Сын героя.

Ястреб прислонился к двери, наваливаясь на неё, тяжело дыша, чувствуя, словно воздух нагревается и обжигает лёгкие. Он жадно и шумно вдыхал, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. Мысли плавились, возбуждение охватывало только сильнее. Он застонал сквозь стиснутые зубы, чувствуя влагу между ягодиц. Нужно было выходить чуть раньше, чтобы была возможность поговорить. — Чёрт, — он стукнулся лбом о дверь, всё же попадая в замочную скважину и поворачивая ключ. Тело охватила мелкая дрожь. Спасибо Мидории за ключи! Боже, думать об Изуку он совсем не мог сейчас, потому что в голову настойчиво лезли мысли об альфе и горячие образы с его участием. Ястреб с трудом закрыл за собой дверь, краем сознания помня, что Мидория с дочерью куда-то благополучно свалили на несколько дней. Это не то, о чём он должен был думать. Сильный, просто сбивающий с ног запах альфы доносился до него, и гамма отправился на поиски Тодороки. Чувствуя, что с каждым шагом тело скручивают спазмы, смазка уже вовсю испачкала ему джинсы, крылья просто трепетали. И герой не пытался прятать свой запах. Он знал, что Энджи почувствует его до того, как Ястреб найдёт его комнату. В этот раз Старателю не отвертеться, природа возьмёт своё. Гамма замер на минуту перед дверью, пытаясь отдышаться и взять контроль над телом. Он сперва хотел поговорить, объяснить всё Энджи, а теперь выйдет тупо потрахаться. Не совсем то, чего хотелось, но для их сущностей это просто необходимо. Ястреб толкнул дверь, проходя в чужую комнату, чуть ли не задыхаясь от сильного запаха, еле устояв на ногах. Закрыв за собой дверь, навалился на неё спиной, дыша тяжело, чувствуя, что возбуждение становится болезненным. В комнате было темно из-за плотно задёрнутых тяжёлых штор с каким-то мелким узором. Но взгляд омеги был прикован к массивной спине альфы. Энджи сидел на своей большой кровати, одет он был в тёмный халат. Ястреб нервно облизнулся подавляя в себе желание тут же приблизиться к первому. — Ты зря пришёл, — голос был низкий, хриплый, такой, что хотелось просто стечь лужицей по двери на пол. Ястреб прикусил губу, только от голоса альфы у него сносило крышу. Кончить в такой ситуации будет позорно. — У меня гон, — прорычал Тодороки. И Ястреб не удержался, в секунду оказываясь на кровати, прижимаясь к первому со спины, утыкаясь носом в его шею и жадно вдыхая. Крылья тут же распрямились и задрожали. — Всё хорошо, — сладко отозвался Ястреб, — у меня течка. Гамма чувствовал как напряжено тело Старателя под халатом, мышцы были будто каменные. — Ты пожалеешь. — Я только этого и жду, — гамма поцеловал альфу в тяжёлый подбородок. — Заставь меня пожалеть. — Если ты сейчас не уйдёшь, то не уйдёшь уже никогда, — в голосе будто власть и сила всего мира. И Ястреб готов перед ним преклониться. — Это обещание? — в полном восторге спрашивает второй. Энджи зарычал, поворачиваясь резко и опрокидывая второго на кровать, нависая сверху. У Ястреба перехватило дыхание от такого яростного взгляда, но тело отозвалось приятной истомой. Он хотел Тодороки. Хотел каждой клеточкой своего тела и был готов отдаться ему целиком. Они были связаны, их сущности тянуло друг к другу. — Энджи, — простонал гамма, раздвигая ноги шире. Тодороки не нежничал, срывая одежду с Ястреба: местами она с треском рвалась от таких резких манипуляций. Самому Энджи было достаточно снять халат, потому что под ним не оказалось никакой одежды. Гамма нервно сглотнул, смотря на достоинства своего альфы. Он как бы предполагал, что всё должно быть большим, но... Это вообще человеческие размеры? Он даже растерялся на мгновение, не в силах из себя ничего выдавить. Крыльям было неудобно, Ястреб не успел их правильно расправить, когда Энджи притянул его ближе, размещаясь между ног гаммы. — Тодороки-сан, вы же не... Ястреб вскрикнул, выгибаясь, потому что альфа вошёл без какой-либо подготовки, адская боль словно разорвала пополам, а на глаза навернулись слёзы. Ястреб и не думал, что Тодороки сразу приступит к действиям. Альфа замер, напряжённый и горячий. А потом Ястреб охнул, впиваясь в плечи Старателя, когда тот склонился к его шее и горячий язык оставил влажную дорожку от ключиц до подбородка. Гамма обхватил шею первого героя, притягивая его ближе к себе и целуя. Энджи ответил. Грубо и страстно, жадно вторгаясь в рот Ястреба своим языком, болезненно сминая чужие губы, прокусывая их до крови, целуя так яростно и жадно, что у Ястреба не хватало воздуха в лёгких. В этот раз альфа толкнулся второй раз, чуть медленнее, но всё равно резко. Гамма застонал в рот Старателю, выгибаясь, сильнее хватаясь за Тодороки, словно он мог отстраниться в любой момент. Постепенно альфа стал двигаться, наращивая темп и проникая в гамму глубже и резче. Положение было неудобное, даже несмотря на то, что Энджи поднял выше его бёдра. — Переверни меня, — хрипло попросил Ястреб и был удивлён, что Старатель услышал и послушался. Его довольно быстро перевернули на живот, заставляя приподнять таз. Ястреб почувствовал, как Энджи разводит его ягодицы в стороны, а затем медленно проникает в него самого. Ястреб только стонал, выгибаясь сильнее, стараясь не позволять крыльям подниматься и чтобы вообще не заехать Тодороки крылом по лицу. В такие моменты контролировать себя было сложно, учитывая то, что секс с Энджи был как дико болезненным, так и мучительно сладким. Старатель был груб и резок, но Ястреб мог вполне всё это стерпеть, потому что у Тодороки был гон и он, хоть и мог себя контролировать, но явно не сдерживать в порыве страсти, к тому же гамма считал, что Энджи не был способен быть нежным с омегами вообще. Ястреб вскрикнул, когда его голову прижали к кровати, а альфа навалился сверху. Гамма задрожал, чувствуя, как Энджи вылизывает ему шею, а потом острые клыки впились в его плоть, ненадолго, но довольно сильно прокусывая. Кровь потекла по шее, а вместе с ней Ястреб почувствовал нарастающий узел. — Тебе лучше вытащить, — гамма дёрнулся, но его схватили за волосы и только сильнее стали в него вколачиваться. Метка — это круто, а вот узел – не очень. Ястреб чувствовал, как его распирает, член альфы и так приносил дискомфорт и боль, а теперь ощущения становились острее и болезненнее. — Энджи, ты сам пожалеешь, — Ястреб попытался вырваться вновь, в этот раз стараясь заехать крылом по альфе, но только зашипел от боли, когда оба его крыла заломили. Тодороки толкнулся последний раз, изливаясь и чувствуя, как набухает узел. — Твою мать, — Ястреб заскрежетал зубами, крылья ему отпустили, но от узла было больно. Даже метка не так болела. Двинуться было невозможно. Чёрт возьми, это его первая течка с альфой: мало того, что Энджи был груб, так он ещё и с узлом! — Разве ты не этого хотел? — голос Энджи резал словно металл, в нём так и слышались нотки презрения. — Я знаю, что ты можешь себя контролировать, — Ястреб чувствовал злость. — Могу? В гон? — Я гамма, чёрт возьми, а мои феромоны влияют на тебя немного иначе, пусть я и пахну как омега, но ты можешь контролировать себя, когда чувствуешь узел. Ты мог вытащить, если бы хотел! — А если я, — Энджи наклонился к его уху, выдыхая жарко, — не хотел? — Ты издеваешься? — Ястреб злобно посмотрел на него из-за плеча, сейчас возбуждение слегка притупилось и он мог ясно мыслить. В какой момент он сам успел кончить? — Мне нравится, как ты пахнешь, — Тодороки смотрел теперь холодно, — ты же сам говоришь, что как омега, к тому же у тебя неплохие данные и потомство ты дашь хорошее. — Что? Это сейчас такой жёсткий стёб, да? — Ястреб почувствовал, как внутри всё холодеет. — У тебя и так полно детей, куда тебе ещё? — Я пометил тебя, значит, ты теперь моя сука, — усмехнулся первый. — Это ведь то, чего ты хотел, разве нет? — Очень смешно, — фыркнул Ястреб. — А любая сука должна заниматься потомством, — ухмылка Старателя стала зловещей. — Больной ублюдок, — оскалился гамма. — Если ты беспокоишься из-за того, что у меня метка и меня может схватить Все за Одного, то не обязательно отправлять меня в декрет, чтобы защитить. — Ты разве добровольно уйдёшь? — его пальцы осторожно погладили метку, стирая кровь. — Я слишком молод и не готов становиться родителем. Да и с чего ты вдруг передумал? Ты издеваешься, да? Всё это время я пытался до тебя достучаться и ты меня игнорил, а стоило твоему гону случиться и всё, я твоя сучка? Вот так вот просто? — Мои сыновья и их омеги, — просто сказал Старатель. — Мидория терял ребёнка, но Шото не желал его бросать, они даже взяли девчонку и строят из себя родителей, а у Рэйдена очень слабая омега и тот носится с ней, учитывая, под какую угрозу попадает его жизнь будучи беременным. И ты, к которому меня тянет. Ты везде рвёшься вперед и готов собой жертвовать. Я понял, что не хочу этого. Ты всё ещё меня злишь, но укротить тебя будет не сложно. — Эй, ты точно Старатель? — удивился Ястреб. — Что с тобой случилось и где мой любимый мудак? И что это ещё за перевоспитание? Я, по сути, твой любовник, ты всё ещё женат. — Значит, переедешь в мой дом. — Эй, Энджи, я не беспомощный ребёнок, я второй герой! — Я разведусь с Рей, если ты будешь в положении, а так ты будешь жить в этом доме. И с этих пор никаких миссий. — Да что с тобой, чёрт возьми, стало? — Я не дам тебе собой жертвовать, — гамма вздрогнул, почувствовал поцелуй за ухом. — Я запру тебя и спрячу, но ты умирать не будешь. — Это из-за твоего супер секретного разговора с Гран Торино, да? Что вы там обсуждали? Ястреб почувствовал, что узел спадает, хотя от спермы его распирало, хотелось сдохнуть. Гамма даже не сразу понял, что альфа вышел из него. — Не говори Гран Торино, что ты гамма, — Старатель перевернул Ястреба на спину и снова нависал над ним, смотря прямо в глаза. — Почему? — нахмурился Ястреб, всё ещё недовольный тем, что быть омегой не так круто, как ему казалось изначально. Скоро возбуждение вернётся и он сам начнёт стелиться перед Старателем. Гран Торино дед Мидории, а Изуку знает способ уничтожения Все за Одного, значит, и Гран Торино это знает. Мидория заикнулся об этом как только узнал, что Ястреб гамма. Значит ли это, что для их крутого плана нужна гамма? И только по этой причине Энджи поверил в его слова. Чёрт, думать о работе в течку не самое лучшее занятие. Через час Ястреба накроет так, как и должно накрывать омегу, тогда он не сможет сопротивляться. — Эй, я ведь тоже герой, — Ястреб ладонями прикоснулся к обжигающей груди альфы, поглаживая её, — и я могу быть полезен. Тодороки свёл челюсти, прикрывая глаза и шумно выдохнул через нос. Он разрывался между чувством долга и глубокой привязанности. Кто для него Ястреб? Просто назойливый мальчишка. Энджи знал, что в гон Ястреб придёт к нему, найдёт способ, знал, что сможет и пометить его, и кончить с узлом. Знал, что только Ястреб способен победить Все за Одного. Гран Торино рассказал всё, что знал, и им нужна была гамма. Чёртов старик рассказал это не сразу, но как только рассказал, Энджи понял, что вертлявый мальчишка говорил правду. Ястреб без раздумий подставится. И, по сути, Энджи придерживался первоначального плана — метка и узел. После можно было бы посвятить гамму в план и всё ему рассказать. Ястреб бы согласился, Тодороки это просто знал. Но в момент, когда почувствовал его запах, когда вошёл в него, поцеловал, пометил, понял, что все его действия всё же несли скрытое значение. Альфа Энджи признал в Ястребе свою омегу и хотел связь с ней, потомства от неё. Рей никогда не была желанной женщиной и Энджи никогда не хотел от неё детей, просто ему было необходимо воспроизвести потомство. Рэйден и Шото не были запланированными. К тому же, когда Рей была беременна Рэйденом, впервые вставал вопрос об аборте. Но Энджи всё же передумал. И сейчас этот инстинкт впервые проснулся в Старателе в полной мере. В свой гон он ощутил это чувство, оно душило собой. Энджи впервые захотел своего ребёнка, и Ястреб был тем, кто должен был его родить. Это что-то животное и первобытное. Это ли значит встретить своего омегу? — Обещай мне не лезть на рожон без моего ведома, — Тодороки внимательно смотрел в глаза гамме. — Обещай, что больше не кончишь в меня с узлом, — по-лисьи улыбнулся Ястреб, обнимая альфу за шею. — Мерзкое чувство, знаешь ли, чувствовать, как из тебя вытекает сперма. Тебе-то хорошо, ты не должен терпеть в себе узел и чувствовать, что тебя разрывает на части. Так что без узла, Энджи, я не буду становиться папочкой. Старатель прикрыл глаза. Отчасти это был выход из ситуации. Если Ястреб не забеременеет, то не станет частью плана. Но в таком случае, узнав о плане, не ляжет ли тогда гамма под кого угодно, чтобы залететь? Ястребу не важен ребёнок, он его не хочет. Но, с другой стороны, это природа и она берёт своё. — Хорошо, — согласился Тодороки. — Но я тебя пометил и ты ни при каких условиях не ляжешь больше ни под кого. — Эй, ты за кого меня держишь? — фыркнул гамма и потёрся щекой о подбородок Старателя. — Ты такой колючий. Энджи понимал, что снова возбуждён, что снова хочет это молодое тело и голод такой сильный, что тратить время на разговоры больше не хочется. — Не пойму, почему ты вдруг передумал насчёт меня. Энджи лишь фыркнул. Он не мог сказать, что понял, насколько Ястреб для него стал дорог. Он стал важным и ценным с их первой встречи, но чтобы это осознать, пришлось потратить много времени. К тому же мысль о том, что Ястреб может пожертвовать собой ради мира, резко отрезвила альфу. Было достаточно просто представить, что Ястреба не будет в его будущем. — И я к тебе не перееду. — Почему? — Это будет странно, — тихо засмеялся блондин. — Ты женат и у тебя дома ночует левый гамма. Ты своим детям-то свадьбу не позволяешь, а притащил любовника под крышу дома. Меня и так не любят, а тут все сразу возненавидят. Да и я привык жить один, не семейный я парень, понимаешь? Мне моя свобода ещё дорога. — И метку мою не хотел? — глаза Энджи потемнели. — Да нет, метка как раз круто, — усмехнулся гамма. — Меня не пугает Все за Одного, да и не думаю, что он устроит охоту за мной, когда ему будет нужен Мидория, разве не так? Да я и не так уж и слаб. — Вздорный мальчишка, — фыркнул Тодороки. — Эй, я теперь любимый омега, между прочим, — рассмеялся Ястреб и первый поцеловал Энджи.