашего с Шото брака, против свадьбы Рэйдена, но он заботится о своей семье так, как умеет. А сейчас на его плечи взвалились все беды Японии, и ему тяжело. Думаю, в какой-то степени он смирился с происходящим в его семье. Ему нужно намного больше времени для принятия. Я понимаю, что прошу у тебя слишком многое... Мидория не может отказать Фуюми, но и не знает, нормально ли соглашаться, не ставя при этом в известность своего альфу. Он понятия не имел, о чём мать Шото хочет поговорить с ним. Да и какая она? Эта женщина причинила боль его альфе, она сделала такую ужасную вещь с ребёнком. Шрам на лице Шото словно имел длинные корни, уходя в самое сердце. — Хорошо, — Изуку не уверен, что поступает правильно и что он вообще хочет встретиться с этой женщиной, но отказать сестре не может. — Спасибо, — Фуюми обнимает его. — Правда, спасибо, Изуку. И... пожалуйста, не говори Шото о моём настоящем отце. Что бы и как ни случилось, я не хочу, чтобы он знал. Всё же это моя тайна, и ты сохранишь её в секрете, ладно? — Хорошо, — Мидория не может спорить. Хоть и считает это неправильным. Это то, что он должен был рассказать Шото. Но Фуюми права — это её тайна и она сама решает, как ею распоряжаться. Изуку и сам мог этого не знать. Вдвоём им не даёт побыть Эри. Она взволнована и очень рада. За неделю отсутствия Шото, она очень сильно по нему соскучилась, сегодня вместе собирались все члены семьи и для Эри это был как маленький праздник. К тому же Рэйден приведёт своего омегу, а Эри уже была знакома с ним, и он ей очень нравился. До появления Юичи Изуку удаётся расслабиться, но старший сын Энджи сразу же отправляется в кабинет к отцу, где они заседают на несколько часов. То, что Юичи так занят работой, всё же беспокоит. Не может же это быть связано с Все за Одного? Насколько успел понять Мидория, Старатель и вовсе может не присутствовать на ужине, но сейчас он был занят делами в своём кабинете. Шото приходит за целый час до появления Рэйдена и его омеги. В этот момент все омеги собираются в гостиной, обсуждая радостное событие, и Эри с недовольным выражением лица рассказывает Фуюми про Коту. И первой обнимать Шото бросается Эри, тут же пытаясь одновременно демонстрировать платье и причёску. — Пап, я красивая, красивая? Посмотри, как мама заплела меня! Дядя Рэй сказал, что из меня в будущем выйдет красивая невеста. Я правда буду красивой невестой? И у меня тоже будет самая классная свадьба? Альфа на эти слова лишь закатывает глаза. Для него Эри не вырастет никогда. — Ты очень красивая, — говорит Тодороки, обнимая дочь. — И мама красиво тебя заплела. Изуку вздрагивает, потому что их взгляды с Шото пересекаются. Это напряжение всё ещё существует между ними. И омега понимает, что дело именно в нём. — Мама хотела поговорить с тобой, — Эри отстраняется и уже тащит отца к Изуку. — Поэтому не тяните время и быстро идите мириться! — Хорошо, — Шото остановился перед диваном, смотря на Мидорию. — Нам нужно поговорить, — вскользь сказал Изуку Фуюми, вставая на ноги. Он колебался, но всё же взял альфу за руку и повёл его за собой. В их комнату. Там им обоим будет спокойнее. Как только за ними закрылась дверь, Изуку тут же отпустил альфу и отшагнул к окну. — Прости, со мной тяжело, — Мидория стал заламывать руки, смотря в окно. — Я… я веду себя так глупо, что самому противно. Но… это так сложно объяснить, Шото. Я… — Я скучал, — альфа устало выдыхает, прикрывая глаза. — Мне уже просто плохо от того, что тебя нет рядом. Даже если ты не готов меня простить, я пойму. — Дело не в обиде, — Изуку обернулся, взволнованно смотря на альфу. — Я хочу, чтобы ты больше доверял мне, Шото, чтобы ты ничего от меня не скрывал, чтобы был честен со мной. Говорить это ему сейчас было несправедливо, учитывая, что несколькими часами ранее он пообещал Фуюми не рассказывать о её отце, не рассказывать о том, что собирается встретиться с матерью своего альфы. Это было слишком подло. И из-за этого Мидория чувствовал вину, но тут он обещал Фуюми, и это никак не должно было повлиять на их отношения с Шото. Или Изуку допускал ошибку? — Я просто испугался, что всё станет как в самом начале, — Мидория опустил глаза. — Когда ты не верил мне, не открывался мне, когда я боялся что-то тебе рассказать и наткнуться на стену непонимания. Когда ты мог сделать больно… — Изуку… — Минору говорит, что я мог испугаться того, что ты можешь превратиться в моего отца… Шото молчал. И Изуку взволнованно поднял на него глаза. — Ты правда подумал, что я стану как он? — Тодороки спросил тихо, без какого-либо давления. — Я не знаю, я не могу понять этого, но… — Мидория коснулся груди. — Я боюсь, что наши отношения ухудшатся, что эти два года могли как-то что-то поменять в нас, что мы отвыкли, что… Давай попробуем заново, без всякого тяжкого груза, что мы несли за собой. Так, как мы должны были начать изначально. — Хорошо, — альфа шагнул к своей омеге. — Меня зовут Тодороки Шото и я чувствую в тебе свою омегу. Изуку улыбнулся и тихо засмеялся. — Мидория Изуку, приятно познакомиться. Я чувствую в тебе своего альфу. По-моему, у нас есть общий ребёнок. — Прямо всё с самого начала? — Шото осторожно притянул к себе Мидорию. — Я, наверное, никогда не смогу быть спокойным, видя тебя рядом с Бакуго. — Боже, Шото, ты серьёзно? — рассмеялся Изуку. — У него же есть Оджиро! Ему в академии до меня и дела не будет! — Ну, тут ты не совсем прав, — нахмурился Тодороки. — Не все омеги вернулись на учёбу. Оджиро один из них. — Да? Очень жаль, но их можно понять. Будь я в другой ситуации, то я бы тоже бросил учёбу. — Я могу тебя поцеловать или это будет восприниматься насилием с моей стороны? — Ты вот сейчас серьёзно? — недобро прищурился Мидория. — Дразнить меня вздумал? — Я боюсь сделать что-то не так, — честно сказал Шото. Изуку притянул его к себе, вовлекая в поцелуй. Стало легче, действительно легче, словно камень с души упал. А в объятиях альфы омега был готов плавиться. Ему этого не хватало. Метка неприятно покалывала, но Мидория не обращал на неё внимания. Она начала сходить. Может быть, всему виной действительно была метка, и она влияла на сознание Изуку, но Мидория не собирался в этом разбираться. Они снова помирились с Шото и снова стали принадлежать друг другу. Их прервал стук в дверь. — Там дядя Рэй уже прибыл с женихом, — оповестила их Эри. — Мы ждём только вас. Поторопитесь! — Неужели мы должны идти? — поморщился альфа, вынужденный прервать поцелуй. — Я тоже по тебе соскучился, — Изуку быстро чмокнул альфу в щёку. — Но я хочу познакомиться с омегой Рэйдена. Пойдём. — Изуку, — Тодороки осторожно оглаживает лицо омеги, — если я когда-нибудь сделаю что-то не так, или начну делать то, что тебе не нравится, то сразу говори мне об этом, хорошо? — Хорошо, — Мидория нервно сглотнул. — И постараемся больше не ссориться. — Ты думаешь, у нас получится? Шото целует его в лоб и осторожно берёт за руку, несильно сжимая ладонь. — Я ненавижу семейные ужины, — честно признаётся Тодороки. — По мне, пытки хуже не придумаешь. — У тебя хорошая семья, — улыбается Изуку. — Тебе просто нужно быть чуточку более открытым. — Ты всё ещё не понял, что у меня за родственники? — фыркает Шото. К столу они приходят последними, все уже сидят на своих местах и весело разговаривают. А Изуку поражённо замирает, когда видит, что рядом с Рэйденом сидит Тамаки. — Некрасиво опаздывать, Изу-чан, мой братец совсем плохо на тебя влияет, — первыми их замечает Рэйден. Тамаки поворачивается, но встретившись взглядом с Мидорией слегка краснеет и опускает взгляд в тарелку. Это оказывается неловкой встречей и для Изуку. Амаджики ведь был влюблён в Мирио и являлся безответной любовью Киришимы. Это было так... сложно. — Мам, пап, вы слишком долго! — Эри показывает язык родителям. — А теперь, Изуку, я представлю тебе своего омегу, — Рэйден встал: — Тамаки Амаджики. — Пожиратель Солнца, — улыбнулся Изуку. — Мидория, — кивнул Тамаки. — Вы знакомы? — удивился Рэйден. — Да. — Д-да. — Вы сказали одновременно! — счастливая Эри поочерёдно смотрела на двух омег. Она больше всех радовалась тому, что её родители наконец познакомятся с парой Рэйдена. — Ну ладно, — хмыкнул Рэйден, явно собираясь потом у жениха выпытать, откуда они знакомы. — А это мой самый младший и самый упрямый братец – Шото. — Ничего другого я от тебя и не ждал, — фыркнул Тодороки и пристально посмотрел на Амаджики. — Рад знакомству. — Я то-тоже, — Тамаки занервничал, постоянно посматривая на своего альфу. — О, как интересно, — Рэйден подпёр щёку рукой, — а братишку моего ты не знаешь… — Не начинай за столом, Рэй, — оборвала его Фуюми и посмотрела на Юичи. — Отец не придёт? Старший Тодороки устало выдохнул, смотря в свою тарелку. Он выглядел вымотанным и задумчивым. — У него сейчас важная встреча. — У него снова этот? — недовольно поморщился Рэйден. Изуку тоже понял, о ком шла речь. В последнее время в дом к Старателю зачастил второй герой, и все альфы дома почему-то были этим очень недовольны, хотя Фуюми только обрадовалась, узнав, что отец сотрудничает с другими героями. У Мидории пока не было возможности поговорить с Ястребом, хотя и говорить им было не о чем. Ястреб Изуку не нравился, не нравился с их первой встречи и до сих пор вызывал опасения. — Дядя с крыльями? — Эри тоже поняла о ком идёт речь. И Изуку вздрогнул, посмотрев на Шото. Его альфа был недоволен, у Изуку тоже в груди проснулась обида, вспоминая слова Ястреба. Нет, Мидория ни за что не допустит, чтобы этот герой общался с его дочерью. — Да, дядя с крыльями, — подтвердил Юичи и уже обращался к сестре. — Обычно эти встречи ни к чему хорошему не приводят, а после них отец сильно зол, так что не думаю, что он к нам присоединится. — Очень жаль, — Фуюми вновь принялась за еду. И без Старателя оказалось просто и легко. Изуку даже не представлял, как бы выглядел ужин, если бы первый герой всё же решил присоединиться. Наверное, была бы давящая тяжёлая атмосфера. Или какой-нибудь скандал. — А когда уже ваша свадьба, дядя Рэй? — Эри забавно надулась, смотря на героя. Она больше всех ждала это торжество и хотела повеселиться. Ещё бы она хотела, чтобы свадьба была и у мамы с папой, но папа сказал, что сейчас не получится и нужно немного подождать. — Скоро, Эри, — усмехнулся альфа. — Жду подходящего случая. — Но ты уже второй раз переносишь дату! — девочка негодовала. — Тама-чан хочет побыть невестой, я хочу побывать на свадьбе, мама обещала быть в платье! — Что? — Изуку сам опешил, когда на него устремились все взгляды. — Не было такого, Эри! Мама с папой просто глупо шутили. Мидория повернулся к Шото, но его альфа лишь довольно улыбался. Они что, спелись за его спиной? — Но в любом случае Эри права, — Фуюми обратилась к Рэйдену, — вам не стоит откладывать свадьбу, учитывая положение Тамаки. Амаджики покраснел и заёрзал на стуле. Изуку мог его понять, ему бы тоже было неловко, если бы беременность Мидории обсуждали родственники его альфы, с которыми ты только сегодня познакомился. — Я всё знаю, Фу, — Рэйден нахмурился. — И это не всё так просто. — Отец уже ведь не возражает, — между прочим сказал Юичи. — И ты так хотел свадьбу. Родители Тамаки-куна против? — Нет, дело не в этом, — альфа фыркнул. Изуку взволнованно посмотрел на про-героя. Рэйден выглядел обеспокоенным. Если это связано с Все за Одного — понять можно. Но а что, если помимо этого существуют и другие причины? — Это потому, что Тама-чан как тётя Фуюми? — задумчиво посмотрела девочка на брюнета. — Что ты имеешь в виду, Эри? — удивлённо спросила Фуюми. — Ну, не скажу, что так же, но вы в чём-то похожи, — Эри теперь задумчиво смотрела на тётю. — Тебе же тоже было плохо, когда ты была беременной, вот и Тама-чан тяжело. А дальше, наверное, будет только хуже. Ребёнок… он словно не должен был рождаться. Как будто неправильно. Я не знаю… — у Эри на глаза навернулись слёзы. — Я хочу, чтобы у дяди Рэя и Тама-чана родился ребёнок, очень хочу, как и рада ребёнку тёти Фуюми, но вам тяжело, потому что что-то не так. Я этого не знаю, я просто чувствую… — Эй, Эри, всё хорошо, — Мидория придвинулся ближе к дочери, прижимая её к себе, — ты не сказала ничего плохого, всё нормально. С Тамаки всё будет хорошо. — Но мне страшно за Тама-чан, — всхлипнула Эри, прижавшись к Изуку, — Тама-чан не такой сильный, как тётя Фуюми. — Ничего плохого не случится, ты зря волнуешься, — Мидория поцеловал дочь. — Может, с тебя на сегодня достаточно? Пойдём, я тебя уложу. — Но я хочу побыть со всеми, — всхлипнула Эри. — Тама-чан уйдёт, а я хотела побыть с ним. И тётя Фуюми, и дядя Рэйден. А потом папа вернётся в академию, и я снова никого не увижу... — Мы ещё выберем день, и ты с ними встретишься, — пообещал Мидория. — Ну, может и не в один день со всеми, но все в гости к тебе придут. — Да, Эри, тебе не о чем беспокоиться, — улыбнулась Фуюми. — Я всегда рядом, — кивнул Юичи. — И мы тоже будем тебя навещать, — Рэйден сжал ладонь своего омеги. — Хорошо, — согласилась Эри, посмотрев на отца. — Если хочешь, сегодня поспишь с нами, — сказал Шото. — Хочу! — Я её уложу и приду, — Изуку поднялся и потянул дочь за собой, пытаясь отвлечь её разговором. — У Тамаки есть какие-то осложнения? — спросил Юичи, как только Мидория с Эри ушли. — Да, — Рэйден явно не хотел об этом говорить. — Тамаки сейчас ляжет на третье обследование. Ему иногда становится хуже. Амаджики ни на кого не смотрел, чувствуя себя неуютно. Он не хотел, чтобы его альфа так сильно переживал. У Тамаки с рождения уже были отклонения и дефекты, поэтому неудивительно, что беременность уже на ранних сроках проявляет себя не хорошо. Но врачи всё же обещают лучший результат. Да и Амаджики не думал, что встретит альфу, с которым будет счастлив. Он всегда считал себя каким-то недоделанным, альфы на него не смотрели. Был только Мирио, который общался с ним как с равным и который не обращал внимания на его отклонения. Он всегда поддерживал и воодушевлял, поэтому и был своеобразным светом для омеги. Поэтому, когда Тамаки встретил Рэйдена, мир словно перевернулся, запах альфы захватил его и спровоцировал преждевременную течку. Это было впервые, когда Амаджики терял голову из-за альфы. Поэтому Тамаки не хотел, чтобы Рэйден так сильно переживал, чтобы считал его болезненным. Из-за беременности пришлось оставить профессию. Если бы не периодические обмороки, то они бы женились в конце августа. — Ты же сама с трудом выносила ребёнка, должна понимать, — Рэйден пристально посмотрел на сестру. — Кстати, твоя метка сошла, ведь так? — Юичи тоже смотрел на сестру. — Да, понимаю, как это тяжело, — Фуюми устало выдохнула и уже отвечала второму брату: — Врач пока запретил ставить метку, хочет посмотреть за тем, как организм себя проявит. — Я тоже пойду, — Шото поднялся. — Уж нет, Шо-чан, будь добр остаться с семьёй и поболтать, — Рэйден недовольно посмотрел на младшего брата. — У меня к тебе тоже несколько вопросов.

***

— Но ещё рано спать, мам, — Эри недовольно морщилась. — Да и я не хочу спать. Давай вернёмся. — Не волнуйся, Эри, я побуду с тобой, пока ты не захочешь спать, — Мидория сжал ладонь дочери сильнее. — Но всё же ты сегодня встала очень рано и весь день волновалась, так что вполне могла устать. — Но я правда волнуюсь за Тама-чана, — девочка смотрела себе под ноги. — Ты разве не боишься за него? — Мы все друг за друга переживаем. Это и значит быть семьёй, — Изуку открыл дверь в комнату. — Давай ты пока переоденешься, а я схожу на кухню за чаем и вкусняшками и принесу в комнату. — В вашу с папой комнату? — Да, в неё. — Хорошо, — согласилась Эри. Изуку направился в сторону кухни, раздумывая об ужине и о словах дочери. У Эри всегда было тонкое чутьё, возможно, что оно было частью её причуды. И раз она так волнуется, то ситуация и вправду может оказаться серьёзной. Расставляя на поднос сладости, которые Эри весь день хотела попробовать, но до которых не досидела за столом, Мидория всё ещё продолжал витать в своих мыслях. Дело оставалось только за чаем, когда омега вздрогнул, услышав грохот. Сердце упало куда-то в пятки и Изуку кинулся обратно, думая о дочери. Неужели что-то случилось? Но за углом он чуть не врезался в человека, вовремя затормозив. — Ой, я, кажется, помешал, — Ястреб усмехнулся Мидории. — Шум… — невнятно пробормотал Изуку, растерянно смотря в лицо блондину. — А, ну, знаешь, Старатель немного разозлился и пару раз попал в меня. — Я вижу, — нахмурился Мидория. Он думал секунду, а потом схватил второго героя за рукав и потащил за собой на кухню. Не то, чтобы он прям горел желанием помогать, просто не мог остаться в стороне, увидев героя таким. — Конечно, я весь твой, Мидория Изуку, но что ты задумал? — Заткнись, — буркнул Мидория, толкая Ястреба к стулу. — Опусти голову, может так остановишь кровотечение. Он тебе точно ничего не сломал? — Не сломал, но крылья помял, косточки болят, — усмехнулся Ястреб, всё же выполняя распоряжение омеги, но кровотечение это не остановило. Изуку достал аптечку. Их было несколько в доме Тодороки, и так даже было удобно. Изуку подошёл к герою и недовольно нахмурился, начиная обрабатывать его лицо. Герой выглядел побитым: из носа, рессечённой брови и уголка губ текла кровь, но уже начинала сворачиваться. Под левым глазом наливался тёмный фингал, а кожа на подбородке слегка содрана. Но, несмотря на все это, Ястреб был явно в приподнятом настроении. — Такой сосредоточенный, — усмехнулся второй. — Не думал, что ты будешь обо мне заботиться. — Я и не хочу, — Изуку устало выдохнул, — но готов поспорить, что Старателя ты сам вывел из себя. У тебя будут синяки, уже проступают. Не понимаю, зачем ты напрашиваешься на неприятности. — Эх, дела сердечные, — хмыкнул Ястреб. Мидория насторожился, осторожно склонился к герою и принюхался. Сильный запах Старателя перебивал слабый сладкий. Изуку не помнил запах Ястреба, но всё же считал, что он должен быть именно как у альфы. — Ты же альфа, — Изуку пытался вспомнить всё, что знал о втором герое. Ястреб хмыкнул, схватив Изуку за локоть, и притянул его ближе к себе, тихо зашептав: — Скажу по секрету, но ты вряд ли поймёшь. Я пара Старателя, мне бы только дождаться течки, и там уже этот упрямец упираться не сможет. — Но ты… — Теперь омега, — усмехнулся герой. — Тяжело, конечно, быть омегой, альфой было лучше, но ничего не поделаешь, природа берёт своё. — Ты гамма? — руки у Мидории задрожали, и ватка выпала из пальцев. — Ага, удивлён, что ты знаешь о нас. Мидория ощутил бешеное сердцебиение. Гамма… Он встретил гамму, того, кто нужен был его отцу. Того, кто мог остановить Все за Одного. Того, кто должен был умереть и остановить всё это. Ястреб ведь герой, он же должен понимать, как много будет значить его жертва. — Я помогу тебе с течкой и со Старателем, — голос у Изуку дрожал, но он смотрел прямо в глаза Ястребу. — А ты помоги мне уничтожить Все за Одного. Герой вмиг стал серьёзным. — Что-то случилось? Изуку даже вздрогнул от постороннего голоса и обернулся в сторону дверного проёма. — Боже, ты его разозлил, — Юичи недовольно посмотрел на Ястреба. — Изуку, иди к Эри, я сам займусь им. — Ещё поболтаем, Изуку, — весело махнул ему рукой Ястреб. Изуку кивнул, передавая все заботы о гамме Юичи. Он быстро разлил чай, слушая бормотание Юичи и дурацкие шуточки второго, пытаясь унять дрожь в руках. Только что он был готов толкнуть человека на смерть. Но что, если Ястреб их единственный выход? Мидория никак не мог примириться с тем, что собирался сделать. Это было так… неправильно. Даже если Ястреб ему и не нравится, то это не повод толкать его к смерти. Но он герой, и его жизнь значит очень много. Он может спасти всех. Если бы отец встретил Ястреба в своё время, если бы переместил свой план на него, то какой была бы жизнь Изуку? Мог ли он жить просто, как нормальная омега? Почему, почему он встретил Ястреба сейчас? Почему сейчас узнал всю правду? Мидория не мог выкинуть из головы это всё, потому что тяжкий груз осел в душе. — Мам, ты долго, — Эри уже сидела на их кровати и весело болтала ногами. — Прости, — Мидория попытался взять себя в руки и улыбнулся дочери. — Кое с кем столкнулся и заболтался. — Жаль, что папы нет, я бы подарила вам подарок. — Тот, что ты готовила с Рэйденом? — Ага, — кивнула девочка. — Тогда подождём, как папа вернётся и ты его подаришь. Хорошо? — Хорошо. Стоило ли говорить Шото о Ястребе? Мидория ведь только сегодня говорил о честности, а сам собирался лгать...